Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 145 (всего у книги 301 страниц)

Опустившись на колени, пошарил под диваном и вытащил закатившуюся туда гильзу. Потом полотенцем вытер несколько пропущенных Мариной брызг крови, точно зная, где их искать, и завернул пистолет в изрядно перепачканную тряпку. Вышел в коридор, добрел до двери и зашвырнул сверток к забору.

Все, порядок. Теперь порядок…

Едва доковыляв обратно, запер за собой дверь и повалился на диван. Голова кружилась, перед глазами вспыхивали и гасли вызванные вовсе не ясновидением видения, и тащиться в номер не осталось никаких сил.

К тому же за столом уже сидел кто-то знакомый, через распахнутое настежь окно доносился шум прибоя, пахло дымом и ароматом доходящего на углях шашлыка. Нет, определенно остаюсь.

Напалм заколотил в дверь часов в пять утра, что было совершенно некстати – за ночь выспаться так и не удалось. Как на грех, стоило только задремать, как меня немедленно будил прорывавшийся в сознание наркотический бред. Я с кем-то говорил, спорил, просто смотрел в невесть откуда взявшееся окно, а потом вновь забывался беспокойным сном. Но ненадолго.

Открыв дверь почем зря крывшему меня матом Напалму, я вернулся к дивану и осторожно улегся на него, стараясь не растрясти раскалывавшуюся от боли голову. В затылок равномерными, четкими ударами забивали гвоздь-двадцатку, во рту нагадили кошки, подбородок нещадно ломило.

Это вчера в крови обезболивающего с избытком хватало, а сегодня все прелести загула налицо. Головная боль, дрожащие пальцы, губа опять-таки разбита. Еще и левый глаз толком не открывается.

– Ты чего спать не пришел? – прошелся по комнате, разглядывая обстановку Напалм.

– Не шмогла, – зажмурился я.

– Вставай уже!

– Времени сколько?

– Пять утра.

– Вроде в шесть выходить?

– А собираться?

– Черт с тобой, – перевернувшись на бок, я осторожно оторвал голову от валика и тихонько зашипел от боли. – Сильно видно, что мне вчера в рыло засветили?

– Губа немного припухла, а так порядок, – пригляделся пиромант. – Идем.

Я поднялся на ноги и деревянной походкой ожившего мертвеца зашагал вслед за парнем. Дверь запирать не стал, попросту оставив ключ в замке. Спина не гнулась, под лопатку будто вворачивали сверло, и будущее представлялось исключительно в мрачных тонах.

До Северореченска не доеду. Сто процентов. Точно по пути концы отдам. В страшных мучениях, и никак иначе.

– Чего ты еле тащишься? – обернулся остановившийся у бильярдного стола Напалм.

– Ты Маринку одну оставил? – Я заметил на заставленном грязной посудой столике бутылку, в которой на дне оставалось с палец коньяка, и немедленно вылил его в свою вчерашнюю рюмку.

– Она не спит уже, – ответил пиромант и всполошился: – Ты чего, блин?! Обалдел?

– Не баловства для, а поправки здоровья ради, – дыхнув в его сторону перегаром, выпил я коньяк и зашагал дальше. В голове вновь зашумело, но рвавшая ее на куски боль, как ни странно, слегка поутихла.

– Не увлекайся, – предупредил Напалм. – Нам ехать еще.

– Помню.

– Мало помнить.

– Забей. Скажи лучше, ничего необычного – ну, ты понимаешь, – повертел я в воздухе растопыренными пальцами, – не слышно?

– Тишина, – успокоил меня парень.

Несмотря на раннее утро, постояльцы гостиницы уже начали покидать свои номера, а из столовой тянуло запахом стряпни. Меня немедленно замутило, и не могу сказать, из-за чего больше: от вида похмельных физиономий торгового люда или от одной мысли о необходимости что-нибудь съесть.

– На завтрак пойдете? – спросил я у пироманта.

– Мы – да, – с вызовом заявил тот.

– Флаг вам в руки.

Зайдя в номер, я сразу повалился на неразобранную кровать и зажмурился. Как же мне плохо!

Но спокойно полежать не получилось: тут же в комнату заскочила услышавшая наши голоса Марина и принялась охать и ахать.

