Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 222 (всего у книги 301 страниц)

– То есть для нас не вариант, так?

– Так. Вот если ты вдруг один пошел гулять где-то в нехорошем месте, то иметь телепорт, настроенный на окрестности Форта, совсем неплохо.

– А прямо в Форт можно попасть? – спросил Дмитрий.

– Нет. Стены не пропускают. Это как обычные чарофоны за стеной почти не работают. И через границы нельзя телепортироваться. И закладывать маяк лучше в чистом поле, потому что если это в развалинах сделать – можно приземлиться на что-то жесткое и неудобное. Вроде ржавой рельсы.

– Ну да, тогда оно нам точно не очень, – осталось мне согласиться. – Давай нам, Степаныч, по обыкновению пузырь, а телепорт мы не будем, – сказал я торговцу.

Тот, похоже, в восторг не пришел – зависли у него эти телепорты.

Саня с Дмитрием, получив свою долю с вырученных денег, ушли гулять по Лудину, причем Саня получил от меня наказ сильно не нагуливаться, а я отправился искать Диего и нашел его в конторе лесопилки, где он сидел с какими-то двумя мужиками, пил чай и обсуждал чертежи.

– Стандартный набор брать – это процентов тридцать экономии, – объяснял ему крепкий бородатый дядька в теплом свитере, тыкая в чертеж мундштуком незажженной трубки. – Вместо трех домиков ставите два, просто побольше, а вместо большого третий, поменьше.

– Нам так не годится, – Диего придвинул чертеж к себе. – Категорически. Нужно, перечисляю: три домика гостевых, каждый без кухни. Они должны быть маленькими и стоять вот так, рядком, – он трижды ткнул пальцем в бумагу. – И один дом большой, там столовая, и там все остальное. А вот эти два могут быть стандартными, – он показал на два прямоугольника, которые изображали два моих домика, стоявших чуть в сторонке. – По остальному вопросов нет. Баня нравится, навесы для машин вполне подходят.

– Ну, хозяин барин, – высказался второй мужик, лысый, лет за пятьдесят, без двух пальцев на левой руке, из-за чего я пришел к выводу что это и есть главный на лесопилке. – Как скажете, так и напилим.

– К весне стоять все будет? – спросил я.

– Да. На эти два дома, – он показал на мои, – у нас наборы давно есть, они стандартные, мы их быстро поставим. Там с фундаментом возни больше. Забор там до сих пор отличный, и менять не нужно, ворота быстро починим. Так, подремонтируем местами, да и все. А вот это все чуть подольше будет, но к сезону справимся.

– У нас круглый год сезон, – сказал Диего. – Обсчитывайте. Если нормальная цена выходит, то я бы сегодня подписал и аванс внес.

На этом у него переговоры закончились, ну и у меня соответственно, потому что свою долю от аванса я отдал ему. После чего мы вдвоем вышли на улицу.

– Как тебе мужики показались?

– Толковые, – ответил он, поморщившись от холодного ветра. – Просто у них готовых наборов на продажу много, вот и хотят спихнуть. А нам просто дома не подходят. Люди должны в домиках спать и девок любить, а собираться в большой гостиной, у камина, общаться. Вот тогда это работает. А так они мини-деревню поставить предлагают. Да, машины же будут у тебя завтра?

– Должны. Но если интересно, я свой пикап буду продавать, – я показал на машину.

– А что так?

– Мне по моим ездкам лучше еще один джип иметь, пикап не совсем подходит.

– Не знаю, я бы по городу катался. Ты же его только притащил, нет?

– Перед Лазурным Солнцем. Он тут месяц всего.

– И колеса от него никуда не дел? – деловито взялся уточнять Диего. – И гусеницы идут в комплекте?

– Все в комплекте, ничего никуда не делось.

– Ну… я бы взял, мне он нравится.

– Он и мне нравится, – ответил я совершенно честно, – но именно под мои задачи не совсем подходит. Так что тебе еще и скидку сделаю. Маленькую.

