Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 219 (всего у книги 301 страниц)

Хмель
5 января

Выдвинулись затемно. Не я – остальные.

Я проводил их, выдул два стакана воды и завалился спать; открывать бар было еще слишком рано. Проснулся с тяжелой головой, посмотрел на часы, с неохотой принялся одеваться.

Работать никакого желания не было, но и валяться весь день в постели не выход, тем более что Гордеев оставил оружейный магазин на мое попечение. Ну как попечение – по сути, я должен был стать живым автоответчиком с двумя фразами в репертуаре: "Чего вы хотели?" и "Приходите завтра". Я очень надеялся, что завтра магазин и в самом деле откроется в обычном режиме. А еще лучше – откроется уже к вечеру.

Выпив непременные утренние таблетки – как же меня задолбало отсчитывать время, повторяя про себя: "Каждый охотник желает знать, где сидит фазан"! – я спустился вниз, налил в кружку заварки, добавил из термоса кипятка и встал у заиндевевшего окна.

Открывать бар не хотелось: мало ли кто заявится? Но это просто нервы, никто не заявится. Некому да и незачем уже. А меня как раз и оставили видимость нормальной жизни изображать.

Отперев входную дверь, я встал за стойку и позвонил в Центральный участок, справиться насчет подвижек в расследовании похищения компаньона. Был послан злым с утра Григорием Кузьминком далеко и надолго, но ничуть по этому поводу не расстроился, поскольку именно на такую реакцию и рассчитывал. Просто отметился.

Понемногу начали подходить утренние посетители, но надолго никто не задерживался, просто поправляли здоровье после вчерашнего кружкой-другой пива и отправлялись по делам. Потом подъехал фургончик "Западного полюса", грузчики заволокли пустые кеги и забрали новую партию. А когда за пивом приехали из "Ширли-Муры", пустыми бочонками оказался заставлен весь коридор.

После прихода тети Маши я оставил бар на ее попечение и принялся спускать кеги в подвал. Совместил необходимое с неизбежным: зарядку и наведение порядка. Под конец изрядно запыхался и устроил себе перекур; накачал полбокала светлого и устроился за стойкой.

Занято только два стола, пиво у всех налито, могу позволить.

Распахнулась входная дверь, вместе с клубами морозного воздуха через порог шагнул плотного сложения человек в овчинном тулупе. Он внимательно осмотрел посетителей, вздохнул и подошел к стойке.

– Слава, что за сосед у тебя неуловимый такой? – фыркнул зампотех СЭС. – Застать невозможно просто!

– Привет, Васильич! – пожал я протянутую руку. – Вечером будет или уже завтра с утра. Передать что?

– Пива лучше налей. Только темного.

Разливной стаут давно закончился; я сходил за бутылкой портера в холодную комнату, перелил его в бокал и передвинул Васильичу.

– Слушай, ты Милу помнишь?

– Милу? – задумался тот.

– Ну ты с год назад еще просил ей работу подыскать. Я думал, она с тобой тогда встречалась.

– Ах, Мила! – вспомнил зампотех. – Которая сейчас с Клондайком? Нет, нагрешил я немало, но с ней не встречался.

– Как так? – не понял я.

Васильич отпил портера, одобрительно цокнул языком и пояснил:

– Ты, наверное, не помнишь Сашку Панфилова? Башковитый такой, геолог бывший вроде. А в очках линзы в сантиметр толщиной…

– Классное описание!

– Да ты не помнишь его. Он к тебе не заходил, в библиотеке вечно пропадал.

– В Форте есть библиотека? – удивился я.

– Ну, Слава! Ты хоть свое бескультурье не показывай так откровенно! А то палишься просто, – тихонько рассмеялся Васильич. – Есть у нас библиотека, есть. Гимназисты держат.

– И башковитый этот здесь при чем?

– Он с Милой вроде как встречался. С год назад его зарезали в подворотне, когда с работы шел, ну я и помог девчонке. А что? Что-то не так?

– Все так, – усмехнулся я, – только съехала она, не оставив обратного адреса. Не могу сказать, что у Коли сердце разбито, но осадок остался. Хочет отношения прояснить.

– А! Ну тут я тебе ничем не помогу.

– Не знаешь, кто-то из вашей конторы с Панфиловым дружил?

Зампотех СЭС глотнул пива и покачал головой.

– Нет, Сашка всегда сам по себе был. Хотя… – Он задумался. – Ты ведь Антона Василенко знаешь?

Теперь уже я задумался.

– Нет, не знаю.

