Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 244 (всего у книги 301 страниц)

– Город тут не при делах. – Хмель замотал головой и полез в карман за носовым платком. – Это не Город.

– А кто?

– Лига, мать ее. – Хмель закашлялся, да еще так, что в воздухе буквально материализовалось слово "бронхит". – Ведьмы. Дома расскажу, там надолго разговор. Это что за бандура? – Он постучал по металлической панели перед собой.

– Пригнали же, говорю. Можно будет прямо на ней туда, больше всякого товара натащим.

– Ты у докторов уже был, как вернулся?

– Это ты мне про докторов заливать сейчас будешь? – засмеялся я.

Хмель

3 мая, воскресенье

На разговор собрались у меня. И не у меня – в баре или подвале, а у меня в спальне.

Я валялся в кровати, сморкался и отпаивался чаем с травами, точнее, пытался отбить им мерзкий вкус прописанных микстур. Саня-чародей проверял мою одежду на предмет магических маячков, а Николай Гордеев, который и добросил до бара на своем монструозного вида грузовике, развалился в кресле и пил пиво. Ивана звать не стали, он распоряжался внизу. И людей много, и отдельные моменты без него проще было обсудить.

– Так, значит, Лига? – задумчиво, больше для себя самого, пробормотал Клондайк под конец беседы.

– Они, – подтвердил я, долил в стакан чая из термоса, отпил и откинулся на подушку.

Мне было плохо, но простуда по сравнению с грозившими нам всем неприятностями казалась сущим пустяком.

– Долго они ждали. Чего всполошились-то?

– Если с горожанами расплевались, может, конкуренция началась? – предположил я.

– Может, и так, – кивнул Николай.

– Надо что-то делать.

– Надо.

– В следующий раз точно достанут, – поежился я. – Не одни, так другие. Пусть Линев заберет карты в открытую. Об этом должны узнать, иначе не отстанут.

Гордеев только головой покачал.

– Я сначала все обдумаю, потом переговорю с ним. Изымать тоже по-умному надо, чтобы не с нашей подачи.

– Ну да, – согласился я. – С ордером в "Ширли-Муры" явиться – не самая лучшая идея. Еще только новых проблем не хватало.

– Нам завтра в рейд, долги перед Патрулем закрыть, – предупредил Гордеев. – Вернусь – позвоню Линеву.

– Поаккуратней там. В рейде в смысле.

– Всегда.

Я откашлялся, сплюнул в платок мокроту и выжидающе взглянул на Саню, который уже закончил водить алхимическим сканером над одеждой и выложенными из карманов вещами и озадаченно чесал затылок.

– Ну? – поторопил его.

– Пусто, – прямо ответил чародей. – Никаких меток.

– Точно ничего не упустил? – уточнил Гордеев и неопределенно повертел растопыренными пальцами. – В каком-нибудь другом диапазоне?

– Да нет тут ничего! – вспылил Саня. – Если Хмеля в магическую бурю выследить смогли – значит, метка активная. Сама сигнал дает, в смысле, а не только поисковый импульс отражает. Но я на всякий случай и так, и так проверил. Ничего.

– Что-то электронное? – предположил я.

– Нет, – с ходу отмел чародей это предположение и задумчиво посмотрел в окно. – Если только… Хмель, у тебя кровь на анализ брали в Госпитале?

– А что?

– По крови можно человека отследить. Подобное к подобному, есть принцип такой. Поисковое заклинание в этом случае очень мощное, но не такое точное, как традиционные чары.

– Сдавал кровь, нет? – насторожился Николай, которому и самому следовало после визита на ту сторону пройти обследование в Госпитале.

Мне подобных процедур припомнить не удалось.

– Нет, не сдавал.

– Тогда ничего не понимаю, – развел руками Саня.

– Не сдавал, – повторил я и приподнялся на подушке. – На анализ не сдавал, а по снегу расплескал изрядно…

– Это когда пулю словил? – сразу припомнил Гордеев давний случай. Пробившую бронежилет пулю доставал из меня именно он.

– Тех бандитов Лига курировала, – вздохнул я. – Образцы крови они точно собирали. Просто потом в Семере разборки начались, уже не до поиска убийц стало…

– Но они тебя все же вычислили…

– Вычислили.