– Ну да, большой от тебя жди, – засмеялся он. – Кстати, тут гостиница как? Я Длинного оставляю за стройкой следить. И машину с ним тогда, а ты меня домой довези. Какие бы мужики ни были толковыми, а без своего технадзора строить…

– Это да, потом наплачешься. Кстати, у нас тут местечко есть, куда его заселить можно, чтобы на гостиницу не тратиться.

– Да, вы же тут снимаете что-то?

– Именно.

День получился суетной. Мужики с лесопилки и строители время тянуть не стали, а сорвались смотреть место сразу же. Пришлось везти их туда на двух машинах, потому что дорогу до хутора никто, понятное дело, не чистил. Но обе "огусениченные" машины прошли туда легко.

Забор вокруг хутора был и вправду на удивление целым, все же не зря говорят, что северная лиственница вообще не гниет. Домам за забором досталось, но больше от непогоды. Просто не ремонтировал никто, а хутор уже лет десять пустым стоит. А территория так и вовсе большая, тут с запасом строились, так что затолкать сюда все, что мы планировали, несложно. И тогда да, будет своя база. Меньше будем мельтешить в Лудине, а то рано или поздно проблемы от этого возникнут.

На хуторе пробыли долго, строители докапывались до всех деталей. Грелись в заброшенном доме экранами, пили горячий чай из термосов, Саня регулярно кормил всех экомагом. Защиты тут пока никакой нет, так что излучение идет по полной программе.

Уже в сумерках собрались, дальше здесь оставаться было неразумно, и поехали обратно, по своим следам. Гусеницы мужиков привели в дикий восторг, те начали выяснять, есть ли такие для "уазиков", но тут пришлось разочаровать. В Лудине вместо бани вечером все закатились в трактир в "Гостинице", где вечер провели трезво, но сытно. А на следующее утро выехали встречать Платона, пообещав Диего забрать его на обратном пути.

Хмель
8 января

Что я делал седьмого января? А ничего не делал. У Ирины выпал на этот день выходной, решил отдохнуть и я. Иван отдувался за двоих, но выданный ему чек компенсировал все неудобства с лихвой.

Платон, естественно, завозмущался выпавшими на его долю тратами, но скорее для порядка. Он приехал в бар еще шестого вечером, и когда Ирина ушла спать, мы с Клондайком выспросили у него все подробности заточения. Точнее, выспрашивал Гордеев, а я больше отмалчивался, гадая, какое решение примет Бородулин.

По идее, Фомин нам не так уж и мешал, корнем всех бед являлся зарвавшийся Тема Жилин, но вот как раз на него вполне можно было выйти через кондуктора. Только стоило ли нарушать статус-кво? Выпущенного джинна обратно в бутылку не загонишь; если начнется цепная реакция – мало не покажется никому. В первую очередь мне.

Поэтому я и молчал, не решаясь посвятить в свою историю остальных. Николай, наверное, даже что-то заподозрил, но праздник есть праздник, допытываться он не стал. Больше расспрашивал насчет Милы, только особо мои ответы ситуации не прояснили, и я пообещал разузнать что-нибудь об убитом сотруднике СЭС.

Но не седьмого, разумеется. Седьмого мы ели, пили, отдыхали и приводили в порядок расшатанные нервы.

Восьмого Ирине нужно было выходить во вторую смену, я проводил ее до госпиталя и уже оттуда двинул в Центральное отделение. На обед время тратить не стал, на перекрестке Красного и Кривой купил немудреную закуску – две тоненькие лепешки со слоем расплавленного сыра и с беконом меж ними, прямо на ходу перекусил и вытер жирные пальцы носовым платком.