– Ну Василенко! Высокий, светловолосый! Постоянно на правой руке перчатку носит, будто киборг какой.

– Первый раз слышу.

– Да знаешь ты его! – возмутился зампотех. – Семен Лымарь ведь сюда заходит? Я его видел здесь как-то.

– Лымарь? Лымаря знаю.

– Вот! Василенко у них одно время бригадиром был. Но бригада развалилась, он обратно в Гимназию вернулся.

– Колдун, что ли?

– Ну да. Панфилов к нему как на работу ходил. Может, он что-то расскажет.

– Благодарю.

– Да не за что, – отмахнулся Васильич и допил пиво. – Запишешь на мой счет? Мелочи с собой нет.

– Запишу.

– Значит, завтра Гордеев будет?

– Или сегодня к вечеру.

– Нет, завтра заеду, чтобы наверняка.

Зампотех санэпидстанции покинул бар; я собрал со столов пустые бокалы и принялся наполнять их по новой, попутно обдумывая услышанное. Почему-то у меня твердо отложилось в памяти, что Мила встречалась именно с Васильичем. По крайней мере, устраивая девушку в "Ширли-Муры", я оказывал услугу в первую очередь именно ему. А вот оно как на деле вышло. Еще одна странность; небольшая – люди часто слышат вовсе не то, что им говорят, – но странностей и так с лихвой накопилось.

В очередной раз попросив подменить себя тетю Машу, я стаскал через угольный люк мешки с дробниной от вчерашней варки пива в кузов пикапа Дмитрия и заколебался, не зная, как поступить. С одной стороны, надолго оставлять бар на стряпуху – не дело, с другой – странности странностям рознь, из-за некоторых и пику в почку схлопотать можно. Если Мила скрывается, если ее ищут – надо бы разузнать, что и как, пока горелым не запахло. Недаром ведь она из Форта так резко сорвалась.

В итоге я не придумал ничего лучше, как отпустить тетю Машу, выпроводить посетителей и повесить на входную дверь обычную для таких случаев табличку "Санитарный день".

Управлять "доджем" поначалу было непривычно, но вскоре я освоился и почувствовал себя за рулем вполне уверенно. И все же скорость лишний раз старался не повышать, а в Лукове и вовсе сбросил ее до минимума. Еще не хватало вылететь из колеи и забуксовать в сугробе.

К воротам особняка Бородулина я аккуратно сдал задом, не собираясь заезжать во двор, а когда на стук в калитку никто не вышел несколько раз требовательно прогудел автомобильным клаксоном. Тогда появился Лымарь.

– Машину сменил? – спросил он, сдвинув ушанку на затылок.

– Покататься взял.

– Тест-драйв?

– Типа того.

Семен усмехнулся и распахнул калитку на всю ширь.

– Заезжать, так понимаю, не будешь?

– А смысл? Мне от вас сегодня ничего не надо, – пояснил я, откидывая задний борт. – Принимай дробнину.

– Чего-то ты зачастил, – сипло выдохнул Лымарь, взваливая на плечо увесистый мешок.

Я только кивнул. И в самом деле – зачастил. Из-за новогодних праздников отлаженный график отправился псу под хвост, и пока даже было не ясно, как скоро получится синхронизировать получение таблеток и варки пива. Впрочем, без Платона эту лавочку можно будет смело прикрывать вовсе.

Прогнав неуютные мысли о сегодняшнем рейде на хутор, я передвинул к борту очередной мешок, но сам таскать дробнину не стал. Каждый должен заниматься своим делом, а мне спешить некуда. Мне бы, наоборот, разговор завязать.

Но ничего путевого в голову не пришло, поэтому, когда Семен закончил разгрузку, спросил прямо в лоб:

– Слушай, говорят, ты Василенко знаешь?

Лымарь как-то странно взглянул в ответ, потом кивнул.

– Бригадир наш бывший, – без особой охоты сообщил он. – А что?

– Мне сказали, он общался с человеком, который в свою очередь знал человека, интересного моему хорошему знакомому, – довольно путано объяснил я. – Сможешь представить меня?

– Нет, – решительно отказался Семен.

Я причинами отказа интересоваться не стал и сразу предложил другой вариант:

– А Виктор Петрович?

– Виктор Петрович на работе.

– А ты можешь позвонить на работу Виктору Петровичу и попросить его замолвить за меня словечко? Очень надо.

Лымарь кивнул.

– Жди, – попросил он и утащил в сарай последний мешок дробнины. Потом запер массивный навесной замок и ушел в дом.

