Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 287 (всего у книги 301 страниц)

Глава 4

1

Спал плохо. Ворочался с боку на бок, постоянно просыпался, прикладывался к пятилитровой бутыли с водой и снова забывался беспокойной полудремой. В голове вертелись обрывки сновидений; они моментально забывались после пробуждения, но возвращались, стоило лишь закрыть глаза.

Голова к утру напоминала барабан. Еще и желудок подводило от голода.

Разлепив глаза, я без всякой надежды заглянул на кухню; там из съестного не нашлось даже черствого хлеба. Пришлось одеваться и тащиться на улицу.

Ясно и прохладно, люди на работу спешат. Рукоять кольта в поясницу упирается.

Обычное утро, в общем. Ничего особенного.

Я поправил сунутый за пояс пистолет, застегнул куртку, натянул на лысину вязаную шапочку и вышел со двора. Очень быстро озябли пальцы, пришлось надеть перчатки.

На Красном проспекте я пропустил три телеги с алюминиевыми флягами и выехавший с площади Павших сине-белый уазик с мигалкой на крыше, посмотрел налево, потом направо и перебежал через проезжую часть. Мог бы и не торопиться, просто привычка. Да и неуютно на открытом пространстве задерживаться.

Площадь окружали многочисленные киоски, в некоторых готовили еду, и от аппетитных ароматов немедленно закрутило желудок. Окинув взглядом постамент с двумя массивными фигурами, олицетворявшими единство дружинников и гимназистов, я свернул в узкий проход, миновал задворки техникума легкой промышленности и оказался у "Тополей" – трех возвышавшихся над Фортом высоток, где располагалось ведомственное общежитие Дружины. Территорию общаги огораживал высокий бетонный забор с пущенными поверху мотками "егозы".

Прямо напротив проходной располагался павильон с горячим питанием, туда я и завернул. К окошку раздачи выстроилась небольшая очередь из дружинников в штатском, я отстоял ее и купил пять пирожков с картошкой и мясом. Заодно попросил налить большую кружку кофе по-советски – растворимого со сгущенным молоком. Расплатившись отчеканенной на монетном дворе Торгового союза пятирублевкой, я забрал сдачу и унес керамическую кружку с отколотой ручкой и газетный сверток с пирожками на стойку.

По рыхлым бумажным листам расползались жирные пятна, прежде чем приступить к еде, пришлось снять перчатки и сунуть их в карман. Пирожки оказались вкусными, кофе некрепким и сладким. Именно такого сейчас и хотелось.

Впрочем, позавтракать я мог где угодно, сюда меня привело вовсе не желание перекусить. Отпив кофе, я задумчиво глянул на общежитие Дружины и потер переносицу. Светиться на проходной не хотелось, но никаких других идей, как вызвать нужного человека на улицу, попросту не было.

С другой стороны, это я вольный художник, а сейчас утро рабочего дня. Глядишь, сам выйдет.

И – вышел.

Я уже доедал третий пирожок, когда на высоком крыльце возник долговязый парень в кожаном пальто и кожаной же кепке. Он стрельнул у караульного сигарету и, спрятав ее в ладони, сбежал по ступенькам на тротуар. Там огляделся по сторонам и уверенно зашагал в сторону центра.

Влив в себя остатки кофе, я вернул кружку на раздачу и с газетным свертком в руке двинулся вслед за дылдой. Когда ограда общежития осталась позади, парень украдкой оглянулся куда-то на верхние этажи и сунул в рот сигарету. Та загорелась сама собой, словно поднесли невидимую зажигалку. Но не зажигалку, вовсе нет.

Я ускорил шаг и окликнул пироманта:

– Лысая башка, дать пирожка?

Напалм резко обернулся, подавился дымом, закашлялся, и вылетевшая из его рта сигарета упала на тротуар.

– Охренеть! – выдал пиромант, поднял сигарету и обдул фильтр. – Быстро поднятое не считается упавшим, – сообщил он мне, словно открыл великую тайну.

Пахло от Напалма разогретой кожей и надвигающимся лесным пожаром. Тревожный такой запах. Нервный.

– Никто и не спорит. – Я приблизился и протянул сверток с пирожками. – Будешь?

Напалм потер шрам на щеке, формой напоминавший очертания африканского континента, и поглядел на меня с нескрываемым сомнением.

