Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 250 (всего у книги 301 страниц)

– Макаровская, – подтвердил я. – У убитого был ПМ. С такими пулями он снова становится нормальным пистолетом.

– Броники нужны, – сразу сказал бывший собровец.

– Согласен. Но дай Сане договорить, – кивнул я на сидевшего с кислым выражением лица чародея.

– Спасибо, – преувеличенно вежливо поблагодарил тот. – Век не забуду. Значит, так: тут никаких рун, как раньше, это сплав. И сплав твердый. То есть с ним можно делать не только пистолетные, но хоть пулеметные пули.

– И что за сплав? – Дмитрий заметно напрягся.

– Не пойму. Что-то на основе кристаллической меди, но это алхимия. А я не алхимик, я чародей. Поэтому не знаю.

Объяснять насчет твердости сплава никому ничего не надо, я уже раньше все двадцать раз объяснил тем, кто сам не понял. Пули, пробивающие амулеты, тут давно есть. Хмель одну такую даже в бок получил. Но делались они сложно, вручную наносились на оболочку колдовские узоры, а заодно сам сплав был очень мягким. То есть высокоскоростными их сделать было нельзя, с нарезов рвало, заставляя кувыркаться и лететь куда попало. Даже в том же ПМ нужно было снижать навеску, и без того небольшую. Хмель, например, рассказал, как легко выдернул пули из тэтэшных патронов, когда от Лиги бегал по лесам. Он думал, что не зажали пулю толком, а ее просто не зажмешь, мягкая.

Еще была раньше какая-то даже паста, которой пули смазывали, но срабатывала она через три раза на десятый, так что поклонников у нее было немного. Предпочитали весом пули брать.

А вот здесь сплав твердый. И к тому же в штатной латунной оболочке. Ну, почти штатной. Никто не мешает отштамповать автоматную пулю или винтовочную, полетит как надо. То есть амулет от стрелка с СВД, сидящего в нескольких сотнях метров от цели, уже не прикроет. То есть опять же game changer, как говорят американцы, вещь, меняющая правила игры.

– А кто мог бы расшифровать? – спросил Платон. – Вообще-то плохие новости у нас, получается.

– Гадес мог бы, наверное, – сказал Хмель. – Это маг, который "Царство Аида" держит. Больше и никто, наверное. Может, в Гимназии кто-то.

– Гимназия до сих пор нейтрализатор магии вскрыть не может, хотя его уже сколько лет как сделали, – усомнился Саня. – Гадес – да. Гадес сможет, пожалуй.

– А нейтрализатор Гадес не смог разобрать? – с сомнением спросил Дмитрий.

– Не его профиль. Нейтрализатор – устройство. А тут сплав. Со сплавом он должен разобраться. Только денег он за это возьмет… никогда с этим не мелочится.

– А пусть ему Форт заплатит, это для всех проблема, – сказал я. – Кстати, как это вообще работает?

– Сплав полностью инертен к любой магии. То есть для него защитного поля не существует, пуля просто летит. Это плохая новость, но есть и хорошая – на эти пули никаких дополнительных заклятий не нанести. И сердечника в них не вставить. Тогда сердечник нейтрализует сам сплав, а сплав нейтрализует все дополнительные заклятия.

– Сань, если бы у меня был цинк таких, я бы уже перешел на АКМ, – сказал Дмитрий. – И не надо ничего дополнительного.

– Все верно, согласен.

– Не думаю, что все так просто. – Саня усмехнулся. – Сплав дорогой наверняка. Очень дорогой. Просто по сложности трансформации видно, я в этом немножко, но понимаю. Массового производства им не запустить, без штанов останутся. Алхимия бы давно рулила, если бы не была такой затратной. Это магия использует "возобновляемые источники", а с алхимией так не получится.

– Против нас массового и не нужно, – вздохнул я. – На несколько магазинов для этой троицы все же хватило. Хотя… я все же свой сорок пятый со всеми рунами и корнями предпочту.

– Почему? – спросил Платон.

– А из-за убойности. Ну пусть моя первая пуля только амулет выбивает, так?

– Ну?

