Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 279 (всего у книги 301 страниц)

– Что?

– Мы здесь. Перезвоню, – и отключился.

Никто из этих двоих за телефон не брался. И понятно, где Хмеля искать: там, куда эти выглядывать пытаются.

– Ты ближнего, я дальнего, – прошептал я, прицеливаясь. – Ты начнешь. По выстрелу.

По калибру Дмитрию лучше бы дальнего, но угол у него хуже: ближний перекрывает.

Хлоп! Хлоп!

Его карабин послал две тяжеленные "обманки" в спину ближнего к нам бандита. Тот начал заваливаться, дальний обернулся, на хлопки, судя по всему, но я успел открыть огонь до того, как он начал реагировать. Шесть выстрелов в быстром темпе, последние два даже лишними были, он уже все, валился. Контроль не нужен, в него только "пустышек" три штуки попало, слону хватит.

Вновь фухнуло, сверкнуло, опять из чаромета пальнул кто-то, слева от прохода, за линией гаражей. Опять набрал Хмеля, дождался ответа:

– Это по тебе сейчас долбанули или ты?

– В нас садит, он на перекрестке где-то. Мы тут в тупике, в гараже прячемся.

Понятно. Перекресток может быть только в конце следующего, широкого прохода, так что нам туда. Если тот бандит так же у угла стоит, то мы его просто снимем, как этих двух. Это если их трое и никакое подкрепление к ним не подтянулось.

– Если есть чем, подержи его внимание, остальных мы зачистили.

– Понял.

Следующая гаражная крыша провалена, перебрались по стене, прикрывая друг друга, потом две крыши нормальные, а дальше вообще никакой, гараж ремонтировали, похоже, да так и не закончили. Пришлось спускаться, по мокрой и осыпающейся стене дальше лучше не лезть. Повис на руках, спрыгнул на кучу кирпичного крошева, съехал набок, свалился, матюкнувшись беззвучно. Высунулся из бокса, взяв на прицел поворот в перпендикулярный проезд. Дмитрий соскочил следом.

Послышался громкий хлопок, какой-то двойной. Чуть с другого направления. Это уже Хмель, наверное. И почти сразу выстрел из чаромета, уже знакомый. Втягивается.

– Прикрой. – Я перебежал в следующий бокс, упал на колено, затем туда заскочил Дмитрий. Еще пара боксов – и мы на нужном направлении. Не спеша, аккуратно, не рискуя…

Человек выскочил из-за угла, я выстрелил, но амулет отразил пулю, мигнув тусклой вспышкой, а он тут же выстрелил в ответ. Садануло ударной волной, рядом полетела кирпичная крошка, пришлось в стену, у которой я стоял, но через соседний бокс, однако тут открыл огонь Дмитрий. Человек дернулся, ноги подогнулись, и он упал на бок, сразу, как кукла.

– Минус, – сказал Дмитрий. – Еще сколько?

– Да черт их знает. Может, и все по активности, но проверять надо. Прикрывай, наберу его. – Я опять потащил чарофон из разгрузки.

– Слава, четверых заминусовали. Есть еще?

Пауза. Затем ответ:

– Нет, не думаю. Их пятеро было, одного Ваня завалил.

– Тогда все.

– Там еще брат должен быть, в проходе валяться должен. Не убежал?

– Это брат? А, ну да, вспомнил его. Двухсотый.

– Понял, – ответил Хмель. – Подтягивайтесь к нам, тут Клим ранен и пленный упакован.

– На машине подтянемся, не стрельни. – И повернулся к Дмитрию. – Пошли к "бронко", но осторожно – мало ли…

Хмель
28 июня, вторник

Когда в тупик заехал внедорожник с Николаем и Дмитрием, я спрыгнул с крыши, заглянул в гараж и спросил Клима, который так и валялся там пластом:

– Скоро Стас очнется? Нам бы его допросить.

– Обыщи для начала, – посоветовал Климов, закашлялся и отмахнулся от Ивана. – Да нормально все со мной! Нормально! Иди, посвети ему!

Я опустился на корточки рядом со Стасом и принялся обшаривать карманы и прощупывать одежду. Выудил кошелек, несколько боевых амулетов, два ножа, затем выдернул из поясной кобуры чаромет и потянул из-за ворота цепочку. Помимо отводящего пули амулета на той обнаружился кожаный мешочек, прошитый серебристыми нитями рун.

