Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 155 (всего у книги 301 страниц)

– Собственно мне больше интересно услышать рассказ целиком, – поправил парня Владимир Николаевич. – Желательно с самого начала…

– Да не проблема, – пожал я плечами, усевшись рядом со стоявшим в изголовье пироманта чемоданчиком. Находиться здесь было одно удовольствие; магическая энергия накатывала легкими волнами, и совершенно не хотелось никуда уходить. – В общем, мне по состоянию здоровья потребовалось покинуть Форт…

– Дабы избежать острого переизбытка свинца в организме? – догадался Лед.

– Именно. И люди, с которыми я работал, предложили плевую работенку.

– Кто именно? – немедленно уточнил Владимир Николаевич.

– Некто Гамлет и Илья Степанович Линев. – Я отметил для себя, что эти имена никаких вопросов не вызвали, и продолжил: – Но задачу ставил отец Доминик из "Несущих свет"…

Поначалу мой рассказ вопросов не вызвал, и только потом, хорошенько все обдумав, Владимир Николаевич поинтересовался:

– Вы уверены, что Нагаева и Куренкова устранили горожане?

– Это единственное разумное объяснение.

– А у этого Крестовского, – задумался Лед, – шрамы как две пересекающиеся линии?

– Нет, просто левая щека исполосована, – покачал я головой.

– Можешь его описать? – попросил парень, а выслушав меня, досадливо махнул рукой. – Ладно, проехали. Похоже, не он.

– Виктор Борисович, вы что скажете? – уточнил делавший какие-то пометки в блокноте Владимир. – Почему Доминик решил привлечь к этому делу постороннего?

– У нас сорвалась последняя операция, – признался Казанцев. – Группа, которая должна была встретить перебежчиков-кондукторов, просто пропала, и те вернулись в Северореченск. Всей информацией обладали только Куренков, Нагаев и я, поэтому возникла мысль о предательстве.

– А на самом деле вас переиграли горожане… – Владимир Николаевич поднялся на ноги и поморщился. – Но Хозяин уверен, что его людей переманили в Форт, и это чревато серьезными осложнениями.

– Да прям! – фыркнул Лед.

– Не скажи, – покачал головой Казанцев. – Нам еще торговой войны не хватало…

– С другой стороны, одного кондуктора завербовать все же удалось, – пожал плечами Скользкий. – Да и разведывательную ячейку горожан вскрыли…

– Вскрыть мало, – кровожадно улыбнулся Виктор Борисович, – надо ее ликвидировать.

– За этим дело не станет.

– Ладно, – подошел ко мне Владимир Николаевич, – не будем вас больше, Евгений Максимович, задерживать…

– Вы когда к окну отправить нас планируете? – немедленно поинтересовался я.

– Через три часа, – глянул Скользкий на часы. – Тут недалеко, а окно самое раннее откроется в начале десятого.

– Тогда я лучше здесь побуду, – заявил я. – Иначе могу и не дотянуть.

– Оставайся, – разрешил Владимир Николаевич и окликнул уже направившегося на выход Казанцева: – Виктор Борисович, я на минуту задержусь, а потом уже спокойно пообщаемся.

– Хорошо.

Оружейник покинул палатку, а Владимир отвел Льда в дальний угол медицинской палатки и понизил голос. Без толку – расходившаяся от бласт-бомбы энергия создавала эрзац пусть и очень разряженного, но все же прекрасно улавливаемого ясновидением магического поля.

– Раз уж я здесь, – сразу перешел к делу Владимир Николаевич, – давай вопросы организационного плана обсудим. Не против?

– Да нет, разумеется, – пожал плечами Лед.

– Ты вот сейчас группу подготовишь, дальше чем заниматься планируешь?

– Не решил пока. Есть предложения?

– Мы сейчас активно продвигаем создание министерством обороны бригады специального назначения для ведения боевых действий в Арктике. Перспективная тема…

– Нет, – сразу отказался Скользкий. – Это не для меня.

– Никто и не настаивает, – ничуть не расстроился Владимир. – Нам больше интересно твое участие в другом проекте.