– Вот те и ну. Она все равно глушит. Зато второй может быть "пустышка", одно попадание – и хана. Даже если в броник попаду. А от этого, – я показал на пакет, – броник прикроет. Даже от автоматных, потому что сердечника нет. Запросто.

– А сегодня ты чем стрелял?

– Одни противоамулетные были, с корнем, – поморщился я. – Не очень выбор. Надо чередовать, все равно всегда дабл-тапами стреляю, тогда бы я и этих положил, они же мне под выстрелы сами выскочили, но их броник спас.

Да, по бронежилету противоамулетные – как самые обычные. Без сердечника эффективность низкая, никакая. А вот "пустышки" бы сработали, они по всему работают, даже по кирпичной стене. Нет в жизни счастья, равно как и в пулях универсальности.

– А по амулету что? – спросил Дмитрий.

– Амулет простенький, но толковый, – сказал Саня. – Тут две функции прошиты – стимулятор, при ранении, видимо, срабатывает, и маячок для командира. Он может отслеживать состояние бойца, даже если не видит его. У меня одна идейка возникла для нас сделать нечто подобное, но лучше.

– Лучше – это хорошо, – кивнул Хмель. – Делай.

А заодно понятно, почему они так быстро выскочили из своей "буханки", когда я того парня "парализатором" вырубил, и почему тот так рано очнулся, хотя валяться должен был часа два. Да, Сане стоит подумать, особенно если там и вправду так все просто.

Хмель

11 мая, понедельник

Нет ничего хуже, чем ждать броска акулы, что нарезает круги вокруг твоего хлипкого плотика посреди бескрайнего моря. Уплыть – не уплывешь, подготовиться – не подготовишься. И даже морскую тварь толком не видно, лишь угадывается в толще воды некое смутное движение.

Вот так и я ждал следующего хода противника, не зная, кто нанесет визит первым: ведьмы или горожане. А что не с веслом на плоту, а в баре с дробовиком под стойкой, – так это разницы никакой. Конкретики не было, чувствовалось лишь некое разлитое в воздухе напряжение.

Нервы? Они самые. Нервы и ясное осознание того простого факта, что в покое нас не оставят. Слишком многое стояло на кону, слишком далеко зашли в своем блефе игроки, чтобы просто взять и бросить карточную партию.

Хлипкий плотик – это всего только ширма, скрывающая кукловода. И как это ни печально признавать, я не дергал за ниточки, в этой игре я был наживкой.

С утра я провел ревизию запасов и составил два списка: один для Платона, другой для поставщиков из Северореченска. В какой-то мере прекращение сотрудничества с «Западным полюсом» пошло даже на пользу – иначе со своими отлучками и новыми прожектами угодил бы в жесточайший цейтнот. А так – нормально, есть время все спланировать, подбить остатки, пересчитать объемы. С чувством, с толком, с расстановкой.

Голова, правда, совсем другим была занята, но я старался лишний раз не отвлекаться и понемногу входил в обычный ритм жизни. Поэтому, закончив дела в подвале, не стал филонить, а поднялся в бар и сменил за стойкой Ивана. Так и простоял первую половину дня, разливая пиво, принимая деньги и отсчитывая сдачу.

Скучно? Вовсе нет! С одним завсегдатаем словом перекинешься, с другим новости обсудишь – вот уже время и пролетело. Некогда скучать. И о грядущих неприятностях думать некогда тоже.

А неприятности ожидались самые серьезные, я знал это наверняка. И потому, когда распахнулась входная дверь и в бар прошла "Тамара Павловна", не агроном, а ведьма, нисколько этому не удивился.

В отличие от множества сестер, щеголявших в мини-юбках и футболках и посреди зимы, ведьма решила не привлекать к своей персоне излишнего внимания и оделась по погоде. Легкая беличья шубка, вязаная шапочка ярких расцветок, сапоги на высокой шпильке. Эдакая подчеркнутая нормальность, белый флаг переговоров для понимающих.

И все же я так и подобрался. От Ивана это не укрылось, и он ушел в подсобку, где хранился монструозного вида жезл "свинцовых ос". Испытав эту бандуру в деле, помощник проникся к ней самым искренним уважением.