Не было его минут десять, и меня понемногу начало знобить. Не столько из-за холода, сколько из-за нервов. Ведь, по сути, – все эти расспросы я сейчас затеял лишь для того, чтобы о вылазке не думать.

Я немного походил вокруг пикапа, а потом дверь сеней распахнулась, и появился Семен.

– В общем, смотри, – зажал он в ладонях бледное, несмотря на ощутимый морозец, лицо. – Антон будет ждать тебя на проходной Гимназии через час. Выслушать он тебя выслушает, но станет ли говорить – без понятия.

– Спасибо и на этом, – усмехнулся я.

– Катись давай. Опоздаешь – он ждать не станет, – предупредил Лымарь и ушел во двор, с лязгом захлопнув за собой калитку.

Я посмотрел на часы и решил, что времени остается с избытком. Так и так никуда больше заезжать сегодня не собирался.

От Лукова до Гимназии ехать через весь Форт. Можно подняться по Красному проспекту, свернуть с него на Тополиную аллею, а оттуда уйти к Арсеналу; можно проехать по Южному бульвару, вырулить на проспект Терешковой и уйти под железнодорожный мост налево в застроенный трехэтажными домами тихий и спокойный район, давным-давно облюбованный колдунами. Прикинув, где лучше дорога, я выбрал второй вариант и очень скоро оказался на месте. Пусть бывать в вотчине гимназистов и доводилось нечасто, но блуждать не пришлось – окруженное высокими тополями пятиэтажное здание бывшей школы уверенно возвышалось над остальными строениями.

Приехал я в итоге за полчаса до назначенного времени, припарковал пикап у соседнего дома, но в машине оставаться не стал, вместо этого заглянул в небольшое семейное кафе "Искра" на первом этаже жилого дома, взял кофе и выпечку, сел у окна. В итоге немного прогадал – помещение оказалось полуподвальным, и проходная Гимназии оттуда толком не просматривалась, мешал сугроб. Пришлось закругляться.

На улице было морозно; морозно и многолюдно. В основном на глаза попадалась молодежь. По случаю новогодних праздников юных колдунов отпустили раньше обычного, и те шумными компаниями разбредались по окрестным закусочным. Вскоре "Искра" оказалась набита под завязку, и я даже порадовался, что успел выпить кофе, прежде чем помещение заполонили гимназисты.

В очередной раз взглянув на часы, я на всякий случай проверил, заперт ли пикап, и зашагал к проходной. Когда переходил через дорогу, за спиной ухнул тугой хлопок и сверкнула серебристая вспышка. Я даже бровью не повел, изрядно разочаровав тем самым компанию из двух пацанов и девчонки лет восемнадцати на вид.

Совсем они тут расслабились, в нормальном мире за такие шутки мигом бы зубы пересчитали. А здесь сами могут в бараний рог кого угодно согнуть, вот и развлекаются. Впрочем, не совсем "кого угодно" – в вотчине Лиги или окрестностях Пентагона так развлекаться никто не станет. За такие милые фокусы оттуда и сейчас запросто можно вперед ногами в крематорий заехать. А здесь район спокойный, местные жители ко всему привыкшие, разве что преподавателям нажалуются, вот и отрываются недоросли.

Я уже подошел к проходной, когда с огороженной территории вышел высокий колдун в кожаном пальто, кожаной же кепке с меховыми наушниками и одной только перчаткой – на правой руке.

– Господин Василенко? – шагнул я ему навстречу.

Тот оценивающе взглянул на меня и медленно натянул перчатку и на левую руку.

– Василенко.

– Я от Семена или Виктора Петровича, даже не знаю, кто с вами разговаривал…

– Не так важно, – отмахнулся колдун, достал сигарету и, прикрыв ладонями от ветра огонек зажигалки, спросил: – Как там Семен?

– Да нормально, – озадаченно пожал я плечами. – Как всегда – спокоен как мамонт.

– Как мамонт? Наверное, так… – Антон Василенко затянулся и зашагал вдоль ограды гимназии, жестом предложив мне двигаться следом. – Так кто вас интересует?

Просить меня представиться он не стал, а я не стал делать этого по собственной инициативе.

– Мне сказали, вы знали Сашу… Александра Панфилова?

Василенко как-то странно взглянул в ответ.

– Вас Панфилов интересует? – удивился он.

– Не совсем, – признался я. – Больше его девушка.

– Девушка? – совсем уж растерялся колдун. – У Саши была девушка?!