– И каком же?

– При федеральной пограничной службе будет создан научно-исследовательский институт, ну, скажем, уникальных природных территорий. НИИУПТ, звучит неплохо, как считаешь?

– Нормально звучит.

– По понятным причинам базироваться он будет в Ямгороде. Там граница с Казахстаном, лишних вопросов такое размещение не вызовет. Со стороны все будет выглядеть, как обычный попил бюджетных средств, а транспортный цех прикроет наши грузоперевозки на ту сторону. Да и резерв для заброски в Приграничье в нормальном учебном центре готовить будет гораздо проще.

– Не уверен, что Ямгород – самое подходящее место для учебного центра, – поморщился Лед.

– Учебный центр разместим где-нибудь здесь. Заодно появится возможность более оперативно контролировать окна. Вы ведь в этот раз всего на несколько часов опоздали?

– Совсем чуть-чуть не успели, да. Так что конкретно вы предлагаете? Какое мое место в этой структуре?

– Есть вакансия заместителя начальника учебного центра.

– Я подумаю, – не стал давать никакого конкретного ответа Скользкий. – Или надо сразу решать?

– Нет, время пока есть. – Владимир хлопнул парня по плечу и натянул шапку. – Ладно, пойду с Казанцевым пообщаюсь, сто лет его не видел.

Он вышел на улицу, Лед подошел ко мне и встал рядом, разглядывая пироманта. Потом вздохнул и неожиданно посоветовал:

– Ты, как в Форт вернешься, первое время с Селиным не встречайся. Алмазы ему совсем непросто достались. Как вспомню…

И, ничего больше не объясняя, Скользкий оставил меня в одиночестве. Я задумчиво глянул ему вслед и невольно поежился. После такого заявления с Денисом встречаться и в самом деле расхотелось. Как ни крути, часть ответственности за потерю винтовок на мне лежит, да и не факт, что серебро из банка забрать получится.

Ладно, Селин – человек отходчивый, глядишь, все обойдется.

И, три раза сплюнув через левое плечо, я улегся на соседнюю койку и моментально заснул. А как иначе? Вымотался, сил никаких нет.

Растолкал все тот же Лед.

– Выходить пора, – потормошил он меня за плечо и сунул в руки небольшой чемоданчик.

– Это что еще? – зевнув спросонья, спросил я.

– Запасная бласт-бомба. Если не используешь, сдай отцу Доминику. – Скользкий щелкнул застежками, откинул крышку и постучал пальцем по единственному ползунку. – Чем дальше его сдвигаешь, тем интенсивней излучение. Последнее деление – экстренный сброс энергии. Случайно активировать этот режим не бойся, дополнительно рукоятку ползунка надо повернуть по часовой стрелке. А вообще ставь на минимальный расход. На складе накопителей больше нет, и, если что-то пойдет не так, пополнить запас энергии будет неоткуда.

– Ясно, – забирая чемоданчик, кивнул я. – Оружие вернете?

– Разумеется. Мы вас немного на вездеходе подкинем, дальше уже своим ходом двинетесь.

– Может, пару бойцов выделите? – попросил зашедший с улицы Казанцев и кивнул на пироманта. – Не для охраны, просто надорвемся его через лес тащить.

– Выделим, не вопрос… – легко согласился Скользкий, как-то очень уж неопределенно улыбнулся и вышел из палатки.

Я двинулся следом, но Виктор Борисович немедленно меня остановил:

– Насчет бласт-бомбы…

– Да?

– Режим экстренного сброса энергии только для местных условий приспособлен, в Приграничье не вздумай использовать – сразу накопитель сдетонирует.

– Ясно. А…

– Нет, – даже не дослушав меня, заявил откинувший полог Казанцев.

– Что – нет?

– Ты ведь хотел спросить, не останусь ли я здесь?

– Ну в общем-то да, – хмыкнул я. С учетом наличия постоянно действующего портала компаньон на "большой земле" точно не помешает. Посвященный человек всегда найдет возможность переправить левый груз.

– Не останусь.

– А почему так категорично? Ты ведь не уник?

