Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 245 (всего у книги 301 страниц)

А потом вдруг понял, что визг уже и вовсе не такой громкий, и слышен в нем больше страх смерти, как мне кажется. И заодно зрение возвращаться стало вроде как.

Затем тварь затихла, и одновременно с этим в цеху стало светлеть. Темнота буквально растворилась в льющемся через выбитые окна солнечном свете, а заодно отступил и страх.

– Посмотрим? – спросил Саня, доставая из кармана маленький фотоаппарат.

– Ну пошли.

Подходили все равно осторожно, не опуская оружия. Сначала к той твари, которую убил Саня, попутно выяснив, что усиленный "Щелчок" перемолол все ее кости, кажется, настолько бесформенной она выглядела. Саня пару раз щелкнул вспышкой, после чего мы направились ко второй.

Та уцелела. Свет ее убил, но не сжег, как тогда не сжег ту нежить в Рудном.

Описать… сложно. Зубастая пасть, когти, длинный тонкий костлявый хвост. Тощее, но крупное и гибкое существо. Сначала Саня его поснимал. Потом мы втроем встали и снялись на его фоне. Потом Дмитрий сказал, показав на тушу:

– Он плавится, что ли?

И вправду, тварь как-то начала расплываться, словно сделана из пластилина и ее поместили в тепло.

– Нечисть, – объяснил Саня. – Развоплощается. Это же не из плоти и крови существо, это сгусток магической энергии в телесной форме. Все, отработал свое.

Я присел рядом, пригляделся. Да, именно что растекается. От "Сверхновых" на гладкой черной шкуре два белых пятна, и все, а вот дыры от зажигательных пуль из "ругера" выглядели вздутыми и сильно обугленными. Не убил зажигательными. Значит, надо было "пустышками" бить, тварь хоть и магическая, но телесная вполне, без таких кусков, какие из этого самого тела "пустышки" выгрызут, особо не попрыгаешь. Значит – вывод на будущее.

– Ладно, сжигаем все на хрен и выходим, – объявил я, поднимаясь на ноги.

Подобрал наконец револьвер, затем выругался, обнаружив, что "ред-дот" от падения на бетон сломался. Все, больше не включается.

– Блин, до сих пор круги, – пожаловался Дмитрий, вытирая тыльной стороной ладони слезившиеся глаза. – «Заря» и то проще переносится.

– Это точно, – согласился я. – Не будь очков, сейчас бы гуськом ходили, с рукой друг у друга на плече.

– А Мила бы нас водила, – добавил Саня.

– Прямо Брейгель, – хмыкнула она. – Только посохов не хватает.

– Там их шестеро, а нас четверо.

Она с сомнением посмотрела на меня, как бы пытаясь понять, действительно ли я такой просвещенный или только прикидываюсь. Но ни к какому выводу явно не пришла.

А у меня тоже как песком глаза засыпаны. Помню, такое же ощущение было, когда в подростковом возрасте поучили меня немного на сварщика в добровольном порядке.

– Экомагом все закиньтесь, у "колодца" фонило серьезно, – сказал Саня, раздавая серые горошины.

Мы стояли вчетвером в поле, возле машины, глядя на поднимающийся с территории стекольного столб черного дыма. Мы все же нашли точку "колодца" по расползающемуся кольцу жгучей плесени вокруг нее, и Саня, рассыпая черный алхимический порошок, заключил проклятое место в магический круг, а затем заложил туда зажигательную бомбу.

Потом рвануло. Негромко, но жарко, аж сюда волна достала. В цеху вроде и гореть было нечему, но пламя не могло улечься минут пятнадцать, и когда все же затихло, от половины цеха остался лишь непонятный, обугленный и бесформенный остов. Правда, после этого Саня поводил "мухобойкой" и сказал:

– Все, никакого фона.

– Кстати, что это за черные твари были? – спросил Дмитрий.

– Не знаю. – Саня пожал плечами. – Слышал про таких, их до сих пор вроде бы и не назвали никак. Редко встречают. Коль, что теперь? – повернулся он ко мне.

– Теперь остатнюю территорию проверить – и на карьер хочу глянуть. И дальше двинем.

Доехать нам надо до границы с Северореченском, заодно саму дорогу проверить. Но и тут закончить следует.

