Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 115 (всего у книги 301 страниц)

– Фамилия, имя, отчество, дата, подпись, – просунул он мне толстую тетрадь.

Написал, заполнил, расписался.

– Евгений Максимович Апостол? – Сержант глянул на экран стационарного сканера и спросил: – У вас с собой несертифицированный амулет?

– Так и есть. Опломбирован.

– Если пломбу нарушите, конфискуем. И в Дружину сообщим.

– В курсе.

– Тогда проходите.

Караульный разблокировал турникет и пропустил меня во внутренние помещения. Бывать здесь доводилось неоднократно, поэтому, не спрашивая дороги, я первым делом направился к оружейной комнате. И не прогадал, заведовавший арсеналом Леонид Петрович Смирнов обнаружился именно там. В неярком свете висевшей под потолком шестидесятиваттной лампочки он возился с разобранным автоматом.

– Зрение, Леонид Петрович, не боитесь испортить? – Я подошел к невысокому лысоватому мужчине лет пятидесяти и заглянул ему через плечо. – Темно тут, не находите?

– О, Евгений Максимович! Легки на помине! – Петрович вытер ладонь о пестревшие масляными пятнами камуфляжные брюки и пожал мне руку. – Давно пора на стоваттную заменить, да никак руки не доходят.

– А лучше алхимический светильник нормальный поставьте.

– Сметы нет.

– Я знаю, где взять недорого.

– Обсудим, – кивнул Смирнов и, оставив в покое автомат, потянул меня в оружейку. – Но ты ведь не за этим сюда пришел?

– Да надо бы за стену прогуляться, – невозмутимо бросил я, хотя сердечко у самого так и екнуло.

– Предупредили уже, – вздохнул Петрович и окликнул чистившего пистолет парня: – Ну-ка, боец, бегом за Евстафьевым!

Рядовой убежал, заведующий арсеналом внимательно оглядел меня с головы до ног и скривился:

– Ты вот в этом идти собрался?

– Ну да. А что?

– Да знаешь, – Смирнов прощупал полу моей куртки и покачал головой, – замерзнешь.

– Уже замерз, – вздохнул я, безуспешно пытаясь растереть занемевшие на морозе пальцы. – Как насчет чайку горячего?

– Пошли тогда ко мне. – Петрович глянул на вернувшегося в оружейку бойца и уточнил: – Ну?

– Через пять минут подойдет, – отчитался тот.

– У себя буду.

В заставленной коробками со всяким барахлом комнатушке Смирнова оказалось тепло. Я сразу стянул куртку и уселся поближе к масляному радиатору. Петрович воткнул в розетку электрический чайник, полез под стол и вытащил оттуда пачку печенья и упаковку сахара-рафинада.

– По сто грамм?

– Не пью, – лишь самую малость поколебавшись, отказался я.

– И правильно! – поддержал меня заведующий арсеналом. – Тебе нельзя сейчас.

– И не говорите…

Смирнов тем временем достал помятую тетрадку и начал писать в ней что-то порядком сточенным карандашом.

– Размер обуви у тебя какой? – уточнил он.

– А что? – насторожился я.

– Да ты в своих штиблетах ноги мигом отморозишь, – объяснил Петрович. – Надо менять.

– У меня денег ни копейки.

– Не проблема. Так какой размер?

– Сорок третий.

Чайник отключился, я налил в стакан заварки и добавил кипятка. Бросил пару кусочков рафинада, размешал моментально обжегшей пальцы алюминиевой ложкой и с наслаждением отхлебнул. Хорошо!

– Печенье бери, – оторвался от тетрадки Смирнов.

– Обязательно.

Дармовым угощением я пренебрегать не стал. Неизвестно когда в следующий раз перекусить получится. Еще и батончик шоколадный заначил. Петрович против не будет, он сладкое не любит. Сладким водку закусывать – дурной тон.

– Куртка у тебя добротная, а вот шапчонка тонковата. Ушанку бери и, наверное, подшлемник вязаный.

– А нужен он?

– Ты круглые сутки на морозе торчать не будешь?

– Не хотелось бы, конечно, но мало ли…

– Тогда бери на всякий случай, он и лицо прикроет.

– В смысле? – удивился я.

– Подшлемник как маска с прорезями для глаз и рта. Пиджачок свой тоже снимай, возьмешь нормальную кофту. Так, шарф в наличии, ботинки я записал, джинсы утепленными штанами заменим, шерстяных носков две пары, варежки меховые… Отводящий пули амулет есть у тебя?