– Не уник.

– Тогда что – из-за контракта? Или по идейным соображениям?

– По настоятельной рекомендации лечащего врача. Рак – гадкая штука, даже ведьмы полностью его вычистить так и не смогли. Именно поэтому, чем раньше мы вернемся обратно, тем для всех нас, в том числе и для меня, будет лучше.

– Понял.

– Тогда идем, раз понял.

Мы вышли на улицу и сразу погрузились в кузов вездехода. Уже сидевший там Игорь Фомин отрешенно смотрел куда-то себе под ноги, а вот нахмурившуюся Марину явно угнетали тяжкие раздумья.

– Какую думу думаешь? – Усевшись рядом с девушкой, я вцепился в драгоценный чемоданчик.

– Как жить дальше, какую еще?

– Да ладно, если Селин выгонит, ко мне помощницей пойдешь.

– А как же деловая этика? – оценила шутку рыжая. – Разве можно ухаживать за подчиненной?

– Ты же не подашь на меня в суд за сексуальные домогательства?

– А они будут?

– Даже не сомневайся!

– Только попробуй!

Тут в кузов затащили носилки с пиромантом, и рывком тронувшийся с места вездеход выехал на дорогу. Левой рукой я вцепился в лавку, правой – прижал к себе чемоданчик. И пусть первая бласт-бомба исправно накачивала пространство магической энергией, с запасной шайтан-машинкой было гораздо спокойней.

– Евгений, – толкнула меня в бок Марина, – ты в порядке?

– Ага, – соврал я и неожиданно даже для себя самого продекламировал: – "Увозя кусочек юга, возвращаюсь я домой. Юг засел, падлюка, глухо, то – осколок разрывной…"

– Да ты у нас еще и поэт?

– Нет, это Лоцман. Просто под настроение пришлось.

– У тебя ведь неприятности в Форте? – прижалась ко мне рыжая, когда нас особенно сильно тряхнуло на повороте. – Как же ты теперь?

– Да, ерунда. Все решаемо.

Как ни странно, после этих слов мне стало немного легче, и будущее перестало представляться исключительно в мрачных тонах.

Ну да, у меня проблемы. Большие проблемы, серьезные. Даже убить могут.

Но куда деваться-то? Поживу первое время у Гадеса, в крайнем случае, на промзону переберусь. Приютят на заводе, никуда не денутся.

Будет сложно – это понятно. Но кому сейчас легко? Руки-ноги есть, голова соображает. Выкручусь. Не впервой.

Тут вездеход, несколько раз дернувшись, остановился, и мы начали выбираться из кузова. Забрав у прикативших на втором транспорте бойцов изъятое оружие, я закинул на плечо ремень винтовки и убрал чемоданчик с бласт-бомбой в выпрошенный рюкзак камуфляжной расцветки. Немного подумал и туда же сунул револьвер. А то в кармане дубленки он ни к селу ни к городу.

Ну вот, другое дело!

В этот момент один из бойцов откинул задний борт вездехода, помог напарнику переложить пироманта на волокуши и спросил у кондуктора:

– Куда теперь?

– Пока по дороге, – шмыгнул носом Игорь. – Вы с нами?

– Приказали к окну доставить.

Первый сопровождающий выдвинулся проверить дорогу, его напарники потащили пироманта, а мы зашагали вслед за ними уже налегке. Изредка проглядывавшее меж макушек высоченных сосен небо мелькало светлым пятном, но в лесу сгустились тени, и идти приходилось едва ли не в полной темноте.

Вскоре превратившаяся в узенькую тропинку дорога вывела нас к поляне, посреди которой темнели заброшенные здания, и стало немного светлей. А когда несколько коровников, двухэтажная коробка мастерской с притулившимся к ней сбоку гаражом и прочие заметенные снегом руины остались позади, Игорь Фомин шумно потянул носом воздух.

– Чуешь? – повернулся он ко мне.

– Не-а, – сознался я. – Ясновидение не восстановилось пока.

– Тянет уже, – пояснил кондуктор. – Окно раньше открылось. Не меньше часа уже стоит.

