Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 288 (всего у книги 301 страниц)

Центр спортивной жизни Форта, как ни странно, совсем не выглядел ни заброшенным, ни даже обветшалым. С арены доносились крики и пронзительные свистки, а на парковке помимо десятка автомобилей дожидались клиентов несколько извозчиков.

С другой стороны, оно и понятно – ни Интернета, ни телевидения в Форте не было, поэтому на все мало-мальски значимые матчи собирались полные трибуны болельщиков. Билеты на финал первенства по хоккею, футболу, боксу или боям без правил продавались втридорога, а на ставках деньги и вовсе делались просто колоссальные. Заправлявшим тут букмекерам меньше всего требовались проблемы с Городским советом, вот они и не скупились на поддержание спортивного сооружения в надлежащем виде. Да и тренажерные залы и бойцовские секции давно работали на самоокупаемости.

Большую часть подтрибунных помещений занимали питейные заведения, где после состязаний спускали бар болельщики, но бар "Стадион" обычная публика обходила стороной. В нем собирались уники – люди, которые в результате неведомых мутаций получили узкоспециализированные сверхъестественные способности. Раньше прибежищем телепатов, пиромантов, ясновидящих и прочей экстрасенсорной братии был "Западный полюс" в "Кишке", но после смены собственника уникам там стали не рады.

Напалма я приметил издали. Долговязый пиромант шагал по тротуару в своем неизменном кожаном одеянии и дымил папиросой. Воздух вокруг него слегка дрожал и колыхался, словно над раскаленным летним зноем асфальтом.

Я подпустил его поближе и вышел из тени.

– Тьфу ты! – выругался Напалм. – Будто чертик из табакерки!

– Куда идем мы с Пятачком? – усмехнулся я.

– В кабак, конечно! – ответил пиромант.

Я не понял, процитировал он группу "Кино" намеренно или просто к слову пришлось, поэтому молча указал на стальную дверь бара, массивную и глухую. Ни ручки, ни звонка там не было. И вывески не было тоже. "Стадион" позиционировался как заведение исключительно для своих.

Напалм приложил к железному листу ладонь, и дверь плавно ушла в сторону. Пиромант первым шагнул через порог; я прошел следом и с интересом оглядел небольшую комнатушку, сплошь выкрашенную в черно-белую клетку. Квадраты расползались по стенам, полу и даже потолку, в одном из углов они растягивались в ромбы, что создавало ощущение искривленного пространства. У меня даже зарябило в глазах.

– Это ваш гость? – спросил встретивший нас вышибала, весь синий из-за татуировок. Впрочем – нет. Я пригляделся и понял, что синим цветом кожу красили кровеносные сосуды.

Пиромант замялся, глянув на меня с явственным сомнением.

– Это член клуба, – ответил тогда я, стягивая с лысины вязаную шапочку. – Я Лоцмана живым видел!

Напалм с тяжелым вздохом подтвердил:

– Он видел.

И то ли пиромант был здесь в авторитете, то ли охранник обладал неким хитрым паранормальным талантом, но препятствовать он нам не стал и указал на следующую дверь. Та была стилизована под люк подводной лодки, на месте иллюминатора располагался аквариум, там плавали мелкие серебристые рыбешки.

Казалось, только повернешь ручку – и тебя немедленно захлестнет бурный поток, но, разумеется, когда Напалм открыл дверь, ничего такого не произошло. Пиромант спокойно прошел в просторное полутемное помещение, а я обернулся и предупредил вышибалу:

– Сейчас Александр Ермолов подойдет, так вот он – гость.

– Для этого он должен быть в списке.

– Некоторые люди есть во всех списках, – усмехнулся я и поспешил вслед за Напалмом.

– Вот ты простой как три копейки! – возмутился пиромант, забираясь на высокий стул у стойки бара.

Я уселся рядом и спросил:

– Думаешь, лучше будет, если Ермолов поставит на уши Селина? Он может.

Напалм потер длинный тонкий нос и отвернулся. Я хмыкнул и с интересом огляделся по сторонам.