– Петрович! – одернул я заведующего складом. – Платить кто за все это будет?

– Ты не волнуйся, заплатят.

– Ясно. – Ситуация начала понемногу проясняться. – Амулет обязательно нужен?

– А как же! Тебя же официально за стену выпускать будем, а ну случится что? Почему недоукомплектовали? Получай, Петрович, выговор!

– Выговор, говоришь… – покивал я, окончательно уверившись, что Смирнов собирается сбагрить завалявшийся на складе неликвид и получить под это дело с моих компаньонов живые деньги. А с другой стороны, какая, собственно, разница? – Амулет есть, но второй, думаю, не помешает.

– Ни в коем случае! – замахал руками Петрович. – Ты чего?! Они же несинхронизированные! Один влево пулю отведет, другой вправо – вот и прилетит она тебе между глаз.

– Тогда не надо.

Чай кончился, я стряхнул с ладоней крошки печенья, откинулся спиной на стену и приготовился к долгому ожиданию. Но тут распахнулась дверь и в комнатушку зашел высокий немолодой уже мужчина в камуфляже, на петлицах которого алели одинокие прямоугольники. Капитан, стало быть.

– Чего звал, Петрович? – мазнув по мне равнодушным взглядом, уточнил он.

– Надо пропуск на ту сторону оформить, – объяснил заведующий арсеналом.

– Гражданскому?! – на какое-то время даже потерял дар речи Евстафьев. – Совсем с катушек, Петрович, съехал? Пусть до Юго-Восточных ворот идет.

– Во-первых, не гражданскому, а откомандированному…

– Документы есть?

– Будут.

– Вот когда будут…

– А во-вторых, не просто откомандированному, а Евгению Максимовичу Апостолу, через которого ты постоянно получаешь дефицитные вещи по совершенно смешным расценкам.

– А-а-а!

– Вот тебе и "а". Опять, поди, зимняя смазка заканчивается? – добил капитана Петрович.

– Здравствуйте, Евгений Максимович, – протянул мне руку моментально подобревший Евстафьев. – Приятно познакомиться.

– Аналогично, – привстал я с табурета.

– Петрович, а ты уже предлагал…

– Не предлагал, – вновь уткнулся в свои записи Смирнов.

– А чего?

– Не успел. – Заведующий арсеналом кинул тетрадь на стол, потер морщинистый лоб и задумался, явно решая, с какого бока ко мне подъехать. – Есть партия АКСУ, – наконец объявил он и тут же уточнил: – Списанных. Хотелось бы реализовать всю партию сразу, но без обычной оптовой скидки.

– Сколько?

– Сорок.

– Неслабо, – удивился я и поднял взгляд к мигнувшей и начавшей уже куда тусклее светить лампочке.

– Прожектора включили, – заметив мое удивление, пояснил Петрович. – Так что скажешь?

– Подумать надо.

Понятно, почему сложности возникли: если покупатель будет потом реализацией оружия в розницу заниматься, без скидки сделка ему малоинтересна. А вот если выйти на того, кому нужна сразу вся партия для собственного пользования…

– Думай, нам не к спеху.

– Откуда у вас этого добра столько?

– У Дружины перевооружение началось, весь неформат теперь нам отправляют. А там то одно, то другое. Ну и списываем. А насчет качества не волнуйся. С качеством порядок.

– Попробуйте к Файзуллину обратиться. Я по оружию с ним работаю.

– Файзуллин – это не бывший ли снабженец "Булата"? – встрепенулся Петрович.

– Ага, как "Булат" перекупили, он свою контору открыл. "Булл-пап" называется. Офис на Локомотивной рядом с Арсеналом.

– Понятно.

– Если условия не устроят, меня дождитесь. Что-нибудь придумаю.

Оружие не мой профиль, но связи есть связи. Почему бы не помочь нужным людям? Особенно за хорошие комиссионные.

– Ну спасибо, выручил, – обрадовался Смирнов. – Ты чай попил? Тогда принимай аптечку.

– Давай, – вздохнул я, прекрасно понимая, что переспорить Петровича нечего и пытаться.