На территории силикатного завода никаких следов, кроме птичьих, не обнаружили вообще. Равно как и "ауровизор" ничего лишнего не показал. Заехали, прошлись по цехам, ничего живого и неживого в них не нашли, кроме двух трупов серков, промороженных насквозь. Видать, плевуны подпитались. Им мясо не нужно, они лишь тепло высасывают.

Карьер был совсем рядом с заводом, метров сто, пожалуй. Два ржавых самосвала на съезде, большой экскаватор, тоже ржавый настолько, что уже не поймешь, какого он раньше был цвета. Ну и полная тишина вокруг. И солнце, к слову, пригревает – весна!

– Ты о чем задумался? – спросила, подойдя ко мне, Мила, когда я стоял возле самосвалов, разглядывая карьер.

– О чем? – переспросил я. – Да о том, что данный объект ничьей собственностью не является. И приобрести его можно лишь с уплатой пошлины и небольшого налога.

Она озадаченно посмотрела по сторонам, потом спросила:

– И зачем?

– За тем, что я вижу в нем великие перспективы. Остается только договориться о паре вещей.

– Может, лучше сначала договориться?

– Договоришься – из-под носа уведут. Я лучше рискну. Ладно, пошли к машине, надо дальше ехать. И командованию доложиться.

– И это тебе точно нужно?

– Нужно. И мне нужно, и тебе нужно. Нам нужно.

До командования наша магическая рация не добивала, а вот до Нового Хутора вполне. А у тех была рация побольше, которая добивала куда угодно, так что о зачистке поселка Силикатный мы доложили. С подробностями.

Хмель

4 мая, понедельник

Утром еле встал.

Но хоть меня и качало от слабости, из носа при этом больше не текло, да и горло не горело огнем. Впрочем, говорить о полном выздоровлении пока еще не приходилось: кашель никуда не делся, легкие дергало, бронхи рвало.

Это теперь надолго. Самое поганое – пива не выпить. От холодного рецидив начнется, теперь только горячим чаем пробавляться. Или коньяком.

Я задумался, хочу ли коньяка, и неожиданно понял: нет, не хочу. Перекусить не помешает – факт, и чая с медом можно выпить, скорее нужно даже, а вот алкоголь организму не требовался. Наоборот, при одной мысли о крепкой выпивке начало мутить, словно с похмелья.

Вот пива бы… Ну да не судьба.

Сходив в туалет, я спустился в бар и еще с лестницы уловил аромат яичницы. На кухне кашеварила Вика, Юля подметала пол и при виде меня смущенно улыбнулась.

– Здравствуйте, дядя Слава! А мы тут совсем обживаемся…

– И это правильно, – усмехнулся я, откашлялся и помотал головой. – Ух…

– Лекарства пьете? – забеспокоилась гимназистка.

Я помахал пакетом с выписанными Салаватом микстурами и ушел в бар, где прибирался Иван.

– Дядя Слава! – Вика выставила тарелку с яичницей и спросила: – Браслеты делаем?

– Нет, – отказался я. – На одиннадцать договорился в Госпиталь съездить на осмотр. Там просвечивать будут. Как вернусь – тогда. Архиполезная вещь эти ваши браслеты, девочки.

– Хоть кто-то оценил! – звонко рассмеялась Вика и ушла на кухню.

– Как самочувствие? – подошел ко мне Иван.

– Погано, – честно сознался я, наливая себе чаю. – Но могло быть хуже.

– Всегда может, – кивнул помощник.

– Вот именно. – Я сделал осторожный глоток, опасаясь обжечься, потом спросил: – Твои целый день здесь?

– Да, сегодня свободны.

– Отлично!

Я быстро расправился с яичницей, а когда Иван отпер входную дверь, взял термос и поднялся на второй этаж. В кровать возвращаться не стал, уселся за стол, развернул к себе телефон и набрал рабочий номер Гельмана.

– Артем, привет! – поздоровался с заместителем начальника Патруля. – Можешь охранников выделить? Из тех, что понаглей да покрепче?

– Проблемы? – насторожился Гельман.

– Нет, надо в Госпиталь съездить.

– Тебя вдруг немощь одолела?

– Ведьмы меня одолели, – прямо ответил я. – Тебя это не касается, просто одна история старая тянется. Не переживай, на днях с ней разберусь.