В "Западном полюсе" упор делали на игры с иллюзорным искривлением пространства, здесь же все было совсем по-другому. Дизайнеры постарались создать впечатление, будто мы находимся на затонувшей подводной лодке, только не реальной, с тесными отсеками и низкими потолками, а на роскошном подобии пассажирского лайнера. В свете люстр сверкала надраенная до блеска медь, всюду тянулись непонятные трубы и вентили, в стенах зияли рваные пробоины, а за ними плавали рыбы и скрывались среди ржавых обломков осьминоги. Откуда-то доносились отголоски музыки, но через двери проникали только басы, мелодию разобрать не удалось.

– Что будете заказывать? – подошел к нам бармен – молодой парень, весь в затейливом пирсинге. Между металлических бусин время от времени проскальзывали электрические разряды.

– Безалкогольный "Созерцатель", – ответил Напалм, снял кожаную кепку и положил рядом с собой.

– На коктейли подсел? – усмехнулся я, а когда бармен выставил пироманту высокий бокал с многослойным напитком, попросил: – Выморжень, будьте добры.

– Шот или лонг?

– Классический.

Бармен достал из холодильника непрозрачную бутылку, наполнил рубиновой жидкостью рюмку и передвинул мне.

Я опрокинул в себя холодный напиток, и в живот будто провалился кусок льда, но уже миг спустя вверх по позвоночнику пробежала волна огня, приятно заломило темечко. И все же со вкусом что-то было не так.

– На соке снежных ягод экономите? – предположил я, отодвигая рюмку обратно.

Бармен смутился и, понизив голос, сообщил:

– У нас нет лицензии на приготовление продуктов питания из снежных ягод.

– А у кого есть?

– У любой столовки в Черном квадрате, – усмехнулся Напалм.

– Логично. Уродам хуже точно не будет.

– Измененным, – поправил меня бармен.

– В политику не лезу, – отрезал я и попросил: – Еще рюмку.

– Возможно, в ближайшее время начнутся поставки спирта из снежной ягоды, и мы вернемся к оригинальному рецепту, а пока только так. Проверка за проверкой идет…

Я махнул рукой, прерывая оправдания, выпил вторую стопку и шумно выдохнул.

– Неплохо!

– Кто платит? – спросил Напалм, соскальзывая со стула с бокалом в руке.

– Ермолов, – объявил я. – Теперь понимаешь, почему так важно, чтобы его пропустили?

Пиромант фыркнул и толкнул массивную дверь. Та легко ушла в сторону, и мы прошли в соседний зал – сплошь заставленный столами и с полукруглой сценой. Пробоин в стенах здесь не было, только иллюминаторы, а вот в потолке прорех хватало с избытком. У меня даже сложилось впечатление, что над всем помещением расположен единый аквариум, – уж больно солидные тени сновали над нашими головами.

– А почему "Стадион"? – поинтересовался я причиной, побудившей дать клубу столь неподходящее название.

– Чтоб никто не догадался, – буркнул пиромант и уселся за один из свободных столов.

Музыкальный проигрыш закончился, на сцене замелькали тени, начал подниматься белый дым, и в этом дыму вдруг возникла фигура парня в черной футболке, армейских штанах и высоких ботинках. Точнее – не сама фигура, а ее голографическое изображение.

Лоцман.

 
Дурные мысли будто вбитый в голову гвоздь,
Пиво не берет, становится комом в горле как кость,
Курить давно бросил, качаюсь, здоровья немерено,
Казалось бы, живешь и живи, коли судьбой так отмерено.
А вот хрен там!
 

Резкий речитатив исполнителя мурашками пробежался по спине, финальная фраза – четкая и размеренная – уколола под сердце, и я потянул Напалма из-за стола.

– Пойдем в другой зал!

 
На работу впотьмах, домой уже затемно,
С неба то дождь, то снег, погода – говно, не радует,
Днем гложет тоска, ночью давит бессонница,
Кругом друзья, а в душе натянутым нервом звенит одиночество.
Достало!
 

Напалм удивленно посмотрел на меня и спросил:

– А что такое?

– В тишине поговорим. И так голова болит.

Но дело было вовсе не в мигрени. Просто я действительно видел Лоцмана еще живым, и не могу сказать, что воспоминания об этом были хоть сколько-нибудь приятными.