– Поешь, не так табачищем вонять будет. А то Вера запах учует и наругает.

– Я на работу так-то, – проворчал пиромант, но от угощения отказываться не стал. Надкусил пирожок, прожевал и спросил: – А чего не с ливером?

– Не люблю, – ответил я и достал из свертка последний пирожок, а газету скомкал и кинул в стоявшую на углу бочку, ржавую и закопченную.

– Ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках, – покачал головой Напалм.

– Ты давай мне зубы не заговаривай, – усмехнулся я. – Че почем, хоккей с мячом?

Долговязый пиромант глянул сверху вниз и фыркнул.

– Справочная, что ли? – Он затянулся, выпустил длинную струю дыма и зашагал по тротуару.

Я нагнал и пристроился сбоку.

– Лед, ты откуда всплыл вообще? – покосился на меня Напалм. – Хотя нет, не отвечай. Не хочу знать. Говори сразу, чего надо.

– Ты в Центральный?

– Нет, в Морг.

"Моргом" в народе именовался элитный доходный дом Аарона Давидовича Гадеса, который окружил здание бывшего городского морга непроницаемым для чужаков силовым полем. Именно старый маг поддерживал работу прорезанного мной в реальный мир перехода. Формально он не подчинялся ни Воеводе, ни "Несущим свет" и считался независимым управляющим их совместной собственности. На него и работал Напалм.

– Тогда пройдемся. – Я вытер жирные пальцы о носовой платок и надел перчатки. – По мне что-нибудь слышно?

– Никому ты никуда не уперся.

– Говорили уже, – подтвердил я. – Но почему? Что-то ведь должно было для этого измениться, так? Не с бухты-барахты нас с Ермоловым взорвать собирались, правильно?

Мы вышли на площадь Павших и зашагали вдоль ларьков. Напалм докурил сигарету до фильтра, кинул окурок под ноги и поднял воротник плаща.

– Это тебе Бореньку Хромого благодарить надо.

– А что такое?

– Накрылась его установка. Громко. Трех техников по стене размазало.

Я кивнул, принимая услышанное к сведению. Создание ответвления от основного канала в реальный мир было идеей Бори, помочь мне в этом должен был какой-то его хитрый агрегат.

– На холостом ходу запустили, – усмехнулся Напалм, всплеснув руками. – И пуф! Все, проект закрыт. – Пиромант глянул на меня и едко добавил: – Цирк уехал, клоуны остались.

– В жопу иди, – беззлобно ругнулся я. – Поэтому Доминик с Воеводой и договорились?

– Пришлось, ага. Гадес целую неделю на радостях мне мозг не выносил.

– Слушай, а это не Гадес, случаем, меня заказал?

Напалм фыркнул:

– Лед, ты нормальный вообще? Ты на какой ответ рассчитываешь?

– Проехали, – махнул я рукой. – Значит, я никому не интересен?

– Все забили давно. Мог и не прятаться. Не лезь на рожон, и все путем будет. А лучше с Домиником тему перетри. Упади ему в ноженьки да покайся…

– Да уж сам как-нибудь разберусь. Ты как? Сколько еще детей настрогал?

– Трое уже. Две девочки и мальчик.

– Ну ты монстр! – только и покачал я головой. – Мальчика выстругивал, или презики плавятся?

Напалм выставил вверх средний палец.

– А жилищные условия как? – продолжил допытываться я, не обратив внимания на оскорбительный жест.

– Нормально все с жилищными условиями. Двухкомнатная квартира, пока хватает.

– Двушка в общаге…

И вот тут мне удалось зацепить пироманта за живое.

– Ты че пристал? – остановился он. – Сам как живешь? Комнату в коммуналке снимаешь?

– Однокомнатную со всеми удобствами, – признал я без всякого смущения. – Ни кола ни двора. Голь перекатная. Гол как сокол. В карманах шаром покати. Продолжи сам, ты же у нас знаток словесности.

Напалм обреченно вздохнул:

– Лед, чего тебе надо?

– Подработка интересует? Плачу пять рублей серебром за два часа непыльной работы.

– Катись! – отмахнулся пиромант и вновь зашагал по площади.

– А шесть?

– Не интересует!