– Ты уж постарайся. Нам только еще с Лигой проблем не хватало!

– Людей пришлешь?

– Во сколько?

– К половине одиннадцатого пусть подъезжают. – Я вспомнил о разговоре с Ермоловым и добавил: – И еще один разговор есть. Точнее – будет. Я тебе на днях позвоню, постарайся подъехать.

– Только не говори, что у тебя не только с Лигой терки! – возмутился Гельман.

– Не кричи, – поморщился я. – Предложение поступило о сотрудничестве. Тебе это в первую очередь интересно должно быть.

– Нетелефонный разговор?

– Нетелефонный, да.

– Тогда звони.

– Договорились.

Я утопил рычажки, сразу отпустил их и позвонил в "Большую охоту". Ответил племянник Смирнова, с недавних пор работавший там продавцом.

– Это Слава, – представился я. – Гордеев уехал уже?

– Да, с самого утра, – зевнул Димка Смирнов.

– Запусти меня со двора, сейчас подойду, – попросил я тогда, кинул трубку на аппарат и снял куртку с вешалки.

Патронов к револьверу оставалось всего ничего, стоило пополнить боекомплект. Ну и одно предположение проверить хотелось, не без этого.

Внизу я крикнул Ивану, что ненадолго отлучусь, и вышел на задний двор. Постоял на крыльце, держа ладонь на рукояти револьвера, обругал себя последними словами за паранойю и поспешил к черному ходу оружейного магазина. Дима меня уже ждал.

– Патронов прикупить решили? – спросил он, протягивая руку.

– Ага. – Я ответил на рукопожатие и прошел в торговый зал. – Коля предупредил?

– Да, сказал, что зайти можешь. – Продавец отпер сейф и спросил: – Какие нужны?

– Четыреста десятый, – начал я перечислять, – пачку с простой картечью, две с зажигательной. Длинный сорок пятый – простые и "обманки".

Дима удивленно оглянулся на меня, но ничего не сказал и выложил патроны на прилавок.

– И запиши куда-нибудь, чтобы Коля счет выставил.

– Это понятно, – хмыкнул продавец и достал журнал учета. – Без понятия, какую он скидку сделает.

– Вот именно, – пробормотал я, вытащил из-под прилавка журнал продаж огнестрельного оружия и повел пальцем по строчкам.

– Ищете что? – забеспокоился Дима, вовсе не уверенный, что стоит давать доступ к этой информации посторонним.

– Да так, – неопределенно отмахнулся я, – надо кое-что проверить. Не обращай внимания.

"Кое-что" – это "Ругер Супер Рэдхоук" четыреста пятьдесят четвертого калибра. Серийный номер благополучно вылетел у меня из головы, но его окончание я запомнил накрепко – "двадцать семь" – и был уверен, что подобных револьверов продавалось не так много, чтобы опасаться случайного совпадения двух последних цифр.

Дима Смирнов напряженно засопел и принялся быстро составлять список купленных патронов, явно горя желанием освободиться и забрать у меня журнал.

– Что интересует-то? Может, подскажу? – предложил он, следя за мной краешком глаза.

– Нет, спасибо, – отказался я, отыскав нужную строчку.

Револьвер был продан пять месяцев назад некоему Ростиславу Ильичу Рогульнику, и эта странная фамилия почему-то казалась смутно знакомой. Впрочем, скорее всего, это был самообман – в качестве подтверждения личности было предъявлено удостоверение частного охранника с серией, зарезервированной для приезжих из Города. А я с горожанами никаких дел не имел.

– Нашли? – оборвал мои раздумья Дима.

– Все равно уже, – покачал я головой и передвинул журнал продавцу. – Патроны записал?

– Да, – кивнул Смирнов, с облегчением убрал журнал регистрации под прилавок и отвлекся на звонок домофона. – Одну минуту, – попросил он и отправился к двери.

– Да хоть две! – пожал я плечами и принялся рассовывать увесистые картонные пачки по карманам куртки.

Щелкнул замок, через порог шагнул плотного сложения мужчина в распахнутом овчинном тулупе и сдвинутой на затылок шапке.

– Привет, Васильич! – поздоровался я с зампотехом санэпидстанции. – Как оно?

– Ну, елки-палки, Слава! – пророкотал в ответ зампотех. – Только не говори, что Коля опять куда-то умотал!

