Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 143 (всего у книги 301 страниц)

– Поле Чудес?

– Дурное место.

– Настолько дурное, что колдун в одиночку не справится?

– Иосиф, может, и справился бы, но он нас только до Песчаного сопровождает. Там дождется колонны Комвнешторга и в Город ее поведет.

– Комитетчики платят больше?

– Ну да… – нисколько не смутившись, подтвердил Михаил Григорьевич. – Да и везти его с собой в Северореченск, честно говоря, сплошная морока.

– Чего так? – насторожился я.

– А там к гимназистам да и вообще к людям со способностями с опаской относятся. У них даже специальное управление милиции по работе с колдунами имеется. Шаг вправо, шаг влево – за ушко и на солнышко. Пришлось бы лицензию выкупать, а это и небыстро, и дорого.

– И что, для всех лицензии нужны? – как бы между делом уточнил пиромант, усиленно подмигивая мне левым глазом.

– Для всех, – подтвердил торговец. – У них просто – либо ты на госслужбе находишься, либо колдовать не смей. Один раз сдуру потащили гимназиста с собой, ему какой-то регистратор нацепили, так он чуть не рехнулся, бедняга, пока не сняли на обратном пути.

– Дела! – протянул Напалм и многозначительно глянул на меня.

Мол, не зря тебя предупреждали! Мотай на ус!

Я кивнул.

– Да, там все строго, – вздохнул Михаил Григорьевич. – Не забалуешь. Но и порядка зато больше.

– Порядок – это хорошо…

Воспользовавшись тем, что не в меру говорливый пиромант нашел себе нового собеседника, я перевернулся на другой бок, кое-как устроился на набросанных в сани мешках и попытался уснуть.

И, как ни удивительно, в своем начинании довольно быстро преуспел. Вот что с людьми марш-бросок по сугробам со стрельбой по живым мишеням делает! Биатлон на выживание, блин…

Глава 5

К Песчаному обоз подъехал уже в полной темноте. Ночь нагрянула как-то совершенно неожиданно – сумерки тянулись и тянулись, а потом солнце в один миг провалилось за горизонт, и на дорогу из-под росших за обочиной деревьев выбралась тьма. Особых неудобств, правда, это нам не доставило – ехавшие в головных санях охранники незамедлительно подключили установленный на треноге алхимический прожектор, бивший самое малое на полкилометра вперед. Отражавшийся от снега ослепительно-яркий луч легко пронзил ночь, и под его напором темень нехотя уползла обратно в подлесок.

Все равно жутковато, конечно, но куда деваться? Надо ехать.

– Ничего себе иллюминация, – разминая занемевшее от долгого лежания и холода тело, пробормотал я и сощурился. – Дорого обслуживание обходится?

– Не без этого, – кивнул Михаил Григорьевич. – Да и сам агрегат недешевый. Штучный товар.

– В самом деле?

– Автомобилям и света фар достаточно, а для хозяйства все больше чародейские светильники берут. Или вовсе обычные фонари. Их на вашем Часовом заводе под магические кристаллы переделывают – одного карата на несколько лет хватает.

– Все равно интересная штука, – зевнул я. – Надо проработать вопрос. Глядишь, и расторгуемся.

– От них слишком большая утечка энергии идет, – предупредил торговец. – Только в дороге и можно использовать. Уже даже на караульных вышках проще чародейские светильники ставить. Иначе охранникам никакой экомаг не поможет.

– Это минус.

– Интересно, Евгений, – обернулась ко мне Марина, – ты, кроме дел, о чем-нибудь в состоянии думать?

– Это у меня сублимация. Надо же голову занять.

– А дрова колоть не пробовал?

– Очень смешно, – фыркнул я. – Если о тепле мечтать, еще холодней становится.

– И от мыслей о еде тоже отвлечься надо, – закурил пиромант. – Ох, я б тарелку борща да со сметанкой сейчас навернул!

– Скоро приедем уже, – успокоил нас Михаил Григорьевич. – За этим леском поле будет, а там уже и село.

Тут в ослепительном луче прожектора мелькнула пролетевшая над самой землей тень, и немедленно рявкнул выплюнувший ей вдогонку длинный сноп огня дробовик. Послышался треск, елки на обочине заходили ходуном, но останавливаться и проверять, кого удалось подстрелить, охранники не стали.