– Это только предположение, – осторожно заметил Саня.

Гордеев отмахнулся.

– Все сходится.

Я был с соседом полностью согласен. Поисковое заклинание по крови объясняло решительно все. И как меня отыскали в Лудине, и как не выпускали из виду после. Повезло живым в Форт вернуться, просто повезло…

Николай допил пиво, посмотрел на часы и поднялся из кресла.

– Ладно, пойду. Мне еще собираться.

Саня тоже не стал задерживаться, и я попросил:

– Свет выключи.

Стоило бы спуститься в бар, но на это просто не оставалось сил. К тому же после травяного чая меня пробил пот, поэтому я перевернулся набок, закрыл глаза и постарался уснуть. Небезуспешно…

Клондайк

4 мая, понедельник

Вчера разгружались долго, но хотя бы с гусеницами возиться не пришлось. Трудней всего оказалось найти, куда машины девать, потому что грузовик, когда мы его загнали на задний двор, занял почти все свободное место. Поэтому взялись звонить Семену Беленькому, договариваться с ним о размещении «Тахо» и «сильверадо» на его стоянке. Впрочем, через него их и будем реализовывать, наверное. Каких-то заказов у нас на этот раз нет, так что в свободную продажу пойдет. Лодки затолкали к Хмелю обе, уложив набок вдоль стены, прицепы пока бездарно бросили во дворике, разве что накрыв брезентом. Лодочные моторы затащили в мой гараж, почти начисто перекрыв возможность забираться в машины. Потом поехали на склад к Платону, где разгрузили его товар, после чего я пригнал «Майти Майка» обратно.

Хмель залег в постель у себя в квартире, призвав лекаря Салавата, и заявил, что у него выходные, потому что никакая нервная система такой жизни не выдержит. И тут я с ним согласился. А заодно занес его карабин, который он оставил в машине Длинного и который Саня прихватил с хутора.

Потом засобирались в рейд. Вчетвером. Втроем было бы нормально, у нас группа уже слаженная, экипированы всем на зависть, транспорт какой надо, но к группе присоединилась Мила. Что и правильно: пусть лучше со мной будет. Машину она водит неплохо, так что в некоторых случаях вполне может быть "рулем", нам как раз вечно не хватает кого-то, кто останется при транспорте.

Дмитрий остался у Сани ночевать, чтобы времени не терять, так что утром получилось выехать с самым рассветом. В служебные ворота, потому как в рейд и все официально, и пошли дорогой на Нижний Хутор.

Машин с утра не было, мы одни катили по дороге. Солнце большое, красное, совсем не зимнее, медленно поднялось над дальним лесом, подсветив верхушки сосен. Снег уже просел, потемнел, из-под гусениц летел крупными комьями. Таким в снежки играть самое оно, хороший снежок будто камень получается. В глаз попал – фингал обеспечен.

Задачи все заранее поставлены, обсуждать нечего, молча ехали. Машина идет плавно, мотор журчит тихо, настроение как раз утреннее, то есть до конца сам не поймешь, проснулся ты уже или не проснулся. На подъезде к Нижнему Хутору, где опорник Патруля, на связь вышли, дали свой маршрут, получили подтверждение. Теперь, если что, могут и на подмогу выдвинуться.

Дорогу не чистили давно, так и снега давно не было. После хутора лес к обочинам придвинулся, иногда раздвигаясь в поляны, а иногда совсем стискивая с обеих сторон. До Силикатки недалеко, километров пятнадцать, рукой подать, можно сказать. Такими рейдами, в какой мы сейчас едем, патрульные с хутора должны заниматься, это их зона ответственности, но на опорниках сейчас народу по минимуму, из-за весны. В Рудном группу усилили, к границе с Севером усиление двинули, ну и дорогу с Северореченска на Город чистят, там обычно вообще беда в это время. Так что на доразведку всякого погнали резерв.

Вообще, насколько я знаю, по Южной дороге места относительно спокойные, даже странно немного, что тут плевуны могли завестись, но с другой стороны, Приграничье само по себе странное, и быть тут может все что угодно.

Где следы видели? Да почти у поворота на Силикатку. К которому мы уже между делом и подъезжаем.