Но, вопреки дурным предчувствиям, ведьма спокойно прошествовала к стойке и повернулась ко мне спиной, призывая помочь ей избавиться от шубы.

– Пусть ваш мальчик оставит ржавую рухлядь в покое, – тихонько произнесла она, когда я приблизился.

– Вань, займись клиентами! – окликнул я помощника, решив не отсылать его из бара.

Переговоры переговорами, но мало ли как оно в итоге обернется. Свидетели лишними точно не будут.

– Что-нибудь закажете, Тамара Павловна? – поинтересовался я, когда ведьма грациозно села за ближайший к барной стойке стол.

Девушка неожиданно искренне прыснула от смеха.

– Зовите меня Яной, – попросила она. – И принесите бокал пива, пожалуйста…

– Хорошо, – с некоторой задержкой отреагировал я и вернулся за стойку.

Если верхняя одежда ведьмы была подчеркнуто нейтральной, то обтянувшая немаленький бюст футболка буквально приковала к себе взгляды посетителей. Но – ненадолго, не прошло и пары минут, как в баре остались только мы. Никакой магии, просто слишком уж явственно разлилось в воздухе напряжение. Люди у нас все больше тертые, такие нюансы моментально улавливают.

Я выставил бокал на картонный кружочек и спросил:

– Не продует? – намекая на вполне очевидное отсутствие бюстгальтера.

Ведьма вновь рассмеялась.

– Не беспокойтесь, у вас тепло, – покачала она головой, пригубила пива и указала на скамью напротив. – Присаживайтесь, Слава.

– Так понимаю, не пива попить пришли, – вздохнул я, опускаясь на стул. Доносившийся от собеседницы легкий аромат незнакомых духов кружил голову и мешал сосредоточиться. Да и задорные бугорки на обтянувшей грудь девушки футболке на деловой лад нисколько не настраивали.

– Назовем это предварительными переговорами, – заявила назвавшаяся Яной ведьма и передвинула на мою сторону сложенный вдвое листок. – Наше предложение.

– Почему прислали именно вас? – спросил я, не притрагиваясь к бумажке.

– Не рады меня видеть?

– Вряд ли дело в желании доставить мне удовольствие.

– Получаете удовольствие от одного моего вида?

– Нельзя просто ответить на вопрос? – поморщился я.

– Пусть это останется моей маленькой женской тайной, – улыбнулась Яна и намеренно глубоко вздохнула. – Не все же вам загадки загадывать.

Я кивнул.

– Не все, – взял листок и, не глядя, убрал в карман брюк. – Но если говорить о загадках, поставлю на то, что вам дали второй шанс.

– Или это напоминание о том, что случилось в прошлый раз, когда вы повели себя не слишком умно, – ответила ведьма, уже не столь любезно.

– Вы о тех трупах в машине? – не остался я в долгу. – Сами напросились.

– Можете демонстрировать свою мужественность сколько угодно, даже составлю вам компанию, – проникновенно произнесла Яна, – только взгляните на цифру и дайте ответ.

– Не пойдет.

– И почему же?

– Не я один принимаю решение. И карта тоже не у меня. Надо посоветоваться с… компаньонами.

– Тогда до завтра. – Ведьма встала из-за стола, оставив бокал почти нетронутым. – Советую не тянуть с принятием нашего предложения. Оно более чем щедрое.

– Торг неуместен? – уточнил я, поднимаясь вслед за собеседницей.

– Не на рынке, – отрезала девушка.

Я помог ей надеть шубку, а когда ведьма вышла за дверь, не удержался и выдохнул:

– Уф…

Стоявший за стойкой Иван понял мой возглас по-своему.

– Ирина узнает – ой что будет… – протянул он.

Я обернулся и наставил на него указательный палец.

– Во-первых, не узнает.

– Все тайное становится явным.

– Во-вторых, это были деловые переговоры.

Иван рассмеялся.

– А! Тогда ладно. Боялся просто, что в ходе переговоров вы с партнером к невербальному общению перейдете. В партере. Правда, не уверен, кто бы доминировал.

Я швырнул в помощника полотенцем и вышел в коридор.

– Бар на тебе, я к соседям!