 
Смотрю на других, никто особо не парится,
И только я с ножом на кармане в ожидании палева,
Что к чему – не пойму, совесть как лед чиста,
Какой еще, на хрен, кризис среднего возраста?!
Я ж еще молодой…
 

Напалм покачал головой, поднялся из-за стола и двинулся в следующий зал. Судя по мягким сиденьям вдоль стен и доносившейся из динамиков медитативной музыке, это была зона для релаксации. Всю боковую стену занимал аквариум, там же на гнутых ножках стояли пепельницы. Приглушенно гудели вытяжки, но они не справлялись с нагрузкой, и, судя по запаху, курили здесь точно не табак.

Я развалился на сиденье, вытянул ноги и спросил:

– Так что скажешь насчет работы?

– Ермолов к ней каким боком отношение имеет?

Кроме нас, в помещении никого не было, поэтому я ответил, как есть:

– Он платит.

Напалм задумчиво потянул коктейль через трубочку и уточнил:

– В курсе, что его отстранили?

– В курсе.

– Не смущает?

– К тем делам это никакого отношения не имеет.

Пиромант оторвался коктейля и покачал головой.

– Дела тут вообще ни при чем. Просто Ермолов сидел на двух стульях да еще свою игру вести пытался, вот и влип.

Я отмахнулся:

– Забей! Работа у вас будет не бей лежачего. Придете заранее, займете позицию. Если что-то пойдет не так, прикроете. Дружину попросят не вмешиваться, но о вас, кроме меня, никто не знает.

Напалм поморщился:

– Тоже мне аргумент.

– Ты пойми…

– Я все понимаю, когда вынимаю! – резко перебил пиромант. – Но мне еще жить тут и детей растить!

– Задрал ныть! – не выдержал я. – Для тебя полтонны не деньги? Отлично, найму тех, для кого это деньги.

Напалм шумно засопел и потянул коктейль.

– Кто будет с другой стороны?

– Бандиты.

– Ладно, – вздохнул пиромант, – аванс принес?

Я отчитал двести пятьдесят рублей империалами и червонцами и ссыпал монеты в костлявую ладонь Напалма.

– Рассказывай, – проворчал он. – Куда, когда…

Я начал вводить его в курс дела, но почти сразу распахнулась дверь, и в помещение для релаксации вошел Ермолов. Вслед за ним на высоких шпильках вышагивала стройная официантка, рядом с которой сами по себе парили в воздухе две литровые кружки пива.

– Благодарю, красавица, – улыбнулся ей Шурик, ухватил кружки и протянул мне с темным пивом, а со светлым оставил себе.

– Да не стоит, пожалуй, – отказался я.

– Лед, ты с дуба рухнул? Это ключевское!

– Серьезно? – Я принял кружку, сделал глоток и покачал головой.

Действительно, тот самый вкус. Не могу сказать, что нечто сверхъестественное, тут скорее в полузабытых воспоминаниях дело.

– Пиво сюда пришли пить? – одернул нас Напалм и отдал официантке пустой бокал, а когда та скрылась за дверью, достал из кармана мятую пачку папирос.

Ермолов убрал кружку на подставку и вытащил карту Форта. Развернул ее на сиденье и ткнул куда-то в северо-восточный угол.

– Это территория ответственности Восточного участка, нам нужен институт сельхозмашиностроения. Вот он.

Напалм присмотрелся и кивнул.

– И что там?

– По оперативным данным, встречи проводятся вот в этом производственном корпусе. Остекление отсутствует, внутренних перегородок нет. Полностью простреливается из этого здания и вот отсюда. Лучше всего размещаться на третьем-четвертом этажах.

– Разберемся.

– Въезд на территорию один, – продолжил инструктаж Ермолов. – Перед встречей его перегораживают. Но помимо этого есть множество ходов в заборе, плюс частично сохранились подземные коммуникации. И наверняка будет наблюдательный пункт в корпусе напротив ворот. Вот смотри…

Шурик протянул Напалму свой чарофон, тот пролистал фотографии и предупредил:

– Оба направления закрыть не получится.

– И не надо. Главное, меня прикройте, – заявил я, глотнул пива и спросил: – Лазерный целеуказатель есть у вас?

– Нужен?

– Пригодится.

– Найдем, – решил Напалм. – Уходить как будем?