Слежки за собой не заметил, да если таковая и была – нападения не опасался. Тема Жилин сейчас должен за собой хвосты подчищать, пусть Л-13 наркотик не тяжелый, но не стоит думать, будто Дружина спустит такое дело на тормозах. Нет, спустит, конечно, только денег на это уйдет изрядно. А тут еще похищение! И пусть исполнители сами толком ничего не знали, а просто за человеком присматривали, Жилин сейчас не в том положении, чтобы форсировать события. Скорее, возьмет паузу и ударит, когда уляжется пыль.

И поэтому я спокойно прошел за ворота Центрального отделения, уверенно распахнул дверь и встал у бронированного стекла, за которым скучал дежурный.

– К дознавателю Могилевскому, – произнес, когда тот поднял на меня глаза.

– Вам назначено? – без особого интереса спросил сержант. Судя по припухшему лицу, на выходных дружинник времени зря не терял.

– А вы позвоните – и узнаем, – предложил я.

Тон мой сержанту не понравился, но сейчас ему хотелось просто посидеть в тишине, поэтому возмущаться не стал. Снял трубку с телефонного аппарата и уточнил, набирая внутренний номер.

– Кто?

– Хмелев.

Как ни удивительно, дознаватель разрешил пропустить меня, даже не выспросив через дежурного, какого черта мне от него понадобилось.

– Проходите, – пробурчал сержант и отпил из кружки остывшего чая.

Я указал на рамку металлоискателя и попросил:

– Отключите, что ли. А то затрезвонит.

– С оружием? – насторожился сержант.

– Ну да, – и я продемонстрировал удостоверение резервиста.

Судя по всему, мои сослуживцы посещали Центральный участок на регулярной основе, потому как дежурный на слово "резерв" никакого внимания не обратил и утопил кнопку, отпирая дверь.

– Идите спокойно, не затрезвонит. Двести пятый, второй этаж.

Полутемный коридор привел меня к лестнице, я поднялся на второй этаж и отправился на поиски двести пятого кабинета. В здании было пустынно и тихо. Праздники. Сейчас задержанных на местах оставляют, все разбирательства после Старого Нового года начнутся.

Я постучал в нужную дверь и приоткрыл ее, не дожидаясь ответа.

– Разрешите?

Дознаватель откинулся на спинку стула, оценивающе посмотрел на меня и вздохнул.

– Заходите, Вячеслав Владимирович. Заходите. Вот совершенно вашему визиту не удивлен.

– Серьезно? – хмыкнул я, расстегивая куртку. В кабинете было жарко, следователь даже снял пиджак и повесил его на вешалку. Оконные рамы заклеили разрезанными на полосы газетными листами, а в батарею вварили дополнительный радиатор.

– Серьезно.

– А мне казалось, без повестки к вам редко когда приходят.

Могилевский рассмеялся.

– Люди делятся на две категории, Вячеслав Владимирович…

– Просто Слава.

– Так вот, Слава, люди делятся на две категории, одни не создают вам проблем, другие создают. Те, которые создают, обычно приходят без спроса.

– Логично, – кивнул я, усаживаясь на стул для посетителей. – Но ведь дело у вас забрали?

– Забрали.

– А теперь оно и вовсе закрыто.

– Загулял? – оживился дознаватель.

– Не совсем, – покачал я головой. – Я к вам, собственно, по другому вопросу…

– Вот чего-то в этом роде я и ожидал, – поморщился Могилевский, доставая сигареты. – Понимаете, Слава, ваши отношения с начальником отдела собственной безопасности не превращают меня в подневольное существо, прыгающее по щелчку.

– И в мыслях не было.

– Но пришли?

– Вы ведь не особо загружены работой?

Дознаватель хмуро глянул в ответ.

– Чего вам надо, Хмелев?

– У вас когда день рождения? – спросил я. – У вас самого, жены, любовницы, просто нужного человека? Приходите, организуем в лучшем виде.

– Это взятка?

– Это проявление уважения.

– Уважение нужно заслужить, – понимающе улыбнулся следователь. – Чего вам нужно, Хмелев?

– Да сущий пустяк.

– Но Ханина о нем просить не хотите?