– Да ладно заливать! – нагнал я Напалма и зашагал рядом. – Гадес за копейку удавится, из него деньги клещами не вырвать. А жизнь дорожает! Инфляция!

– Отвали, Лед, а? – попросил пиромант. – Сказал же – не интересует.

– А если Веру спрошу?

От Напалма повеяло жаром, он развернулся и глянул на меня в упор. В глазах заплясали рыжеватые отблески близкого пожара.

– Держись от нее подальше! – потребовал взбешенный пиромант.

– Хрен там, подработка для нее, не для тебя. Ты на общественных началах если только можешь поучаствовать.

Напалм огляделся по сторонам и свернул к изукрашенному цветными рисунками киоску с зарешеченным окошком.

– "Беломор", три штучки, – потребовал пиромант, просовывая внутрь несколько мятых банкнот. Получив папиросы, он сразу смял картонный мундштук одной из них, сунул ее в рот и усилием воли поджег табак. – Рассказывай, Лед, что у тебя опять за геморрой приключился.

– Нужно проконтролировать переговоры и сделать пиф-паф, если плохие люди начнут гнуть пальцы.

– Плохие люди?

– Очень плохие люди.

Напалм ненадолго задумался, потом предупредил:

– Двести пятьдесят рублей авансом. Если придется стрелять, платишь еще столько же. За спецпули накидываешь сверху. До затяжной перестрелки дело лучше не доводи, на боеприпасах разоришься. Расценки не обсуждаются. И это если Вера даст добро.

Я усмехнулся.

– Вижу, частенько на стороне подрабатываете?

– Хочешь жить, умей вертеться, – пожал плечами пиромант, последний раз затянулся, с отвращением кинул папиросу под ноги и растер ее подошвой.

– Когда окончательный ответ дать сможешь? – уточнил я.

– В восемь у стадиона, нормально? Работать ведь не сегодня?

– Не сегодня. В восемь у стадиона – нормально.

– Тогда до вечера.

Напалм повернулся, чтобы уйти, и я придержал его за руку.

– Погоди, к тебе тоже предложение есть. Выгодное.

Напалм покачал головой:

– Нет времени. Вечером поговорим.

Но я его не отпустил.

– Кроме того, нужен человек, который во всяких пространственных переходах шарит.

– Может, тебе еще ключи от квартиры, где деньги лежат? – не выдержал пиромант. – Блин, ты меня под статью подводишь!

– Не кипятись! Мне ваш переход даром не сдался. Нужен гимназист, который в теории окон разбирается. Магические потоки, замеры интенсивности, и все такое прочее. Есть кто-нибудь на примете?

– Обратно свинтить собрался? – удивился Напалм. – А гимназист тебе на кой?

– Никуда не собрался, консультация по окнам нужна. Только чтобы человек надежный был.

– Подумаю, – кивнул пиромант. – Вечером поговорим.

– Давай тогда.

Напалм зашагал к Моргу, я развернулся и двинулся в противоположном направлении. Обошел площадь, рассеянно поглядывая по сторонам, но ничего интересного в киосках и павильонах не продавалось. Немного послушал аккордеониста, кинул ему мелкую монетку и зашагал к проспекту.

Служебный УАЗ с включенными проблесковыми маячками перегородил там сразу две полосы, и дружинник взмахами полосатого жезла направлял редкий транспорт в объезд безжизненно замершего на дороге тела. Сбивший пешехода "гелендваген" вылетел на обочину немного дальше и замер, уткнувшись решеткой радиатора в фонарный столб. Двое рядовых как раз заламывали за спину руки вусмерть пьяному водителю, а сержант прохаживался рядом и с интересом рассматривал помятый автомобиль.

Я не поленился дойти до пешеходного перехода, недобро глянул на обнесенный лесами особняк букмекерской конторы Гонзо и отправился дальше.

Оружейный магазин "Большая охота" был еще закрыт, а вот бар по соседству уже работал, более того – на парковке перед ним стоял синий RAV4. Я поднялся на крыльцо и заглянул внутрь.

Шурик сидел за стойкой и трепался с помощником пивовара. Тот при виде меня что-то негромко произнес, Ермолов обернулся и махнул рукой.

– Лед, подваливай.

Только забрался на высокий стул, и в зал выглянула вчерашняя симпатичная официантка, которая рыженькая.

– Что-нибудь будете?