К соседям – это в "Большую охоту". Пусть срок ультиматума, а ничем иным "деловое предложение" являться не могло, истекал только завтра, я решил действовать безотлагательно. Слишком много было в этом деле дополнительных факторов, которые могли выстрелить в самый неподходящий момент. Следовало поторопиться.

Когда Дима Смирнов запустил меня в магазин, я сразу спросил:

– Саня внизу?

– Там. А что?

– Нужен, – отмахнулся я от продавца и спустился вниз. – Проверяй! – попросил сидевшего за верстаком чародея и поднял руки над головой.

– Началось, что ли? – встрепенулся Саня.

– Похоже на то.

Чародей несколько раз провел рядом со мной алхимическим сканером, напоминавшим плойку для волос, и объявил:

– Чисто!

Никаких колдовских маячков мне не подсунули, но проверяли больше для порядка, поскольку никакие маячки ведьмам и не требовались. Для них маячком был я сам. Не приходилось сомневаться, что они отслеживали меня с помощью поискового заклинания, созданного на основе моей собственной крови. Уничтожить его не представлялось возможным, но временно подавить следящие чары не так уж и сложно. По крайней мере, Саня в этом нисколько не сомневался.

– Сейчас все будет, – пробормотал чародей, вытряхнув из холщового мешочка четыре аляповатых на вид перстня, медных на вид, с крупными янтарными вставками. – Пять минут, – предупредил он, загружая кольца в переделанное из микроволновой печи зарядное устройство. Затрещали электрические разряды, запахло озоном.

Саня принялся крутить какие-то переключатели и сдвигать тумблеры; я отошел к лестнице.

– Позвоню пока.

– Только недолго!

– Пять минут.

В торговом зале я встал за стойкой, достал записную книжку и принялся крутить диск, набирая номер коммутатора Гимназии.

– Ничего, что я здесь? – с недовольным видом пробурчал Дима Смирнов. – Может, мне выйти?

– Ерунда, оставайся, – ответил я, предпочтя не заметить прозвучавший в голосе продавца сарказм, и повернулся к нему спиной.

Длинные гудки оборвались, прозвучало дежурное: "Гимназия, слушаю вас", – и я попросил телефонистку соединить меня с господином Василенко.

– Антон? Привет, это Слава Хмелев. Виктор Петрович предупреждал о звонке? Отлично. Нужна консультация. Прямо сейчас. Оплата по факту. Сумму вам озвучили.

Гимназист на миг заколебался, но гонорар ему посулили столь серьезный, что для отказа требовалось нечто более весомое, нежели простая лень.

– Сколько это по времени займет? – только и спросил колдун.

– Час или полтора, – решил я. – Возможно, даже меньше.

– Где?

– На проспекте Терешковой в подвале пятиэтажки столовая. Знаете такую?

– Да, недалеко от нас.

– Там в это время людей немного. Можно спокойно поговорить.

– Буду через двадцать минут.

Я взглянул на часы и согласился.

– Хорошо, договорились.

В трубке послышались короткие гудки, и я положил ее на рычажки.

– Такое впечатление, не оружейный магазин, а зал телефонных переговоров, – с недовольным видом выдал Дима Смирнов.

– Я, знаешь ли, пару лет здесь за диспетчера на общественных началах был. Если счет выставлю, не рассчитаетесь, – с усмешкой похлопал я его по плечу и спустился в подвал.

– Давай быстрее! – поторопил меня Саня, который натянул на руку длинную резиновую перчатку, разукрашенную серебристыми алхимическими символами.

– Серебрянкой рисовал? – поинтересовался я.

– Хмель! – рявкнул чародей. – Короче!

Я вздохнул и протянул ему левую руку.

– Точно с браслетами нормально сочетаться будет? – спросил, когда Саня нацепил на мизинец самое маленькое колечко.

Поначалу медь обожгла холодом, но постепенно кожа загорелась огнем, словно палец охватил сгусток жидкого пламени.

– Поздно уже переигрывать, – заявил Саня. – Да не дергайся ты! Все на сто раз просчитано!

– Экспериментатор, блин!

– Да не, – усмехнулся чародей, доставая очередной перстень, – не мои разработки. Я их просто слегка под нашу задачу подогнал.