– Мы не опоздаем? – забеспокоилась Марина.

– Нет, – успокоил ее Игорь. – Этот переход хоть и нестабильный, но до утра точно продержится.

– Долго идти еще? – тяжело отдуваясь, спросил я.

– С полкилометра, а может, и меньше.

Пробиравшийся по глубокому снегу боец во главе отряда двинулся в обход поваленной сосны, и тут сгустившийся под деревьями мрак разорвали яркие всполохи дульных вспышек. А потом меня подкинуло в воздух и зашвырнуло куда-то… куда-то во тьму. Если не дальше…

Глава 10

Очнулся традиционно в снегу. И это показалось хорошим знаком – и в аду, и в раю снег вряд ли присутствует. А значит, живу. Значит, еще потрепыхаюсь.

Наверное.

Кое-как перевернувшись на бок, я стянул меховушку и прикоснулся к саднившему лбу. Глянул на пальцы и поморщился. Кровь.

И не только на лице. Вся дубленка в бурых пятнах. Но это уже чужая. У меня, судя по ощущениям, только лоб поцарапан, больше ничего особо не болит.

Ключевое слово – "особо". Так-то всего ломает будь здоров, но это ерунда, свыкся за последние дни уже.

Убедившись, что рюкзак с драгоценным чемоданчиком никуда не делся, я начал выбираться из густых зарослей теснившихся друг к другу молоденьких елочек и насторожился, заслышав частые хлопки. Стреляют. И хорошо так стреляют – не одиночными, очередями. Патронов не жалеют.

Кто это, интересно?

Впрочем, неважно. Надо валить отсюда. А там разберусь.

Продравшись через колючие еловые лапы, я оглядел забрызганный темными пятнами снег, приметил изуродованное взрывом тело одного из сопровождавших нас бойцов и поспешил отвернуться. Теперь понятно, в чьей крови моя дубленка перепачкана.

Да уж, реально повезло, что в подлеске целым и относительно невредимым приземлился, а не прямой дорогой на небеса отправился.

Еще один парень в маскхалате обнаружился немного дальше, этого просто нашпиговали пулями. И больше никого. Остальным удалось оторваться? Или их захватили?

Кто-то ведь именно нас тут поджидал. Вычислил наиболее вероятный маршрут движения к окну, заложил заряд и устроил бойню.

Кто-то? Или охранка Северореченска?

Вытащив из-под мертвеца АКМ, я еще раз обошел место перестрелки, углядел терявшуюся меж деревьев цепочку кровавых отметин и решил, что кому-то из наших все же удалось уйти. А вот после, судя по следам, на месте перестрелки побывала еще куча народу. Одни пришли от окна, другие двигались вслед за нами.

Первые – это нападавшие. А кто вторые? Неужели Лед решил подстраховаться и на всякий случай отправил следом группу поддержки?

Что ж, скорее всего, так оно и было. По крайней мере, это объясняет, почему никто не удосужился вытащить меня из ельника. Просто было не до того.

Я вытер с лица испарину и закусил губу. С ситуацией вроде разобрался, но остается вопрос: что делать дальше? Ждать или идти?

По идее, здесь ловить больше нечего, но звуки стрельбы именно со стороны окна доносятся. А значит, риск нарваться на шальную пулю возрастает там многократно.

И как быть?

Тихонько выругавшись себе под нос, я сдвинул предохранитель и передернул затвор. А потом зашагал меж деревьев, внимательно поглядывая не только на теснившиеся под высоченными соснами елки, но и себе под ноги. И не зря – вскоре на глаза попался истоптанный сугроб, испещренный вдобавок слегка подтаявшими по краям дырками. Я запустил в снег руку и сразу выудил парочку длинных гильз.

Ага, похоже, здесь обстрелявшие нас стрелки лежали. А вот из чего они палили – непонятно.

Выкинув гильзы, я пригляделся к расчертившим сосновые стволы пулевым отверстиям, прошел немного дальше и заметил цепочку следов, уходивших куда-то в сторону. И как раз там, только чуть дальше, на одном из обломанных сучков трепетал клочок лисьего меха. Подобрался, принюхался и, уловив аромат любимых духов Марины, обреченно зашагал дальше.