– Евгений, ты в порядке?

– Нет, – коротко и емко ответил я, не открывая глаз.

– Евгений Максимович страдает абстинентным синдромом в связи с принятой вчера лошадиной дозой психотропных препаратов. – Рывшийся в своей сумке Напалм достал оттуда пакет с серым порошком, развел несколько ложек в стакане с водой и выщелкнул из блистера три подозрительного вида таблетки. – Выпей.

– Оно мне надо?

– Должно помочь.

– Хорошо. – Я с трудом заставил себя проглотить пилюли и, давясь водой, осушил стакан. – Если откину копыта, это будет на твоей совести.

– Что-то я совсем ничего не понимаю, – уставилась на меня девушка.

– Это все ясновидение, – поморщился я и опять закрыл глаза. – Идите завтракать уже.

– Пошли, Марин, – потянул Напалм девушку на выход. – Потом все объясню.

Они ушли, лязгнув напоследок провернувшимся в замке ключом, а меня буквально вдавило в матрац. Глаза закрылись сами собой, и я уснул. Что было в общем-то вовсе даже неплохо…

Проснулся уже совсем другим человеком. Головную боль как рукой сняло, пальцы не тряслись, и только подбородок по-прежнему саднило, да распухшая губа нисколько не уменьшилась в размерах. Красавец, блин…

Так что, когда вернулись с завтрака Напалм и Марина, мои вещи уже были собраны, а сам я в верхней одежде сидел на подоконнике и отогревал пальцами затянутое изморозью стекло, время от времени прикладываясь к нему еще и лбом.

– Помогло? – сразу заметил перемены к лучшему пиромант.

– Ага, полегчало.

– Вот что значит опыт! – гордо заявил парень и выдвинул запиханную под кровать сумку. – Пошли, нас ждут уже.

Я взял свои пожитки и почувствовал, как ощутимо хрустнуло в спине. Сморщился из-за неприятных ощущений, вышел в коридор к дожидавшейся нас Марине и попросил пироманта:

– Возьми сумку у девушки.

– А сам чего, джентльмен ты наш? – удивился Напалм, но мою просьбу все же выполнил.

– И так спина не гнется.

– А у меня в ушах звенит, и ничего – не жалуюсь. Марин, ты как?

– Я в порядке, – ответила девушка и вдруг ухватила меня за пуговицу. – Это необходимо было? – спросила она, явно имея в виду вчерашние события.

События? Да нет, чего уж там – поножовщину. Надо быть откровенным с самим собой и называть вещи своими именами.

– Без вариантов, – вздохнул я.

– Спасибо, – вздохнула рыжая. – А то еще даже не поблагодарила…

– Ерунда.

– Идемте! – позвал нас пиромант. – Наши уже спустились.

Убраться из гостиницы и в самом деле хотелось просто невыносимо. Из гостиницы, из села, да и вообще…

Пока через границу не перейдем, весь как на иголках буду. Обнаружат случайно трупы, и кто знает, как дело обернется. В лучшем случае откупиться получится, а могут и к стенке поставить. Легко.

Вот только суетиться и привлекать к себе излишнее внимание тоже не стоит. Естественней надо себя вести, естественней.

– Обожди, – оттянул я левое веко, – как человек бывалый, глянь, что у меня с глазом?

– А что такое? – пригляделся Напалм. – Да ерунда, сегодня уже лучше.

– Да. Уже не такой черный, – подтвердила Марина.

Я вздохнул и осторожно, стараясь не растрясти ставшую будто хрустальной голову, начал спускаться по лестнице.

– И почему такая беда приключиться могла?

– Индивидуальная непереносимость одного из компонентов Л-13, – предположил Напалм. – Никто ж не знает, чего в эту гадость пихают. Да ладно ты, главное – ухудшения нет. А с препаратом ты завязал. Завязал ведь?

– Завязал.

– Евгений! – махнул рукой с интересом уставившийся на меня Константин. – Можно тебя на минуту?

– Случилось что-то? – подошел я к нему с некоторой даже опаской.

– Ты понимаешь, – усмехнулся начальник охраны и машинально потер пересекавшие левую щеку шрамы. – Кирилл Ефимович кое-что из событий вчерашнего вечера припоминать начал…

– Вот как?!