– Тьфу ты, нечисть! – выругался торговец. – Терпеть не могу впотьмах ездить! И луны, как на грех, не видать!

Луна и в самом деле лишь слегка подкрашивала призрачно-желтым сиянием затянувшие небо облака, и толку от ее света было немного. Впрочем, Михаил Григорьевич в своей оценке остававшегося до села расстояния не ошибся: вскоре дорога выбралась из чащобы в чистое поле и лес остался позади. В темноте, будто на другом краю мира, замигали тусклые огонечки, и сразу стало как-то спокойней на душе.

– Это Песчаное? – приподнялся с мешков Напалм.

– Оно самое, – подтвердил Михаил Григорьевич. – Вон уже фонари на стенах горят.

– Ну, теперь всего ничего осталось, – оживился пиромант. – Надеюсь, они нас на въезде полночи не промурыжат?

– Не должны. Только оружие сдать придется.

– В смысле? – удивился я. – Полностью?

– Полностью, – кивнул торговец. – Там с этим строго.

– Интересно девки пляшут! – возмутился Напалм. – С чего это такие порядки зверские? Не проще тогда было в Лисьих Выселках остановиться? И в сторону сворачивать бы не пришлось!

– Не проще, – покачал головой Михаил Григорьевич. – Нехорошие там люди подобрались, сплошные проблемы от них.

– А что с ними не так? – не удовлетворился таким ответом пиромант. – "Они все голубые да наркоманы ранние"?

– Вроде того, – усмехнулся торговец. – Настоящая бандитская вольница те Выселки. Весь наркотрафик из Северореченска через них идет. Постоянно разборки какие-то, стрельба на улицах – обычное дело. А с тех пор, как авторынок открылся, только хуже стало. Никто гарантий безопасности дать не в состоянии; того и гляди, либо обворуют, либо нож в спину воткнут.

– Вот теперь доступно объяснили, – улыбнулся Напалм и выкинул окурок. Сыпанувший искрами бычок ударился об укатанный снег, отлетел в сторону и исчез в темноте.

Коняги споро катили сани, гулявший в поле ветер то и дело налетал с разных сторон, и промораживать стало куда сильнее, чем в лесу. Но темные силуэты стен с протянувшимися поверху огонечками фонарей постепенно приближались, и все эти лишения и мучения не могли омрачить охватившего нас радостного предвкушения.

Тепло! Там – тепло!

И горячее питание! И баня, непременно – баня!

– А с авторынком что не так? – спросил я, решив не загадывать ничего заранее, и перебрался поближе к торговцу.

– Не обращал разве внимания, кто по Форту на машинах ездит? – обернулась ко мне Марина. – Жулье сплошное. Насмотрелась на эту публику.

– И это тоже, – кивнул Михаил Григорьевич. – Многим транспорт не для дела нужен, им просто деньги шальные девать некуда. Для престижа! Не на санях ведь, а на громадном джипешнике к кабаку подкатываешь.

– Дорогое удовольствие, – засомневался я.

– Да чего там? Это не по работе километры наматывать, пару раз в неделю на люди выбраться, считай, и все, – покачал головой торговец. – А вообще в Выселки, помимо состоятельных жуликов, и голытьба всякая потянулась. Шулера да каталы. Люди с большими деньгами за машинами едут, вот и пытаются их как липку обобрать.

– Неужели выгорает? – удивился я. – К тем торговцам, у которых деньги на покупку автотранспорта водятся, на кривой кобыле не подъедешь – они и сами крученые все через одного, да и охрана…

– Многие кулаки с хуторов на черный день автомобили берут, этих и пытаются обжулить.

– На черный день?

– Ну да. Бронелисты и решетки наваривают, заклинаниями защищают и в гаражи загоняют. С хуторами чего только не случается – и нечисть может прорваться, и бандиты нагрянуть, а на внедорожнике удирать всяко сподручней, чем в санях или своим ходом. Многие и вовсе дутики вместо шин ставят.

– Это точно, – кивнул Напалм. – Помнишь вездеход? По полю, будто по дороге, шел.

– Что за вездеход? – удивилась Марина.