– Нет, спасибо, – отказался я. – Уже позавтракал.

– Когда успел? – удивился Ермолов, который, к моему величайшему облегчению, на пиво не налегал и запивал яичницу с беконом обычным чаем.

– Лысого повидать ходил.

– На фига? – опешил Шурик, сразу поняв, о ком идет речь.

– С собой сблатовать хочу. Ну и на завтра подрядил. Так что деньги нужны будут.

Ермолов сунул в рот последний кусок яичницы и с недовольным видом кинул вилку на тарелку.

– С тобой, блин, разоришься! – проворчал он.

– Сам можешь поехать.

Шурик поднялся со стула и расправил плечи; свитер грубой вязки натянулся на животе.

– Не, – покачал мой приятель головой. – Давайте без меня.

– Аванс двести пятьдесят.

– У тебя совсем ничего не осталось?

– Что-то осталось, – пожал я плечами. – Но жить тоже на что-то надо.

Ермолов махнул рукой бармену.

– Пока, Иван! – и двинулся на выход.

Мы вышли на крыльцо; там Шурик достал увесистый кошелек, отсчитал нужную сумму и спросил:

– Не сдаст нас твой лысый друг?

– Может, и сдаст. Но ему тоже с подработками на стороне палиться не резон. Да и подобрал я крючочек, как мне кажется…

– Бабки?

– Бабки.

– Так, блин, без штанов скоро останусь, – пожаловался Ермолов и открыл багажник внедорожника. – Ладно, смотри сюда.

В багажнике лежал уже знакомый карабин "вепрь" двенадцатого калибра и помповое ружье заметно более солидной конструкции.

– Выбирай, что с собой возьмешь, – предложил Шурик. – Новое покупать смысла никакого нет.

– Это что за зверь? – указал я на дробовик.

– "Браунинг" десятого калибра. Реально зверь! И смотри, на ствольную коробку руны нанесены, магией заблокировать не получится. Очень рекомендую. Как от сердца отрываю!

– Все здорово, – поморщился я, – но тяжелый. И "вепрь" тяжелый. Мы ж пешком ходить будем. Это дороги немного подсохли, а в лесах еще снег лежит.

Ермолов озадаченно глянул на меня и спросил:

– И что ты предлагаешь?

– "Сайгу" возьму, которая в сумке была. Она и полегче, и с патронами проблем не будет. Только надо еще магазинов купить.

Шурик кивнул.

– Купим. – И сразу нахмурился. – Но ствол с защитой брать в любом случае придется, мало ли на кого наткнетесь. А это опять лишние траты. Хотя… Я там давно на один револьвер глаз положил, да все повода не было. Пошли!

Оружейный магазин к этому времени уже открылся, но, когда я потянул на себя ручку, дверь не шелохнулась. Ермолов отодвинул меня в сторону и утопил кнопку домофона.

– Не внушаешь ты, Лед, доверия людям, – усмехнулся он.

Почти сразу щелкнул замок, и мы прошли в магазин. Стоявший за прилавком молодой парень улыбнулся Ермолову, а вот при моем появлении явственно напрягся.

– К нам с телохранителями нельзя! – заявил он и развел руками. – Извините, такие правила.

Шурик заржал и толкнул меня в бок.

– Жди на улице! – А потом вальяжно добавил: – Холоп!

– Мы перешли на товарно-денежные отношения? – хмыкнул я в ответ. – Смотри, так не рассчитаешься.

– Деньги под отчет получал? – не остался в долгу Ермолов. – Почему до сих пор не отчитался?

Но поскольку продавец следил за нами со все нарастающей тревогой, Шурик дальше ломать комедию не стал и обратился уже к нему:

– Как вас зовут, извините?

– Дмитрий.

– Так вот, Дмитрий, это не телохранитель, а мой деловой партнер. Младший.

– С фига ли – младший?

– Не суть, – отмахнулся Ермолов. – Нам бы мальчику револьвер подобрать, от магии защищенный.

Продавец немного успокоился и объявил:

– Мы являемся эксклюзивными распространителями револьверов торговых марок "Таурус" и "Ругер". "Таурус" подешевле, все же Бразилия, а "Ругер" подороже.