– Не все так плохо, – улыбнулся Крестовский. – Как ссорился с тобой, он помнит, а вот почему зубы шатаются – уже нет. Поэтому есть деловое предложение: давай я ему скажу, будто вы из-за девушки сцепились и он тебе навалял? Он хоть беситься перестанет.

– Не проблема, – согласился я. – Говорите смело.

И в самом деле, у меня история вчерашнего вечера в любом случае на лице прописана, так зачем отношения с нужными людьми портить? Заодно и про рассаженную губу ничего выдумывать не придется. Не о столкновении же с дверным косяком врать?!

Удачно, в общем, получилось.

– Ты своих товарищей предупредишь?

– Само собой.

– Вот и замечательно, – обрадовался Константин. – Выходите во двор, все уже там.

Я кивнул и отправился догонять Напалма с Мариной, нисколько не сомневаясь в правильности сделанного выбора. Пусть остаток пути на самодовольную рожу толстяка смотреть придется, зато с Крестовским полюбовно все порешали. Да и вообще…

На улице оказалось ожидаемо морозно. Редкие белые крупинки падали с темного неба, скрипели по снегу полозья саней, фыркали лошади. Михаил Григорьевич, подсвечивая себе ручным фонариком, проверял остававшийся во дворе на ночь товар; нахохлившийся Кирилл Ефимович, заметив меня, демонстративно отвернулся в другую сторону.

Ничего, скоро ему прольют елей на душу. Сразу ведь в выдумку Крестовского поверит, можно даже не сомневаться. Да и чего не поверить? Не выбери я вчера удачный момент, кинься сгоряча на него с кулаками – и огреб бы по первое число. Тюлень, блин, прямоходящий…

– Евгений Максимович! – окликнул меня закончивший подсчет мешков с селитрой Михаил Григорьевич. – Идемте ко мне!

Я, как и вчера, забрался в сани к торговцу, работники распахнули ворота, и обоз выехал на улицу. По обочинам замелькали резные наличники и заснеженные крыши домов, из печных труб к небу потянулись клубы дыма, и у меня будто камень с души свалился.

Программа-минимум выполнена: из гостиницы без проблем съехать получилось. Теперь бы еще и дальше все без осечек прошло.

Коняги споро домчали сани до ведущих к ангару ворот, но расчищенная от снега площадка перед ними оказалась уже забита транспортом спешивших спозаранку покинуть село торговцев. Лошади испуганно шарахались от рыкавших моторами и нещадно отравлявших воздух выхлопными газами грузовиков, у разведенного прямо на обочине костра грелись заспанные обозники, а спешивший расторговаться хозяин продуктового киоска торопливо снимал с окон железные ставни.

Суета, короче. В самый час пик попали.

Но Михаила Григорьевича это, казалось, ничуть не расстроило.

– Очередь быстро движется, – огладил он бороду, – а пока все проедут, как раз наши сопровождающие явятся. Может, еще и ждать их придется.

– А нужны они вам? – засомневался Напалм. – Народу много, до границы рукой подать.

– С колдуном я бы еще рискнул проскочить, – с задумчивым видом произнес торговец, – а так нет. Ни к чему это. Проще подождать и заплатить.

– А успеем до Северореченска сегодня добраться? – спросила Марина.

– Легко. После пограничного пункта дорога не чета этой. Прям автобан натуральный.

– Пройдусь тогда, пожалуй, – выбрался я из саней.

Сидеть на одном месте было просто невыносимо. Да и холод донимал, а расположенные на первых этажах окрестных домов лавки уже начали открываться. Можно прошвырнуться, товары посмотреть. И отвлекусь, и согреюсь заодно.

– Евгений, ты не убегай только, – немедленно встрепенулся пиромант и потянул за собой Марину. – Мы с тобой.

Да я убегать и не собирался. Просто не в состоянии был, честно говоря. И под лопаткой ломило, и мышцы тянуло. Как ни крути, вчера на самом пределе возможностей двигался – как связки не порвал, удивительно даже.

– Куда идем? – Марина зябко куталась в шубу, оглядываясь по сторонам.

Я приметил светившееся в темноте желтым квадратом окно, принадлежавшее, судя по вывеске, оружейной лавке, и указал на него.