Развязал горловину – и на ладонь выпала маленькая черная пластина со сложной гравировкой и серебристыми проволочными ножками. Артефакт, который убрал дядя Миша при моем появлении!

Ладонь немедленно занемела от переполнявшей странный амулет магии; я вернул его в мешочек и улыбнулся:

– В яблочко!

– Что там? – вытянул шею Клим.

Клондайк заглянул из-за плеча. Я продемонстрировал им находку и пояснил:

– Над этим работал дядя Миша, когда его убили. Как думаешь, с этим можно торговаться с Братством?

– Если это самодельный блокиратор – к нам прислушаются, – подтвердил Климов, взял мешочек и в свете фонаря принялся изучать "паучка".

– Что за блокиратор? – заинтересовался Клондайк.

Не став ничего утаивать, я ввел его в курс дела, затем легонько ткнул ботинком валявшегося без сознания Стаса.

– Клим, как нам с ним поговорить?

– Оставь, – попросил брат. – Им займутся.

– Вызвал кавалерию? – догадался я.

– Вызвал. Уходите, они скоро будут. А ты, Хмель, лучше останься, надо закончить это здесь и сейчас. Только оружия на виду не держи, мне могли и не поверить.

– Здесь и сейчас меня вообще быть не должно! – напомнил я.

– Если договоримся, уже не суть важно. Если нет – хуже точно не будет.

В словах брата был определенный резон, но от недоброго предчувствия сделалось не по себе.

– Ладно, – махнул я рукой и обратился к Клондайку: – Спасибо, выручил. Дальше мы сами. Иван, забирай "буханку", жди в баре. Скоро буду. Только фургон, если на ходу, отгоните отсюда. Бросим на северной окраине, местные за ночь на запчасти разберут.

– Уверен? – засомневался Гордеев. – Может, подстраховать?

– Не надо. Либо договоримся, либо нет, – вздохнул я и присел рядом с Климом. – Ты как?

– Жить буду.

– Оптимист, однако…

Дожидаться братьев я вышел на улицу, под дождь.

Лицо горело огнем, хотелось хоть немного охладиться. Окуляров надевать не стал, не желая беспокоить посеченную мелкой свинцовой крошкой кожу, поэтому скрытый иллюзией брат вывалился из невидимости уже метрах в пяти. И сразу еще один, и еще. И на крыше тоже точно кто-то был. Потянуло оттуда магией, будто ледяным сквозняком…

Боевики в бронежилетах и круглых шлемах с забралами из бронестекла наставили на меня чарометы и разошлись полукругом. Серьезные ребята и серьезно экипированы. Воздух вокруг них так и потрескивал от залитой в амулеты магии, униформа топорщилась многочисленными щитками, с ремней свисали ножны разнообразных клинков и алхимические гранаты.

– Лицом к стене! – скомандовал один из них.

Я выполнил приказ, тогда меня быстро охлопали, избавили от оружия и амулетов, а потом развернули обратно.

Пространство разошлось, Наумов возник просто из ниоткуда.

– Вот вам и домашний арест, – улыбнулся он.

– Клим в гараже, – подсказал я. – Его зацепило, так что поторопитесь.

Брат Петр остро глянул на меня и зашел внутрь. Братья остались мокнуть под дождем. По черным забралам шлемов стекали капли, будто катились слезы.

В дальнем конце проезда возникло движение; один из боевиков обернулся и тут же вновь развернулся ко мне. Два брата занесли в гараж тело Гарика и вышли обратно уже с пустыми носилками. Клим остался в гараже.

У меня холодок меж лопаток побежал. Не свалял ли дурака, послушав Климова?

Может, стоило рвать когти, пока еще была такая возможность?

Ведь где шесть трупов – там и седьмой легко образоваться может. Да и до девяти число покойников тоже не слишком сложно довести.

Братья занесли в гараж все тела; даже слышал шум, с которым их скидывали на дно смотровой ямы. Как бы ни завершился допрос Стаса, оповещать о случившемся Дружину никто не собирался.

Я старательно напрягал слух, но из-за монотонного шуршания дождя разобрать негромкий разговор не получалось, и от нервного напряжения внутренности затянуло узлом. Самую малость от сердца отлегло, лишь когда из гаража вынесли на носилках Клима. Но именно – самую малость…

– Что с ним? – спросил я, как только показался брат Петр.