– Да она небольшая, – рассмеялся, прекрасно понявший причину тяжелого вздоха начальник арсенала и выудил из шкафа на удивление компактную пластиковую коробочку. – Смотри, – откинув пыльную крышку, продемонстрировал он лекарства, – это упаковка экомага. Ты не думай, препарат натуральный, на серебряной основе…

– Без разницы. – Мне с трудом удалось сдержать зевок. Уникам экомаг как мертвому припарки. А вот что там еще за шприцы одноразовые – уже интересней.

– Две инъекции "Нирваны" – это обезболивающее. Универсальный антидот, сам понимаешь для чего. Хорошая штука, кстати. Даже на ранних стадиях поражения серым инеем помогает.

– Буду знать.

– Теперь… это "Незамерзайка", ее колют при укусах ледяных змей, снежных червей и нападении прочих поражающих холодом тварей. А вот стабилизатор "Карнавал"…

– "Карнавал"? – удивился я.

– Ага, какой-то шутник придумал. Помнишь фильм "Карнавальная ночь"? Там еще песенка "про пять минут" была.

– Помню, конечно.

– Вот пять минут тебе эта инъекция и обеспечит при поражении нервной системы атакующим заклинанием индивидуального характера. Правда, сам его себе, как правило, вколоть уже не сумеешь.

– Это понятно.

– И последнее – десять грамм "Лазаря". Штука хоть и не такая мощная, как "Небесное исцеление" или "Синий доктор", зато без побочных эффектов. Применяется местно при открытых ранениях. Кровоостанавливающее и заживляющее в одном флаконе.

– А не полопаются они на холоде? – засомневался я, глядя на шприцы и пузырек.

– Какой! – захлопнув крышку, протянул мне коробочку Смирнов. – Там руны специальные нанесены. Не волнуйся, срок годности только в следующем году истекает.

– Ну спасибо тогда.

Коробочка с препаратами прекрасно уместилась во внутреннем кармане куртки. Очень удобно.

– Не за что, – подмигнул мне начальник арсенала. – Пошли в оружейку.

– Туда-то зачем?

– А как я тебя без оружия выпущу? Не, сейчас подберем что-нибудь.

– Петрович, ты чего? Где я и где оружие? – Возмущению моему не было предела. – Сам себя ведь подстрелю ненароком!

– Ничего не знаю, – хлопнул по столу ладонью Смирнов. – Порядок есть порядок!

– Пошли тогда. – Я понял, что протестовать бесполезно, и поднялся на ноги. – Тоже списанное?

– А как же? – расплылся в довольной улыбке Петрович и повернулся к Евстафьеву: – Как думаешь, что ему предложить?

– Совсем с оружием никак? – с сомнением оглядел меня капитан.

– Совсем.

– Тогда двустволку обычную дай, пистолет и нож. За глаза хватит. И лучше револьвер в закромах посмотри.

– Куда мне столько? – удивился я. – И нож, зачем мне нож? Я ж не Рэмбо!

– Нож, чтобы резать. И банку тушенки элементарно открыть. Без ножа никуда! – наставительно заметил Евстафьев. – Двустволка основным оружием будет. Патроны дадим с картечью, особой меткости на средней дистанции и не надо. А в упор пальнуть – так и вовсе за милую душу. Ну а пистолет – это уже на крайний случай.

– Застрелиться там и все такое? – пошутил я.

– Вот, ты же и сам все понимаешь! – Смирнов выгнал нас из бендешки и запер дверь. – Револьверов нет, на револьверы очередь. К ним патроны проще переснаряжать, да и с пулями сложностей меньше. Вот любители этого дела и клянчат. Казенных же патронов на тренировки не выдают.

– Ну посмотри что есть, – пожал плечами Евстафьев.

– А может, вместо двустволки "сайгу" дать?

– Заклинит ее, и что он делать будет? – возразил капитан. – Нет, чем проще, тем лучше.

– Убедил…

В оружейке Петрович долго перебирал составленные в пирамиду ружья, потом отложил одно из них на стол и направился к стеллажу с пистолетами.

– ТОЗ-34? – повертел в руках двустволку Евстафьев. – Пойдет.

– Патронов две коробки дам. Обычных, алхимические не могу выделить. Будет время, оружие пристреляешь. И патронташ бери, без него никак. А лучше сразу два.

– Зачем два?

– Второй на приклад. Сам понимаешь, бывают ситуации, когда промедление смерти подобно.

– Понятно.