– Да так, – поморщился я, не горя желанием распространяться о старых приключениях. – Было дело.

– Ну все, подъезжаем, – спас меня Михаил Григорьевич и напомнил: – Не забудьте только оружие сдать.

– И пистолеты тоже?

– Пистолеты, "дыроколы", боевые амулеты – все!

– Не потеряют они ничего? – Пиромант отвел назад помпу, поймал вылетевший патрон и сунул его в карман. – Скажут, не сдавал – и как быть?

– Все оружие в один ящик складывают и опечатывают, – успокоил его торговец. – Не потеряют.

– Ну хоть так…

Вблизи ограда села особого впечатления не производила. В том же Соколовском была куда как выше. Да и сторожевые вышки там заметно чаще стояли. Про Форт и вовсе молчу.

Вот что значит – немногим больше полусотни километров к югу. Вроде не такое серьезное расстояние, а исчадия Стужи с Севера почти не добираются. Если только какие-нибудь совсем залетные.

И вместе с тем обеспечением собственной безопасности селяне не пренебрегали: перед увитым колючей проволокой забором протянулся до середины засыпанный снегом ров. Грузовиком не протаранить, да и взорвать ограду совсем непросто – бетонные плиты и кирпичные вставки оказались усилены защитными чарами. Как и массивные ворота.

Переговоривший с дежурившими на проходной охранниками Кирилл Ефимович довольно быстро вернулся к обозу, и тут же начали распахиваться ржавые створки, но вместо внутреннего дворика сани въехали в длинный ангар с наглухо запертыми воротами в дальней стене.

И как ни пытался я удержать свой дар в узде, меня немедленно пробрало до самых печенок. И было от чего!

Бойницы кололи настороженными взглядами караульных, а дремавшие до поры до времени боевые заклинания, способные выжечь в помещении весь кислород и попутно превратить людей в бесформенные кучки пепла, удерживал порядком вымотавшийся за смену колдун. И в довершение к этому удалось уловить присутствие нескольких зарядов направленного действия, способных выбить нас – точнее, наши останки – на улицу со скоростью пушечного выстрела.

Жуть!

– Ты в порядке? – придержал меня под руку пиромант. – Случилось чего? А то взбледнул совсем.

– Потом расскажу, – глубоко вздохнул я, прогоняя предчувствие неминуемой гибели.

Все будет хорошо. Все будет хорошо…

– Идемте! – позвал нас Михаил Григорьевич и, остановившись у обитых железом деревянных коробов, первым положил туда пистолет. – Ничего не забудьте сдать!

Я опустил внутрь винтовку, вытащил из кармана револьвер и вдруг осознал, что до печеночных колик не хочу расставаться с оружием. И не понять – то ли ясновидение пытается о чем-то предупредить, то ли просто свыкся с "носорогом" уже.

Попытаться разобраться? Да ну его, еще из-за отката загнуться не хватало.

С таким отношением селян к безопасности внутри нам точно ничего не угрожает.

Избавившись от револьвера, я дождался положившего в короб помповое ружье Напалма и уже с ним и Мариной отошел к подчиненным Крестовского, которые с нетерпением поглядывали на закрытые ворота. А вот остальные работники позволить себе передышку не могли – сложив двустволки, они принялись выгружать из саней крашенные зеленой краской деревянные ящики.

Обозники еще только составляли их в штабеля, когда в ангар зашло несколько вооруженных автоматами мужиков, колдун и священник. Нисколько не мешая друг другу, заклинатель и священнослужитель занялись проверкой людей и груза, а караульные, заперев ящики с оружием и налепив на крышки какие-то бумажные полоски, поволокли оружие в служебные помещения.

Прошедшийся по ангару с дымящимся кадилом в руках священник вскоре ушел вслед за ними; колдун ненадолго задержался, больше интересуясь не людьми, а санями, но тоже время тянуть не стал и дал команду открывать внутренние ворота.

– Контрабанду искал? – спросил Напалм у начальника охраны и достал из кармана пачку сигарет.

– Не только, – усмехнулся Константин и указал на пришпиленный к стене лист с изображением перечеркнутой сигареты.

Пиромант выругался и спрятал пачку обратно.

– На выход! – крикнул от саней Михаил Григорьевич и первым выгнал груженные товаром сани в огороженный уже не столь капитальным забором внутренний дворик.