Наумов хмыкнул.

– Лучше спросите, что с вами.

– И так расскажете. С Климовым что?

– Многочисленные повреждения внутренних органов, но на ноги поставим. С вами, брат Вячеслав, все много запутанней.

– Да неужели?

– Вы до сих пор на крючке, – подтвердил Наумов. – И от ордена тут уже мало что зависит.

Я провел по лицу ладонью, стирая смешанные с кровью капли дождя, и тяжело вздохнул.

– Серьезно?

– А чего вы хотели? Я до последнего был уверен, что за кражей стоите вы и брат Иннокентий. Все улики были против вас. Более того – если бы сейчас не удалось расспросить брата Стаса, если бы его не удалось захватить живым, то я не изменил бы мнения о вашей виновности. Посчитал, что вы оговариваете его, заметая следы. Но он во всем сознался…

– И в чем было дело?

– История вышла банальней некуда, – пожал плечами брат Петр. – Отчасти в этом повинна прежняя политика Братства: слишком много неприкаянной молодежи в наших рядах.

– Сейчас расплачусь.

Наумов глянул зло, но замечаний делать не стал.

– Братья Игорь и Стас не устояли перед соблазном красивой жизни. И все бы обошлось, сумей они вовремя остановиться. Но не смогли. В стрип-клубе "Киски" дорогие девочки, очень умело тянут деньги из клиентов. Парни влезли в долги, начали расплачиваться списанным оружием.

– А потом решили сорвать куш и умыкнули блок питания "Актинии", – догадался я.

– Их даже не обманули, – кивнул Наумов. – Заплатили аванс, остальное обещали отдать после расчетов с покупателем. Но тут вскрылась кража, и пришлось заметать следы. Подставили своих братьев. Переступили черту.

Петр посмотрел на меня в упор, желая убедиться, что мне понятна высказанная им мысль. Я кивнул, и он продолжил:

– Сделка по перепродаже блока питания никак не закрывалась, полученный аванс давно прокутили. И пришла очередь блокираторов. Но продали они не все, несколько штук отдали брату Михаилу, чтобы тот взломал кодировку. Это представлялось куда более денежным предприятием. И они получили под него новый аванс.

– Дядя Миша хотел вылечить внука, поэтому согласился, – высказал я предположение. – А когда первая операция закончилась неудачей, потребовал еще денег. У них столько не было. Поэтому его и убили. А стрелки перевели на Клима. Если бы меня тогда нашли повешенным, никто не стал бы разбираться дальше.

Петр Наумов покачал головой.

– Брат Стас уверял, что вам должны были просто подкинуть украденные блокираторы. Имитация самоубийства – это инициатива его деловых партнеров. Они запаниковали.

– Парни из белого фургона?

– Да. Наученные горьким опытом ренегаты не торопились отдавать взломанный блокиратор, требуя всю сумму вперед. Похоже, от них решили избавиться и следили, выжидая подходящий момент.

– Зачем мне все это знать?

Петр Наумов вопроса словно не услышал.

– Подбил братьев на кражу владелец стрип-клуба "Киски" – Рашид Сайфулин. Уважаемый предприниматель, член Торгового Союза. В окружении только близкие родственники: двоюродный брат, двое сыновей, трое племянников. Эдакий семейный подряд. Круговая порука, никто никого не сдаст. Но блок питания надо вернуть…

Брат Петр выжидающе посмотрел на меня, я промолчал.

– Домашний арест дает вам прекрасное алиби, – прямо сказал Наумов. – Вы можете это сделать.

– Таскать каштаны из огня для чужого дяди? На кой?

– Как быстро они выйдут на вас, расследуя исчезновение родных? Мы почти весь клан в яму скинули. Остался только сам Сайфулин и его старший сын. Который, к слову, из-за вас охромел до конца жизни. Нет – достанут при любом раскладе. Либо они, либо вы. Решайте.

– А Братство?

– Неподходящая политическая ситуация. Братство задействует официальные каналы, сорвет сделку и конфискует краденый блок питания. Поставит вопрос о наказании скупщиков краденого, но едва ли добьется возбуждения уголовного дела. Торговый Союз стоит за своих горой, а нам сейчас крайне нежелательно портить отношения с торгашами.