– Хорошо, что понятно. Будет возможность, кстати, стреляные гильзы, особенно от пистолетных патронов, собирай. Их и переснаряжают, и выкупают за хорошие деньги. Хотя кого я учу…

– Насчет этого в курсе, – подтвердил я.

Смирнов кивнул, немного повозившись с тугим замком, отпер его и подозвал меня:

– Ну выбирай!

– Вот ничего себе! – присвистнул я, разглядывая лежавшие в ящике пистолеты.

Я-то думал мне ПМ, а то и вовсе наган обломится, а тут сплошь забугорные стволы. И в чем подвох, интересно?

– Петрович, откуда такое богатство?

– Говорю же, Дружина за унификацию арсенала взялась, весь… неформат нам сдают.

– Деньги некуда девать?

– Такое впечатление, – подошел к нам Евстафьев, – им со складов долговременного хранения прямые поставки идут. Младшему командному составу "макаровы" выдают, рядовым АКМС и карабины какие-то гладкоствольные.

– Говорят, в технопарке макаровские патроны уже в промышленных объемах снаряжают. И производство семь шестьдесят два начать планируют, – поделился слухами Петрович и поторопил меня: – Давай выбирай уже!

– Что – выбирай? Я в них ничего не понимаю!

– Ну вот "Desert Eagle" возьми, – предложил заведующий арсеналом.

– Издеваешься? – Я к указанному им пистолету даже не притронулся. – Ты где это чудовище откопал? Мне эту бандуру не поднять даже!

– "Где откопал", "где откопал…" – пробурчал Смирнов. – Принесли! У меня и маузер, вон в коллекции есть. И ППШ-41. – И заведующий арсеналом сразу же переключился на другой вариант. – Вот! Классика! "Кольт М1911"! Красавец ведь, а?

– Красавец-то он красавец… – Пусть в моих оружейных познаниях и зияли чудовищные пробелы, но вот в ценах на боеприпасы я ориентировался неплохо, а потому посмотрел на Петровича уже с раздражением: – Калибр не подскажешь только?

– Сорок пятый! – с гордостью заявил Смирнов. – У тебя какой амулет? "Щит веры"? За пять пуль выбьет. И не думай, если с порохом не мудрить, отдача не очень сильная.

– Сорок пятый? Тогда вопрос: во сколько мне обойдется пополнение боекомплекта, а? И с какой скидкой потом придется продавать сам пистолет?

– Зачем продавать?

– А куда он мне? Патроны мало того что дорогие, так их еще и не найти, ко всему прочему!

– Зато…

– Не надо, – отказался я. – Дай мне нормальный ствол, и хватит уже об этом.

– Ладно, только для тебя. – Петрович раздраженно глянул на прыснувшего со смеху Евстафьева и достал откуда-то с нижней полки черный пистолет. – Вот тебе тогда "Зиг-Зауэр П226", раз такой привередливый.

– Калибр?

– Девять миллиметров. Но патрон парабеллумовский. Девять на девятнадцать.

– Не проблема. – Я взвесил пистолет в руке и удовлетворенно покивал. Да, неплохо лег. И точки белые на прицельных приспособлениях, в отличие от кольта, имеются. – Другое дело!

А это что за кнопочка? Защелка магазина? Она самая. Патронов, кстати, нет. Я вставил магазин обратно, оттянул кожух затвора, и он встал на задержку.

– Там рычажок, – подсказал Евстафьев.

Стоило отжать рычажок вниз, как кожух с лязгом вернулся на место. А вот курок так и остался взведенным. Ну и что с ним теперь делать?

– И сразу за спусковым крючком рычаг снятия курка с боевого взвода, – вновь пришел на помощь капитан.

– Ага, понятно. Предохранители?

– Неавтоматических нет.

– Держи вот. – Смирнов выдал мне две коробки патронов, запасной магазин и кобуру, потом посмотрел на часы и направился на выход. – Я за одеждой побежал, вы развлекайтесь тут пока.

– В смысле? – удивился капитан.

– Ну магазины снаряжать его научи и вообще…

– Чего там учить-то? – пробурчал Евстафьев и пожал плечами: – Можно курок взводить, можно самовзводом стрелять. Ясно?

– Ясно.

– Ну тогда покажи, как ты стрелять будешь.

Я вытянул руку и прицелился в ближайший оружейный шкафчик с аккуратно выведенным желтой краской на облезлой синей дверце номером "771".