– Надо бы патронов прикупить на всякий случай. Напалм, ты как?

– Не, до Северореченска точно хватит, – мотнул головой пиромант и поправил шапку. – Просто позырю.

– Я с вами, – ухватила меня под руку Марина.

– Да уж понятно, – кивнул я и настороженно огляделся по сторонам.

Если те три покойничка не сами по себе действовали, запросто их подельники могут попробовать счастья попытать. Что ни говори, куш на кону вовсе не маленький стоит.

Но кроме суетившихся торговцев, наемных работников, грузчиков и пытавшихся хоть как-то упорядочить движение на площади охранников, никого подозрительного поблизости не наблюдалось. Разве что двое пацанов бутылки с водой и зажаренные в тесте сосиски разносили, и все.

Меня от одного вида еды чуть не вывернуло. А ведь, как ни крути, перекусить бы не помешало. Целый день в пути. Но кусок в горло точно не полезет.

Поднявшись на невысокое крылечко с частично облетевшими и сколотыми плитками керамического гранита, я потянул на себя дверь, прошел в тесное помещение и начал изучать застекленную витрину с патронами. Многочисленные двустволки, помповые ружья и магазинные винтовки интереса для меня не представляли, да и в пистолетах особой нужды тоже не было.

Патроны, патроны и еще раз патроны.

– Что-то конкретное ищете? – без особой надежды поинтересовался кинувший в кружку с кипятком пару ложек растворимого кофе продавец-консультант.

А может, и сам хозяин, кто его знает? Хотя владелец лавки, думаю, такую бурду употреблять бы не стал. Оружейники не бедствуют, а нормальный человек голимый суррогат исключительно от безденежья пить может.

– 7.62 на 54 есть? – не углядев сразу нужных патронов, уточнил я.

– Нет, – мотнул головой продавец. – На следующей неделе машина с Города придет только.

– Ясно, – кивнул я. – А триста пятьдесят седьмые почем?

– Три рубля штука.

– Однако! – крякнул Напалм.

Я только поморщился и отошел к витрине с пистолетами. Выходить на улицу не хотелось, и потратить время на разглядывание оружия показалось неплохой идеей. Особого выбора, впрочем, не было: на прилавке лежали сплошь потертые и побитые жизнью "макаровы", "стечкины", ТТ и наганы, среди которых выделялся лишь новенький компактный Glock 36. Выделялся он, впрочем, не только и не столько новизной, сколько цифрами на ценнике.

– Во, заряжают! – в очередной раз подивился аппетитам торговцев пиромант. – Шесть патронов в магазине, а просят, как за автомат, если не больше!

– Эксклюзивная модель, – с невозмутимым видом ответил продавец и пригубил разведенную в кружке бурду. – Сорок пятый калибр, интересные габариты.

– ПМ, наверное, поменьше даже будет, – вновь нашел к чему придраться Напалм.

– Ну и покупайте ПМ, – резонно возразил торговец.

– Без надобности, – хмыкнул Напалм и ухмыльнулся: – Да вы ж и не продадите!

– Почему не продам? Это ввозить оружие нельзя. А вывозить – почему нет?

– Не, пойду покурю лучше.

– А я в лавку с амулетами загляну, – тоже отправился я на выход. – Марин, ты со мной?

– Я пока здесь погреюсь.

– Напалм, ты дождись ее, – попросил я пироманта, когда мы вышли на крыльцо.

– Само собой. – Парень достал пачку сигарет и усмехнулся: – Не жалеешь еще, что трехлинейку взял? Автоматных-то патронов полно! СКС рулит!

– Что такое СКС? – поморщился я. – Не знаю такого! Наган, пулемет "максим", ППШ, "маузер", который пистолет, и винтовка Мосина – вот наше все! История родной страны, блин!

– А "калашников" и ТТ?

– "Калашников" уже в другом временном отрезке засветился, а "Тульский Токарева" лично у меня больше ассоциируется с бандитскими разборками начала 90-х.

– Эстет вы, батенька! – Пиромант выдохнул дым и стряхнул пепел. – Только учти – тебе не в музее на оружие смотреть, тебе из него стрелять.