"Мы в ответе за тех, кого приручили" – немного не тот случай, правда, да только деваться некуда, надо проверить, все ли с рыжей в порядке. Надо, да…

Но сначала нашел я вовсе не Марину. Сначала наткнулся на валявшегося в сугробе парня в изрешеченном пулями пуховике. И вооружен он оказался не чем-нибудь, а крупнокалиберным "марлином"!

Вот ведь! Горожане!

Я немного поколебался, но все же поборол нерешительность и вновь двинулся по следам. Правда, уже куда осторожней. С Крестовским шутки плохи, серьезный дядька…

И словно в подтверждение моих опасений, меж деревьев мелькнул черневший пятнами запекшейся крови маскхалат. Присев рядом с лежавшим в снегу парнем, я безуспешно попытался нащупать пульс, потом обошел сосну и сразу увидел еще двух мертвецов. Один из обозных охранников, повалившись навзничь, подломил невысокую сосенку; второму попали в затылок, и он, как бежал, рухнул лицом в снег.

Я начал обходить их по кругу, и тут словно шило меж лопаток кольнуло. В развороте начал вскидывать автомат, но знакомый голос враз отбил всякое желание стрелять.

– Евгений! – позвала выглядывавшая из-за сосны Марина. – Помоги!

Я шумно выдохнул, опустил АКМ и поспешил к ней. Продрался через невысокие елки и опустился рядом с девушкой, которая собственным шарфом зажимала рану на бедре одного из бойцов Льда.

– Помоги! – попросила рыжая. – Не могу кровь остановить!

– Ну я последнее время в этом настоящим специалистом стал, – ничуть не покривив душой, ответил я. – Давай индивидуальный пакет.

– Что?

– Вон на поясе. – Перетянув жгутом ногу, я повозился несколько минут, стараясь получше наложить повязку, потом вытер о снег перепачканные в крови руки и спросил: – Что случилось?

– Я думала, тебя убили… – захлюпала носом Марина. – Так перепугалась…

– Все в порядке, все в порядке. – Сам до конца не веря в эти слова, я обнял ее, потом отодвинулся и взял отложенный автомат. – Так что случилось? Где остальные?

– Когда начали стрелять, Казанцев и еще один охранник отбились и ушли в лес, а нас с Игорем захватили.

– Напалм?

– Его бросили. Хотели добить, но тут снова начали стрелять, и его просто бросили.

Ага, значит, наши пироманта уже забрали. А меня просмотрели, раззявы! Или решили, что не жилец, раз весь в крови с головы до ног?

– А где сейчас Игорь?

– С Крестовским. Мне просто повезло убежать, когда нас нагнали…

– Черт! – выругался я и поднялся на ноги.

– Ты куда? – всполошилась девушка. – Не бросай меня!

– Присмотри за раненым, – чувствуя себя последней сволочью, попросил я. – И никуда не уходи, сейчас кого-нибудь пришлю.

– Останься!..

– Не могу. Просто не могу.

– Но почему?

– Кондуктор – мой билет обратно. Без него я застряну здесь, а значит – умру. Надо его найти.

– Хорошо, – обреченно вздохнула Марина. – Иди. Только пришли кого-нибудь!

– Обязательно… – пообещал я и поспешил прочь.

Чувствовал я себя откровенно гадко, со своим душевным спокойствием решил разобраться потом. Сейчас главное – Игоря отбить. Расклад простой: если Крестовский уйдет с кондуктором, мне конец. Или от нехватки магической энергии сдохну, или с ума сойду. И так уже трясти начинает, а дальше только хуже будет.

Неожиданно где-то впереди послышались хлопки выстрелов; я ускорил шаг и, продравшись через густой ельник, вывалился к заброшенной мастерской. Сразу прильнул к земле, и тут в развалинах опять загрохотали автоматные очереди.