Поворота на самом деле никакого нет, есть только покосившийся бетонный столб, на котором когда-то висел указатель. Но по карте тут поворот, и где-то под снегом наверняка есть остатки дороги, что вела в поселок.

Я сбросил скорость, потом и вовсе остановился. Развернул карту. Карта старая, точнее – копия со старой, такой, какая провалилась со всей этой землей в этот мир. Тут и деревни, и поселки, и город вовсе не Фортом зовется, и все, что на этой Карте изображено, когда-то жило, ходило, ездило, работало. А теперь только так – снег, твари, ну и жизнь местами. Хотя и ничего, живем же как-то, живем, да.

Два километра до поселка… поселок брошенный, понятное дело, ничейный, потому как нет там ничего. А что было? Да мало что было.

– Огляжусь, – объявил я. – Саня, давай со мной.

Чародей кивнул, полез из машины. Потянуло прохладным и по-весеннему влажным воздухом. Слева от дороги большая поляна, справа и вовсе поле, как раз до поселка и тянется. В бинокль видны дома из серого, именно силикатного кирпича, вроде бараков двухэтажных. Окон нет, крыши разобраны… Ну да, репутации плохого места у поселка не было, так что мародеры покатались в те времена, когда каждому гвоздю были рады. Да и сейчас от него никто не откажется.

Следы?

Следов не вижу. Вон птичьи вроде вороньих, а других нет. Достал из подсумка прицел с рунами. Это не тот, что я на винтовку поставил, замотав прозрачным скотчем, это новый, из прицелов "ауровизоры" получаются лучше, чем из монокуляров, проще руны по оси размещать, четкость выше.

Осмотрел сначала лес за спиной, увидел на деревьях несколько светлых пятен. Птицы, никакой примеси магии в аурах. И больше вроде бы ничего. На поле тоже никаких подозрительных мест… нет, не вижу ничего. Метров на пятьсот этот прицел берет, различает ауру, так что на этой дистанции точно ничего.

– Всем проверить оружие, – скомандовал я, попутно убеждаясь в том, что в стволе "вепря" есть патрон, и патрон правильный – "пустышка".

На плевунов зажигательные лучше, как я убедился тогда в Рудном, но кто знает, на кого первого напорешься. Да и плевуну мало не покажется.

Народ засуетился, даже Мила вопросов задавать не стала. Все с "вепрями" теперь, ну, кроме Сани, который опять со своей любимой чародейской трубой. Ну и винтовка моя, "гайд", в машине, на всякий случай.

– Поехали.

Внедорожник продавил наваленный сугроб, выбрался в поле. Снег под гусеницами немного осел, но держал отменно. Поехал я медленно, совсем, потому что черт знает что тут под снегом. Можно и напороться на какую-нибудь железяку, забытую с давних времен.

Вот и поселок. Вновь остановился, повернув машину к нему боком, опять взялся за свой рунный прицел. Вывинтил увеличение на минимум, повел объективом по окнам, по тем местам, что пока в тени… вроде бы ничего. Ложная тревога? Ну кто знает. Я пока далеко не все дома вижу.

– Саня? – спросил я.

Чародей надел свои "стимпанковские", как я их называл обычно, очки из алхимического стекла в медных кольцах. Вид у него, как у… даже не знаю кого.

Затем он вытащил резной дубовый жезл, на конце которого было кольцо из медного же прутка, заплетенного причудливо проволокой. Направил его на поселок, посмотрел сквозь. Я так не могу, для этого способности к магии иметь надо, каковых у меня примерно ноль.

– Есть вроде бы след магии, слабый, – заключил он наконец. – Что-то здесь было, по крайней мере.

– А что? – спросил с заднего сиденья Дмитрий.

– Не знаю, слабое излучение. Что-то. Но это Стужа, однозначно.

Ага, может, и не ложной была тревога. Как дальше действуем? А по плану. План – он ведь первейшее дело. Без плана мы никуда.

Проезды между домами есть? Пока есть вроде бы. Ну раз есть, так и поедем. Это против людей в город с техникой соваться не очень, а против тварей как раз все наоборот, затруднительно им сразу тебя съесть, если ты в машине, а при этом еще и стекла укреплены. А у нас укреплены, пленкой, как раз на такой случай.