– Теперь куда? – запрыгнув к Михаилу Григорьевичу, спросил я.

– На постоялый двор.

– Далеко ехать?

– Да нет, на соседнюю улицу.

Выехавший в село обоз двинулся по узеньким улицам, петлявшим меж выстроенных на окраине двухэтажных домов, но вскоре безликие административные здания сменились прятавшимися за высокими заборами особняками, из труб которых тянулись жиденькие струйки дыма, а меж щелей ставен пробивались тусклые лучики света.

Не прошло и пяти минут, как мы подъехали к трехэтажному кирпичному зданию, вполне возможно, бывшему в прошлой жизни сельской школой или училищем. Здесь торговцев уже ждали и сразу запустили во двор. Загнавшие сани под навесы возницы занялись лошадьми, а нисколько не озабоченный сохранностью груза Михаил Григорьевич зашагал к гостинице, велев охранникам прихватить с собой лишь несколько заклеенных липкой лентой картонных коробок.

Мы догнали его уже на крыльце.

– Не опасно на улице товар оставлять?

– Здесь не воруют, – как нечто само собой разумеющееся, выдал торговец и распахнул дверь.

Войдя в дом, я поспешил избавиться от шапки и балаклавы.

Тепло! Ё-моё, как здесь тепло!

После дня, проведенного на морозе, уже с трудом верилось, что где-то так хорошо может быть! Но ведь может же!

– Дров тут явно не жалеют. – Напалм бросил на пол прихваченные из саней сумки и принялся сбивать с ботинок снег. – Натоплено-то как!

– А разве это плохо? – удивилась, распахивая шубу, Марина. – Надеюсь, в номерах так же.

– Да я тебя и без всяких печей согрею, красавица! – немедленно заявил Кирилл Ефимович. – Ты только скажи!

– Не стоит утруждаться, – холодно улыбнулась в ответ девушка.

– Надо узнать, как нас разместить планируют. – Проводив взглядом криво ухмыльнувшегося толстяка, я попытался негнущимися пальцами расстегнуть дубленку и поморщился: – Во избежание.

– Ты свою сумку сам дальше тащи, – окликнул меня Напалм. – В носильщики к тебе не нанимался!

– И ко мне тоже? – улыбнулась Марина.

– Ты – это другое дело. Слабый пол, елки, куда деваться?

– Ну ты и жук! – покачал я головой и, оставив в покое пуговицы, зашагал по коридору к светлому пятну стола администратора, рядом с которым уже стояли торговцы.

А когда подошел и огляделся, первоначальное предположение о том, что гостиница перестроена из обычной средней школы, только укрепилось. Пусть на первом этаже почти все окна и заложили кирпичной кладкой, а некогда широкий вестибюль разгородили на какие-то клетушки, но шила в мешке не утаишь. Стандартную планировку сразу видно. И значит, на удобства в номере можно не рассчитывать.

– Мы закажем на всех, – повернулся к нам Михаил Григорьевич. – Не против? Так дешевле получится.

– Да не вопрос, – пожал я плечами. – Нам двухместный и одноместный.

– Мариночка, мое предложение еще в силе, – немедленно подмигнул девушке толстяк. – Заодно и экономия выйдет.

– Не бедствую, – отрезала Марина.

– Кирилл Ефимович, – одернул компаньона торговец, – давай к делу…

– Номера какие – люкс или обычные? – уточнила замученного вида тетка-администратор, просматривая в свете настольной лампы журнал регистрации.

– А чем они отличаются?

– В люксе умывальник есть.

– А удобства? – забеспокоился Напалм.

– Душ и туалет на этаже.

– Тогда обычные, – сказал я, рассудив, что за один умывальник переплачивать нет никакого смысла.

– И правильно, – одобрил мой выбор Михаил Григорьевич. – Мы вот сауну закажем на вечер.

– Присоединяйтесь, Мариночка, – вновь не сдержался Кирилл Ефимович. Глазки толстяка так и блеснули, но у меня неожиданно возникло впечатление, что для него это все какая-то своеобразная игра. Словно не так прост этот толстяк, который и не толстяк на деле вовсе, а скорее запустивший себя тяжелоатлет.