Стряхнув оцепенение, я короткими перебежками двинулся к руинам, но в ворота ломиться не стал и зашел с задов. Глянул в выломанную дверь, тут же спрятался за косяк и, уже уняв шумное дыхание, вновь сунулся внутрь.

– Замри, – потребовал чей-то голос, когда я, убедившись в отсутствии опасности, шагнул через заметенный снегом порог.

Я немедленно выполнил распоряжение, по лицу скользнул тусклый луч ручного фонарика, и схоронившийся в примыкающем к темному коридору закутке боец раздраженно шикнул:

– Прячься!

По спине от облегчения потекли струйки горячего пота; я поспешил присесть за какую-то рассохшуюся конторку и уже оттуда поинтересовался:

– Что происходит?

– Тихо! – потребовал парень, дождался, когда смолкнет прогромыхавшая на втором этаже очередь, и пояснил: – Сейчас их на нас погонят, главное – приятеля своего не зацепи! И вообще, стреляй только наверняка! А лучше не стреляй вообще. Понял?

– Хорошо.

Сняв со спины рюкзак, я сместился немного в сторону и, взяв на прицел верхние ступени ведущей на второй этаж железной лесенки, упер цевье АКМ в край конторки.

– Не высовывайся! – потребовал боец, и наверху вновь загрохотали выстрелы.

– Может, попробовать подняться? – предложил я.

– Лестница простреливается. Сиди, жди и вперед не лезь.

– Хорошо.

Неожиданно от близкого взрыва содрогнулись стены, с потолка посыпались пыль и труха, а потом подгнившие доски перекрытия заходили ходуном, и на лестнице мелькнули белые кроссовки.

Вскинувший автомат парень рванул вперед, и мой оклик – кроссовки? это ведь Игорь! – опоздал буквально на одно-единственное мгновенье. Потолок прошила автоматная очередь, и, словив сразу несколько пуль, боец рухнул лицом вниз.

– Мать! – в сердцах выругался я, задрал ствол автомата и всадил весь рожок в трухлявые доски у себя над головой.

Но опоздал. Скакнувший вбок Крестовский в один миг оказался рядом с Игорем, столкнул его вниз по лестнице и сам метнулся следом. Я едва успел присесть, как по стене за спиной шибануло несколько пуль.

К счастью, патроны у Константина кончились в самый неподходящий для него момент, и, не решившись прорываться ко входной двери, горожанин запихнул кондуктора в одно из темных помещений. Я отбросил разряженный АКМ и, выхватив из рюкзака револьвер, выглянул из-за конторки. Заметил смазанное движение и немедленно спустил курок, намеренно целясь слишком высоко.

В ответ громыхнул пистолетный выстрел; я уже вслепую всадил под потолок еще пару пуль, и Крестовский спрятался обратно за простенок.

– Эй, Крест, это ты? – неожиданно крикнул со второго этажа Лед, занявший позицию где-то рядом с лестницей.

– Как узнал?

– Морду перелицевал, а движешься все так же. – Скользкий помолчал и вдруг спросил: – Ты прозвищем фамилии обязан или просто так пошутить решил?

– Неважно!

– И вправду неважно. Важно, что ты облажался!

– Не сказал бы, – спокойно возразил Крестовский.

– Да ну? – рассмеялся Скользкий. – Твоих людей блокировали у окна, да и тебе не уйти! Не стоило переходить через Границу!

– Не все в этой жизни зависит от наших желаний, – ответил Константин.

– Сейчас сюда подтянется подкрепление! Сдавайся!

– Либо ты дашь мне уйти, либо я пристрелю вашего драгоценного кондуктора и уйду один, – заявил Крестовский и, укрывшись за Игорем, вытолкнул того в коридор. – Реша…

Я немедленно всадил в косяк сразу три пули, заставив Константина отшатнуться назад и утащить за собой кондуктора.

– Не думай даже! – крикнул я. – Оставляй Игоря и вали куда хочешь! А так – не выйдет!

– Рискуете, Евгений Максимович! – узнал мой голос Крестовский.

– А куда деваться?