– Владимир Михайлович близко к сердцу воспринял вмешательство контрразведки. Боюсь, ему надо немного остыть.

Могилевский задумался.

– Банкет?

– Банкет, – подтвердил я.

Дознаватель вздохнул, постучал тупым концом карандашапо столешнице и в очередной раз спросил:

– Что вам нужно?

– Старое дело. Год или чуть больше назад сотрудника СЭС зарезали. Домой из библиотеки шел. Александром Панфиловым звали.

– Из библиотеки? – фыркнул Могилевский и покачал головой. – Ладно, от меня чего хотите? Убийцу найти?

– Смешно, – кивнул я. – Найти убийцу – это пять баллов.

– Что тогда?

– Да просто дело посмотреть. Дело ведь заводилось, так?

– И что вы рассчитываете там увидеть?

– Интересует круг знакомств убитого.

Следователь оценивающе посмотрел на меня, потом снял трубку с телефонного аппарата.

– Библиотека? Район Гимназии?

– Да.

– Значит, восточный участок. Год назад, Панфилов, СЭС?

– Все так.

Могилевский покрутил диск аппарата, набирая городской номер, потом требовательно произнес:

– Зубко пригласите к телефону. – И сразу рассмеялся: – О, привет, Петь! Не узнал, богатым будешь! Как служба?

Следователь перекинулся с собеседником парой обычных для хороших знакомых фраз, потом перешел к делу.

– Слушай, Петь. Ты такого Панфилова Александра помнишь? Зарезали его где-то у вас. Из библиотеки шел. Читатель, ага. Помнишь? А дело где? В архив сдали? То есть оно у нас? Отлично. Да озадачили просто. При встрече расскажу. Да, как обычно, распишем пульку, ага. Все, пока.

Могилевский положил трубку и задумчиво посмотрел в окно. Идти в архив ему не хотелось совершенно точно. Но вместе с тем он ясно понимал, что теперь я смогу отыскать закрытое дело и без его помощи. Ханин в такой малости точно не откажет.

В результате следователь снял с вешалки пиджак, выпустил меня из кабинета и запер дверь. Архив располагался в просторном подвале-бомбоубежище, туда мы и двинули.

– Раньше здесь вообще ничего найти нельзя было, – поведал мне Могилевский, – а теперь компьютер поставили, картотеку нормальную организовали…

– Раньше бумажной работой себя вообще не утруждали, – заметил архивариус и подтвердил: – Да, значится такой персонаж. Заявку на вынос дела давайте.

– А мы без выноса, – улыбнулся дознаватель. – Нам здесь пролистать. А то потеряется – потом хлопот не оберешься.

Сухопарый дядечка-архивариус снял очки с замотанной синей изолентой дужкой, с видом крайнего недовольства посмотрел на следователя и, не говоря ни слова, скрылся меж высоких стеллажей. Вернулся минут через десять, раздраженно бросил пыльную папку на стол и уткнулся в компьютерный монитор.

Мы с Могилевским отошли в дальний угол, где специально для таких случаев стоял стол с лампой, и принялись изучать дело. Точнее – изучал его следователь, я наскоро пролистывал страницы в поисках любого упоминания Милы, но ни Краснова, ни Красильникова в показаниях не упоминалась.

– Только он не домой из библиотеки шел, – заметил вдруг Могилевский. – Жил на Кривой, а пошел за каким-то чертом совсем в другую сторону, в трущобы.

– Не суть, – отмахнулся я, но сразу достал блокнот и переписал адрес убитого.

Возможно, Мила к нему домой заглядывала.

– Множественные колотые и резаные раны, – прочитал следователь. – Поверхностные в основном, травматическая ампутация ногтей и пальцев. А ведь его пытали, Вячеслав Владимирович! Умер от сердечного приступа, кто-то из санэпидстанции настоял на вскрытии.

– Не суть, – вновь повторил я. – Не суть.

– Точно?

– Абсолютно.