– Я за него, – немедленно объявил продавец.

– Да не, – разочарованно махнул рукой Васильич. – Мне заказ оформить.

– Так я приму!

– Не, не пойдет, – покачал головой зампотех и спросил: – Слава, ты все уже? Пивом угостишь?

– Угощу, почему не угостить? Если за наличный расчет.

– Ну ты вообще!

Мы вышли на улицу, а Дима Смирнов с обреченным вздохом принялся замывать лентяйкой нанесенную несостоявшимся покупателем грязь.

– Слав, как у тебя по спирту? – спросил вдруг Васильич, когда мы спустились с крыльца.

– По графику, – ответил я, не став упоминать о почти сорвавшейся сделке с Лудином. – Осенью на полную мощность выйдем.

– Отлично!

– Неплохо, да. Тут одна идея появилась…

– Излагай.

Я распахнул дверь, пропустил вперед собеседника и направился прямиком за стойку.

– Надо бы ввоз дрожжей в Форт запретить. Чтобы только по согласованию с вами пропускали, – предложил, накачивая в бокал пиво.

– Чего это? – удивился Васильич, снимая шапку. – На каком основании?

– Придумайте что-нибудь, – пожал я плечами, откашлялся и предложил свою версию: – Потенциально опасные микроорганизмы и все такое.

– И какой в этом смысл? Дрожжи – не магический амулет, провезти в Форт не проблема совершенно.

– В том-то все и дело. Или вы просто на сертификатах на спирт денег срубить собираетесь?

Зампотех СЭС состроил удивленное лицо, но нисколько меня этим не убедил.

– Не понимаю, о чем ты, – сказал он, прикладываясь к бокалу.

– Будто я вас не знаю. Прижмете поставщиков спирта из Северореченска – получите благодарность от начальства, заодно денег срубите. Так?

– Дрожжи тут при чем?

Я вздохнул.

– Сертификат выдать – это единовременный платеж. А если при производстве спирта используют незаконно ввезенные дрожжи, так за это штраф слупить можно, разве нет?

– А легальные дрожжи будут только у тебя, правильно понимаю? – прищурился Васильич.

– Договоримся.

– Хорошо, передам начальству.

– Передай, – улыбнулся я, нисколько не сомневаясь, что подобный запрет обнародуют уже в самом скором времени. Легкие деньги, такими идеями не разбрасываются. И хотя совсем не уверен, что удастся подгрести тему с дрожжами под себя, у товарища Ханина одной головной болью станет больше, а это дорогого стоит. Посмотрим, как в "Западном полюсе" без дрожжей пиво варить будут.

Васильич допил пиво и отправился на работу, и почти сразу с улицы зашла парочка крепких парней. Иван Грачев напрягся, но я успокаивающе похлопал его по плечу.

– Порядок.

Один из крепышей, с узким белым шрамом на подбородке, частенько попадался на глаза в "штабе", их точно прислал Гельман.

Парень достал удостоверение частного охранника и представился:

– "Форт-Логистика".

Я взглянул на часы и указал на стол.

– Присаживайтесь, сейчас поедем. – Потом повернулся к помощнику. – Накорми пока людей.

Охранники от второго завтрака отказываться не стали, а я направился к себе и уже на лестнице столкнулся с Викой.

– Девица-красавица, – улыбнулся гимназистке, – а нельзя ли ваши браслеты на резинках делать, чтобы снимать-надевать можно было?

– Не получится, дядя Слава, – покачала головой колдунья. – Комбинированные материалы не обеспечат одинаковой проводимости энергии.

– Да и ладно, – махнул я рукой, зашел в спальню и освободил карманы от картонных пачек с патронами. Револьвер из кобуры переложил в пистолетную сумочку, предварительно зарядив его "обманками". Район вокруг Госпиталя контролировался Лигой, и хоть вовсе не уверен, что придется прорываться оттуда с боем, но почему бы и не подстраховаться, если есть такая возможность?

Зазвонил телефон, я взял трубку, и Грачев попросил меня спуститься в бар.

– К вам подошли, – сообщил он.

– Кто? – насторожился я.

– Климов.

– Сейчас буду.

Я спустился на первый этаж и радушно поздоровался с Климом – худощавым жилистым мужчиной средних лет, начальником охраны Колхозного рынка и моим бывшим инструктором в Братстве.