Поселок здесь построен, похоже, единым махом, где-то в начале семидесятых, судя по стилю. Наверняка для предприятия какого-то.

– Сань, что тут раньше было?

Саня местный, он почти все знает.

– Кирпичный завод и стекольный, тут песок кварцевый.

– А куда жители потом делись?

– Да никуда, в Форт все переехали. За Силикаткой никаких трагических историй не числится.

– Кирпичный, говоришь?

– Ну да. Тут карьер с песком. Дальше еще один был, на него купаться раньше ездили, говорят. Просто песчаный.

– Сейчас не ездят? – спросил Дмитрий.

– Остроумный очень? – покосился на него Саня.

– Сань, не отвлекайся, ищи источник, – напомнил я о деле.

– Я почувствую. Пока рассеянный фон, и все.

Да, от поселка одни коробки остались. Серый, насквозь промокший силикатный кирпич, тот самый, который здесь и делали, наверное. А вот ненужной растительности немного, даже ежовника нет, который в таких местах часто разводится в неумеренных количествах. Ни жгучей плесени на стенах, ни синих лиан… ничего. Чистое место, в принципе. Но тут места погаными никогда и не считались, поэтому и Патруль тут нечасто работает.

Кстати, а вот сугубо такой практический вопрос: карьер выбрали?

– Сань, а карьер здесь выбрали?

– Не знаю, не думаю. – Саня посмотрел почему-то в небо, затем продолжил: – С чего вдруг? Завод поставили большой, в середине семидесятых… надолго должны были планировать. Вон целый поселок при нем.

Ну да, еще и стекольный. Наверняка рассчитывали долго работать. То есть песок весь на месте, так?

– Где-то там эпицентр, – вдруг сказал Саня, показав в сторону скопления промышленных корпусов, расположившихся за поселком.

– Это кирпичный или стекольный?

– Да хрен его знает, я в них не разбираюсь, – пробормотал он, глядя на завод через свое кольцо на палке. – Фон все равно несильный, но хотя бы фокусируется. Там что-то есть… скорей даже было.

Тут вроде как треугольник получается. За спиной поселок, слева перед нами один завод, справа – второй. За заводами, если карте верить, как четвертая вершина ромба – карьер. А мы сейчас посреди очередного снежного поля, в котором местами начали уже вытаивать верхушки грязных кочек. Или это валуны? Похоже на них.

Опять за "ауровизор" взялся. Осмотрел вроде бы все, ничего подозрительного не заметил. Это если про ауры говорить. Но ближе к заводскому бетонному забору следы вижу… ну-ка, подъедем поближе.

Негромко рыкнув мощным двигателем, "Экспедишн" поехал вперед, с треском уминая гусеницами мокрый снег. Ближе к стенам мне поверхность нравится меньше, что-то нам навалено под снегом, лучше бы остановиться, так посмотрю.

– Прикрывайте, я гляну, – объявил я, хватая с потолка "вепрь".

Снегоступы надевать не стал, поленился, но снег просел под ногами не так чтобы совсем глубоко. Бегать, может, и не получится, но иду нормально. Относительно нормально.

Птицы где-то поют. Чуть дальше вдоль забора чахлый, безлистный пока еще осинник начинается, вот там и чирикают какие-то птахи. В очередной раз приложился, чтобы убедиться что "ред-дот" включен, лишним не будет.

Итак, что за следы? А хрен его знает, обтаяли и расплылись уже, одни лунки вместо отпечатков остались… хотя нет, внутри лунок отпечатки видны… ну да, что-то вроде пятерни с когтями. Как на фото. Только след не слишком свежий, сохранился потому, что внутри лунки тень, не тает покуда.

Плевуны?

Отпечатки от четырех конечностей, так… ну и расставлены широко. И у той твари как раз так и было, я же не зря ее первым делом с четвероногим пауком сравнил. Странная башка со здоровенной зубастой пастью и четыре ноги коленями вверх. Оно, очень даже похоже. Плевун.

И куда следы ведут и откуда?

Тварь вдоль забора чесала, в сторону ворот… и в ворота следы заворачивают. Пошел по ним до этих самых ворот, от которых только два бетонных столба с ржавыми петлями остались, заглянул на территорию завода.