– Нашли, что искали?

– К сожалению, нет, – честно признался я и уверил дознавателя, лишь самую малость покривив душой: – Сам по себе убитый мне неинтересен, а нужный человек среди знакомых не засветился, увы. Но вы заходите. Будет повод – заходите, все организуем в лучшем виде.

– Зайду, не сомневайтесь.

Мы поднялись из подвала, Могилевский протянул на прощание руку; я ответил на рукопожатие и зашагал на выход, но сразу развернулся и спросил:

– Чисто для общего развития, реально получить два паспорта нового образца на разные имена?

– В этой жизни все реально.

– А без связей в Дружине?

Могилевский задумался.

– Тогда сложнее. Как минимум нужны обычные паспорта на эти фамилии. Всех, кто встает на регистрацию без документов, проверяют на предмет задвоения записей гораздо тщательней.

– Ясно. Спасибо!

История становилась все занимательней. Мила Краснова и Мария Красильникова – как звали подругу Клондайка на самом деле? Были у нее друзья в Дружине – или где-то раздобыла российские паспорта? Какие отношения ее связывали с убитым сотрудником СЭС и почему начала искать новую работу сразу после его смерти? От кого она скрывалась, и самое главное – зачем?

Впрочем, не так важно. Пусть Коля сам с этим разбирается.

Вряд ли я что-нибудь еще сумею разузнать. Если только по месту жительства Панфилова сходить…

Покинув Центральное отделение, я достал блокнот, в который записал адрес убитого, и заколебался, не зная, стоит ли продолжать собственное расследование. Ну какой из меня детектив, в самом деле? Но жил убитый буквально в паре кварталов, это и сыграло свою роль.

Я перебежал через дорогу и зашагал по окруженной высоченными сугробами тропинке вдоль фасадов выкрашенных желтой краской двухэтажных домов. Идти и в самом деле оказалось недолго, уже через пять минут на заржавелой вывеске мелькнуло название нужной улицы. Прошел пару дворов – и оказался на месте.

Дом был ведомственным; селились в него сотрудники санэпидстанции, о чем свидетельствовала надпись на закрытых воротах.

Я постучался в калитку, и вскоре на лязг железного листа вышел чистивший снег дворник.

– Старшего по дому как увидеть? – спросил я, небрежно махнув удостоверением резервиста.

Вид мой никакого подозрения у дворника не вызвал, он отступил в сторону и указал рукой.

– Клавдия Марковна вам нужна из первой квартиры.

– Благодарю, – улыбнулся я и направился к дому.

Клавдия Марковна оказалась тетенькой лет шестидесяти, муж которой работал слесарем в гараже СЭС.

– У нас семейный подряд! – рассмеялась она, пригласив меня пройти в квартиру.

Я с сомнением посмотрел на свои облепленные снегом ботинки и отказался.

– Много времени у вас не отниму, – пообещал, встав на коврике за порогом. – Меня Александр Панфилов интересует.

– А, Саша! – протянула Клавдия Марковна. – Он год уже как умер. Убили его, лиходеи. Ни за что зарезали.

– Знаю, – подтвердил я. – Меня его знакомые интересуют. Не ходила к нему девушка лет тридцати, невысокая, темноволосая. Мила или Мария, быть может?

– Нет, что вы! Саша к себе девушек не водил. По правилам одиноких в общежитие заселяют, а он себе комнату оформил. Другие бы личную жизнь наладили, а он вечно сидел в четырех стенах да по печатной машинке колотил. Жаловались на него даже из-за шума.

– А что печатал? Остались тексты?

– Какой! Давно все на растопку пустили. – Клавдия Марковна перехватила мой укоризненный взгляд и поспешила поправиться: – Да там одни черновики были, просто побросал все в углу, что с ними еще делать было?

– Одни черновики?

Старшая по дому задумалась.

– А давайте у Зинаиды спросим! – предложила она. – Им ту комнату отписали, когда Саши не стало.