– Как же тебя, такого умного, из Братства отпустили? – прямо озвучил я давно интересовавший меня вопрос?

– Как, как… Так и отпустили! – пробурчал Саня, не желая распространяться на неудобную тему.

Ну а я наседать на него с расспросами не стал. И невежливо в чужую жизнь лезть, и кисть заломило столь сильно, что хоть на стену лезь. Каламбурю, да…

– Давай сюда!

Чародей сдернул полотенце с глубокой пластиковой ванночки, и я быстро опустил руку в холодную воду. Точнее – какой-то хитрый раствор. Жжение моментально утихло.

– Держи две минуты, – предупредил Саня. – Сейчас энергия выровняется, жжение пройдет.

– Уже прошло.

– Держи, сказал!

– Да держу я, держу.

Чародей посмотрел на меня и тяжело вздохнул.

– Наведенные помехи полностью забьют поисковое заклинание. Отследить тебя не смогут. Эффект будет длиться не дольше двух часов, потом янтарь разрядится.

– Нормально! – Я вынул руку из ванночки и вытер ее полотенцем. – Ты меня повезешь?

– Да, – кивнул Саня и принялся подтягивать ремни разгрузки с множеством кармашков с алхимическими реактивами и заготовками чародейских заклинаний. Сверху он накинул просторную куртку и взял чаромет.

– Это не понадобится, – попытался я его успокоить.

– Не понадобится, – согласился со мной чародей и добавил: – Если только нас не перехватят по дороге.

Настроение у меня враз испортилось, но виду я не подал, убежал к себе, оделся и взял папку с копией карты, заодно прихватил "вепрь". Сложил приклад карабина, да так с ним и забрался на заднее сиденье песочного цвета "Нивы", за рулем которой уже сидел Саня-чародей. Точнее, даже забрался не на сиденье – а свернулся на заднем, чтобы через окна не увидеть было.

– Поехали!

Саня тронулся с места, выгнал внедорожник со двора и вышел закрыть ворота. А я так и остался лежать. И дальше, даже когда вывернули на Красный проспект, не вставал, опасаясь слежки.

– Едет за нами кто, нет? – только и спросил Саню.

– Понятия не имею, – сознался тот. – Вроде не видно никого.

Машину затрясло на неровной дороге, я переложил карабин на сиденье и выругался:

– Аккуратней ты, не дрова везешь!

– Тебе аккуратно или на предмет слежки проверяться?

– Просто отвези меня на проспект Терешковой, – попросил я, уже жалея, что не подключил к делу Ивана.

Тот шефа по кочкам возить не стал бы. Или стал? В наше время ни на кого положиться нельзя.

– Приехали! – объявил Саня минут через десять и свернул с дороги.

Я слегка приподнялся, огляделся и увидел, что "Нива" остановилась у пятиэтажки, с другого торца которой располагался вход в столовую. Оставалось только пройти двор.

Некстати вспомнились слова чародея о возможном нападении по пути на встречу; и все так же лежа я расстегнул куртку и сдвинул на живот кобуру с револьвером.

– Прикрой, что ли, – попросил Саню, распахивая дверцу.

– Кольца дополнительную защитную сферу обеспечат, – успокоил меня чародей. – От энергетических проявлений ты процентов на восемьдесят закрыт.

– Мне и оставшихся двадцати с лихвой хватит, – вздохнул я и выбрался на улицу.

Спрятал за папкой с бумагами кобуру и зашагал через двор. Никто не двинулся навстречу, никто не попытался остановить. Да и не было никого поблизости, но Саня добросовестно подождал, пока я дойду до спуска в подвал, и лишь после этого тронулся с места.

Подстраховал вроде как.

Я зябко поежился и спустился в столовую. Столовая как столовая, не лучше и не хуже других. Пахнет жареной рыбой, полумрак, тетка на раздаче в относительно белом халате, столики исключительно стоячие, дабы посетители не задерживались дольше необходимого. Да и пьяных куда проще в таких условиях отсеивать.

Обеденное время давно прошло, людей было немного, поэтому гимназиста я увидел сразу от входа. Антон Василенко стоял за одним из столов и с аппетитом обедал пельменями. Совместить одно с другим, выходит, решил. Мог бы и меня подождать.