– Если без стрельбы обойдется, каждый сам по себе.

– А если не обойдется?

Вопрос пироманта поставил меня в тупик, и я посмотрел на Ермолова.

Тот выругался и махнул рукой.

– Подстрахую. "Форд" из сервиса забрал, буду на нем.

Мы еще обсудили детали, связь и условные сигналы, потом Напалм начал собираться, но вспомнил о моей просьбе и посмотрел на часы.

– Сейчас Антон Василенко подойдет.

– Это кто? – не понял я.

– Просил с гимназистом свести? – напомнил пиромант. – Василенко на пространственных аномалиях собаку съел и неболтливый. Гадес его привлекал пару раз и остался доволен.

– Гадес и доволен? – усмехнулся я. – Чудеса, да и только!

– Пустят его сюда? – спросил Ермолов.

– Пустят. Он тут свой.

– Ты погоди уходить, – остановил я Напалма. – Есть возможность быстро заработать. Интересует?

Пиромант поморщился:

– Рожайте короче!

– Хамишь, парниша, – улыбнулся Ермолов, и улыбнулся недобро.

Напалм прищурился, но в бутылку лезть не стал и попросил уже не столь резко:

– Излагайте.

– Работа на природе. Ориентировочно на неделю. Будете просто прикрывать меня.

– Будете? – вскинулся пиромант. – Сразу нет. Вера не участвует. Детей не на кого оставить.

– Да ладно…

– Не ладно! – отрезал Напалм. – У нас уговор, в серьезных делах оба сразу не участвуем.

– Еще и застраховались, поди? – предположил Ермолов.

– Да толку с той страховки! – отмахнулся пиромант. – Давайте к делу. Кто идет?

– Помимо меня две ведьмы, четверо наемников и я.

– И так приличный сарафан собрали, я зачем?

Я пожал плечами, отпил пива и ответил предельно честно:

– С тобой я работал, с ними нет. Возможны проблемы. Плюс шататься придется по лесу.

– Осложнения?

– Маловероятны, – быстро сказал Ермолов. – Надо пройти десять-двенадцать точек вдоль Границы. Несложно, но места там дурные.

– Что за точки?

– Окна, – пояснил я.

– Предполагаемые окна, – поправил меня Шурик. – Есть оперативная информация, мы хотим ее проверить.

– Неофициально?

– Да. И болтать об этом не стоит. Если получится разметить окна, мы постепенно переведем весь трафик на себя.

– А они бесхозные?

– Нет, но северореченские дельцы не помешают. Сейчас не сезон из-за весенней распутицы, и даже если вдруг сунутся, на границе их завернут.

– Звучит как два пальца об асфальт, – поморщился Напалм, – а потом начнутся проблемы. – Он вздохнул и спросил: – Сколько платите?

– Сто рублей золотом в день авансом за всю неделю. Провозитесь больше – доплата по факту. Плюсом страховка и лечение.

– За следующие дни по сто пятьдесят, – выставил условие пиромант. – На неделю меня точно отпустят, но не дольше. Могут быть проблемы.

Ермолов пожал плечами:

– Хорошо.

– И еще один момент. – Напалм взглядом зажег папиросу, сунул ее в рот и пыхнул дымом. – Так понял, вы работаете с ведьмами, а у меня к ним один шкурный момент имеется. Замолвите словечко?

– Что такое? – насторожился Ермолов.

– Они начинают потихоньку восстанавливать район. Малоэтажная застройка, охраняемая территория, инфраструктура. Планировки хорошие.

– Жилищный вопрос решил улучшить? – догадался я.

Напалм меня будто не услышал.

– На первоначальный взнос у нас деньги есть, но рассрочку дают только под гарантии или поручительства.

– А Гадес тебя лесом послал?

– Лед, не сыпь мне сахер на хер! Если бы Гадес подключился, я б с вами даже разговаривать не стал.

– Удачно получилось, – усмехнулся Шурик. – Вещички готовь, завтра в час на Торговом пятаке.

– А с рассрочкой что?

– Все будет, – пообещал Ермолов и допил пиво. – Завтра отработаем с утра и все решим. Заодно и аванс выдам. С собой денег нет. Только смотри – никому ни слова. Тут весь смысл все втихую сделать. Не хватало еще от конкурентов с боем отбиваться.