– А вот ни разу не угадал, – покачал головой капитан. – Видел в кино, как штатовские полицейские стреляют? Да, вот так. Сперва плотно обхвати рукоятку тремя пальцами. Указательный положи на рамку, и вообще, пока не стреляешь, спуск не трогай, а то шарахнешь кому-нибудь в спину или себе в ногу. Прицелился – перенес его на спуск, опустил ствол – убрал. Большой палец все равно как, хоть в сторону отставь. Смотри, чтобы ствол шел вот так… как лучевая кость, тогда и палец на спуск ложится правильно, подушечкой. Пожми спуск вхолостую, смотри, чтобы ствол из стороны в сторону не гулял, найди свое положение. Теперь другая рука: четырьмя пальцами левой плотно обхвати пальцы правой, так чтобы указательный снизу в скобу уперся и держал ее. Большой вытяни вперед и прижми к рамке… так… он тебе еще стабильности в горизонте добавит. И самое главное – выстрела не жди и его не бойся, просто повторяй движение пальца, а пистолет сам выстрелит, когда надо.

– Что еще?

– В голову не целься. Ни к чему это. Стреляй в корпус. А еще лучше в таз или в задницу. Там центр тяжести, там легких ранений вообще не бывает, там болевой шок убить может, а броник обычно не прикрывает, разве что совсем новый, военный. В башку потом дострелишь, с контролем. Даже если бронежилет будет, мало не покажется. Может, с ног и не собьешь, но темп точно потеряют. В общем, два выстрела в корпус и только потом в голову. Все, давай магазины снаряжай.

– Вас понял, товарищ капитан, – вздохнул я.

– И еще, – печально глянул на меня Евстафьев. – Будешь вдруг от бедра стрелять, учти – пули выше уходят.

– Да я вообще стрелять не собираюсь. Вы ж меня просто без оружия из Форта не выпустите!

– Дай-то бог. Но мало ли как оно там сложится.

– Да все нормально будет, – попытался я успокоить не столько капитана, сколько себя самого. – Меня встретят, проводят.

– Патрон в патронник дослать не забудь. И ружье заряди.

Евстафьев хотел еще что-то добавить, но промолчал, а тут уже и Смирнов с ворохом тряпья вернулся.

– Переодевайся, – сунул он мне одежду и вытащил из пластикового пакета высокие кожаные ботинки на меху. – Примерь, вдруг менять придется.

– Да нет, нормально все.

– Подпиши.

Смирнов протянул капитану какую-то бумагу, Евстафьев глянул на нее, поморщился, но свою закорючку все же поставил.

Я наскоро переоделся, несколько раз подпрыгнул на месте и принялся рассовывать по карманам коробки с патронами. Чехол с ножом повесил на широкий пояс поближе к кобуре, ремень двустволки закинул на плечо. И патронташ еще. Ну чистый Рэмбо.

А вот подшлемник надевать пока не стал – успею еще упреть.

– Пошли, – позвал меня Петрович, оглядев с ног до головы, – чего время терять?

Мы прошли через служебные помещения и заглянули в небольшую комнатушку, в дальнюю стену которой был вмонтирован стальной люк. Дежурившие в предбаннике караульные проверили документы, скучавший рядом с хрустальным шаром колдун дал отмашку, и люк медленно отодвинулся в сторону.

Вновь вернулись сомнения, захотелось бежать отсюда без оглядки, но вместо этого я широко улыбнулся, махнул на прощание Петровичу и прошел в крохотный – размером не больше кабины лифта – закуток.

Вздрогнув, начала закрываться дверь за спиной, мигнули алым нарисованные на полу и потолке пентаграммы, а потом, с секундной задержкой, ушел вбок перегораживавший дорогу толстенный стальной лист, и я выбрался в ведущий за стену подземный переход.

Темно, холодно, страшно…

Ешкин кот, пустите меня обратно!

Глава 4

Промерзнуть до костей я успел, пока еще пробирался по подземному переходу. Холод внизу стоял просто жуткий. Не помогали ни новая теплая одежка, ни бурливший в крови адреналин.

А может, дело было в охватившем меня ужасе?

Ведь за городские стены только раз всего и выбирался: в составе каравана по окрестным деревням проехался – и сразу обратно. А вот россказней от бывалых людей наслушался – просто жуть. И если хотя бы десятая их часть правдой окажется, можно сразу стреляться. Чтобы без лишних мучений, значит, в мир иной отойти.