Продолжая прикрывать папкой кобуру, я выпростал заткнутую за нее полу рубахи, спрятал револьвер и направился к колдуну.

– Заканчивай и подходи. А лучше с собой возьми, там доешь, – предложил я и указал на дверь между туалетом и окном раздачи. – Открыто?

– Хмелев? – с сомнением посмотрела на меня тетка на кассе.

– Хмелев.

– Проходи.

Я распахнул дверь и прошел в небольшую комнату с диванами, круглым столом посредине и камином у дальней стены. В камине горел огонь.

– Ну надо же! – удивился Василенко, проходя следом. Тарелку с пельменями и стакан компота он прихватил с собой. – Даже не знал, что здесь отдельный кабинет.

– Теперь будешь знать, – усмехнулся я и поморщился. – И давай аккуратней с жирным. У меня тут документы важные.

Антон поставил стакан на край стола, тарелку продолжил держать в руке, более того – спокойно наколол на вилку пельмень.

– А что за документы, кстати? – спросил гимназист, прежде чем отправить его в рот.

– Документы по твоему профилю, – сообщил я, достал из кармана чек и передвинул колдуну.

Василенко убрал тарелку на подоконник, туда же переставил стакан с остатками компота и спрятал чек в портмоне.

– Ближе к делу, – попросил он, всецело удовлетворенный полученным гонораром.

Вжикнув молнией папки, я достал из нее и кинул на стол толстенную стопку сложенных в несколько раз бумаг. Гимназист принялся разворачивать их и раскладывать по банкетному столу – уменьшенные копии карт Панфилова заняли его целиком, листы даже свешивались с краев.

Ориентируясь на разметку, Антон Василенко совместил листы, потом остро глянул на меня.

– Откуда это?

– Узнаёшь?

– Узнаю, – подтвердил гимназист. – Но это не ответ. Где ты взял документы Панфилова?

– В Дружине, – прибег я к самой простой и удобной лжи. – Дело давно сдали в архив, получить к нему доступ труда не составило.

– Понятно, – кивнул Антон. – Но это не объясняет интереса к теоретическим умствованиям покойного.

– Насколько мне известно, эту карту искали самые разные люди. Я хочу узнать почему.

– Не уверен, что смогу помочь, – пробормотал Василенко и присмотрелся к верхнему листу. Покачал головой, свернул его и отдал мне. – Не знаю, что бы это могло значить.

– Досадно.

– Вот это другое дело! – впрочем, почти сразу обнадежил меня Антон. – Эти расчеты Саша просил меня перепроверить, здесь заложена корреляция между интенсивностью магического излучения и скоростью возвращения энергетических полей к среднегодовым показателям.

– И что нам это даст?

– Не знаю, – честно признался Василенко, вновь свернул лист и с сомнением посмотрел на копию последней карты. – Какие-то отметки… – пробормотал он и покачал головой. – Нет, ничего не подскажу. Если нужны пояснения по второму слою, могу кратенько расписать методику анализа данных, но исходную информацию Панфилов доставал сам.

– А давай! – махнул я рукой. – Расписывай, раз время есть!

Не могу сказать, что компетентность колдуна произвела на меня особое впечатление, но с картами до сих пор оставалось слишком много непонятного. Важно было разобраться во внутренней механике расчетов Панфилова.

Неожиданно скрипнула дверь, и послышался тихий смешок.

– Мальчики такие предсказуемые, – улыбнулась прошедшая в комнату Яна.

Василенко при появлении ведьмы даже дернуться не успел, просто замер, словно в соляной столб обратился. Меня в первый миг тоже приморозило к полу, но сразу обожгли запястья плетеные браслеты, я сбросил оцепенение и стремительным рывком содрал со стола бумажные простыни карт. Скомкал их и швырнул прямиком в камин!

В следующий миг меня отбросило к стене, янтарь в перстнях налился синим сиянием, растрескался и просыпался на пол бесцветной крошкой. Антон Василенко попытался сбросить оковы чужой воли, вытянул вперед правую руку и попытался контратаковать, но вслед за Яной в комнату ворвались еще две ведьмы. Разгоравшееся на кончиках пальцев колдуна свечение погасло, и он без чувств повалился на пол.