– Слава богу, есть с кем в баню сходить, – фыркнула рыжая и спросила у администратора: – Еще свободное время осталось?

Тетка понимающе вздохнула, достала из верхнего ящика стола другой журнал и предложила:

– Сауна с комнатой отдыха и душем. Пять рублей золотом час. Будете заказывать?

– На три часа, – выложил я на стол империал. – Продлить можно будет?

– Хоть до утра.

– Замечательно.

– Подъем завтра в шесть, – предупредил Михаил Григорьевич.

– Ясно, – кивнул я, забирая ключи, на примотанных к которым обычной проволокой бирках из оргстекла были неровно вырезаны закрашенные синей краской цифры.

– Второй этаж, – подсказала тетка. – Двадцать четвертый – одноместный.

– Понятно.

– И на ужин не опаздывайте!

– Хорошо.

Я протянул Марине ее ключ и, подхватив сумку, зашагал к лестнице. Проснувшаяся в тепле боль неожиданно сильно кольнула под левую лопатку, и не сбиться с шага удалось с превеликим трудом. Подниматься на второй этаж и вовсе пришлось, судорожно стиснув зубы, но потом неприятные ощущения прошли сами собой. Только вот боюсь – ненадолго.

Номера ожидаемо оказались разделенным на две части гипсокартонной перегородкой классом. Мне с Напалмом выделили закуток побольше, Марине – поменьше. Ну и кроватей в нашу комнатушку пару штук запихнули. В остальном – отличий ноль.

Ничего страшного – в тесноте, да не в обиде, как говорится. Нам тут светские рауты не устраивать. А вот что не помешало бы, так это электрическое освещение: висевший над входной дверью алхимический светильник, по человеческим меркам, находился в глубокой старости, поэтому изучать номер пришлось чуть ли не на ощупь.

В очередной раз потерпев поражение от тугих пуговиц, я в сердцах выругался и отправился на поиски санузла. Там, заткнув слив какой-то тряпкой, наполнил раковину теплой водой и несколько минут морщился от боли, отогревая занемевшие кисти рук. Кое-как приведя себя в порядок, вернулся в номер, кинул на кровать дубленку и разулся. Потом натянул сухие носки, сменил теплые штаны на обнаруженные в сумке джинсы и, обувшись, нехотя поднялся на ноги.

Сейчас по-хорошему спать бы завалиться, но чем-нибудь горячим закинуться все же не помешает. А значит, придется топать на ужин. Да и сауна заказана опять-таки.

Я вышел к дожидавшемуся меня в коридоре Напалму и, застегнув мастерку, усмехнулся:

– Ну вид у тебя!

– Нормальный вид, – фыркнул пиромант, заправляя черную футболку в кожаные штаны. – Чего не нравится?

– Не замерзнешь?

– Вот еще! – буркнул парень и обернулся к запиравшей свой номер Марине. – А мне всегда казалось, что девушки не умеют так быстро собираться.

– Можно подумать, у меня есть из чего выбирать! – печально вздохнула рыжая, нарядившаяся в светлый брючный костюм и легкие сапожки. На плечо она закинула ремень небольшой сумочки и выглядела ничуть не хуже, чем обычно.

Будто и не тряслась весь день в санях на морозе…

– Когда это вас останавливало? – удивился Напалм и подтолкнул меня к лестнице. – Идемте уже, а то без нас все съедят.

– Ты хоть знаешь, куда идти?

– По запаху найдем, – шмыгнул носом пиромант. – Если Ефимович успеет раньше, придется голодными спать ложиться.

– И не говори, – поддакнула ему Марина. – Как же он меня задрал уже!

Но первыми заявиться на ужин у нас, разумеется, не получилось. Когда вошли в просторное помещение, сплошь заставленное длинными столами, там уже оказалось полным-полно народу.

– Вон они! – указал Напалм, разглядев знакомые лица в дальнем углу освещенного моргавшими под потолком электрическими лампочками зала. – Пошли места занимать.

Добравшись до выделенного нашей компании стола, мы уселись поближе к камину и начали глотать слюну, дожидаясь разносивших подносы с тарелками официанток.

– Так понимаю, выбор тут ограничен? – спросил я у сидевшего напротив Константина.