– Нормально все? – спросил, наливая ему пива.

– У меня – да, – ответил Климов и, понизив голос, уточнил: – А у тебя?

– Лучше всех! – рассмеялся я, достал платок и высморкался. – Только простыл вот.

– Сыро сейчас в Туманном, да, – кивнул Клим и приложился к бокалу. – А уж если одежда не по погоде или ноги промочишь, так и вовсе беда…

Я откашлялся, сплюнул мокроту в платок и потребовал:

– Ближе к делу.

– У меня все, – спокойно ответил Климов. – А у тебя есть что-нибудь для меня?

Не бывает бывших братьев. Ренегатов ищут и убивают. Тех же, кого отпустили по взаимному согласию, Братство продолжает пусть и формально, но числить в своих рядах. И когда к тебе приходят с подобными расспросами, запираться категорически не рекомендуется. Неуважения братья не спускают никому.

– А, ты об этом! – протянул я, даже не пытаясь отрицать того, что был в Туманном. – Нет, все в порядке. Это мои дела, только и всего.

Клим кинул на прилавок пластиковый пакет и подался вперед.

– Кто-то называет такие дела убийством.

В пакетике обнаружилось три пистолетных пули: две сильно деформированных золотистых, калибра 7,62, и одна сорок пятого калибра, куда более массивная, с замысловатой гравировкой на донце. "Обманка".

Не иначе вытащили из водителя и парня, истекшего кровью в кабине грузовика.

Я взял пакетик и кинул его под стойку.

– Убийство? Может быть, не буду спорить. Но я бы предпочел использовать определение "самооборона".

– Если подадут заявление, придется провести расследование, – предупредил Клим, но пули назад требовать не стал. Братья придерживались принципа "с Дона выдачи нет", а я до сих пор считался для них своим.

И все же я со всей возможной уверенностью заявил:

– Никакого заявления не будет.

– Какие дела у тебя были в Туманном? – напрямую спросил тогда Климов.

– Никаких, – честно признался я. – Дела у меня были в Лудине, а в Туманный занесло, так, скажем… случайно. Были причины.

– Как скажешь, – спокойно пожал плечами Климов, допил пиво и достал из кармана лыжную шапочку. – Если что, знаешь, где меня искать.

– Подожди! – остановил я приятеля. – Ты такого Ростислава Рогульника не знаешь, случаем? Вертится что-то в голове, никак вспомнить не могу.

Клим задумался, потом сунул шапочку обратно и указал на пустой бокал.

– Повтори.

На произнесенное мной имя брат сделал стойку почище опытной ищейки.

– Слав, а ты почему Рогульником интересуешься? – мягко поинтересовался он, принимая пиво.

– Что-то не то сказал, да?

– Рогульник. Ростислав Рогульник, – напомнил Клим. – Ты почему о нем вспомнил?

– Баш на баш?

– Слава, не торгуйся, дело серьезное!

– Просветишь?

– Сначала ты.

Я вздохнул и без особых подробностей рассказал о бандитах и револьвере, но отделаться полуправдой не получилось; Климов вцепился в меня словно клещ и высосал досуха.

– Значит, Лига, – пробормотал он и усмехнулся: – Занятно!

– Так что с Рогульником? – пришла моя очередь тянуть из собеседника информацию.

– Трофимова знаешь? – спросил Клим, допивая пиво. – Михаила Григорьевича?

Я кивнул. Трофимова знали все, кто имел хоть какое-то отношение к коммерции. Был Михаил Григорьевич торговцем из Города, одним из немногих, кто имел разрешение от тамошних властей на прямую торговлю с Северореченском. Сам он давно уже осел в Форте и с обозами не ходил, занимаясь исключительно перекупкой товара у своих не столь удачливых коллег.

– Рогульник начальником его охраны был, – просветил меня Климов.

– Точно! – прищелкнул я пальцами. – Вот почему фамилия знакомой казалась, в "Трех семерках" пересекался! – И сразу встрепенулся: – Стой! Почему был?

– Убили его, разве непонятно? – поморщился брат. – В Город обоз сопровождал, всех у Елового положили. Броневик охраны бласт-бомбой подорвали, концов не найти.

– Вот оно как… Когда?