Тут снега побольше, особенно у забора и стен, но в остальном такая же разруха, как и в поселке, все ободрано, что можно было ободрать. И тоже никаких зарослей, ничего северного. Следы за цех ведут. А заехать сюда не получится, тут все каким-то металлоломом завалено. Если проверять, то пешком. А проверять придется.

– Что там? – спросила рация голосом Дмитрия.

– Одна тварь тут точно была, ушла на территорию. Давно, вчера еще, наверное, следы старые.

Где одна, там и больше вообще-то. Опять за "ауровизор", осмотр всех окон… нет, не светится нигде.

– Дмитрий, Саня, давайте ко мне, – взялся я раздавать приказы. – Мила, ты за руль. Отъезжаешь назад метров на сто, встаешь прямо посреди поля. Так, чтобы к тебе ни с одной стороны не подобраться. В машине запираешься, наружу не выходишь, двигатель не глушишь, держишь связь. Головой крути на триста шестьдесят, твое дело еще и подступы к заводу контролировать. Как поняла?

– Да поняла я, поняла.

Не по уставу ответила, ну так и ладно. От Сани уставного тоже не дождешься, никакой культуры радиообмена.

Дмитрий с Саней подошли, присели рядом.

– Сань, проверь.

Тот опять навелся своим хитрым прибором, больше похожим на антикварную мухобойку, помолчал, затем выдал:

– Неактивно там сейчас. "Колодец", наверное.

– Что за "колодец"? – спросил Дмитрий.

В отличие от меня, общавшегося с Диего, Дмитрий к охоте на тварей отношения имел мало, так что не в курсе.

– Твари Стужи сами так далеко от границы с Севером не забредают, – взялся по-быстрому объяснять Саня. – Им незачем. Охотиться и там можно, поближе. А вот во время магических штормов разбрасываются такие точки, где они то ли зарождаются, то ли через них телепортируются. Шторм уже прошел давно, а твари из такого "колодца" все равно лезут время от времени.

– И здесь такая?

– Похоже. Но сейчас не активна. Или уже неактивная, "колодцы" гаснут со временем.

– А когда активна?

– Ночью обычно.

– Но только если твари тут уже есть, то они в любое время кинуться могут, – дополнил я. – Они как раз никуда не исчезают. Территорию проверять придется. Сань, ты сам "колодец" найти сможешь?

– Черт его знает, – задумчиво покачал головой чародей. – Его сейчас размыть может. А бомба у нас одна.

Бомба – это алхимический выжигающий заряд вроде тех, которые используются против снежных червей, но куда больше. Выжигает все к чертовой матери в радиусе двадцати метров. Кирпич даже плавит. Такие "колодцы" уничтожает на корню, огонь Тьме и Стуже первый враг, главное – точку для закладки найти и сделать все правильно. Дорогая игрушка, к слову, потому и выдают под расписку.

– Ну пошли, погуляем, – сказал я, поднимаясь с колена. – Держимся кучей, тут обстрела не ожидается, – добавил я уже для Дмитрия, у которого старые привычки продолжали себя проявлять. – И на зажигательные переходим, – и на этих словах заменил магазин в дробовике.

Остальные последовали моему примеру. Даже Саня, у которого дробовика нет, но есть "супер редхоук" четыреста пятьдесят четвертого, на всякий случай, в дополнение к магии. Вот и он патроны в барабане сменил.

Ну да, это стекольный, вон табличка на конторе. У забора гараж с полудюжиной ворот, перед ним два остова грузовиков, ржавых и беспощадно разобранных, дальше явно бывшие склады, перед нами цех, большой, бетон, ржавое железо, силикатный кирпич, левей большой навес, под которым закаменелые груды сероватого песка. Вот песок никто не мародерил.

Чисто, чисто тут… с тем же Рудным не сравнить, в котором на каждом углу какая-то дрянь. Вот что значит и от Севера далеко, и от болот, и от старых шахт.

Снег с тихим скрипом уминается под ногами, идти все же не очень. Но если мы собираемся помещения зачищать, то снегоступы только помеха.