– На первое уха, на второе макароны с рыбными котлетами. Речка у них тут недалеко, вот и готовят всю неделю рыбу.

– А компот? – встрепенулся Напалм.

– И компот, – кивнул начальник охраны. – Или чай. Кому что больше нравится. Вы наливайте, наливайте.

– О! – обрадовался пиромант, только сейчас обратив внимание на стоявшие на столе чайники и окруженные пустыми кружками кастрюли. – Кто что будет?

– Мне чай, – попросил я и поежился. Столько уже в тепле, а никак согреться не могу. Скорее бы в баню… – И что, завтра прямо с самого утра выезжаем?

– Видно будет, – как-то очень уж уклончиво ответил Константин.

– В смысле? – удивился Напалм. Он налил себе и Марине компота и кинул черпак обратно в кастрюлю. – А как же подъем в шесть утра?

– Подъем в шесть утра, – подтвердил начальник охраны. – Но выедем, только когда с местными об охране договоримся. У меня половина людей выбыла, да и колдун тут останется.

– А ничего, что ваши водочку употребляют? – удивилась Марина, заметив, как смурные охранники разливают по стаканам беленькую.

– Сегодня можно, – поморщился Константин. – Пусть парней помянут.

– Это точно, – кивнул Напалм.

Тут симпатичная девица в коротеньком платьице принесла поднос с пустыми тарелками и кастрюлей, и, разумеется, к ней немедленно начал клеиться Кирилл Ефимович.

– "Вишь, что старый хрен затеял: хочет жать там, где не сеял!" – немедленно прокомментировал увиденное пиромант.

– Так ты еще и русской словесности знаток, а не только матерных частушек? – удивилась Марина.

– Это что! Я еще и крестиком вышивать умею, – самодовольно улыбнулся парень. – А вот дядя зря старается, тут ему ничего не обломится.

– Он всегда у вас такой? – кивнул я на тучного торговца и осторожно отпил горячего и на удивление сладкого чая. По телу мягкими волнами разошлось тепло, и понемногу начала накатывать накопившаяся за день усталость.

Э-э-э нет! Рановато еще на боковую отправляться.

– У всех свои недостатки, – нейтрально заметил Константин и передал мне тарелку с ухой.

Я передвинул суп Напалму, а тот немедленно отправил его Марине.

– Вы такие джентльмены, мальчики, – улыбнулась та.

– Не бойся, голодными не останемся, – успокоил ее пиромант.

И в самом деле, вскоре к нашему столу принесли еще одну стопку тарелок, и орудовавшая черпаком разносчица, успешно отбившая все поползновения Кирилла Ефимовича, принялась наполнять их горячей ухой.

– Перца? – предложил мне Напалм.

– Нет, спасибо, – отказался я, усиленно работая ложкой. Уха, к слову сказать, оказалась наваристой, а не разбавленной, по обыкновению, пустым кипятком.

Как расправился с ней, не заметил даже. Вот только что полная тарелка была, а уже одни рыбьи кости остались.

– Второе несут, – обрадовался Напалм. Он успел намазать маслом ломтик хлеба и отпить компота.

– Ты такой тощий, а ешь за двоих! – удивилась Марина.

– Это для мозга, – пояснил пиромант и откусил едва ли не половину бутерброда.

– По тебе не скажешь.

Макароны тоже оказались на уровне – горячие, с каким-то интересным соусом, – а вот рыбные котлеты могли бы быть и помягче. Впрочем, и они пошли на ура. После дня, проведенного на свежем воздухе, на такие вещи смотришь куда снисходительней, нежели обычно.

По примеру пироманта намазав хлеб маслом, я блаженно откинулся на спинку стула и вытянул гудевшие от усталости ноги. Хорошо. Теперь бы упасть на койку и задрыхнуть, но, пока в бане не отогреюсь, спать точно не пойду.

Надо, надо прогреться. А то разболеюсь еще с непривычки. И так нос уже заложен.

– Тяжелый денек? – спросил Константин, заметив, что я с трудом справляюсь с зевотой.

– Не то слово.

– Доводилось раньше в такие передряги попадать?

– У торговца в Форте очень насыщенная жизнь, – усмехнулся я, решив придержать язык за зубами. – Стреляли, бывало. Но вот так…

– Неплохо справился, – похвалил меня начальник охраны.