– В топку! – отмахнулся я и зашагал к соседней лавке, окно которой затягивала изморозь, медленно меняя узоры, будто экранная заставка перешедшего в режим ожидания компьютера. – Марину не прокарауль.

– Яволь!

Я толкнул неожиданно плавно открывшуюся дверь и прошел в ярко освещенное развешанными по углам чародейскими светильниками помещение. На витринах ни пылинки, сами стекла сияют чистотой. Под ними – странные амулеты и талисманы, разобраться в назначении которых не помогло бы, пожалуй, и ясновидение. Слишком уж глаза разбегаются от разнообразия форм, материалов и отделки.

Резные завитки на дереве, отполированные поверхности благородных и не очень металлов, блеск полудрагоценных и поделочных камней, редкое сияние граней изумрудов и бриллиантов. Кольца, жезлы, подвески и прочая, прочая, прочая…

Оглядев все это великолепие, способное опустошить кошелек и куда более состоятельного человека, я вытащил из кармана трофейный амулет и показал отложившему в сторону увеличительное стекло седому дедку.

– "Щит веры"? – с первого взгляда определил тип моего талисмана тот, а заодно приметил и порванную цепочку. – Звенья запаивать будете?

– Проще заменить, – отказался я. Цепочка была стальной, и вся ее ценность заключалась исключительно в работе. – Есть что-нибудь подходящее?

– Найдем, – потер дед гладковыбритый подбородок и озвучил цену вопроса: – Двадцать рублей за все.

– Сколько? – опешил я. – Да новому "Щиту веры" красная цена сорок рублей! А тут половину за подзарядку!

– У нового амулета половина стоимости как раз в закачанной энергии и заключается, – кивнул дед. – Залить, если он полностью пустой, придется четыре карата, по пять рублей за карат. И так цепочка в подарок получается!

– Четыре карата? – задумался я. – А чего он жрет так много?

– Младшая модель, расход энергии только в "Сфере безветрия" немного оптимизирован. С заменой, кстати, могу уступить "Сферу" за полтора рубля серебром.

– Лучше этот зарядите. – Платить в три раза больше за новый амулет не хотелось. Непонятно еще, понадобится он мне или нет, а наличных в кошельке все меньше остается.

– Антон! – позвал колдун и достал из-под прилавка картонную коробку с какими-то побрякушками. – Иди сюда!

– Чего? – выглянул из соседнего помещения чем-то внешне похожий на старика паренек лет пятнадцати.

– Заряди амулет.

– Сейчас. – Антон вновь скрылся за дверью, но почти сразу вернулся с выточенным из цельного куска горного хрусталя универсальным накопителем. Сноровисто прицепил провод ко вбитому в камень медному штифту и указал на лежавший на прилавке амулет: – Этот?

– Угу, – кивнул я.

Паренек, зажав в руке припаянную к концу провода пластинку и "Щит веры", закрыл глаза, несколько секунд постоял так, а потом протянул амулет деду.

– Четыре ноль пять, – объявил он.

– Неважно, – отмахнулся дедок и вытащил из коробки серебристую цепочку. – Подойдет?

– Давайте. – И, уже отсчитав деньги, я достал из кармана сложенную вчетверо брошюрку с рекламой нашего с Марковым совместного предприятия. – Посмотрите, если заинтересует, координаты тут есть. Дилерам хорошие комиссионные полагаются.

– Посмотрю, отчего не посмотреть? – отодвинул дед рекламный проспект на край прилавка, скорее всего, просто не желая отправлять его при мне в мусорное ведро.

Но, чем черт не шутит, быть может, и почитает на досуге? Вдруг комиссионными заинтересуется? Народ-то из окрестных хуторов наверняка к нему частенько заглядывает. Вряд ли у кого собственные колдуны имеются.

– Вот и замечательно.

И, забрав амулет, я вышел на улицу.

К этому времени большинство торговцев успели покинуть село, и наш обоз стоял в протянувшейся к воротам очереди одним из первых. Дополнительно нанятые бойцы уже явились и толковали с хмурым, словно грозовая туча, Константином Крестовским. Представления не имею, о чем именно шла речь, но был начальник охраны даже мрачнее одетого во все черное монаха.