А следы плевуна между гаражом и цехом тянутся, почти под самой стеной этого самого цеха. И в цех как раз и заворачивают, в большие железные раздвижные ворота, наполовину открытые. Ближняя створка сорвана со стены вместе с рельсом, осела, так что приоткрыты они теперь всегда. В цеху полумрак, скорей даже темно, что странно. Вон какой ряд окон под потолком идет, в них даже стекол нет, а темно. Плохой признак, к слову.

– Очки, – скомандовал я и сам полез за своими в подсумок.

Очки с виду даже обычные, но на стальной оправе рунами записано заклятие "Кошачьего глаза". Изображение получается черно-белым, как в старом кино, зато в темноте видишь почти как днем. У Дмитрия они вида "тактического", а у меня еще и на вид обычные, на манер хипстерских, так что надевать где угодно можешь, и никто пальцем у виска не покрутит. Ну а Саня в своих "стимпанковских", нам таких не надеть – таланта нет, природных способностей.

– Мила, как слышишь, прием?

– Слышу.

– Связь может нарушиться, заходим в цех, так что не удивляйся.

– Осторожно давайте.

– Мы всегда осторожные.

Как бы доказывая это, вытащил "ауровизор", начал постепенно проверять цех. Ничего. Но следы вели сюда. Может, с другой стороны тварь выбралась? Возможно, и так, Но цех вообще плохо просматривается. Может где угодно прятаться.

– Сань, ты своей шайтан-трубой тут не взорви нас всех, – предупредил я на всякий случай, но Саня уже сменил оружие на "дырокол", им самим доработанный.

Трубу эту я уже несколько раз в действии видел, бабахает как гранатомет, да еще и с самонаведением, в замкнутом пространстве применять – мысль очень оригинальная, но неудачная.

Я включил ЛЦУ, чуть поводил лучом по стене, словно привыкая к движению пятна, затем спросил:

– Сань, огнемет когда сделаешь? Обещал же.

Саня зашипел сквозь сжатые зубы. Потом сказал все же:

– Глушитель сделал? Вот и радуйся.

Я вздохнул скорбно:

– Не могу. Огнемет еще хочу. Нет иначе радости.

– Хочется – перехочется. Все равно же продавать не будем.

Не будем, конечно. Но пригодился бы.

– Лентяй, – все, что сказал я в ответ.

Слева у стены какие-то верстаки, шкафы и прочее, ржавое и грязное, потому что льет через дырявую крышу сюда уже который год, справа тянется бесконечная линия огромных ржавых машин. Конвейер, какие-то ванны, что-то еще – я все равно опознать не могу. И большой тут цех. И гулкий. Идем вроде тихо, а от шагов чуть ли не эхо.

Идем медленно, заглядываем в каждое совсем темное место, туда же загоняем зайчики лазерных лучей. Нет, тут точно что-то не так, слишком, ну совсем слишком темно. Даже в очках проблема, глушит тут что-то заклятие. Лазер вроде бы пробивает, но тоже как-то вяло.

– Сань, чего темно?

– Хрень какая-то, – прошептал он. – Странно. Если Тьма, то фон должен быть, а фонит слабо.

Громкий шуршащий звук где-то впереди, скорей даже скребущий. Как будто когти на бетоне пробуксовали. Мы разом подпрыгнули от неожиданности, в два лазера разом перескочили на что-то вроде длинной ржавой ванны, переходящей в конвейер, такой же ржавый. А затем послышалось уже знакомое стрекотание.

– Плевун! – предупредил я.

И где тварь?

Что-то загремело, словно железное ведро покатилось, затем быстрая тень метнулась по металлическим мосткам, идущим высоко, почти на уровне окон, вдоль стены. Лучи перескочили туда, сойдясь на отвратной башке твари, сидящей наверху. Тварь сделала глотательное движение, я выстрелил, и тут же, почти одновременно со мной, пальнул Дмитрий.

Зажигательная картечь выбила самый настоящий фейерверк из перехода, но тварь успела укрыться. Затем она прыгнула на верх какой-то большой машины с торчащими из ржавого бока старыми проводами, и вот там мы ее достали. Сразу два выстрела попали ей в бок, настоящие струи огня вырвались, словно из конфорки, из дыр от картечи, плевун сразу осел, как-то скособочившись, а потом его разорвало. Хлопок, разлетевшиеся куски, в воздухе сильно запахло кордитом и аммиаком.