– А эти? – кивнул я в сторону гаража. – Что будет с ними?

– Трупы, яма, растворитель. Обычная история для этих мест, – без тени эмоций произнес Наумов. – Вы свидетель, брат Вячеслав. Откажетесь – и мы не станем снимать вас с крючка еще очень долго. Будете сидеть под домашним арестом, ждать мстителей. Нервничать и медленно сходить с ума. Потом сорветесь и наделаете глупостей. Так не проще выйти из этой неприятной истории с наименьшими потерями?

– Проще, – согласился я. – Конечно же проще.

Был ли у меня выбор? Разумеется, был. Выбор есть у всех и всегда.

Только вот зачастую выбирать приходится между плохим и дерьмовым.

Не я все это начал?

Что ж, так и есть. Спишем на превентивные меры…

Клондайк
28 июня, вторник

Все дела надо заканчивать, мы уже на своем опыте в этом убедились. Если Сайфулина оставить гулять дальше, проблем только прибавится. А если проблемы принимают такую форму, что кого-то из нас хотят убить, то решать их надо так же радикально. Зуб за зуб и все такое, все в курсе.

Когда Хмель вернулся в бар и выложил весь расклад, других вариантов попросту не осталось. А потом ему позвонил кто-то из Братства, сказал: "Он еще в клубе", – и мы начали действовать. План уже составился, простой как молоток. Мы просто загрузились в фургон, на котором приехали бандиты, и покатили в сторону Южного бульвара. Мы с Хмелем и Иван, если точней, а Дмитрий ехал следом на "бронко".

Дождь продолжал лить, все такой же мерзкий и унылый, вода затекала в дыру в лобовом стекле, словно ломом пробитую. За рулем сидел Хмель.

– Света мало, они тебя не опознают, – излагал я ему план по дороге. – Надо просто подъехать так, чтобы фургон узнали. И не могли выехать. Ваня встанет напротив выезда, там должно быть темно. Как они выйдут – он дает сигнал и сразу отходит в сторону "бронко", встает у задней двери, в случае чего схватит дробан. На улице никакого длинноствола, светиться не надо. Смотри на меня и жди отмашки. Все. Дальше уже моя работа.

– На таран не пойдет?

– Нет. Максимум тормознет и попытается сдать задом, но нам без разницы на самом деле, все равно достану. И даже если на таран, то места для разгона не будет, просто тюкнет тебя в борт, и все. Ты же сам сказал, что серьезной охраны у него нет, вся в гаражи уехала?

– Ну да, из близкого круга только один человек остался, – подтвердил Хмель и спросил с оттенком сомнения: – По гильзам не опознают? Или пулям?

– Ствол завтра сменю, экстрактор и ударник, не опознают.

– Ну и ладно. Тогда ладно.

По дороге миновали уазик и "газель" Дружины, но на нас внимания никто не обратил. Да и не хотелось, наверное, экипажам под дождь лезть.

Вывеска на "Кисках" еще светилась, из дверей вышли два поддатых мужичка, которые направились по ступенькам к стоящей у тротуара "ниве". Судя по всему, последние посетители, больше машин у подъезда не было видно.

Мы завернули за угол, и Хмель почти сразу остановился – до выезда из двора клуба осталось метров пять, не больше.

– Не глуши, звук стартера они верней услышат, могут насторожиться.

Сам я обшаривал взглядом стены в поисках камер, но не нашел. Здесь уже не территория клуба, тянуть далековато, они максимум во двор смотрят. Затем вытащил из кобуры пистолет, проверил наличие патрона в патроннике, сунул его обратно. Дмитрий проехал мимо, развернулся в конце улицы и встал на противоположной стороне поодаль. Это наши колеса, на той машине уедем.

– Все, жди, я пошел. Вань, давай на ту сторону. Не вмешивайся, если заваруха не начнется, просто страхуй.

Натянул плотней кепи, накинул на него еще и капюшон куртки. Не люблю капюшонов, но еще меньше люблю, когда меня может кто-то описать Дружине или кому-то еще. Придется терпеть. Толкнул пассажирскую дверь и вылез под дождь. Иван выбрался через сдвижную дверь и, обойдя фургон сзади, быстрым шагом перешел на другую сторону улицы.