Но стреляться было не менее страшно и куда более противно, поэтому я продолжил механически переставлять ноги, неуверенно приближаясь к светлому пятну выхода. Светлому лишь потому, что в подземном переходе царил и вовсе уж кромешный мрак.

Ну да мне темнота помехой не служила: куда ногу ставить, и без света понятно. Что ни говори, в некоторых ситуациях ясновидение исключительно полезная штука. Впрочем, предвидение предвидением, а на обледенелых ступеньках я едва не растянулся. Отвлекся поправить неудобно висевшее на плече ружье – и в тот же миг поскользнулся и чуть не скатился вниз.

Сердечко так и екнуло, но зато сразу в себя пришел. И это здорово. А то бы и до проводников-телохранителей не дошел. Вот сломал бы сейчас ногу, и что делать?

Когда поднялся наверх, пусть ненадолго, но стало теплее. А потом задул ветер, и я сразу пожалел, что не озаботился надеть подшлемник. Как бы нос со щеками не обморозить. Но на студеном ветру шапку снимать последнее дело.

Ладно, побегу. Вдруг меня на машине встречают?

Мечта идиота, конечно, но вдруг?

И я поспешил по тропинке, уходившей от пропускного пункта к окружной дороге, стараясь в темноте случайно никуда не свернуть. Чревато оно – поле минами и магическими ловушками по самое "не могу" засеяно. Да и караульные наверняка разнервничаются – вон лучи прожекторов так и бегают. Еще пальнут. Уж сколько таких случаев было!

А ведь, казалось бы, чего им дергаться? Пять этажей сплошного железобетона и кирпича. И еще выше – мотки "егозы". Бойницы и вовсе зарешечены, в них и не пролезть никому сроду.

Никому? Вот насчет этого не уверен. Человеку точно не пролезть, а кому другому – вовсе не факт. Вероятно, поэтому и перестраховываются.

Помаргивавший в темноте огонечек я приметил, уже подходя к кружной дороге: едва заметная точка налилась сиянием, какое-то время посветилась и начала медленно тускнеть. А потом вновь вспыхнула и опять почти погасла.

Что за чертовщина? Не пора ли за ружье хвататься?

Уже замедлив шаг, я вдруг сообразил, что кому-то просто вздумалось раскурить папироску, и немного успокоился. Но ружье с плеча все же снял. Мало ли кто там меня дожидается. Это не Форт, где каждый встречный пусть и не друг, товарищ и брат, но и, скорее всего, не бандит с большой дороги. Тут дикие земли практически. Проще простого на беспредельщиков каких-нибудь, а то и вовсе на нечисть наткнуться.

Нечисть, правда, табачком не балуется, но вот бандиты – запросто. И пусть где-то здесь меня комитет по встрече дожидаться должен, расслабляться не стоит. Мало ли какие накладки случиться могли. А к человеку с ружьем всяко больше уважения.

Так мне кажется…

– Евгений Максимови-и-и-ч! Ау-у-у! – позвали вдруг меня из темноты. – Я здесь!

– Иду, – отозвался я и уже уверенней зашагал к махавшему тлеющей сигареткой парню.

Но двустволку вешать на плечо не стал. Потому как слова "я здесь" оказались правдой лишь отчасти. Да, он там. Вот только притаился поблизости и кто-то еще. Постороннее присутствие скорее просто угадывалось, нежели ощущалось ясновидением, но ошибки быть не могло: встречающих двое.

С другой стороны, угрозы от скрывавшегося в ночи невидимки пока не исходило. Так, настороженность и деловитая отстраненность. Будто к прибору ночного видения или оптическому прицелу человек приник.

Черт! Так оно и есть! И прицел оптический имеется, и хитрая магия, на него наложенная. И человек со снайперской винтовкой тоже присутствует.

А ведь я его, пожалуй, даже знаю. Его? Или ее? Точно – ее…

Дожидавшийся меня на обочине окружной дороги парень оказался худ и долговяз. И ко всему прочему, одет совершенно не по погоде. Легонькая кожаная куртка нараспашку, кожаные же штаны и кепка. Под курткой лишь черная футболка. На ногах добротные ботинки с высокой шнуровкой, у перчаток отрезаны пальцы.

Экстремал, блин, какой-то. И ведь машины поблизости точно нет.