– Не так много кондукторов осталось, – покачал головой пиромант.

И тут с ним было не поспорить – без кондукторов все наши окна будут непредсказуемой пространственной аномалией, абсолютно бесполезной с точки зрения организации транспортного сообщения с реальным миром. Но Шурика это замечание нисколько не смутило.

– Дело наживное, – отмахнулся он, поднимаясь на ноги. – Где этот колдун?

– В баре, наверное, сидит, – пожал плечами Напалм.

– Так идем! Короче!

Ермолов первым двинулся на выход, а пиромант придержал меня и спросил:

– Тебе для этого гимназист понадобился – окна искать? Это ведь не так просто! Они фонить начинают только ближе к открытию, а с какой периодичностью открываются – предсказать невозможно. Мы так месяц в лесах проторчать можем!

– Поиск окон на мне с ведьмами. Есть варианты. А с гимназистом я просто поговорю.

– Ты – и просто? Заливай больше!

Мы вышли в переполненный зал, и стало ясно, почему за все это время никто ни разу не зашел в комнату для релаксации. На сцене танцевали стриптиз. Длинноногая красотка куталась в тени, которые трепетали вокруг обнаженного тела, то расползаясь в подобие монашеского балахона, то усыхая до размеров фривольного платьица. Танцовщица пока еще дразнила зал, заводя зрителей не откровенной наготой, а лишь намеком на оную. И ей это вполне удавалось – один из поклонников даже завис в воздухе сбоку от сцены, наслаждаясь зрелищем.

Напалм замедлил шаг, тогда я ухватил его за рукав плаща и потянул за собой.

– Все Верке расскажу.

– Она меня убьет и с тобой никто поедет, – парировал пиромант.

Мы вышли в бар; гимназист уже сидел за стойкой и пил пиво. Был он высоким и светловолосым. Короткая кожаная куртка свисала с соседнего стула, а вот перчатку колдун почему-то снял только одну – левую. На правой руке зачем-то оставил.

– Антон, привет! – поздоровался с ним пиромант.

– Привет, Напалм, – ответил гимназист на приветствие и отодвинул пустую кружку.

– Александр, – представился Ермолов, протягивая руку.

Колдун ответил на рукопожатие, не снимая перчатки, и стало ясно, что дело не только в дурацкой моде. Все же нарушение неписаного этикета, как ни посмотри.

– Лед, – представился и я. – Напалм предупредил, о чем пойдет речь?

– Предупредил, – кивнул Василенко, – но я не совсем понял, что именно от меня требуется.

– Нужно какое-то время отслеживать колебания магических полей в определенных зонах на некотором удалении. Это реально?

– Есть комплекс "Стоглаз" – работает на расстоянии до пяти километров. Либо можно взять автономные датчики, при выходе интенсивности излучения из заданных параметров они отправят сигнал на приемник. Дальность связи до тридцати километров.

– Вот! – прищелкнул я пальцами. – Этот вариант подходит.

– Дорого обойдется? – спросил Ермолов.

– Одноразовые датчики идут по червонцу за штуку, приемник покупать не надо, возьмете в аренду. В принципе, могу дать свой аппарат всего за пять рублей в день. Залог семьдесят рублей.

– Сколько мы должны за консультацию? – полез Шурик за кошельком.

– Если возьмете больше десяти датчиков, то нисколько.

– Пятнадцать возьмем.

– Серьезно! – усмехнулся гимназист. – Обычно их берут в рейды и выставляют экстремальные значения, чтобы срабатывали реже. Они одноразовые.

– Приближение магических бурь отслеживают? – догадался я.

– Именно.

Напалм посмотрел на часы и засобирался.

– Я вам не нужен больше? – спросил он, забросив в рот сразу несколько пластинок жевательной резинки.

– Вали! – отпустил я пироманта, допил пиво и задумчиво посмотрел на пустую кружку. Но – нет, хватит на сегодня. Работать с утра.

Ермолов договорился с гимназистом о завтрашней встрече, и мы вышли на улицу. К этому времени окончательно стемнело; Антон Василенко попрощался с нами и зашагал в сторону Гимназии.