– Как там Василий?

– Нормально. Вовремя к лекарю привезли. Но придется, пока не оклемается, его тут оставить, – ответил Крестовский и поднялся из-за стола. – Ладно, не буду рассиживаться, вон уже начальство руками машет. В баню торопятся.

– А чего это у них такое? – заметив заполненную янтарной жидкостью трехлитровку в руках у Кирилла Ефимовича, заинтересовался Напалм. – Пиво?

– Сидр, – подсказал Константин. – Он слабенький – около двух градусов крепостью всего. В бане на ура идет, и не пьянеешь.

– Возьмем? – тут же загорелась идеей Марина.

– Возьмем, – согласился я и поспешил за начальником охраны. – А где тут баня, кстати?

– Соседняя дверь по коридору. Вы когда сюда шли, ее проходили.

– Спасибо, – кивнул я и отправился за сидром. Купил в буфете закрученную жестяной крышкой трехлитровую банку и махнул рукой дожевывавшему бутерброд Напалму.

– Чего? – Пиромант, допив компот, подошел ко мне.

– Сходи к администратору, возьми ключ от сауны.

– Ага, бегу, – оживился парень и забеспокоился: – Аккуратней только, банку не разбей.

– Не разобью, – усмехнулся я. – Марин, ты готова?

– Уже идем?

– Да.

Мы вышли из столовой, дождались прибежавшего с ключом Напалма и прошли в указанную Константином дверь, за которой, к моему немалому удивлению, оказалась комната отдыха с застеленным ковром полом, кожаной мебелью, бильярдом и фуршетным столиком.

– И куда теперь? – спросил пиромант и взвесил в руке бильярдный шар.

– Ну, выбор небольшой, – усмехнулся я. Из комнаты отдыха во внутренние помещения вело только две двери. – Либо направо, либо налево.

– Нам точно не туда, – поморщилась Марина, когда из дальнего прохода донесся громогласный гогот Кирилла Ефимовича.

– Воистину! – согласился с ней Напалм и свернул налево.

Там оказался плохо освещенный коридор с выкрашенными синей краской стенами, который метров через пятнадцать упирался в железную дверь. Пиромант сделал несколько неуверенных шагов и обернулся.

– Как думаете, нам сюда или дальше? – засомневался он, заглянув в небольшой темный закуток.

– Прямо – это, похоже, на улицу уже. – По косяку перегородившей коридор двери расползлась белая бахрома изморози, и я подтолкнул пироманта в закуток. – Попробуй эту отпереть.

– Давай попробуем. – Напалм на ощупь вставил ключ в замочную скважину и усмехнулся: – А вообще, удобно. Можно будет бегать в сугробах валяться. Голышом.

– Ну-ну, – скептически улыбнулась Марина. – Бегайте.

– И побегаем! – справившись с тугим замком, ответил пиромант и пропустил рыжую вперед. – Заходи, гостем будешь!

– Сейчас приду. – Я сунул ему банку с сидром и зашагал по коридору, решив на всякий случай проверить и дальнюю дверь. Ежась от морозца, толкнул железный лист, выглянул наружу и сразу спрятался обратно. Холодно.

Но это сейчас, а вот после парилки в снег запрыгнуть – милое дело. При желании можно даже и голышом – место глухое, никто не помешает. Метрах в десяти темнел высокий забор, а петлявшей от крыльца к сложенной под навесом поленнице тропинкой явно пользовались исключительно одни лишь истопники. И никакие подгулявшие компании случайно не забредут – сугробы на заднем дворе намело едва ли не в полтора метра высотой.

Ежась, я прошел по коридору в сауну и, захлопнув за собой разбухшую из-за влаги деревянную дверь, задвинул засов.

– Ну и что там? – спросил успевший закутаться в простыню Напалм.

– Улица. Хоть бы дверь утеплили, разгильдяи…

– Да нормально! – Пиромант убрал аккуратно сложенные рубашку и штаны в шкаф и надел сланцы. – Так и так нам от этого ни холодно ни жарко.

– А Марина где?

– Переодевается, – указал на одну из дверей пиромант. – Там душевая.