Одна из валькирий метнулась к сгоравшим в камине картам; я шагнул ей навстречу и выдернул из кобуры "таурус". Точнее – дернул; рукоять револьвера оказалась покрыта коркой наледи, обожженные пальцы разжались сами собой, и оружие полетело на пол.

Валькирия неожиданно резким толчком отшвырнула меня с дороги, выдернула из камина обгоревшие листы и сбила с них пламя, но тонкая бумага сильно пострадала от огня. Полностью восстановить карты теперь не мог бы и самый искусный алхимик.

Впрочем, Яна вовсе не выглядела расстроенной. Она приблизилась и ткнула носком сапожка мой револьвер.

– Ох уж эти мужские игрушки, – улыбнулась ведьма. – Добавили согревающее заклинание, а защитить его толком не догадались. Всего-то плюс на минус поменяли, и такой конфуз. А блокировка поискового заклинания – это и вовсе верх глупости. Слава, ты меня разочаровал. Ты казался более… предусмотрительным.

Если бы только мог, я пожал бы плечами, но тело не повиновалось, после неудачной попытки воспользоваться револьвером меня разбил паралич.

– Что с картой? – спросила Яна, потеряв ко мне всякий интерес.

– Часть площади восстановлению не подлежит, – последовал ответ, – можем рассчитывать на половину, в самом лучшем случае две трети.

– Этого недостаточно, – решила Яна, с помощью третьей ведьмы уложила парализованного Антона на стол и повернулась ко мне: – Видишь, к чему приводят ваши игры? Кто-то может пострадать…

Она достала из сумочки на поясе длинную блестящую иглу с рубиновой бусиной в навершии и склонилась над Василенко, примериваясь для удара. Я вдруг понял, что сейчас произойдет: ведьмы заберутся в память листавшего карту колдуна и получат доступ к воспоминаниям об уничтоженных огнем фрагментах. А затем настанет моя очередь, и совершенно точно подобную процедуру человеку пережить не суждено.

Яна резким движением занесла руку с иглой, и тотчас разлетелось окно под потолком. В комнату влетел хрустальный шар с кулак величиной, ударился об пол, подскочил и вдруг взорвался ослепительной вспышкой света. Всю магическую энергию в помещении выжгло в один миг, парализовавшее меня заклинание развеялось, но ничего предпринять я просто не успел – в комнату забросили сразу две светошумовые гранаты: одну через разбитое окно, другую в дверь.

Я смог только закрыть глаза, а потом громыхнули два слившихся воедино взрыва, и голову заполонила звенящая тишина. Раз – и нету ничего…

Очнулся на голом бетонном полу в тесной камере с зарешеченным окошком под потолком. Вместо двери – решетка, за ней пустой коридор. Голова раскалывалась просто невыносимо; я на миг зажмурился и вновь открыл глаза, но легче не стало. Наоборот, лишь сильнее накатила тошнота.

Послышались гулкие шаги; в сопровождении караульного к решетке подошел Григорий Кузьминок.

– Очухался? – спросил он, потирая искривленный нос.

– Частично, – ответил я и обвел камеру рукой. – На хрена все это? Что за цирк?

– А как иначе? – удивился начальник отдела контрразведки. – Ты у нас опасный преступник, за которым мы следили, не смыкая глаз, и которого задержали за попыткой сбыть совершенно секретную карту. Совершенно секретную, да…

– А! – догадался я. – Для антуража?

– Ну да, – подтвердил контрразведчик. – Когда ведьмочек здесь проводили, ты крайне убедительно бесчувственное тело сыграл. – И он приказал караульному: – Отпирай.

Охранник зазвенел связкой ключей, я приподнялся с пола и оперся о стену. Голова кружилась.

– Что с Василенко? – спросил, немного отдышавшись. Резкие перепады уровня магического излучения колдуны переносили хуже некуда, поэтому когда вброшенный контрразведчиками артефакт – полагаю, усиленная версия "пиявки" – выжег всю энергию в помещении, Антону и ведьмам пришлось несладко. Но ведьмы – ладно, знали на что шли, а вот гимназиста мы использовали втемную. И мне, хоть я и сам пострадал, было от этого немного совестно. Впрочем, самую малость. И недолго.