– Зачем тебе понадобились датчики? – спросил Шурик, когда мы забрались в салон внедорожника.

– Смущает идея валькирий закрыть окна, – сознался я. – Как бы чего не вышло.

– А что может пойти не так?

– Все что угодно, Саня. Все что угодно…

4

К утру подморозило, под начищенными ботинками хрустели тронутые ледком лужи, дыхание вырывалось изо рта легкими облачками пара.

С закинутым на плечо ремнем спортивной сумки я шагал к гаражно-строительному кооперативу напрямик через дворы. Заранее надевать служебный комбинезон СЭС не стал, дабы не смущать работников автосервиса. Все же грузовик Душмана; мало ли кому стуканут? Потом переоденусь.

"Сайгу" и вовсе оставил дома. Вместо нее сунул в карман куртки китайский кольт – без глушителя его работа никаких нареканий не вызывала. А если заявлюсь к Душману с карабином, точно не так поймут. Огнестрельное оружие в Форте уголовники по пустякам не носят; берут, только когда без стрельбы никак не обойтись.

Ворота автосервиса уже были открыты, в гаражном боксе пронзительно визжала болгарка. Охранник узнал меня и вышел из своей будки; я покачал вытащенными из кармана ключами и направился к "бычку".

– Забираешь? – спросил парень.

– Ага. Предупредили?

– Езжай.

Отперев мятую и плохо выправленную дверцу, я уселся за руль, кинул сумку на сиденье и завел двигатель. А потом какое-то время просто сидел, прислушиваясь к его приглушенному бормотанию. Честно говоря, собирался с мыслями. Особым опытом управления автотранспортом похвастаться не мог, да и габариты грузовика не чувствовал совершенно. Только бы не въехать ни во что…

Решившись, я включил заднюю передачу и попытался тронуться с места. "Бычок" дернулся и немедленно заглох. Вторая попытка завершилась так же, и ко мне уже двинулся охранник, но тут наконец удалось завершить маневр и развернуться.

Парень быстро посторонился; грузовик подъехал к воротам и почти вывернул на улицу, когда в очередной раз заглох двигатель. Я выругался, рывком тронулся с места и медленно-медленно покатил вдоль обочины дороги. Мог бы и ускориться – забытые навыки понемногу возвращались, но приходилось высматривать грузчиков. Да и выбоин на дороге хватало; руль в руках так и дергался.

Кузьма, Жук и Маньяк ждали у поворота на Красный. При виде курившей на тротуаре троицы у меня буквально отлегло от сердца. Мало того что не проспали, так еще и довольно приличные синие спецовки где-то раздобыть умудрились. Потрепанные малость, но так даже лучше, чем в новеньких комбинезонах на склад конфиската заявиться.

Я остановился и распахнул дверцу.

– Кто за водителя?

– Я! – отозвался Кузьма, последний раз затянулся и кинул окурок под ноги.

– Закрывай остальных.

У Жука вырвался горестный вздох; им с Маньяком выпало лезть в кузов. Пока Кузьма возился со створками, я достал комбинезон и натянул его прямо поверх одежды, только пришлось снять и убрать в сумку кожаную куртку.

– Готово! – объявил Кузьма.

Я устроился на пассажирском месте и положил сумку на колени, а здоровяк, шумно отдуваясь, забрался на сиденье и не без труда, но все же уместил свое пузо за рулем.

– Куда ехать? – спросил он после этого.

– Давай на поворот к Юго-Восточным воротам.

Кузьма уверенно тронулся с места, повернул на Красный проспект и предупредил:

– За выезд из города придется доплатить.

– Все в Форте, – ответил я.

На перекрестке грузовик медленно переехал через трамвайные пути и повернул на Южный бульвар. Вел машину Кузьма уверенно и спокойно, будто только этим последние годы и занимался.

– Уходим направо? – спросил он перед поворотом на пропускной пункт.

– Прямо, – ответил я.

Кузьма посмотрел на "дом с балконами", перевел взгляд на меня и выдал:

– Охренел, лысый?

Во дворах за штаб-квартирой погранслужбы располагался склад конфискованных таможней товаров, и Кузьма сразу сообразил, куда именно мы направляемся.

– Документы в порядке, – напомнил я.