Улица совсем темная, фонарей тут нет, но свет падает из проезда между домами, из двора клуба. Музыки не слышно, значит, точно закрылись. Посетители выходят через парадный ход, стриптизерши, которые не только стриптизерши, прямо тут и живут, весь трехэтажный дом принадлежит Сайфулину, а клуб только первый этаж занимает. Вот персонал может начать выходить, но мне кажется, что хозяин уедет первым. Но даже если и персонал пойдет, то узнать нас трудно, а машина местная.

Ждать пришлось минут пятнадцать, наверное. Дождь стучал по капюшону, брюки намокли, но в куртке все равно было тепло и сухо. Из проезда никто не выходил, однако затем хлопнула дверь, и тут же Иван махнул рукой, дождался ответа и зашагал в сторону второй машины.

Во дворе, совсем рядом, хлопнули дважды уже автомобильные двери, закрутил стартер, затем заработал двигатель. Свет фар мазнул по проезду, а теперь уже я махнул рукой Хмелю, давая ту самую отмашку. Сквозь мои ночные очки я хорошо видел, как он махнул в ответ и тронул фургончик с места. И одновременно свет фар из проезда задвигался, а звук мотора отразился от стен. Выезжают.

Потом все пошло как планировали, для разнообразия это даже хорошо. Я выхватил пистолет, взял на изготовку, одновременно активировав глушитель, и когда серый "патруль" уже почти выехал на улицу, Хмель его подрезал. Неагрессивно так, даже руками всплеснул в порыве актерства.

Я видел двух мужчин на переднем сиденье – тот, что за рулем, поднял руки в жесте "ну вот что ты делаешь?", никто даже голову в мою сторону не повернул. И тогда я просто шагнул вперед и быстрыми двойками через боковое стекло опорожнил целый магазин "обманок" им в головы. По две каждому и вновь по две. Слышен был лишь звон пробиваемого стекла и удары пуль в тело.

И быстро перезарядился.

Хмель выскочил из-за руля фургона, подбежал к замершему "патрулю", заглянул внутрь, подсветив фонариком, потом открыл заднюю дверь и выдернул оттуда небольшую сумку. Заглянул внутрь, все так же светя, потом удовлетворенно кивнул и показал мне большой палец. И мы быстрым шагом пошли по улице дальше, а Дмитрий, не включая фар, отъехал от тротуара и покатил нам навстречу.

– Вроде чисто сработали, – сказал я негромко.

– Ага, вполне, – кивнул Хмель, забираясь в машину. – Может, теперь спокойно пожить получится.

– Может быть, – согласился я.

Но без гарантии…

12. Лед. Кусочек юга

Пролог

 
Увозя кусочек юга, возвращаюсь я домой,
Юг засел, падлюка, глухо, то – осколок разрывной.
 

Лоцман

1

Снег, кругом один только снег. Куда ни взгляни, всюду бескрайнее белое поле.

А над головой пасмурное небо цветом ему под стать.

Я лежал в сугробе и мог любоваться им, сколько вздумается.

Холодно не было. Нисколько.

То ли оттепель, то ли уже все равно…

Мысль эта прогнала оцепенение и заставила перевалиться на бок; я приподнялся на локте, хватанул ртом морозный воздух и хрипло закашлялся, выдыхая клубы белесого пара.

Пар – это хорошо. Живой!

Я сунул руку под мышку, и пальцы сразу наткнулись на корку заледеневшей ткани, мерзлой из-за пропитавшей ее крови. Дырка в бронежилете никуда не делась, но вот рана…

Вместо пулевого отверстия был лишь неровный бугорок шрама.

– Су-у-ука… – выдохнул я и зажмурился, прогоняя невольно накатившее ощущение дежавю.

Я ведь однажды уже лежал в сугробе! Долго лежал. И очнулся так же – разом, будто проснулся в собственной постели.

Интересно, сколько провалялся на этот раз?

Вот сколько, а?

Но впустую забивать себе голову этим вопросом я не стал. Вместо этого перевалился на четвереньки, дождался, пока утихнет головокружение, и поднялся на ноги.

Заснеженное поле оказалось вовсе не бескрайним – вдалеке виднелась темная полоска соснового леса. Просто с неба сыпался снег, он затягивал все кругом своей белой пеленой, искажал перспективу, не позволял оценить расстояния.