– Приперлись наконец-то! – указал на новоприбывших Напалм и, спустившись с крыльца, позвал девушку: – Идем, Марина, занимать места согласно купленным билетам.

– Ты-то чем недоволен? – удивился я. – О твоей безопасности заботятся, а ты еще губы кривишь.

– Колдуны то, колдуны се, – фыркнул пиромант. – А толку от них, как кот наплакал! Лучше б вон узкопрофильных специалистов привлекали. Сколько уников без работы сидят!

– Потому и сидят, что узкопрофильные, – резонно заметил я.

– Да те же колдуны только и умеют, что взрывать и жечь!

– Не скажи, – возразил я и привел неоспоримый аргумент: – Ты б, к примеру, смог огнестрельное оружие заблокировать?

– Смог!

– Как?

– Легко!

– А точнее?

– Ну, – задумался парень, – пелену бы защитную выставил…

– Всех так не прикрыть, – покачал я головой. – Да и хватило бы ее ненадолго. Еще варианты?

– Иди ты!

– Это не ответ.

– А вот возьму и придумаю что-нибудь! – упрямо заявил Напалм.

– Ты меня только предупреди заранее, чтобы убежать успел подальше.

– Мальчики, хватит ссориться! – решила развести нас по углам Марина.

– Кто это здесь, интересно, мальчик? – пробухтел забравшийся в сани пиромант и уселся на мешок с селитрой. Немного поерзал и сдвинулся ближе к борту.

– Да не гнездись ты! – обернулся Михаил Григорьевич. – Еще оружие получать пойдем.

Очередь перед нами к этому времени рассосалась окончательно, и возницы начали загонять сани в огороженный забором двор перед ангаром. Там все дружно отправились забирать ружья и винтовки; я отыскал трехлинейку с револьвером и вернулся к Михаилу Григорьевичу, присматривавшему за таскавшими к саням зеленые ящики работниками.

– Нормально все? – Во рту появился какой-то неприятный привкус, и убраться из села захотелось уже просто невыносимо. – Ничего не пропало?

– Нормально, – кивнул торговец. – Все, отправляемся…

И в самом деле, ворота служившего пропускным пунктом ангара распахнулись, и наши сани одни за другими начали покидать село. Я, с трудом сдерживая дрожь нетерпения, плюхнулся на мешки с удобрениями, а когда обоз выехал в чистое поле, едва удержался от радостного крика.

Выбрались! Выбрали-и-ись!

Теперь пусть попробуют предъявить что-нибудь. Тройное убийство? Первый раз слышу! И вообще, какие ваши доказательства? Нет доказательств? А тогда не морочьте добропорядочному коммерсанту голову!

Марина тоже заметно повеселела, и даже нахохлившийся Напалм перестал хмуриться и начал мурлыкать себе под нос какую-то мелодию.

Все, теперь остается только добраться до Северореченска, но за этим, думаю, дело не станет. Снаряд дважды в одну воронку не падает. Теории вероятности это не противоречит, только вряд ли мы еще в какие-нибудь неприятности по дороге вляпаемся. Вот на месте – другое дело. Но сейчас забивать этим голову не имело никакого смысла.

Небо более-менее прояснилось, и предрассветная темень уступила место утренним сумеркам. На открытом пространстве разгулялся ветерок, стало морозно, но не холодней, чем обычно. Да и пейзаж тянулся вдоль дороги тоже все больше обычный и какой-то совершенно безликий. Глазу остановиться не на чем, сплошные поля и сугробы, изредка только маячат деревья на горизонте.

Разлитая в пространстве энергия уже не колола обезумевшим осиным роем, и магическое поле после вчерашней бури было на редкость спокойным. Казалось, стоит потянуться вперед ясновидением, и до самой Границы без каких-либо проблем достану.

Благодать!

Я даже слегка ослабил контроль над предвидением: утомился его в узде постоянно держать, честно говоря. Хоть скормленные пиромантом таблетки и помогли, но головная боль штука такая – сейчас все спокойно, а минуту спустя волком воешь и на стены кидаешься. В этом плане уникам непросто приходится.

– Вы не расслабляйтесь особо, – будто почувствовав смену нашего настроения, обернулся Михаил Григорьевич. – Сейчас Поле Чудес будет. Дурное место…

– Вы говорили, да, – легкомысленно кивнул Напалм. – Но мы же не просто так этих дармоедов с собой везем?