– В жопу себе документы засунь! – разозлился Кузьма. – Трубочкой сверни и утрамбуй! Нам же потом яйца за такие фокусы оторвут!

– А ты думал, мы на детский утренник калымить едем? – не выдержал я. – С каких пор деньги с неба падать стали?

– Всему предел есть!

– Я предлагаю со стволами наперевес внутрь вломиться? Повторяю: с документами полный порядок. Примем груз на утилизацию, а что там с ним дальше будет – никого не волнует.

Кузьма напряженно засопел, но быковать бросил. Грузовик проехал перекресток и затрясся на разбитой подъездной дороге. Штаб-квартира погранслужбы осталась позади, после нее потянулся высокий бетонный забор с колючей проволокой поверху.

– Гоп-стоп, мы подошли из-за угла… – начал тихонько напевать себе под нос Кузьма, повернул к железным воротам и остановил "бычка" на подъездной дорожке.

Я распахнул дверцу и выбрался из кабины с документами в руках. Мелькнула мысль выдернуть ключи из замка зажигания и забрать их с собой, но решил не доводить ситуацию до абсурда.

Что там Кузьма насчет оторванных яиц говорил? Смоется – найду и без анестезии откручу.

Сбоку от ворот располагалась проходная, я зашел внутрь и просунул под бронестекло документы об отпуске товара на реализацию, заявку, путевой лист и служебное удостоверение.

Караульный посветил на бумаги странного вида лампой, и печати загорелись ярко-синим цветом. Потом он раскрыл удостоверение, проверил алхимический чип и вернул мне "корочки".

– Заезжайте!

Я вышел на улицу и забрался в кабину.

– Ну? – хмуро глянул на меня Кузьма.

Вместо ответа я указал на дрогнувшие створки ворот.

"Бычок" проехал на территорию комплекса и сразу уперся в перегородившую проезд цепь.

– Чего еще? – забеспокоился водитель.

– Нормально все. – Я выбрался из кабины, обошел машину и открыл кузов. – На выход, – скомандовал Жуку и Маньяку.

Те спрыгнули на землю, тогда караульный заглянул в кузов и отошел к проходной.

– Саныч! – прокуренным голосом окликнул он дежурного. – У тебя сколько человек в путевке? Здесь четверо.

– Нормально! Пусть едут!

Цепь дрогнула, обвисла и растянулась на дороге.

– По отпуску на утилизацию к кому обращаться? – спросил я у караульного. – Первый раз просто…

– Сейчас подойдут, – ответил тот. – Проезжайте пока.

"Бычок" переехал через цепь и остановился, а через пару минут к нам подошел пропитого вида дядька в расстегнутом бушлате и зашелестел документами.

– СЭС? – уточнил он. – На утилизацию?

– Ага!

– Давайте за мной!

Кладовщик прошел мимо двух одноэтажных пакгаузов, сложенных из бетонных блоков, и принялся срывать пломбы с ворот неказистого кирпичного строения, стоявшего наособицу. Кузьма развернул "бычок" и сдал к нему задом, но из-за низкой притолоки заехать внутрь не смог.

– Вот эти два поддона, – указал нам дядька.

– Понятно, – кивнул я и одернул уже доставшего пачку папирос Кузьму: – Лезь в кузов! Будешь принимать и составлять!

– И не курить на территории! – предупредил кладовщик, усаживаясь на скособоченный табурет. – Рванем, на хрен!

Кузьма страдальчески сморщился и послушно полез в кузов. Поскорее убраться отсюда ему хотелось ничуть не меньше, чем мне.

Картонные коробки оказались достаточно увесистыми, пока перетаскали их в кузов, изрядно умаялись. Дыхание сбилось, на спине выступила испарина.

– Распишитесь, – протянул планшет и ручку кладовщик, когда погрузочные работы подошли к концу. – Сто коробок по двадцать килограмм каждая.

Я поставил подпись.

– Вы одни, без сопровождения? – уточнил тогда дядька.

– На улице стоят, – неопределенно махнул я рукой и отпустил Маньяка и Жука. – Ждите за воротами. Сейчас выедем.

– Ага, покурим пока.

Кузьма тяжело вздохнул и забрался в кабину. Впрочем, много времени оформление документов не заняло: когда грузовик выехал на улицу, Маньяк и Жук еще не успели даже покурить.