– Вечером в среду. Двадцать девятого.

– Понятно… – протянул я. – В четверг мы с самого утра уехали, поэтому ничего об этом не слышал. Вот и не в курсе оказался.

– Теперь в курсе. – Клим спрыгнул с высокого стула, натянул шапочку и, понизив голос даже сильнее обычного, произнес: – Ходят слухи, Рогульник с разведкой Города связан был, так что все серьезно. Ходи да оглядывайся.

– Всегда, – поежился и попросил: – Только, чур, никому лишнему ни слова. Договорились?

– Никому, – пообещал Климов и отправился на выход.

Я с тоской глянул под стойку, где стояла бутыль с настойкой, но пить не стал и тоже двинулся к входной двери.

– Поехали, – на ходу махнул охранникам. – Вы на машине?

– Да, подвезем, – откликнулся старший.

Мы вышли на крыльцо, и он спросил:

– Какие у нас задачи?

– В идеале простое сопровождение. Если начнут вязать, то вытащить и увезти. Если не получится – сообщить в контрразведку напрямую Кузьминку. Ну и Гельману тоже. И проследить, куда повезут.

Парень распахнул дверцу "Нивы", за рулем которой сидел третий охранник, достал чаромет и набросил ремень на плечо.

– Проблемы с Лигой?

– Именно, – не стал я темнить понапрасну.

– И воздержаться от поездки – не вариант?

– Увы, здоровье дороже, – вздохнул я, забираясь на заднее сиденье.

Старший переглянулся с напарником, потом уселся на переднее сиденье и с силой захлопнул дверцу.

– В Госпиталь! – скомандовал он, явно сочтя мои опасения надуманными.

Я разубеждать его и призывать к бдительности не стал. Парни свое дело знали, а ведьмы вряд ли решатся провести силовую операцию по моему задержанию в присутствии посторонних.

Мысль эта особого успокоения не принесла, но раньше времени паниковать не стал. У контрразведки в этом деле теперь свой интерес; в крайнем случае они подключатся. У них просто другого выхода не будет просто-напросто.

Госпиталь на этот раз показался мрачным и неприглядным, будто тюрьма. То ли из-за дурацкого настроения, то ли вытаявший из-за потепления мусор слишком сильно в глаза бросался. Но в любом случае командовать отбой я не стал, спокойно выбрался из остановившейся у ворот машины и зашагал к главному ходу. Водитель остался в «Ниве», двое охранников потопали следом, спрятав свои чарометы под длинные куртки.

До нужного кабинета добрались без проблем: там старший первый заглянул в дверь и только после этого запустил меня внутрь.

– Не понял? – удивился подобному сопровождению заведующий отделением.

– Даже не спрашивайте, – вздохнул я, раздеваясь. – Проблемы с контрагентами.

– Со здоровьем, смотрю, тоже проблемы, – отметил мой бледный вид Хирург.

– Простыл, – подтвердил я и высморкался. – Меня больше внутренняя энергетика волнует.

– Вот сейчас и проверим.

– За тем и пришел.

Я улегся на каталку, и заведующий отделением самолично втолкнул ее в опутанный проводами и датчиками обрезок трубы. Лязгнули дверцы люка, загорелись синим сиянием друзы горного хрусталя, по коже побежали мурашки из-за заполнившего камеру ледяного воздуха. Сбор информации на этот раз шел заметно дольше обычного, я успел не только изрядно продрогнуть, но и переволноваться.

Что там сейчас происходит? Уж не пожаловали ли ведьмы?

Но нет, вскоре загудели вентиляторы, а потом лязгнули запоры, и заведующий отделением извлек каталку из камеры магического обследования.

– Надо признать, – озабоченно произнес он, – я определенно переоценил ваши чудодейственные таблетки и способность энергетики к восстановлению. Наблюдается заметная ремиссия. Даже подумать не мог, что несколько дней вне Форта смогут оказать столь сильное влияние на организм…

Я нервно поежился и неуверенно облизнул губы.

– А если за эти дни я сутки подряд находился вне всякой защиты, попал в магическую бурю и дважды переходил через границу Туманного?

– Вячеслав Владимирович! – охнул заведующий отделением. – Речь шла о простом выезде из Форта!

– Так получилось.