Стоп! Снег?!

Точно – снег! Я же очнулся в сугробе!

Получается, сейчас зима? Или это Север? Север с большой буквы – кусок чужого мира, где царит вечная стужа?

Я запрокинул лицо к небу, сделал глубокий вдох и ощутил, как незримыми потоками обволакивает со всех сторон магическая энергия. Излучение пронзало ледяными иглами и сводило своей неправильностью с ума, но оно же и спасло, заживив полученное в перестрелке с Крестом ранение.

– Регенерация, – произнес я, и слово это показалось неприятно-горьким на вкус.

Я сплюнул, слюна окрасила снег красным.

Внутреннее кровотечение? Да нет, ерунда. Давно бы загнулся.

Вспомнилась вспышка бласт-бомбы, детонация которой перекрутила и вывернула сверток наизнанку, забросив меня в Приграничье. Заломило виски, я невольно поежился и поводил плечами, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Но нет, ничего не болело.

Повезло. Так себе везение, и все же – повезло.

Интересно, повезло ли Кресту?

Ох ты черт! Я рывком расстегнул кобуру на поясе, выдернул из нее ПМ и попытался дослать патрон, но негнущиеся пальцы не сумели удержать затвор. Пришлось зажать оружие под мышкой и надавить.

Клац! – возвратная пружина сдвинула кожух затвора на место, попутно загнав патрон в патронник, и кусок холодного железа превратился в приведенное к бою оружие.

Да только кругом – никого.

Если Креста и выбросило вслед за мной в Приграничье, то не рядом, а куда-то в другое место. Впрочем, он мог лежать буквально в двух шагах, просто уже заметенный снегом. Как должен был лежать я…

Но не лежу ведь! Выжил!

В голос выругавшись, я шагнул из сугроба, ботинок сразу проломил наст и нога по колено погрузилась в рыхлый снег.

Гадство! Я так отсюда год выбираться буду!

Еще и одет не по погоде! Холодно!

Но деваться было некуда, я сунул "макаров" обратно в кобуру и двинулся через поле к далекому лесу. Снег немедленно набился в ботинки, ступни занемели и окончательно потеряли всякую чувствительность. Да и пальцы отогреть дыханием никак не получалось; они шевелились, но и только.

Впрочем – ерунда. Мне ли бояться обморожений?

Я вновь сплюнул под ноги, и на этот раз крови в слюне уже не оказалось.

Это обстоятельство придало уверенности в собственных силах, но ненадолго: мело все сильнее, ветер беспрестанно менял направление, кружил вокруг, толкал в спину и тотчас бил в грудь. Снежная крупа секла лицо наждачной бумагой.

Проклиная все на свете, я упрямо рвался к лесу. Проламывал наст, падал, поднимался и вновь шел дальше. Одежда заледенела, дыхание сбилось, но холод лишь покусывал, не в силах погасить горевшее внутри меня пламя.

А потом я перебрался через очередной сугроб и вывалился на пересекавшую поле дорогу. Снег на ней доходил лишь до середины щиколотки, идти сразу стало легче.

Но идти – куда? В какую сторону? Вьюга затянула все кругом белой завесой; десяток-другой метров – и уже ни черта не разобрать!

Я не стал уподобляться буриданову ослу, спрятал кисти под мышками, ссутулился и повернул направо. Наугад.

И тотчас в спину повеяло стужей столь жуткой, что студеный ветер в сравнении с ней показался жаром растопленной печи!

На миг мощный всплеск магической энергии буквально приморозил к земле, а когда я сбросил оцепенение, выдернул из кобуры пистолет и обернулся, снеговик с горевшими синим огнем глазами уже полностью сформировался и выбрался из сугроба на дорогу. Обычная пуля ничем повредить исчадию Стужи не могла, и все же я утопил спуск. Просто машинально.

Грохнул выстрел, сверкнула в сумраке вьюги дульная вспышка, и голем развалился на куски, будто самая обычная вылепленная из снега скульптура.

В исчадии Стужи оказалось слишком мало магической энергии, но из сугробов выбирались все новые и новые безликие фигуры. Я прицелился в ближайшую и выстрелил. Выросший из взломанного наста лишь по пояс снеговик враз рассыпался, потеряв приданную ему магией форму.