– Домой сами, – предупредил я их, отсчитал каждому по три червонца и уселся рядом с водителем. – Кузьма, давай вверх по Терешковой.

"Бычок" тронулся с места, на выезде со дворов повернул направо и покатил по разбитой колесами грузовиков дороге. Мы проехали Китай, дальше потянулась промзона с серыми громадами цехов. Небо в той стороне затягивали расползавшиеся от заводских труб клубы серого дыма.

– Куда теперь? – спросил Кузьма, когда грузовик проскочил под железнодорожным мостом.

– Прямо, – ответил я, а у следующего перекрестка попросил: – Все, тормози. Дальше сам доеду. Сорок рублей, как и договаривались.

Здоровяк пересчитал монеты и ссыпал их во внутренний карман, потом распахнул дверцу и грузно спрыгнул с подножки.

– Обращайся! – сказал он на прощание и зашагал вдоль обочины к центру, а я выдернул из замка зажигания ключи, забрался в кузов и вскрыл первую попавшуюся под руку картонную коробку. Внутри оказались алхимические элементы питания. По крайней мере, так гласила маркировка.

Контрабанда? Она самая.

Заперев кузов, я вернулся в кабину, достал из спортивной сумки куртку и натянул ее поверх комбинезона. На глаза попался цилиндр алхимической бомбы, брелок от нее сунул в карман, а сумку убрал в ноги, чтобы не бросалась в глаза.

Просто так, на всякий случай.

Потом я отправил сообщения Напалму и Ермолову – один только вопросительный знак тому и другому. Ответы не заставили себя ждать. Пиромант прислал плюсик и через запятую три цифры: два, один, один. Шурик ограничился плюсом.

"Плюс" – значит, на месте. Цифры – сколько бандитов засветилось поблизости. В заброшенном корпусе меня ждут двое, еще по одному на воротах и где-то неподалеку на подстраховке. Четверо – это нормально.

Передернув затвор кольта, я вернул пистолет в карман куртки, завел двигатель и тронулся с места. Грузовик прополз через перекресток и медленно покатил вдоль ограды института, местами обваленной, местами изгаженной похабными рисунками. А только я повернул на въезд, и тотчас пришлось ударить по тормозам. В воротах замер потрепанного вида КамАЗ.

Мотор немедленно заглох; я завел его, высунулся из кабины и заорал:

– Сдай назад!

Тяжелый грузовик дрогнул и начал отползать с проезда, но почти сразу остановился, и сидевший за рулем парень среднеазиатской внешности замахал руками.

Мол, проезжай!

Я в ответ покрутил пальцем у виска.

КамАЗ отполз немного дальше, и лишь тогда я рискнул направить "бычок" впритирку с ржавым бампером грузовика. Заехал на территорию и остановился в ожидании дальнейших распоряжений. Подручный Душмана указал куда-то в глубь территории.

– Катись! – крикнул он, вновь перегораживая КамАЗом ворота.

Я объехал поваленный фонарный столб и поспешно вывернул руль в другую сторону, огибая глубокую даже по меркам грузовика яму. Впереди возвышался главный корпус института: заброшенное здание с мрачными провалами окон, обвалившимися карнизами и кустами на крыше. Выглядело оно на редкость неприглядно, если не сказать пугающе. Сбоку темнела коробка производственного цеха; кто-то махал мне от ее выломанных ворот.

После развалин электрической подстанции я повернул налево и сбросил скорость, желая получше разглядеть обветшалое строение. Некогда большая часть фасада была застеклена, но окна давно разбили, а производственное оборудование выломали и вывезли, поэтому снайпер мог без особого труда контролировать практически все внутренние помещения.

По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

Перед корпусом я притормозил, тогда подручный Душмана отступил внутрь и взмахом руки велел следовать за ним. Я так и поступил, но далеко в глубь цеха проезжать не стал и остановил "бычок" прямо напротив выломанных ворот.

Как и предупредил Напалм, в цехе меня дожидалось двое. Непонятный очкарик с закинутым на плечо ремнем спортивной сумки и бандитского вида парень с подозрительно топорщившейся курткой. Оружие на виду никто не держал.