– Так получилось! – возмутился Хирург. – Вы понимаете, что посадили внутреннюю энергетику?

– Сильно?

– Чрезвычайно!

– И что теперь?

– Что теперь! – фыркнул заведующий отделением, принялся листать свои записи, потом вынес вердикт: – Увеличивайте дозу в полтора раза и не переходите на новый препарат, пока не стабилизируем ситуацию. В мае из Форта ни ногой, с июня начнем процесс адаптации к свободному излучению. Трех месяцев должно хватить. Готовьтесь жить за стенами.

– На постоянной основе?

– Да, летом энергетический фон щадящий, за пару недель адаптируетесь, после этого начнет проявляться стимулирующий эффект. К осени будете в норме.

– Это все? – спросил я, застегивая рубашку.

– Насморк лечите?

– Да, Салават что-то выписал.

– Нос промывайте, – посоветовал тогда заведующий отделением и принялся записывать показания прибора.

– До встречи, – попрощался я с ним и вышел в коридор к дожидавшимся меня охранникам. – Нормально все?

– Да, – кивнул старший, и мы двинулись на выход, но только спустились на первый этаж – и сразу наткнулись на ведьму, что выманила меня из Лудина.

На этот раз "Тамара Павловна" изображала из себя медсестру, и, надо сказать, белый халат в облипку ей удивительно шел. Показалось даже, будто под казенным одеянием нет нижнего белья, и сразу стало немного неловко бояться столь… открытого и расположенного к тебе человека.

Но я испугался. И потому резко замер на месте и даже попятился назад. Охранники быстро разошлись в разные стороны, а вот дежурные валькирии остались стоять у регистратуры, как если бы все шло своим чередом. Да и пациенты спокойно проходили мимо, словно нас не существовало вовсе. Дело точно было в каком-то отводящем глаза заклинании.

– Вячеслав Владимирович! – обворожительно улыбнулась "Тамара Павловна", и от ее грудного голоса у меня побежали мурашки. – Какая неожиданная встреча!

– Мы уходим! – решительно заявил старший охранник, ухватил меня под руку и потянул к входной двери в обход валькирии.

– Не советую, – покачала головой ведьма. – Слава, ты ведь не хочешь меня расстроить? Ведь правда?

– Боюсь, у меня возникли неотложные дела… – пробормотал я, сдвигаясь в сторону, – где-то в другом месте. Совсем в другом…

– Стойте!

Приказ приморозил ноги к полу, но вместо паники и безволия на меня вдруг накатила злость.

– Хватит! – рыкнул я. – Не слышала? Мы уходим!

– Нет желания пообщаться со мной наедине? – немедленно сменила стратегию ведьма и обворожительно улыбнулась. – Это в ваших же интересах, Вячеслав Владимирович. Уж поверьте.

Двусмысленное предложение прозвучало призывом к переговорам, но я не собирался задерживаться в Госпитале дольше необходимого. Ведьмы – мастера манипулирования, им ничего не стоит залезть человеку в голову и запудрить мозги.

– Хотите что-то от меня получить? – покривился я. – Озвучьте сумму.

Такой ответ оказался для девушки полной неожиданностью, но виду она не подала.

– Полагаете, все можно купить? – спросила ведьма и приблизилась, покачивая бедрами. – Для вас все имеет свою цену?

Навстречу ей немедленно заступил охранник.

– Пожалуйста, – твердо произнес он, – ближе не надо.

Я откашлялся, прочищая горло.

– Если у меня возникла мысль что-то купить или что-то продать – значит, это продается и покупается. По-настоящему важные вещи таких позывов не вызывают. Поэтому жду ваших предложений.

– И во сколько, интересно, вы оцениваете собственную жизнь? Это не угроза, мне просто интересно. Некоторые поступки не остаются без последствий, нужны надежные друзья, чтобы их избежать.

Я сразу сообразил, что это намек на мою причастность к убийству Сома, но лишь беспечно пожал плечами и бочком двинулся на выход.

– Жизнь бесценна, но глупость значительно ее обесценивает. Это не камень в ваш огород, просто если исполнители начинают увлекаться сбором трофеев – жди беды. Я об одном редком револьвере и очень важном человеке сейчас говорю…

Глаза ведьмы сузились и вроде бы даже посинели, но в остальном она никак не выказала, что мой выпад угодил точно в цель.