Мы поднялись на второй этаж, и Клавдия Марковна без стука распахнула дверь коммунальной квартиры. Свет в коридоре с деревянным, крашенным краской полом не горел, сильно пахло квашеной капустой и чем-то жареным. И сразу с кухни выглянула женщина лет сорока.

– Зина! – указала на меня старшая по дому. – Товарищ из органов, имуществом Саши Панфилова интересуется.

– Вспомнили! – всплеснула руками Зина. – Давно выкинули это старье!

Дабы придать себе официальный вид, я достал блокнот и уверенно произнес:

– Не волнуйтесь, просто задам вам несколько вопросов.

– Ну задавайте…

Первым делом я спросил о Миле, но соседка убитого никаких девушек не помнила.

– А что он на печатной машинке набивал? – спросил я тогда. – Только черновики были?

– Да кто их разберет? – фыркнула Зинаида. – Целая куча листов в углу лежала, все в одной куче. Вроде бумага, а горит плохо. Дрянь, а не растопка.

– А карта? – вспомнила вдруг Клавдия Марковна. – Карту убрали уже?

– А чего ее убирать? За ней стена не штукатурена…

– Карта? – заинтересовался я. – Можно взглянуть?

– Ну смотрите…

Обив снег с ботинок, я прошел по коридору и заглянул в комнату.

Карта впечатлила – огромное, склеенное из листов формата А4 полотно закрывало большую часть стены. И вместе с тем больше ничего странного в ней не было. Обычная карта, несколько более подробная, чем стандартные, – и все. Область вокруг Форта вошла на нее полностью, территории Севера и Туманного, Города и Северореченска – лишь частично. Никаких дополнительных отметок на карте не обнаружилось, только местами желтели жирные пятна, но это просто грязными руками заляпали.

Не спрашивая разрешения, я подступил поближе и обратил внимание на верхнюю рейку, прибитую к стене. Из-под деревяшки выглядывала узенькая полоска прозрачной копировальной бумаги.

– А это вы отрезали? – спросил я. – Что там было?

– Было… что-то, – пожала плечами Зинаида. – Вроде как папиросной бумаги листы в несколько слоев. Я видела, когда заходила из-за шума ругаться. Стрекотал печатной машинкой – сил никаких не было.

– Листы куда дели?

– А не было листов, – объявила соседка убитого. – Не отрезали мы ничего. Вот как видите, так карта нам и досталась.

– Ясно, – задумчиво пробормотал я, присмотрелся и увидел, что плотные листы покрывают вдавленные черточки, словно кто-то писал тонким стержнем поверх копировальной бумаги.

Если соседка не врет – а зачем ей это? – папиросная бумага сначала была, а потом пропала. И по всему выходит, что женщинами покойный не увлекался, и Мила предоставляла ему некие данные, необходимые для научной работы.

Странно это все.

– Странно это, – сказал я вслух и повернулся к Зинаиде. – Карту я заберу.

– Как так? – вновь всплеснула та руками.

– Карту я заберу, – повторил я и достал бумажник. – Червонца хватит, чтобы купить нормальный ковер?

– Хватит, – быстро ответила Зина. – Забирайте!

Я отдал пару пятирублевых монет местной чеканки, достал из кармана нож и, выщелкнув лезвие, одну за другой отодрал крепившие карту к стене рейки. Потом уже куда более аккуратно разогнул загнутые в них гвоздики, отцепил бумажные листы и свернул полотно в длинный рулон.

– А что случилось-то? – заинтересовалась Зина, лишь когда я вышел в коридор.

– Ничего, простая проверка, – улыбнулся я, распрощался с тетеньками и спустился на первый этаж.

Там поправил сумочку с револьвером, но вопреки канонам жанра найденная мной карта не привлекла внимания злоумышленников, и никто не помешал мне беспрепятственно добраться с ней до дома. И в самом деле – да кому она нужна? Полагаю, самое интересное было отрезано вместе с листами копирки. И вовсе не удивлюсь, если сделано это было именно Милой…

На подходе к бару я заметил стоящий перед оружейным магазином знакомый автомобиль.