– Да видел я у вас один…

Ермолов двинулся к витрине с револьверами, а я огляделся по сторонам. Кругом полированное дерево, все стильно и строго. За бронированными стеклами висят винтовки и ружья немаленьких калибров, хватает и револьверов, а вот автоматических пистолетов немного. Ну и амуниции полно. Оружейные ремни, кобуры, страховочные шнуры, разгрузки и подсумки.

Серьезный ассортимент, серьезные цены.

– Вот! Этот! – воскликнул Шурик и прочитал: – "Супер ред хоук". "Аляскин".

– Это "Ругер", – подсказал продавец. – Сорок четвертый калибр, барабан на шесть патронов, длина ствола два с половиной дюйма, поэтому общая длина всего девятнадцать сантиметров. Но, хочу предупредить, кучность в связи с этим не самая лучшая. Резиновые накладки мы заменили деревянными, из северной лиственницы. В зимнее время нанесенные на них руны не дают рукояти замерзнуть.

– А от магической блокировки есть защита? – уточнил Ермолов.

– Разумеется! Револьвер цельностальной и полностью закрыт от внешнего воздействия. Оружие продается с уже подзаряженными защитными заклинаниями.

– Что скажешь? – спросил меня Шурик.

Я пожал плечами и уточнил:

– Кобура есть под него?

– Разумеется!

– Тогда давайте смотреть.

Ермолова здесь точно знали; продавец без всякой опаски отпер витрину и протянул револьвер мне. Я взвесил оружие в руке и вздохнул.

– Килограмм с копейками?

– Почти килограмм и триста грамм, – подтвердил Дмитрий.

Рукоять лежала в руке очень даже неплохо, но я не знал, насколько комфортно будет стрелять столь мощным патроном.

– Потом вернешь, – предупредил Ермолов, который для себя уже все решил.

Продавец вновь забеспокоился.

– А на кого будет оформляться револьвер? Мы должны опломбировать спусковой крючок, если у покупателя нет разрешения на ношение оружия!

– Пломбируйте! – разрешил я, положив револьвер на прилавок.

При разрушении внутри городских стен выполненные из специального сплава пломбы помечали и человека и оружие таким образом, что любой колдун засекал метку с расстояния и в полусотню метров. Да и у дружинников переносные сканеры давненько уже появились. А попасться в Форте с нелегальным стволом – все равно что самому себе смертный приговор подписать. Три года в штрафном отряде на Северной промзоне мало кому удается протянуть.

– Как будете оплачивать покупку? – деловито поинтересовался Дмитрий, доставая пломбу, проволоку и пломбир.

– Чеком, – ответил Ермолов и предупредил: – Патроны еще нужны. С самой тяжелой пулей.

Продавец достал из сейфа желтую пачку с буйволом, сверху шла крупная надпись "Buffalo Bore".

– Пуля весом триста сорок гран, – сообщил он нам. – В пачке двадцать патронов.

– Это сколько в граммах?

– Двадцать два грамма.

Я уважительно покачал головой. "Чешуя дракона" могла отвести пять попаданий, а могла пятую пулю уже и не отвести. Тут как повезет. А барабан, между прочим, на шесть патронов. С другой стороны – еще попасть надо…

– Посчитайте кобуру, – начал перечислять я, – и четыре магазина к "сайге" двенадцатого калибра на восемь патронов. По пачке пулевых, если на десять патронов, то две, и еще с картечью. И вот эту разгрузку тоже заверните.

Ермолов поморщился, но очередными тратами возмущаться не стал.

Ха! Да попробовал бы он только!

Но он все же попробовал. Когда мы покинули магазин, Шурик вздохнул:

– Я на эти деньги полгода мог жить.

– Свистишь, – не поверил я. – И вообще сам на револьвер глаз положил. Я бы дешевый "таурус" взял.

– Охренеть, какой он дешевый…

– А хочешь со мной мотануться? – предложил я тогда. – Как в старые добрые времена? В рейд, а?

Ермолов кисло поглядел на меня и спросил:

– Чего там тебе еще понадобится?

Я выставил перед собой руку и начал загибать пальцы.

– Алхимия. Снаряжение. Деньги.

– Что за снаряжение?

– Фуфайка, теплое белье, носки. Обогреватели, но это скорее алхимия уже. Спальников пару штук. Обеззараживающие таблетки, консервы, что-нибудь для розжига…

Ермолов остановился у машины и обернулся.