Пахло от парня табаком и разогретой кожей, и неожиданно я сообразил, кто именно меня встречает. Пиромант. Уник, управляющий тепловой энергией, если угодно. И не из слабых, раз в таком прикиде на морозе разгуливает. Страшно даже подумать, сколько он сил на самосогревание тратит.

– Напалм, – выкинув окурок в снег, представился пиромант.

– Евгений. – Я пожал протянутую руку. – И не холодно?

– Давно уже нет. – Пиромант достал из пачки новую сигарету, зажег ее щелчком пальца и усмехнулся: – Холод – это пустяки на самом деле. Дело привычки.

– Предпочитаю одеваться по погоде.

– Каждому свое, – пожал плечами парень, искоса глянул на мои теплые штаны с тремя полосками и усмехнулся: – Кто носит фирму "Адидас", вообще-то…

– Напалм! – тут же одернула напарника девушка, незаметно подошедшая к нам от заметенной снегом коробки полуразрушенного здания. Силуэт ее терялся в темноте, и слышно было лишь шуршание снега под ногами, но мне хватило и этого.

– Привет, Вероника, – поздоровался я. – Давненько не виделись.

– Здравствуйте, господин Апостол, – отозвалась выбравшаяся на дорогу девушка. Среднего роста, в теплом камуфляже, за спиной висит уже убранная в чехол снайперская винтовка. – Это вы меня давненько не видели, а я несколько часов назад устроенный вами спектакль вживую наблюдала.

– А, так это ты тому типу мозги вышибла! Поздравляю! Отличный выстрел.

– Вы знакомы? – удивился пиромант.

– Господин Апостол мне иногда работенку подкидывал по профилю. Это еще до тебя было.

– Хватит уже официоза, – поморщился я. – Просто Евгений.

– По профилю – это как? – насторожился Напалм.

– Перевозчиков я охранять подряжалась, вот как, – рассмеялась Вероника Крылова и закатала опущенную на лицо вязаную шапочку. – Да и после того как Илья Линев к себе пригласил, подрабатывала время от времени.

– Ты не рассказывала об этом…

– А чего рассказывать? Даже пострелять толком не пришлось, – фыркнула девушка, углядела выкинутый в сугроб окурок и уперла руки в боки: – Так! Кто мне обещал три сигареты в день выкуривать?

– Разнервничался чего-то, – замялся парень и поспешил забычковать сигарету. – Больше не буду. Честное пионерское.

– Смотри у меня!

– Может, пойдем уже?

Я все же снял шапку и быстро натянул подшлемник. Вот! Так гораздо лучше. А то уже ни щек, ни носа не чувствую.

– Мы куда-то торопимся? – удивился Напалм. – У нас вся ночь впереди!

– Да ну? – Затянувшаяся клоунада успела мне порядком надоесть. – Нам еще до Северной промзоны топать!

– Ночью? На Северную промзону? Ну ты дал!

– В смысле?

– Там и днем делать нечего, – буркнула Вера, – а ночью лучше даже близко не подходить. Сейчас дом найдем какой-нибудь на окраине, а утром выдвинемся.

– Не понял?! – возмутился я. – А зачем меня тогда на ночь глядя из Форта выдернули?

– Вероятно, есть мнение, что здесь тебе безопасней находиться, чем там, – пожал плечами пиромант, снял кепку и вытер выступивший на макушке пот. Голова у него оказалась абсолютно лысой. Куда там колену! Будто бреется каждый день.

– И это действительно так. – Девушка вытащила из сугроба увесистый рюкзак и сунула его приятелю. – Семёра на ушах стоит. Да и Цех в стороне не останется.

– Тогда пойдемте, – скис я. – Чего на ветру торчать?

Ну мы и пошли. Как объяснила Вера, на ночь они предполагали остановиться на самой окраине Северной промзоны в каком-нибудь не до конца разобранном административном корпусе.

– Не околеем? – вздохнул я.

– Не околеем, – уверенно заявила Вера и хлопнула по плечу своего партнера. – У нас самоходный радиатор имеется.

– А твари всякие?

– На окраине с этим проще, – хрустнул костяшками пальцев Напалм. – Да и я спать не буду, подежурю.

– Может, по очереди тогда?

– Не, для меня не проблема.

– Как скажешь, – откровенно обрадовался этому обстоятельству я. Если еще и не высплюсь, совсем невесело будет. И без того голова будто ватная.