– На Бога надейся, а сам не плошай, – покачал головой торговец. – Вы, самое главное, никуда от саней не отходите. Что бы ни почудилось, с дороги ни ногой!

– Хорошо.

Я на всякий случай проверил револьвер и трехлинейку – порядок. Напалм тоже перестал лыбиться и занялся ружьем. И это правильно, пусть охраны у нас и хватает, но не стоит лишний раз судьбу искушать. Так и сам подставишься, и близких под монастырь подведешь.

Но пока все было спокойно, и вдоль обочин тянулись сплошь заснеженные поля. Да еще по левую сторону время от времени попадались желтые островки трепетавших под порывами ветра камышей. Но потом болото как-то резко закончилось, и дорога пошла в горку. Лошади замедлили бег, и сани перестали то и дело подпрыгивать на выбитых автомобильными колесами неровностях. Я кое-как уместился на мешках и блаженно перевел дух.

Отпустило! Даже спину ломить перестало!

– Подъезжаем, – предупредил вдруг нас Михаил Григорьевич.

– Куда? – приподнялся я на локте, глянул на открывавшийся с пригорка вид и не поверил собственным глазам – впереди растеклась сплошная серость.

Но проблемы со зрением оказались совершенно ни при чем; это просто ясновидение не могло пробиться через белесую дымку, которой будто бы и не существовало вовсе. Мир впереди словно исчез, провалившись в заполненную стужей бездну.

– Оп-па! – только и пробормотал я и с винтовкой в руках перебрался к Михаилу Григорьевичу. – А можно поподробней, что это за место такое?

– Странное место, – пожал тот плечами. – Никогда не угадаешь, спокойно проедешь или бесы голову задурить попытаются. Даже дорога всякий раз по-новому идет.

– Весело, – хмыкнул Напалм и загнал патрон из магазина в ствол. – А сегодня, как думаете, все пройдет?

– Кто б мне сказал? – Торговец взмахнул вожжами, подгоняя лошадей. – Увидим!

Сани, постепенно убыстряя ход, помчались вниз, и, по мере того как обоз спускался в долину, темнело небо над нашими головами. Поначалу стало просто свинцовым, но вскоре налилось беспроглядной чернотой, и мы очутились едва ли не в полной темноте, разбавленной лишь призрачными клубами молочно-белого тумана.

– Не нравится мне это, – пробормотал Михаил Григорьевич. – Слишком темно сегодня.

– Мы заметили, – нервно завертел головой по сторонам пиромант, и тут охранники включили алхимический прожектор.

Но ослепительный луч, легко пронзавший ночной мрак, моментально завяз в тумане, едва-едва осветив дорогу перед санями.

– Нехорошо получилось, – пробормотал я, судорожно вцепившись в винтовку.

Дар предвидения в этом странном месте как отрезало, но сомневаться в том, что грядут крупные неприятности, не приходилось. К чему тешить себя иллюзиями, если без всякого ясновидения волосы на затылке встали дыбом?

И, как выяснилось буквально мгновенье спустя, мои опасения оказались вовсе не плодом разыгравшейся после вчерашних событий паранойи. Мрак сгустился и начал медленно наползать на обоз. Повеяло отголоском жуткого холода, туман вздрогнул и потек по земле, подбираясь все ближе и ближе.

Лошади словно обезумели, и повыпрыгивавшие на дорогу возницы повисли на удилах, стараясь удержать их на месте. А вслед за обозниками на дорогу поспешил сойти монах, одеяние которого странным образом казалось даже чернее окружившей нас тьмы.

Какую молитву он затянул – не скажу, но коняги немедленно успокоились и перестали вырываться, а дрогнувший мрак неуверенно подался назад. Подался – и тут же вновь начал стискивать свои обжигавшие холодом объятия. Охранники рассредоточились, заняв круговую оборону, и включили подствольные фонари, лучи которых словно вязли в тумане, но все же позволили взять под контроль метров пять прилегающего к дороге пространства.

– Вторые номера, свет! – отдал команду Крестовский, и сразу же раздались хлопки подствольных гранатометов.