– Куда тебе это? Понимаю, зимой…

– Сань, снег в лесу еще не сошел! – напомнил я и вновь предложил: – Или со мной?

Шурик фыркнул и уселся за руль.

– Ладно, погнали…

2

Первым делом поехали на Торговый угол. Там Ермолов свернул с Красного проспекта к переливавшейся кислотными цветами витрине магазина «Алхимия & Жизнь» и остановился, но только мы выбрались из машины, к внедорожнику тут же подошел один из цеховиков.

– Проезжайте! – распорядился охранник в серой куртке и свободного покроя брюках. – Парковка дальше!

– Да иди ты на хер! – послал его пребывавший отнюдь не в лучшем расположении духа Шурик, захлопнул дверцу и запер ее на ключ.

Цеховик на миг опешил от неожиданности, потом махнул рукой напарнику, но сразу пронзительно свистнул куривший у служебной "газели" дружинник. Цеховики обернулись, и сержант покачал головой. То ли знал начальника погранслужбы в лицо, то ли успел пробить номера внедорожника по базе.

Шурик поднялся на крыльцо магазина, я двинулся следом и спросил:

– Как скоро все будут знать, что ты с каким-то чуваком по Форту катаешься?

– Плевать! Ты же завтра свалишь, так?

Ермолов распахнул дверь и первым прошел в магазин.

– До завтра еще дожить надо, – вздохнул я, проходя вслед за ним.

Охранник с эмблемой Цеха на куртке при нашем появлении и бровью не повел, хотя точно наблюдал перепалку в окно – изнутри витрина оказалась абсолютно прозрачной, расползавшиеся по ней цветные пятна были видны только с улицы.

– Что-то подсказать? – подошла продавец-консультант – худощавая тетенька средних лет.

Ермолов взглянул на меня и вздохнул.

– Давай сам, – предложил он и отошел к окну.

– С патронов начнем, – решил я. – Двенадцатый калибр интересует.

– Пройдемте в оружейный зал, – пригласила меня продавец. – Мы специализируемся на боеприпасах именно к гладкоствольному оружию…

Оружейный зал с моего последнего посещения заметно расширился, а вот непосредственно оружия в нем стало куда меньше. Лишь на одной из витрин были развешены вертикальные двустволки и помповые ружья, отличавшиеся в основном длиной стволов. Первые были богато отделаны резьбой и чеканкой, вторые раскрашивал зимний камуфляж. Там же выставили гладкоствольную "сайгу" и несколько блочных луков и арбалетов.

Все остальные стеллажи были отведены под боеприпасы. Зловещего вида наконечники для стрел и арбалетные болты меня не заинтересовали, но и от вида многочисленных патронов двенадцатого калибра просто зарябило в глазах.

– Вот каталог, – протянула продавец брошюру. – Или интересует что-то конкретное?

– Интересует, – подтвердил я, – но лучше для начала каталог посмотрю.

И оказался прав. В отличие от витрин, где многие патроны имели одинаковые алхимические свойствами и различались лишь навесками пороха и номерами дроби, в каталоге все оказалось структурировано предельно просто и понятно. Нужные боеприпасы я отыскал почти сразу.

Посеребренная картечь, зажигательная дробь, осветительные заряды.

Больше я покупать ничего не собирался, но очень быстро это свое мнение переменил.

Разъедающий плоть реагент разработали специально против нежити, кварцевая дробь разрушала энергетические структуры призраков, а хрустальная крошка хоть и была эффективна лишь на короткой дистанции, зато проходила через защитное поле отводящих пули амулетов. Свинцовая болванка в полсотни граммов тоже проходила, но после такой плюхи с человеком уже было не поговорить, а вот хрустальная крошка позиционировалась как боеприпас условно-нелетальный.

Памятуя о том, что боезапас придется тащить на собственном горбу, я старался ограничивать себя, но особо в этом не преуспел. За две сотни патронов получилось точно.

Под конец, когда уже собрался возвращаться к Ермолову, взгляд зацепился за стеклянный шкаф, где на полках стояли алюминиевые цилиндры размером чуть больше футляра для сигар. Каждый окольцовывали разноцветные пластиковые ленты, а на стекле красовалась наклейка: "Муляжи".

– А это что? – поинтересовался я.