До промзоны добирались молча. Не до пустых разговоров было. Особенно мне. Мало того что к таким марш-броскам непривычный, так еще дурные предчувствия одолевают. Вот иду, и кажется, будто в темноте исчадия Стужи до поры до времени скрываются. И не просто скрываются, а удобного случая накинуться на нас дожидаются. А ведь случись что, и спрятаться некуда! С одной стороны до самой стены Форта чистое поле, с другой – из-под снега останки разобранных до основания зданий торчат.

И куда бежать, если что? Направо – на мины и под пулеметы или налево – в темноту и неизвестность? Дилемма, блин. А бежать как пить дать придется. Пусть проводники и спокойны, будто по Южному бульвару вышагивают, меня трясет уже всего.

Сейчас случится какая-то гадость… Сейчас случится какая-то гадость…

Паника и паранойя?

Да нет, предчувствие.

– Стойте, – резко замер я на месте, сумев наконец разобраться в своих ощущениях.

– Чего? – обернулся ко мне запыхавшийся Напалм, порядком раздосадованный необходимостью переть на своем горбу здоровенный рюкзак.

– Там что-то есть. Вон в том сугробе.

– Что именно? – насторожилась девушка и вытащила из кобуры на поясе АПС. Мне один раз таким в морду тыкали, теперь не спутаю.

– Не знаю. Не уверен. – Изрядно ослабленный таблетками дар никак не мог сфокусироваться на конкретном месте, но и так было понятно, что дело нечисто. – Нечто холодное…

– Напалм? – повернулась девушка к пироманту.

– Да нету там ничего, – фыркнул тот.

– Есть, – заявил я. – Точно вам говорю.

– С чего взял?

– Знаю. Просто знаю.

– Да? – Напалм внимательно глянул на меня и вдруг ткнул пальцем в грудь: – Да ты, брат, из наших? Ясновидящий?

– Именно.

– А чего-то я тебя в "Западном полюсе" не встречал.

– Может, уже хватит трепаться?! – не выдержала не на шутку встревоженная Вероника. – Проверь, что там! Быстро!

– Да будет свет, сказал электрик и перерезал провода!

Пиромант жестом профессионального фокусника сложил ладошки лодочкой, потом развел их в стороны – и прямо в воздухе перед ним затрепетал сгусток оранжевого пламени. Светлячок шустро помчался в указанном мной направлении, высветил лежавшую в снегу ледяную ленту, и та, моментально изогнувшись, исчезла в сугробе.

– Ледяная змея, – озадаченно почесал лоб пиромант.

– Напалм! – раскрытой ладонью шибанула по плечу приятеля рассвирепевшая девушка. – Что за ерунда?!

– Да включал я его, включал! – Пиромант расстегнул кармашек рюкзака и вытащил чарофон. – На, сама позырь: "Сканирование опасности класса АА+ и выше: активировано".

– "АА+" – это с летальным исходом? – уточнила Вера.

– Угу.

– А ледяная змея – только обморожение конечности?

– Точно!

– Ну-ка настрой на средней тяжести ранения включительно, – потребовала девушка. – Мне без ноги остаться не хочется, знаешь ли.

– Срабатывать постоянно будет…

– Настрой!

Пиромант тяжело вздохнул, но подругу ослушаться не решился.

– Довольна? – спросил он, с минуту потыкав едва слышно пищавшие от прикосновений кнопки.

– В рюкзак не убирай. В карман положи.

– Как скажешь.

Вскоре мы свернули с расчищенной трактором объездной дороги и, по пояс проваливаясь в глубокий снег, начали пробираться к видневшимся неподалеку силуэтам полуразобранных цехов. В темноте заброшенные строения выглядели на редкость зловеще, и, будь моя воля, близко бы к ним не подошел.

Только вот выбора особо не было, и пришлось переться через сугробы в надежде отыскать среди развалин какой-нибудь подходящий для ночлега дом.

Да что там подходящий? Хотя бы четыре стены и крышу над головой найти, а то совсем околел уже. И это я в Форте на мороз жаловался?!

Вскоре нам удалось выбраться на узенькую тропинку, вытоптанную то ли наведывавшимися сюда охотниками за цветными металлами, то ли бойцами Патруля, проверявшими прилегающие к дороге здания. Оно и неважно на самом деле – люди ходят, уже хорошо. Это как в прошлой жизни на шашлык в парк Девятого мая выбраться: наверняка всех клещей первого и второго числа уже собрали.