Ну, держитесь!

Выстрел! Выстрел! Выстрел!

Снежные големы рассыпались один за другим, и все шло просто отлично, пока не опустел магазин. Сдвинуть замерзшими пальцами защелку и поменять его на запасной удалось далеко не сразу; за это время исчадия Стужи успели выбраться на дорогу и двинулись ко мне с разных сторон.

Сняв затвор с задержки, я застрелил двух снеговиков и попятился от остальных. Жуткие создания с когтями черного льда ринулись в атаку, пришлось стрелять прямо на ходу. В пистолете еще оставались два патрона, когда последняя тварь осыпалась на дорогу бесформенной кучей снега, и тогда с негромким хлопком из ниоткуда возник снежный лорд – сгусток мрака, злобы и грязного льда!

Переполнявшая порождение Стужи сила искажала и рвала окружающее пространство в клочья, ментальное давление невыносимой тяжестью придавило к земле, не давая пошевелиться. Накатил лютый холод, попытался проморозить и превратить меня в ледяную статую, но не сумел и отхлынул назад.

Я дважды выстрелил; пули выбили из лорда мелкие осколки и лишь разозлили тварь. Она ринулась на меня, тогда я кинул разряженный ПМ и отчаянно-резким движением выбросил перед собой пустую руку.

Темно-синий клинок с затейливым зеленым узором пробил ледяной доспех и рассек клубившийся внутри страшной фигуры мрак. Каменная рукоять опалила ладонь лютым холодом, вверх по руке пополз иней. Серебристая корка уже добралась до локтя, когда лорд дрогнул и осыпался на дорогу кучей грязного ледяного крошева. Мрак развеялся без следа.

Злоба? Не стало и ее.

Все поглотил нож.

Я какое-то время рассматривал заледеневшую руку, затем усилием воли заставил пальцы разжаться и отпустить рукоять. Нож выпал и разлетелся по ветру ворохом колючих снежинок.

Но не исчез, вовсе нет.

Я чувствовал клинок, словно он до сих пор был зажат у меня в руке.

Я чувствовал клинок и его злобу.

2

За окном падал снег. Точнее – летел.

Резкие порывы срывали его с крыши дома и уносили за пределы освещенного пространства, куда-то в белую мглу. К вечеру ветер заметно усилился, поземка над землей так и неслась, и высокие заборы ей нисколько не мешали.

В такую погоду хорошо сидеть дома, топить камин, пить…

Я посмотрел на стакан в руке и усмехнулся.

Да хотя бы и коньяк! Главное на улицу носу не казать. Ни к чему это.

От неуютных мыслей накатил озноб.

Неприятные дела тем и неприятны, что, сколько их ни откладывай, все равно к стенке припрут.

"Пацан сказал, пацан сделал" – в Форте по-другому никак. И даже если сам не вызвался, а попросили, ничего это не меняет. Придется делать.

Я отпил коньяка и в голос выругался.

За спиной хлопнула дверь, повеяло холодом.

– Чего, Лед, бурчишь опять? – спросил Шурик Ермолов, кинув полушубок в одно из кресел, уселся в соседнее и принялся разуваться.

Высоченный и крепкий, за последнее время мой старый знакомец изрядно раздобрел, но, несмотря на солидный животик, до ботинок дотягивался без всякого труда.

– Дурацкая затея, – просто ответил я.

Ермолов только рассмеялся и обвел рукой просторную комнату.

– Думаешь, это все из воздуха взялось, да? Дом, должность, все такое прочее? Хочешь жить – умей крутиться!

– Задрал, – поморщился я, в глубине души признавая, что приятель прав целиком и полностью.

Если сидеть и плевать в потолок, начальником пограничной службы не станешь, да и коттедж на "Поляне" далеко не всякому предпринимателю по средствам. Тут действительно крутиться надо.

Ермолов взял бутылку, плеснул коньяка в свой стакан и развалился в кресле.

– Хорош хандрить! – потребовал он. – И так Доминик завтра все мозги вынесет!

– Машину отправил? – спросил я.

– Да, уехали, – подтвердил Ермолов.

Служебный "хантер" должен был увезти нас с Шуриком на Северную промзону, а вместо этого водителю велели закинуть домой заглянувшего на огонек местного пивовара по прозвищу Хмель и поставить машину в гараж.