– Одноразовые пусковые устройства, – сообщила продавец, протягивая новую брошюру. – В Форте оборот этих спецсредств запрещен, в случае покупки они доставляются в пункт выдачи заказов за городскими воротами.

– На Торговом пятаке?

– Да.

Я полистал каталог и решил, что Шурик меня точно убьет. Но все же не удержался и заказал четыре "Ультрафиолета", по два "Пульсара" и "Факела", а на самый крайний случай взял "Серпантин". Но зато оставил в заказе только пять патронов с кварцевой картечью – ракетница с "Ультрафиолетом" своим излучением поражала не только нечисть, но и большинство бестелесных тварей.

"Факел" просто долго и ярко горел, освещая все вокруг, а "Пульсар" ставил мощные помехи для ведьм и колдунов. Если верить рекламному буклету, вероятность провалить заклинание увеличивалась пропорционально требуемому для его наложения времени, но также были определенные шансы сбить короткие боевые чары. "Серпантин" же на какое-то время искажал внутреннее зрение; понадобится сделать ноги от ведьм – самое оно.

Заодно заказал четыре зажигательных гранаты и столько же осветительных зарядов. Просто так, на всякий случай.

В отделе с бытовой алхимией я взял рулон алхимического обогревателя и попросил заранее нарезать его на стандартные для пеноковриков размеры. Еще предложили наборы для походной сигнализации, но отказался – когда в компании сразу две ведьмы, незамеченным к лагерю никому не подобраться. Под конец набрал разных полезных мелочей и пошел сдаваться Шурику. Тот глянул на список, оценил строчку "Итого" и с обреченным вздохом полез за чековой книжкой.

Удивительная выдержка у человека – даже не сказал ничего. Я бы точно не смог промолчать. Впрочем, у меня уровень доходов все же немного иной.

Пока Шурик расплачивался, я встал у окна и выглянул на улицу. Перекресток с высокого первого этажа просматривался просто превосходно, ничего подозрительного заметить не удалось. Все как всегда.

– Держи, – протянул Ермолов мне квитанцию. – Тебе еще заказ получать.

Я убрал квиток в карман, взял пакет с патронами и последовал за приятелем на улицу.

– В "Сером Святом" надо что-нибудь? – указал Шурик на магазин напротив.

Это заведение специализировалось на всяческих амулетах и артефактах, поэтому я покачал головой.

– Нет, все есть.

Сколь бы хорошо ни были экранированы амулеты, определенную наводку они давали, а мне хотелось оставаться как можно более незаметным для внутреннего зрения колдунов. "Чешуя дракона", "хлопок" и "дырокол" – остальное будет уже лишним.

Мы погрузились в машину, и Ермолов спросил:

– Ну что, за снаряжением?

– Поехали, – кивнул я.

Подбирать снаряжение Шурик отвез меня в «Арсенал». Только не в городской арсенал, а в одноименный магазинчик неподалеку. Некогда его открыли отставные дружинники и сотрудники разорившегося «Булата», но чисто оружием они торговали недолго; очень быстро основной доход им начала приносить продажа амуниции и сопутствующих товаров.

Термос, три вместительных рюкзака и один поменьше – так называемый "трехдневный", термобелье, два спальника, пять пар носков, пеноковрики, обеззараживающие таблетки, большая аптечка и несколько индивидуальных пакетов, сапоги, котелок и много еще чего по мелочи, вроде алхимических запалов и сухого пайка, обошлись по сравнению с походом в "Алхимию & Жизнь" не так уж дорого, но Шурика это нисколько не утешило.

– Сплошное разорение! – проворчал он, выписывая очередной чек.

– Ну-ка, подожди! – заинтересовался я темно-серой фуфайкой с кожаными вставками на локтях.

– Куда она тебе? – охнул Ермолов. – Лето на дворе!

– Весна вообще-то, – ответил я, снимая фуфайку с вешалки. – Ты хоть представляешь, как по ночам в лесу от земли холодом тянет?

– Покупай что хочешь!

А вот продавец – невысокий дядька, пузатый и усатый, мой выбор поддержал.

– Отличная штука на межсезонье! – сообщил он. – И на лето такие тоже берут. Для зимы слишком легкая модель, а с мая по сентябрь – то, что надо!

– Модель! – покачал головой Ермолов. – Лед, тебе дизайнерскую фуфайку втюхивают! Бежим отсюда!