– Ну да, – подтвердил я. – Мила Краснова. Не встречали такую?

Антон рассмеялся.

– Ах, Мила! – встал он на углу. – О Миле он рассказывал. Только она не была его девушкой, просто помогала по работе.

Колдун явно что-то путал, пришлось его поправить.

– Мила никогда не работала в СЭС.

– А я этого и не говорил, – спокойно отреагировал на мое замечание Василенко. – Помимо всего прочего, Саша вел научную деятельность, Мила находила для него первичные данные.

– Научная деятельность? В Форте? Он был колдуном?

– Ни малейшего проблеска способностей, – окончательно сбил меня с толку Василенко. – Саша был геологом по образованию, он изучал влияние состава поверхностных пород на скорость, продолжительность и предельные величины перепадов магического излучения. Не самое худшее хобби. Я по старой памяти его консультировал.

– Вы специалист в части магической энергии, так? – предположил я. – А Мила? Чем занималась она?

– Для выявления корреляции между геологическим фактором и распределением магических полей нужны многочисленные замеры интенсивности магического излучения. Мила получала их через своих знакомых, кажется из Патруля, а Саша обрабатывал. Летом он брал отпуск без содержания и кочевал по точкам, где наиболее часто отмечались энергетические аномалии. В основном по окрестностям Рудного.

У Милы были знакомые в Патруле?

Очень интересно.

Ничего подобного я и не подозревал, но спросил о другом.

– А познакомились они как? Кто их представил друг другу? Не знаете, были у них общие знакомые?

– Не знаю, – покачал головой Антон. – Саша просто упоминал несколько раз, как она его выручает. А познакомиться они в библиотеке могли, больше ничего на ум не приходит.

Познакомиться с Милой в библиотеке?

Я в этом крепко сомневался.

Василенко демонстративно посмотрел на часы, я решил его больше не задерживать, лишь уточнил:

– А прикладной какой-то смысл у этой работы был?

– Сомневаюсь, – печально улыбнулся Антон. – Саша называл это зарядкой для мозгов, но, думаю, он просто хотел хоть немного отвлечься от всего этого. – И колдун обвел рукой вокруг нас.

Я кивнул. Отвлечься от окружающей действительности иногда и в самом деле хотелось просто до скрежета зубовного. Лично мне неплохо в этом помогало пиво, но все люди разные. А покойный по сравнению с иными чудачествами моих знакомых был не так уж оригинален в своем желании написать научную работу на уникальном материале Приграничья.

– Его убили? – спросил я напоследок.

– Да, ограбление, – кивнул Василенко. – Страшно изрезали. Просто из библиотеки домой шел…

– Спасибо, вы очень помогли, – поблагодарил я колдуна, распрощался с ним и зашагал обратно к машине, у которой уже выглядывали владельца двое подтянутых молодцов в одинаковых серых куртках. У меня даже в носу засвербело, когда подошел, так от них магией разило. Не в запахе, разумеется, дело было – просто расходились от них незримые эманации, а я привык от всяческого колдовства подальше держаться. Для здоровья полезней.

– Ваш автомобиль? – спросил один из охранников.

Я покачал ключами.

– Уже уезжаете?

– Да, уж все.

Парни успели застать окончание моего разговора с Василенко, поэтому ничего больше спрашивать не стали. Я их спросил:

– Не подскажете, как пройти в библиотеку? – поинтересовался, отпирая дверцу. – Точнее – проехать?

– На перекрестке налево, потом направо – и сразу вывеску увидите, – подсказал один. Второй демонстративно переписал регистрационные номера пикапа в блокнот.

Отыскать библиотеку и в самом деле труда не составило. Свернул, повернул, увидел. Куда сложнее оказалось попасть внутрь – требовался либо читательский билет, либо удостоверение гимназиста. Ни того, ни другого у меня не было, пришлось задействовать все свое природное обаяние. В итоге на улицу меня не попросили, но и только. Хмурый вахтер оказался неумолим.

– Ходят тут, а потом книги пропадают! – возмущался он, явно играя на публику.

Распрощавшись с надеждой поговорить с персоналом, я попытался расспросить самого сторожа, но и тут меня ждало разочарование: ни имя, ни фамилия пропавшей подруги Гордеева оказались ему не знакомы. Тогда назвал имя-фамилию, на которые была оформлена в Лисьих Выселках "нива", – и вновь мимо. Никакого проблеска узнавания.

– Чудак человек! – фыркнул вахтер. – Нашел где баб искать! У нас публичная библиотека, а не публичный дом!