Как на это отреагирует глава "Несущих свет", не хотелось даже думать.

И ладно бы приходилось опасаться одного только Доминика! Так нет же! В очередной раз угораздило угодить меж двух жерновов!

Дело было в переходе, пробитом в реальный мир. Точку выхода в Приграничье контролировала Дружина, но грузы через него пускали мои работодатели с той стороны, они и хотели решать, что и кому достанется. Вот и нашла коса на камень.

Отец Доминик и Воевода ни о чем договориться не смогли, и тогда в чью-то светлую голову – не будем показывать пальцем, хотя это точно был Боря Хромой, – пришла идея отвести от основного канала дополнительный отнорок и пускать груз уже по нему.

Лично мне идея показалась на редкость сомнительной, да и экспериментальная установка никакого доверия не внушала, но есть предложения, от которых не отказываются. К тому же должность взамен посулили немалую…

А вот не лежит душа, и все тут! Поэтому и не поехал никуда сегодня, решил время потянуть. Пьянка – лишь предлог. Ну почти…

Я влил в себя остававшийся в стакане коньяк, шумно выдохнул и скривился.

– Да не мандражируй ты! – легкомысленно рассмеялся Ермолов. – Прорвемся!

– Твоими бы устами да медка хлебнуть, – поморщился я, отошел от окна и плюхнулся в кресло. – Воевода нашему маленькому гешефту рад не будет.

– А как он узнает?

– Для этого у него есть Линев.

При упоминании куратора отдела контрразведки физиономию Шурика перекосила гримаса отвращения, словно он половинку лимона зажевал. Мне все же удалось достать приятеля.

– Типун тебе на язык! – выругался Ермолов.

– Сделал гадость, на сердце радость! – хохотнул я без всякого веселья.

Становиться подопытным кроликом откровенно не хотелось. Пусть переход в реальный мир и был отчасти завязан на меня, но всегда что-то может пойти не так. Остальные просто пожмут плечами, если некто Леднев А. С. окажется распылен на атомы, а вот я этому точно не обрадуюсь…

Неожиданно донесся рокот мощного взрыва, дрогнули окна, закачалась под потолком люстра.

– Что за на фиг?! – охнул Ермолов, стряхивая с руки пролитый коньяк.

– Может, не на "Поляне"? – предположил я, но тут в прихожей запищал блок тревожной сигнализации.

Шурик выскочил в коридор, переговорил с кем-то по телефону и быстро вернулся обратно.

– Машину взорвали, – сообщил он, вытирая испарину с побледневшего лица.

– Какую машину? – не понял я.

– Лед, ты че тупишь?! Нашу машину! "Хантер" служебный! – заорал Ермолов и принялся дрожащими руками натягивать полушубок. – Давай резче, надо посмотреть, что там и как!

– Своих вызвал? – спросил я, обуваясь.

– Охрана вызовет. "Хантер" метрах в пятидесяти от ворот рванул!

– Закладка?

Ермолов на миг задумался и покачал головой.

– Сомневаюсь, – сказал он. – Ладно, идем!

– Подожди! – Я схватил полушубок и забежал в соседнюю с прихожей кладовку. В пирамиде там стояло сразу несколько автоматов, взял себе АК-104, на плечо закинул подсумок с запасными магазинами.

Ермолов ограничился табельным пистолетом в кобуре на поясе. На "Поляне" с ее многочисленной и до зубов вооруженной охраной он чувствовал себя в полной безопасности, но, как говорится, береженого бог бережет…

Я дослал патрон, натянул на голову балаклаву и выбежал за приятелем, который уже шагал через двор к воротам.

– Дверь захлопни! – крикнул тот на ходу.

– Захлопнул, – ответил я. – Ключи взял?

– Да, – подтвердил Шурик и шагнул за ограду.

Я поспешил следом.

"Поляна" – элитный поселок, город в городе. Место жизни самых богатых и успешных, огороженное от простых смертных высоченной стеной, рвом, наблюдательными вышками и укрепленными огневыми позициями. Никаких серьезных происшествий тут не случалось, пожалуй, с тех самых пор, как я сжег один из особняков, и сейчас местные обитатели все как один выключили свет и приникли к окнам, пытаясь выяснить, что происходит на улице.