– А тут парилка? – Я заглянул в обшитую деревянными досками комнатушку, и в лицо немедленно пахнуло жаром. Да так, что с непривычки пришлось отшатнуться.

– Ты б разулся, что ли, – укоризненно заметил Напалм.

– Не сообразил, – признал я свой промах. Вернулся к лавке у входа, стянул ботинки и поморщился, ступив на кафельный пол. – Кинь сланцы!

– Держи!

Обстановка в сауне была, надо сказать, достаточно бюджетная. Выложенные кафелем пол и стены, деревянная мебель, на столе вместо скатерти не в одном и не в двух местах прорезанная и прожженная клеенка. Один только шикарный кожаный диван смотрелся на общем фоне совершенно инородным предметом.

А вот ржавые решетки сливных отверстий сразу наводили на мысль о том, что раньше тут была самая обычная душевая. Одно хорошо – чистоту здесь можно поддерживать без особых усилий. Плеснул кипятка, и все. Микробам и прочим гадостям не разгуляться.

Быстренько покидав одежду в шкаф, я на манер тоги обмотал себя простыней и достал из буфета два стакана и кружку.

– Выпьем или сначала в парилку сходим?

– Давай выпьем, – решил пиромант.

– Еще б где консервный нож найти, – только тут сообразил я, что открыть закатанную банку без подходящих инструментов будет весьма проблематично.

– Совсем вы зажрались, господин Апостол. – Напалм полез в карман убранных в шкаф кожаных штанов и, ловко мотнув кистью, с хищным лязгом разложил нож, лезвие которого оказалось полностью черным, а сталью блестела лишь узкая полоска режущей кромки.

– Ты с какой целью с собой этот агрегат таскаешь?

– "Не бойся ножа, а бойся вилки: один удар – четыре дырки!"

– Аккуратней, если банку разобьешь, за тару платить придется, – предупредил я.

– Элементарно, Ватсон! – Парень приставил острие к жестяной крышке и хлопнул сверху по рукояти ладонью. Немного повертел клинок, расширяя отверстие, и повторил процедуру с другого края. – Вуаля!

Я забрал у него странный нож и провел пальцем по рифленым пластиковым накладкам, прикрывавшим металлические плашки рукояти. Потом с интересом погладил слегка утопленную и защищенную кожей кнопку, очевидно являющуюся ползунком замка, но пытаться сложить широкий массивный клинок не стал. Еще сделаю что-нибудь не так, вони будет…

– И что значит ZT?

– "Zero Tolerance", – пояснил пиромант и выставил в ряд наши посудины – два стакана и кружку. – "Нулевая терпимость" или "Нетерпимость", как тебе больше нравится.

– Брешешь, поди? – положил я нож на край стола.

– Да прям!

– Какое счастье, здесь есть горячая вода! – наконец вышла к нам из душевой, заматывая голову полотенцем, Марина.

– А у нас разве не слет нудистов? – разочарованно протянул разливавший сидр Напалм. – К чему эти условности? Простыни какие-то…

– Я смотрю, ты тоже не особо разнагишился, – парировала девушка.

– Да я хоть сейчас!

– Лучше не надо.

– Скучная ты, – вздохнул Напалм и передвинул к ней наполненный янтарной жидкостью стакан. – Вот скажи лучше, у тебя какая прическа? "Я упала с сеновала"?

– Сейчас да, – улыбнулась Марина, поправляя узел простыни.

– Понятно, – кивнул пиромант и с совершенно невинным видом поинтересовался: – А на голове?

– Детский сад! – только и фыркнула девушка и отпила сидра. – Вкусно!

Тихонько посмеиваясь себе под нос, я попробовал перебродившего яблочного сока и кивнул. Действительно, вкусно. И градус совершенно не чувствуется.

– Ну, кто в парилку? – тут же поднялась из-за стола Марина.

– Иди ты, мы потом пойдем, – сказал я, решив никуда не торопиться.

– А кто меня парить будет? – стрельнула глазками рыжая.

– Мы жребий кинем, – успокоил ее Напалм.

Марина рассмеялась и ушла в парилку. Но сразу же выглянула обратно:

– Отбой, веников нет.

– Да мы и не рассчитывали ни на что особо! – Пиромант вновь наполнил кружку и задумчиво глянул на меня: – Не пойдем ведь за вениками?