– С вами свяжутся, – только и бросила валькирия на прощанье.

Мы пулей вылетели на улицу, и холодный майский день повеял теплом, словно выскочили в него из морга или промышленного морозильника. Меня колотила нервная дрожь, да и старший охранник, заскочив в "Ниву", до упора выкрутил ручку печки.

– Поехали отсюда! – распорядился он, вытер покрывшееся испариной лицо и выдохнул: – Уф, пронесло…

Я только кивнул. Точнее и не скажешь.

Вот уж действительно – пронесло…

Клондайк

5 мая, вторник

Вернулись вечером, почти затемно. Дальше рейд прошел вообще без приключений, без всяких. Доехали до пограничников по Южной дороге, заночевали у них на заставе, где нам выделили две крошечные каморки с двухъярусными койками, с утра поехали обратно. Часто останавливались, проверяли следы, несколько раз заезжали в пустые деревни, но ничего сверхъестественного, равно как и злодеев человеческого рода, не обнаружили. Это спокойное направление, как я уже говорил.

Еще раз проверили Силикатку, но там все осталось в том виде, в каком мы вчера покинули: сгоревший цех, никаких новых следов, никаких аномалий в фоне. Место очищено.

Дотянулись связью до Нижнего, доложили о возвращении и рванули, больше никуда не сворачивая, в Форт, разогнавшись до разумного максимума и поднимая брызги из луж.

Совсем без последствий наша вчерашняя битва для меня не прошла. Если на адреналине последствий падения я просто не почувствовал, то сегодня, на второй день, прихватило и локоть, и спину, и рассаженное колено. Причем колено отекло, я хромал, а во время езды прикладывал к нему пакет со снегом. Я даже место за рулем Миле уступил, сам усевшись рядом.

Форт встретил сумерками, обычным для рабочего дня немноголюдьем на улицах, дороги за два пропущенных дня дотаяли почти везде до асфальта. Ну или того, что там вместо асфальта осталось.

Пришлось сначала заехать в штаб, доложиться дежурному о завершении рейда, пообещав завтра к вечеру завезти подробный рапорт с фото. После чего поехали домой, и уже там Дмитрий, не теряя ни секунды времени, перескочил в свой "рэм" и умотал домой. Похоже, у него какие-то планы на вечер. Я же загнал "Экспедишн" в гараж, мы выволокли рюкзаки из багажника и потащились в дом.

Магазин закрылся, он до семи, а уже девятый час, но в зале был полный порядок, равно как и в мастерской. Конверт с чеками лежал под кассой, небольшая сумма наличными в сейфе. Даже какая-то торговля была, пока мы отсутствовали.

– Дорогая, ты как? – спросил я, когда мы с Милой зашли в квартиру.

Квартира встретила уютом. Теплом. Ощущением безопасности и ощущением законченности похода. Все, уже дома. Под защитой. Здесь, в Приграничье, это одно из самых приятных ощущений, наверное, после возвращения из-за стен.

Мила зевнула, прикрыв рот левой рукой, а правой продолжая стягивать парку.

– Устала, – сказала она. – Хочу спать. Желательно прямо сейчас.

Спать – это хорошо. Но для меня все же рано. Хотя бы потому что дела еще есть незавершенные.

– Мне со Славой бы поговорить надо, хочу к нему зайти.

Ну да, это приглашение к ужину.

– Без меня. – Она сделала жест некоего абсолютного отрицания. – Сам иди. Я – спать. В душ и спать. Придешь обратно – даже не вздумай разбудить.

Переоделся по-быстрому, сменил здоровенный "рейдовый" револьвер на "домашний" пистолет в кобуре и почесал по лестнице на задний двор. Вообще я в бар к Хмелю люблю с парадного крыльца бегать, но, учитывая его недавние приключения и странных людей в Фэрбэнксе, – лучше через двор.

Во дворе снег так никто и не разгреб, понятное дело, несмотря на все благие намерения. Прокопаны дорожки, к вечеру подледеневшие, да и все. Грузовик темной громадой у забора, перед ним сугроб перемолот в комья – это я его парковал впритирочку, вот и разъездил все. Но хотя бы с заднего крыльца бара лед отбит, что уже хорошо, не грохнешься. Кто постарался, интересно, Ваня или Хмель?