Налившиеся в полете ослепительным сиянием алхимические заряды умчались во тьму, а потом взорвались яркими вспышками, разогнавшими туман и высветившими черные силуэты подбиравшихся к нам исчадий Стужи. Режущие глаза всполохи и оглушительный грохот на миг ошеломили этих тварей, и Константин отдал новое приказание:

– Первые номера, "светляки"! Остальным – огонь!

И вот эти самые "светляки" оказались в сложившейся ситуации куда более эффективными, нежели обычные светошумовые заряды – горевшие ослепительным огнем шары не взрывались, а бешено крутились на снегу, подсвечивая двинувшихся к саням тварей.

Вооруженные крупнокалиберными винтовками бойцы поспешили воспользоваться иллюминацией и начали слаженно отстреливать исчадий Стужи. Тяжелые пули выбивали целые куски льда, снега и тьмы, и не успели стрелки опустошить магазины, как с тварями все было кончено. В затянувшей небо непроглядной пелене появились наливавшиеся тусклым утренним светом прорехи, и возницы под охраной бойцов повели лошадей по дороге. Вскоре коняги окончательно успокоились, и обоз покатил дальше.

– Что самое паскудное, – тяжело отдуваясь, оглянулся Михаил Григорьевич, – без колдуна или священника тут ловить нечего.

– Мальчики, а вы чего не стреляли? – нервно хихикнула вдруг Марина.

– Команды не было, – важно заявил пиромант и отвернулся.

Я почувствовал, как он усилием воли погасил только-только начавшее разгораться внутреннее пламя, но никак комментировать это не стал.

– И правильно, – кивнул торговец. – Не надо инициативу в таких делах проявлять. Косте видней.

– Вот! Видишь? – обернулся Напалм к девушке. – Начальству видней!

– Да успокойся ты уже, – улыбнулась рыжая. – Никто в твоем героизме не сомневается…

– То-то же! – подбоченился пиромант и, отвернувшись, начал напевать себе под нос: – "Остаться в живых, отчаянный псих, не свой, не чужой, последний герой…"

Порядком растянувшийся обоз тем временем обогнул холм, удаляясь от странного – а больше даже страшного – места, и вдоль обочин вновь потянулись засыпанные снегом поля. Опять разыгрался пытавшийся забраться под одежду ветер, но теперь его леденящие касания раздражения почти не вызывали. Напротив, будто из затхлого чулана на свежий воздух выбрались.

Хорошо-то как!

Небо, поля, деревья, снег, тряска саней – все хорошо.

Просто жить – уже хорошо. Только на таком контрасте все прелести своего пребывания на этой грешной земле и можно прочувствовать. По-другому и не понять, насколько ты на самом деле везучий, сукин сын…

Ведь даже мороз – это хорошо! Замечательно просто!

Замечательно, хотя и утомительно. Стоило шоку пройти, и вот уже о теплой постельке и горячем чае мысли закрадываться начинают. Хорошо бы, да…

Вывернув на трассу Город – Северореченск, коняги сразу побежали шустрее, и, хоть тряска заметно усилилась, роптать на это никто не стал.

Быстрее, быстрее бы уже!

– Смотри, – ткнул меня в бок Напалм какое-то время спустя. – Это Лисьи Выселки?

– Ты у меня спрашиваешь? – пытаясь не обращать внимания на разболевшуюся из-за тряски спину, поморщился я. – Михал Григорьич!

– Да, они, – кивнул тот.

Через какое-то время окружавшие поселок стены приблизились, и стало ясно, что они куда выше ограды Песчаного. И вышек больше, и черные отметины бойниц частенько попадаются. А ведь южнее расположены…

Уходившая на восток дорога огибала поселок по широкой дуге, и вскоре в глаза бросилось еще одно различие между соседями: если в Песчаном расчистить снег пускали бульдозер, то здесь никто об этом не заботился и к воротам тянулись две укатанные колесами грузовиков колеи. Из легковушек, как мне показалось, там и внедорожники не все пройдут.

– О, летят! – недовольно хмыкнул Михаил Григорьевич. – Баламуты!

Огромный пикап, выбрасывая из-под колес снег, выскочил на дорогу прямо перед мордами кативших первые сани лошадей, газанул и моментально оторвался от обоза.