– Нет, ты посмотри! – обернулся ко мне стоявший на крыльце зампотех СЭС. – Гордеева просто не застать! Как ни придешь, нет его!

– Весь в разъездах, – развел я руками. – Зайдешь по маленькой пропустить?

– По маленькой? По маленькой можно, – согласился Васильич и спросил, указав на свернутую карту: – Это что у тебя такое?

– Художественное оформление менять буду, – отшутился я. – Меня эта новогодняя тема подзадолбала уже.

– Зря.

Мы прошли в бар, и Васильич грузно уселся на высокий табурет. Я убрал карту в подсобку, накачал ему бокал пива, налил и себе.

– И это по маленькой? – с укоризной взглянул на меня зампотех.

– Можно и по маленькой, – улыбнулся я и разлил по двум рюмкам настоянный на травах самогон.

Васильич шумно выдохнул и влил в себя настойку, потом отпил пива.

– Вот так и спиваются.

– Да ладно! – махнул я рукой и перешел к делу: – Слушай, насчет Милы. Тебя Панфилов сам с ней познакомил?

– Саша-то? – озадачился зампотех и даже почесал затылок. – Знаешь, нет. Ревновал, наверное. У нас рядом с работой кафе "Апельсин" было, я туда перед сменой обычно заходил. Спиртного там не подавали, что плюс. Даже двойной: искушения выпить нет, и коллеги стороной обходят. Что здоровью печени только способствует. Понимаешь?

– Понимаю.

– Мила там официанткой работала. Постоянно с Сашей шушукалась. Знаешь, я за него рад был. А то один да один, только работа на уме. Ну и не навязывался, чтобы не смущать… – Выпивка развязала Васильичу язык, он вытер покрасневшее лицо и отпил пива. – А с Милой просто разговорились как-то, вот и все, сам знаешь, как это бывает. Потом Сашу убили, а "Апельсин" к тому времени уже собирались в рюмашечную переделать, ну я и решил девушке помочь. Ну что ей с пьяными мужиками общаться? Обратился к тебе. Или она попросила, не помню уже.

– Правильно сделал, – кивнул я, запивая самогон пивом. – Не знаю, что у них там с Клондайком приключилось, пусть сами разбираются.

– Милые бранятся, только тешатся!

– Во-во.

Васильич влил в себя остатки пива, распрощался со мной и утопал в оружейный магазин. Я перекинулся парой слов с Грачевым и оставил его в баре, а сам поднялся наверх. Разделся, разулся, да так и завалился на кровать.

Из-за выпитого натощак самогона слегка кружилась голова, клонило в сон, не хотелось ничего делать. Видеть никого не хотелось тоже.

И я уснул. Зря, конечно, – ну какой сон в середине дня может быть? Только головную боль заработать…

Так оно и получилось. Разбудили меня уже через час – и не поспал толком, и голова гудит, пусть и не сильно, но противней некуда.

Ладно хоть разбудили по делу – посыльный принес документы от Гельмана по старому штабу Патруля. Я спустился вниз, прямо за стойкой вскрыл пакет и разложил перед собой бумаги. Особых вопросов по технической документации, планам и экспликациям не возникло, заставила поморщиться лишь рекомендованная сумма заявки для участия в торгах.

Требуемого взноса у меня не было даже близко. И если раньше можно было рассчитывать на дополнительные доходы от реализации таблеток и серебра, то теперь эти схемы откровенно подвисли. Если Гельман даст задний ход, у меня разразится натуральный финансовый кризис. Но с другой стороны – Артем всерьез заинтересован в покупке штаба, с чего бы ему передумывать?

Я прикинул, сколько смогу вложить собственных денег, высчитал сумму заемных средств, позвонил в ближайшее отделение Центрального городского банка и договорился о встрече с управляющим. Потом набрал Гельмана.