– Не очень-то она у вас и публичная, – пробурчал я, развернулся, но все же уточнил: – Александра Панфилова случайно не помните?

– Сашу-то? – вскинулся старик. – Помню! Головастый мужик был! А что?

– А он не с девушкой сюда приходил?

– К нам ходят книги читать, а не баб кадрить! У нас публичная библиотека, а не…

– Значит, нет?

– Идите-ка отсюда, – насупился вахтер, – пока охрану не кликнул!

Я натянул на голову шапочку, достал из кармана перчатки и спросил:

– Давно тут работаете?

– Да пятый год уже.

– Завязывайте с чтением, а то такой начитанный, каламбурами разговариваете, – не удержался я напоследок и вышел на улицу, не слушая старческого брюзжания.

Саша и Мила встречались не в библиотеке, или этого просто не помнит вахтер?

Но так ли это важно, на самом деле? Коля ведь не просил меня форменное расследование проводить, просто – поспрашивать. Я – поспрашивал. Вопросов, правда, теперь больше, чем ответов, но вовсе не уверен, что есть смысл дальше носом землю рыть. Расскажу Гордееву, и пусть сам решает.

Я завел двигатель, потом взглянул на часы и решил, что в бар возвращаться слишком рано и вполне успеваю заскочить в госпиталь. Здоровье проверю, заодно и с Ириной помирюсь. А то как-то меня состояние перманентной ссоры напрягать понемногу начало.

Так и сделал. В итоге проторчал в госпитале до самого вечера. Сначала ждали, пока освободится заведующий отделением, потом был занят аппарат, да и сама процедура какое-то время заняла. А вот вердикт высокий худой врач с наколкой "Хирург" на руке озвучил без всяких проволочек.

– Нормально, – объявил он. – Никаких признаков рецидива не наблюдается, внутренняя энергетика стабильно-угнетенная. Продолжайте прием лекарств, и все будет хорошо.

– То есть, – удивилась Ирина, – недавняя встряска вообще никак не сказалась?

Заведующий отделением только фыркнул.

– Коллега! С той слоновьей дозой непонятной химии, что пьет ваш друг, он магическую бурю в чистом поле может безбоязненно встретить. Страшны не пиковые нагрузки, опасен постоянный повышенный фон излучения. Ну и какие побочные эффекты у этих чудесных таблеток, тоже не скажу. Просто проверьте печень на всякий случай, аппарат УЗИ у нас есть.

– Да ну, – поморщился я, застегивая рубаху.

– Обязательно проверим, – ухватилась за эту идею Ирина. – Спасибо огромное!

Мы вышли в коридор, и я поморщился:

– Давай не будем, а?

– Запишу на следующую неделю, – безапелляционно объявила девушка.

– Ладно, – сдался я. – Сегодня ко мне?

– Не могу, Слава, завтра в первую смену. Как освобожусь, сразу к тебе, договорились?

– Договорились…

Ирина быстро поцеловала меня в щеку и убежала по коридору; я вздохнул и зашагал на выход.

Клондайк
5 января

Салават, целитель-частник с репутацией язвительного недоноска и немалым талантом к лекарству, кабинета сегодня не открывал. Помог Селин, которому я позвонил и спросил домашний номер лекаря.

– Ты, что ли, заболел? – вроде даже удивился тот.

– Нет, приятель.

Он продиктовал мне домашний номер Салавата, а тот на звонок откликнулся почти сразу, судя по голосу – зевая. Вызов его не напугал, только денег он сразу запросил столько, что захотелось его послать. Но не послал. У этого башкира еще и репутация человека, который не задает ненужных вопросов. Вот и не надо их задавать.

Белая "нива" подкатила к бару минут через пятнадцать. Ваня отправил лекаря в подвал, где тот и увидел пациента. Нас всех выгнали, а минут через двадцать позвали обратно. Платон, к моему удивлению, выглядел заметно лучше и веселей. Фингалы выделялись уже только цветом, а не опухолью, носа пока не разглядел – Серега рукой удерживал на нем компресс.

– Мелочи, – пренебрежительно сказал лекарь. – Ни сотрясения, ни серьезных переломов. Нос сломан, но я вправил. Заживет как на… ну сами поняли. Счет, пожалуйста, – он вырвал из блокнота листок и с вопросительным видом оглядел нас, явно ожидая, кто протянет за ним руку.

Протянул я. Стрясу потом с жертвы все до копейки.