– Оно? – спросил Дмитрий напряженным голосом.

– Он самый. Оно.

Стрекочущий звук где-то впереди и одновременно справа. Голова твари из-за угла станины, наша частая стрельба, опять фейерверк от металла, все мимо, тварь спряталась. Зато атаковала вторая, плюнув сверху, со станка, но Саня оказался еще быстрее. Помимо "дырокола" у него был еще и "незримый барьер" на левой руке, поэтому в пустоте вдруг расплылось плоское пятно изморози, словно бы на невидимом стекле, а затем мы с Дмитрием расстреляли тварь зажигательной картечью. Заметалось по цеху оглушительное эхо выстрелов, плевун мгновенно превратился в костер, скукожился и свалился. Даже в этом он напоминает обгорелое насекомое.

Еще один, он где-то впереди должен быть. Минимум один, сколько их там на самом деле – этого никто не знает. Но у нас как бы выбора и вовсе нет, проблему надо решить. Как говорится в народной пословице: "Сделал дело – полезай в кузов". Мы тут все в одном кузове. Место надо зачистить, баста. А то, что нас четверо, – это наши проблемы, в резерв группами набирали. Сколько счел нужным людей привезти – вот со столькими и воюй. Принцип честней некуда.

Луч лазера шарит по проходу, его точка все равно странно тусклая. И как бы даже не тусклей становится по мере продвижения. К чему-то мы приближаемся.

Была бы помпа – я бы ее сейчас подзаряжал, но с "вепрем" так не получится, нет ни в чем совершенства. Но еще пять в магазине, пять, я считаю. Всего было восемь плюс один в стволе, выстрелил четыре, то есть пять осталось. Пять. Раз, два, три, четыре, пять, вышел Коля погулять. Тут хрен пойми что выбежать может, но стрелять буду я, извините.

Есть, я еще тогда заметил, что плевуны тупые, долго выжидать не могут. Этот полез по столбу вверх, вдруг вывернул шею неожиданно, прицелился плюнуть Стужей, – но мы разнесли его почти что в клочья. Мы с Дмитрием с двух стволов, и Саня из своего "дырокола" добавил, чтобы мало не показалось.

– Перезаряжаю! – объявил я, быстро меняя магазин.

– Перезаряжаю! – повторил Дмитрий после меня.

Вонь от сгоревших плевунов совершенно отвратная, как будто в чан с гнилым мясом перебродившей мочи налили. Или чего-то хуже. Даже рвотный рефлекс начал активизироваться, хоть я и не брезгливый. И вот темнота странная очень смущает, и похоже, что она с каждым шагом гуще.

Как-то идти дальше… мысль не вдохновляет. В стороны видно плохо, закоулков за этими машинами до фига и больше, из любого можно кинуться или плюнуть Стужей. Тактика "мы идем и стреляем" может и не сработать…

– Прикрывайте, – сказал я и отстегнул магазин, после чего выбросил патрон из патронника.

Магазин на пять, он у меня в отдельном подсумке, точнее – два таких. Один с серебром, другой со "Сверхновыми". Вытащил со "сверхновыми", воткнул, дослал.

Даже та темная тварь, что гоняла меня по Рудному, "Сверхновых" пугалась, Тьма не может не бояться света, а "Сверхновая" как раз концентрированный свет и есть. Диего, кстати, рецепта не раскрывает, как они их делают.

Если стрелять вперед – ослеплю всех, оно не очень. Лучше бы пальнуть куда-то так, чтобы очередная груда железа прикрыла от вспышки.

– Я наверх, – показал я на какую-то железную конструкцию, состоящую из массивной рамы и чего-то ржавого, висящего на ржавых же цепях вроде велосипедных. – По команде зажмурьтесь на пару секунд.

Шаг в сторону от группы – и уже страшней, нервишки засбоили. Это сами по себе или что-то снаружи давит, интересно?

Рукой за цепь, тускло звякнувшую, подтянул себя выше, ногу на выступ, с него на следующий…

– А дальше там совсем темно, – объявил я, стараясь, правда, сделать это как можно тише. – Нам туда лучше и не соваться.