– Все в порядке с Василенко, откачали, – бесстрастно ответил Кузьминок и протянул руку, помогая выйти в коридор. – Недельку на таблетках посидит, но лечение ему компенсируют. Зато дело сделано чисто и без осечек.

– Не отвертятся?

– Спрашиваешь! – рассмеялся Григорий. – Конечно, отвертятся! Ради этого все и затевалось!

Сегодняшний инцидент, стань он достоянием общественности, неминуемо привел бы к войне между Лигой и Гимназией. Попытка забраться в голову к гимназисту не самого малого ранга – это серьезно. Колдуны такого спустить не могли, как не могла остаться в стороне Дружина. Сестры Холода это прекрасно понимали, крыть аргументы Линева им было нечем. Придется договариваться.

Вот и получалось, что мы с Клондайком ведьм больше не интересовали. Карт у нас не было, а на месть столь незначительным персонажам никто растрачиваться не станет. Тем более что мы тоже вроде как пострадавшая сторона.

– И вот еще что, – придержал меня вдруг Кузьминок, – раз ты под арестом, пока ситуация не устаканится, поживешь у нас на базе.

– И долго? – вздохнул я, вспомнив не слишком-то комфортную камеру.

– Дня два или три, – предположил контрразведчик и весело рассмеялся: – А мы тебе за это срок скостим!

Меня шутка почему-то совсем не развеселила.

Впрочем, пустяки. Хоть отдохну немного. Лето, чувствую, насыщенным выдастся. Скучать точно не придется…

Клондайк

12 мая, вторник

В понедельник Хмель пропал. Но хотя бы планово на этот раз, предупредив заранее. Линев все же нашел Славе применение в своих схемах, и тот на сей раз согласился сразу, почти что со всей готовностью. Правда, он не ожидал, что его запрут на несколько дней, не предупредили, но мне потом Кузьминок позвонил, проинформировал, чтобы мы заново паники не поднимали.

– Нормально все с ним, по плану прошло. Подержим немного под легенду.

Иван сию новость узнал из моих уст. Вроде как не расстроился, потому что пива они наварили недавно и товар был.

Кот ко вторнику тоже освоился в мастерской, привык к лотку в топочной, куда я проделал кошачью дверку, а Саня перекалибровал сигнализацию, чтобы на зверя не срабатывала. Подумал, что потом надо будет кошачьи дверцы везде повтыкать, чтобы кот мог гулять и в мастерскую, и ко мне в квартиру. Чтобы ему просторно было, привольно, так сказать.

Димке кот понравился, он и предложил окрестить его Барсиком, на что мы с Милой, подумав, согласились. А что? Вполне почетное имя, Маленький Барс, так сказать, Барсик. Пусть так и будет.

У Милы со зверем отношения тоже более или менее выстроились, так что она с нами даже к ветеринару поехала, к которому я дозвонился с утра и который принимал. И всю дорогу держала кота на руках. Кот, впрочем, не вырывался, а с любопытством вертел башкой, выглядывая в окна.

Найти кабинет ветеринара было несложно, он квартировал в том же здании, что и кафе "Весна" – по-своему легендарное общепитовское заведение, в котором чего только не случалось за его историю. А так с виду и вовсе классическая советская "стекляшка" на первом этаже кирпичной пятиэтажки. Район вокруг не из богатых, но вполне приличный, можно считать, что для среднего класса. Такие же кирпичные хрущовки, даже деревца высадили вдоль тротуаров. Раньше тут, говорят, высокие тополя росли, но их вырубили все на дрова в свое время.

Ветеринар занимал часть первого этажа следующего после кафешки подъезда, ну и вход к нему, понятное дело, был давно пробит с улицы. Симпатичная такая дверь из толстого дерева, над ней вывеска "Веткабинет". У подъезда припаркован уазовский пикап с "ракушкой" над кузовом, вполне новый.

Позвонили в дверь, она почти сразу открылась. Кот вроде было задергался в руках у Милы, но быстро успокоился. За дверью стояла женщина лет сорока, невысокая, с короткой стрижкой.