Пузан усмехнулся в усы и провел по рукаву.

– Нейтральная алхимическая пропитка, – начал перечислять он достоинства одежды, – не горит и не промокает. Эффект "псевдохамелеон". Внутри кроме утеплителя многослойный кевлар мелкого плетения. Ножом не проткнуть, если только шилом. Не прокусить, да и от когтей защитит. Дробь, пули из "макарова", нагана и ТТ уверенно держит. "Свинцовые осы" тоже. Люгеровскую девятку и картечь – только если не в упор. Что мощнее – уже разве что на излете.

– Ну да, – хмыкнул Шурик. – Пластин-то нет.

– Кстати, есть! – расплылся в улыбке продавец. – Стальные пластины в области сердца и левой лопатки. Вдоль позвоночника идет дополнительный жгут кевлара, смягчит удар, если дрыном по хребту протянут. Да и сабля не всякая возьмет.

– Пластины только у сердца? – уточнил я, снимая куртку.

– Иначе слишком вес большой будет. Мы ж, чай, не Братство какое, – пояснил пузан. – А если не в сердце прилетит, всегда есть шанс лекарство вколоть.

– Тоже верно, – согласился я и надел фуфайку, но та оказалась узковата в плечах. Пришлось взять на размер больше, эта пришлась впору.

Что интересно, фуфайка застегивалась с запахом, и, по сути, спереди защита была двойной, но при этом движений одежда особо не стесняла. Судя по всему, кевлар добавили вместо одного из слоев утеплителя.

– Ну как? – поинтересовался продавец.

– Берем! – решил я.

– Тьфу на тебя, – выругался Ермолов. – Ну и ходи как дурак летом в ватнике!

– Такое вот хреновое у нас лето! – немедленно припомнил пузан древний анекдот.

Я снял фуфайку, свернул ее и сунул под мышку. В свободную руку взял рюкзак, Ермолову пришлось брать два оставшихся.

– Будто в рейд на Север выдвигаешься, – проворчал он, запихивая их в машину.

– Геморрой обострился, что ли? – спросил я. – Чего ворчишь, как старый дед?

– Да сердце давит чего-то. Завтра к своим на недельку в Волчий лог рвану. Пережду.

– Имей в виду, ты меня завтра на Торговый пятак везешь.

– Да это понятно, – вздохнул Ермолов, заводя двигатель. – Сейчас какие планы?

– Никаких вроде. В начале девятого к стадиону подтягивайся. В кабак для уников. Напалм подойдет, дела обсудим.

Внедорожник тронулся с места, Ермолов покачал головой.

– Не станут ведьмы нас кидать. И даже если попытаются договор пересмотреть – они вот у нас где, – показал он мне стиснутый кулак. – Не смогут поставки товаров наладить. А тебя трогать – им вообще никакого резона нет при любом раскладе.

Аргументы Шурик привел железобетонные, но они меня не убедили.

– Одному по лесам шастать – так себе идея, не находишь? Сейчас с исчадиями Стужи проблем быть не должно, да только окна все больше в дурных местах расположены. Там и нечисти хватает и всяких тварей немало. Без нормальной огневой поддержки соваться – себе дороже выйдет. Напалм для ближнего боя, Верка со своей снайперской винтовкой среднюю и дальнюю дистанции закроет.

– А гимназист?

– Гимназиста с собой брать не собираюсь. Просто проконсультируюсь.

– На предмет?

– Если при блокировке окон окажутся перекрыты энергетические потоки, нам это потом аукнется. А мы на перспективу работаем, так?

– Какого черта ты вообще к этим потокам прицепился?

– Были прецеденты, – уклонился я от прямого ответа, не став посвящать Шурика в обстоятельства своего последнего провала в Приграничье.

– Накладно это все, – поморщился Ермолов. – Да и левых людей лучше не привлекать.

– Без колдуна никак не обойтись, – отрезал я.

– Хрен с тобой, – отмахнулся Шурик. – Ну что, обедать?

– Поехали.

3

К городскому стадиону я пришел в половине восьмого. Просто решил заранее оглядеться на месте. Ясно, что возможное наблюдение обнаружить практически нереально, слишком уж место оживленное, но мало ли. Вдруг лицо знакомое замечу.