Саня с Дмитрием напряжены, Саня даже в руку "Щелчок" особой мощности взял, "дырокол" на ремне на запястье висит. Такой "Щелчок" в Форте кругом под запретом, только "на вынос" разрешен, зато что угодно может в фарш перемолоть. Сила в нем немереная.

Тьма точно ненатуральная, она буквально клубится, дальнюю стену цеха, до которой метров двадцать, я просто разглядеть не могу, и это в своих очках. Не будь их – мы бы, наверное, уже и друг друга не видели.

– Стреляю!

Саня с Дмитрием уставились в пол. А я прицелился куда-то над самым краем очередной груды железа и пальнул. И тут же еще дважды, стараясь попасть в каждый угол.

Как ни странно, "рунные" очки как-то защитили, я такого не ожидал. В глазах пошли круги, но совсем зрения я не потерял. Я даже успел увидеть, как что-то темное и гибкое вдруг вымахнуло оттуда в проход между стеной справа и станками, затем сигануло на лестницу, ведущую к переходам под потолком. Увидел резкую изломанную тень монстра на стене, потому что все три "Сверхновых" лили ослепительно яркий, магниевый свет.

Не знаю, завизжала ли эта тварь на самом деле или я услышал скрежещущий вой в своем мозгу, но со страху чуть в штаны не навалил. И все же успел сообразить, что если я выстрелю в чудовище из "вепря", то мы тогда точно потеряем зрение – магазина я не менял. И в силу такой своей невероятной сообразительности я отпустил дробовик, качнувшийся на ремне, и выдернул из нагрудной кобуры "суперредхоук".

Тварь явно прицеливалась напасть на меня, но у нее хватало ума понять, что допрыгнуть до меня сложно, вертикальная станина прикрывала меня спереди. Поэтому она рванула по лестнице дальше, выше, одним прыжком оказавшись на переходе.

И в этот момент Саня заорал, а неподалеку отчаянно зазвенело железо – он врезал из своего "суперщелчка" по чему-то, чего я не видел. Опять визг, частая стрельба, а я все пытался совместить белую сейчас, в этих очках, прицельную марку "фастфайра" с неуловимо быстрым, скользящим и изгибающимся силуэтом.

Выстрел, саданувший по ушам, рикошет тяжелой пули от перил. Вторая тоже мимо, ударила в потолок. Потом вдруг мысль о том, что ведь тварь уже за мной, станина меня больше не прикрывает. Едва успел подумать, как монстр вдруг совершенно беззвучно прыгнул с перехода, просто на стену, оттолкнулся от нее и вдруг оказался на старом конвейере прямо передо мной. Не совсем передо мной, впрочем, потому что я, оказывается, успел заскочить за станину с другой стороны.

Выстрел, еще один. Второй пулей попал, из твари вышибло струю огня, она опять взвыла, раздирая стальными когтями душу и мозг, соскочила на пол, полностью закрывшись от огня Дмитрия и всех артефактов Сани, подскочила ближе, поймала в себя еще две пули, тормознула, мотнула головой, если это вообще голова, потому что силуэт был мутен, расплывчат, и при этом я понял, что вовсе ее не убил, что, может, ей и больно от рвущихся из ее темной плоти струй огня, но сил пока у твари хватает.

И барабан револьвера пуст.

И опять вспомнился Рудный. И то, что в "вепре" еще два патрона, две "Сверхновых".

Я просто выронил револьвер, вскинул дробовик и выстрелил. Дважды, "дабл-тапом", стараясь не дать стволу подпрыгнуть чтобы обе пули легли в силуэт.

И они, кажется, легли.

А я ослеп. Рванулся в сторону от концентрированной волны страха и бешенства, исходившей из чего-то ослепительного прямо передо мной, оступился, грохнулся на пол, даже не поняв, ушибся я или нет, рванул куда-то на четвереньках, в панике, слыша, как волочится ружье по бетону, больно врезался плечом в железо, упал, перекатился, надеясь, что я качусь куда надо, сел, слепо зашарил по разгрузке в поисках полного магазина и, к своему же собственному удивлению, его нашел и вставил в ружье, сбросив затвор с задержки.