– Привет, это Слава, – представился, когда меня соединили с заместителем начальника Патруля. – Я тут решил ваш бывший штаб выкупить, сейчас поеду с банком о кредите договариваться.

– Документы с собой взять не забудь, – предупредил Гальман. – А лучше… – Он замолчал, будто просчитывал что-то в голове. – Да! Сейчас пришлю за тобой машину, после банка тебя ко мне забросят, не против? Не занят сегодня?

– Да нет, не особо. Присылай.

Я положил трубку и налил себе чаю. Никаких планов у меня на вторую половину дня и в самом деле не было. Ирина работала, Николай Гордеев еще ранним утром уехал сопровождать Платона в Лудино. Вот вернется завтра – тогда и потолкую с ним о Миле, а то как-то слишком много всяких странностей накопилось. Самому не разобраться.

Разговор в банке прошел без неожиданностей; кредит мне открыли. А почему не открыть? Чеки обналичиваю стабильно, собственных средств вкладываю очень немало. Даже если расплатиться не смогу, здание можно будет с хорошим дисконтом на торги выставить. Мне ведь наличка не требовалась – деньги сразу на счет Патруля уйти должны были. Никакого риска, все открыто и прозрачно. И пакет документов готов.

Даже ждать одобрения кредитного комитета не пришлось; управляющий просто кому-то позвонил и согласовал выдачу необходимой суммы. Дольше торговались по процентной ставке и комиссиям, но не поторгуешься – уважать не будут. А как договорились, сразу договор подписали. Здесь кредитные договоры не чета портянкам на двадцати листах из нормального мира. Очень все лаконично и без мелкого текста. На доверии практически. Ну почти на доверии – документы по зданию банкир оставил себе, пообещав подготовить договор ипотеки ближе к дате проведения торгов.

Из банка я поехал на новую базу Патруля, и там мы с Гельманом обговорили порядок компенсации платежей по кредиту. Заодно и сделку обмыли, поэтому обратно в бар меня доставили изрядно подшофе.

Эх, где бы запасную печень купить…

Но мысли о неизбежных последствиях злоупотребления алкоголем мигом вылетели из головы, стоило только заметить стоявшую на крыльце бара фигуру. Заехавший на парковку водитель насторожился, но я хлопнул его по плечу и успокоил:

– Нормально все. Мой поставщик.

Выбрался из салона, захлопнул дверцу и шагнул навстречу Лымарю.

– Не замерз? – спросил у него.

Изо рта при этом вырвалось целое облако пара. Семен помахал перед лицом ладонью, разгоняя перегар, и предложил:

– Пройдемся?

– А вот хрен, – отказался я. На улице уже стемнело, и мне меньше всего хотелось нарваться на очередных убийц. – Пошли в бар.

– Здесь лучше постоим, – отказался охранник химика.

– Постоим, – кивнул я, поднимая воротник. – Что решили?

– Решили? Решили устроить вам встречу.

– Очная ставка?

– Вроде того, – подтвердил Семен. – Твои слова подтвердились, но и Фомину у нас нет причин не доверять. Надо прояснить ситуацию.

– Кто арбитром будет?

– Я.

– Когда?

– Завтра в три.

– Поехали бы прямо сейчас, – предложил я, больше желая оценить реакцию собеседника, нежели срываться куда-то на ночь глядя.

– Завтра в три на перекрестке Южного и Терешковой, – отрезал Лымарь. – Приходи один. И ни одной живой душе, понял?

– Понял.

– До завтра, – коротко бросил на прощанье Семен и быстро растворился в серой пелене тихонько сыпавшегося с неба снега.

Я с минуту постоял на крыльце, потом зашел внутрь. Но оставаться в баре не стал, сразу поднялся к себе. Предупредил только Ивана, что может подойти завтра к двум, потом разделся и завалился спать.

Запасная печень? Да, было бы неплохо…