Когда Салават ушел, забрав гонорар и чуть издевательски пожелав всем счастливых праздников, Дмитрий увез Платона домой, пообещав переночевать у него, на всякий случай. А мы остались втроем в подвале у Хмеля. И только теперь я ощутил, насколько устал. Даже не столько физически, сколько вся душа истрепана всеми последними злоключениями.

– Слав, самогонки плеснешь? – спросил я, откинувшись на стену.

Прямо придавило, даже говорить трудно. Хочется вот так сесть и сидеть. И самогонки.

– Все, бензин кончился? – усмехнулся он. – Щас притащу. Закуска нужна?

– Пивом закушу. Какое у тебя там самое крепкое? Вот им. И спать двину.

Слава ушел в кладовку, откуда вернулся с бутылкой. Быстро расставил по столу три рюмки, потом к ним выставил бутылку морса.

– Без пива обойдемся, – сказал он, – а то чистый алкоголизм получается.

– Да ладно, – отмахнулся я. – Считай снотворным. У тебя еще Рождество на носу. Опять все столы раскуплены?

– Ну а как же еще? И на завтра в том числе, как раз на вечер. Еще и канун праздновать собираются. Придешь?

– Ну а что еще делать? – я взял свой лафитник со стола. – Все равно никого не доищешься, ни до кого не дозвонишься, а если и дозвонишься, то тебя банально пошлют. Девятого поедем за товаром, вроде даже в график укладываемся. Дюпре будет ждать. Ладно, наше здоровье, – я быстро чокнулся с Хмелем и Саней и опрокинул рюмку в рот, после чего запил морсом.

Теплая волна прошла до желудка и откатом долбанула в голову. Но сразу стало как-то легче, словно какая-то рука, вцепившаяся в душу, разжала пальцы. Слава, похоже, ощутил что-то подобное, потому что мгновенно наполнил рюмки вновь, при этом как-то облегченно выдохнув.

Ну да, в принципе чуток расслабиться можно, даже нужно. Нападения от Жилина сейчас ждать смысла нет, ему к ответной реакции нужно будет подготовиться, а других реальных угроз у нас вроде в списке нет.

– Машины с товаром будут же? – спросил Слава.

– Две штуки, как всегда.

– А какие?

– Без понятия, Дюпре по заданным критериям подбирает. Ты для себя?

– Ну да.

– Бери пикап, если с длинным кузовом. Гусеницы под все будут.

– Мне гусеницы без надобности, я же из Форта не выезжаю.

– Продашь.

– Ну разве что. Посмотрим, что привезете. Мне товара много возить приходится.

– За Платона давай, – сказал я, поднимая следующую порцию. – За кормильца, так сказать. За то, что без башки не остался. Кстати, завтра надо его допросить самим нормально, – я опять чокнулся с обоими.

– Это о чем? – насторожился Хмель.

– Это о том, что кто-то нас хочет из бизнеса высадить. А теперь и его. И кому-то наш проход покою не дает. А ты же помнишь, как я сюда попал?

– Кто же не помнит, – Хмель усмехнулся и выпил самогон. – Твое здоровье.

– Спасибо, – я последовал примеру, схватился за морс. – Так вот похоже, что у нынешней истории ноги из той растут. Ты про такого Аркадия Шелепина не слышал?

– Н-нет, – Хмель мотнул головой, чуть подумав. – Не слышал. Сань?

Саня был совсем сонным, правда, пить с нами не забывал. Но ответил он точно так же.

– Ладно, есть у кого уточнить, – вспомнил я про дознавателя Марченко. – Тем более что он после Рождества навестить обещал, за взяткой заскочить.

– Это кто? – удивился Хмель.

– Дознаватель из Лисьих Выселок, рука закона, можно сказать, что шериф. Он там давно сидит, похоже. И сидит так… местным не мешает, деньги собирает, обеспечивает гражданский мир.

– Такой должен что-то знать, наверное.

– Слушайте, я пойду, – Саня поднялся из-за стола. – А то усну прямо здесь. Всем до завтра.

– Захлопни дверь просто, – сказал Хмель.

Саня поднялся из подвала, затем хлопнула дверь заднего хода. А я остался сидеть на месте, потому что самогонки в бутылке еще хватало. И у Хмеля, похоже, было такое же состояние.

– В общем, – Хмель зевнул, прикрыв рот ладонью, – узнал кое-что про Милу. Неожиданно для себя. Мила в историю с нехорошим убийством угодила. Знаю немного, но что-то уже знаю.

– Тогда вываливай.