– Можешь уйти со мной, – предложил вдруг горожанин. – В Форте тебя ничего хорошего точно не ждет, а у нас для ясновидца найдется куча работы по профилю.

– Не морочь ему голову! – потребовал Лед.

– А тебе-то что? У тебя еще будет шанс перехватить нас у окна, так что помолчи пока! Ну, Евгений, что скажешь? Никакого риска, ты идешь со мной, и никто не пострадает. А так кто знает, куда угодит твоя пуля? Или моя?

Я облизнул губы и ничего не ответил. Просто не знал, что сказать. Форт так и не стал для меня настоящим домом, а в последнее время и вовсе пытался сожрать, но родина – это не только полный холодильник и перспективы карьерного роста. Родина, как ни крути, это еще и люди. Разные люди, хорошие и не очень, совершенно незаметно умудряющиеся пролезть в твою жизнь и стать… да, стать родными.

В Форте меня ничего не держит, но кое-кому из оставшихся там я обязан. Да и аванс до конца не отработал, а это не есть хорошо. Предавать своих, конечно, паскудство последнее, но предательство всегда высшей целесообразностью оправдать можно. А дебет и кредит – штуки объективные. Вот приход, вот расход. И должок сразу видно. Да и не факт вовсе, что Крестовский свое обещание сдержит.

Нужен я ему? Сильно сомневаюсь.

А с другой стороны, что можно в этой ситуации предпринять? Ведь даже прицельно выстрелить в темноте без ясновидения не выйдет – зацеплю случайно кондуктора и сдохну впоследствии от нехватки магической энергии в страшных мучениях. Если Крест не пристрелит.

И как быть?

И вдруг меня осенило. Ясновидение! Ясновидение и магическая энергия!

Я вытряхнул из револьвера стреляные гильзы, сунул руку в карман и едва не выругался в голос, нашарив там один-единственный патрон. Подарок Гамлета, не иначе.

Зарядил револьвер, взвел курок и, до упора передвинув ползунок активации бласт-бомбы, провернул рукоятку по часовой стрелке. Безумно долгий миг ничего не происходило, а потом из раскрытого чемоданчика в помещение настоящим потоком хлынула магическая энергия.

– Выходите! – задыхаясь из-за рвавшей на части сознание магии, крикнул я.

– Лед? – уточнил горожанин.

– Проваливай! – рявкнул от лестницы парень.

– Евгений, вы с нами? – Крестовский вытолкнул кондуктора из двери и, укрывшись за ним, начал медленно пятиться по коридору. В руке у горожанина был зажат пистолет, но Константин явно опасался не столько меня, сколько Льда.

– Именно!

Всезнание сотнями острых крючьев впилось в голову; повинуясь наитию, я повел рукой, поймал на прицел темные силуэты и плавно потянул спусковой крючок. Грохнул выстрел, нервы бритвой резанул отголосок чужой боли, и тут же открыл стрельбу Константин. Я едва успел откатиться в сторону, прежде чем пули выбили щепки из прикрывшей меня конторки, а потом коридор длинной очередью перечеркнул скатившийся по лестнице Лед.

И все же Крестовский умудрился уйти. Влепить пару пуль в поясницу кондуктору и уйти. Несколько ударов сердца ясновидение ощущало его присутствие, потом Константин выскочил на улицу и исчез. Надеюсь, навсегда.

– Ты как? – подскочил я к развалившемуся на ступеньках Льду. С левой стороны его одежда оказалась перепачкана в крови, а рука и вовсе обвисла, словно плеть.

– Жить буду, – скривился Лед и, опираясь о стену, перебрался к валявшемуся на полу Игорю. – Тащи сюда бласт-бомбу!

– Дай перебинтую! – всполошился я.

– Живо! Тащи! – прикрикнул на меня парень.

Я бросился выполнять распоряжение, а Лед присел рядом с Игорем, нащупал пульс и поспешил задрать куцую куртку кондуктора.

– Быстрее!

Ничего толком не понимая, я принес чемоданчик, от которого продолжали сочиться крохи энергии, и Скользкий наложил правую ладонь на раны в спине Игоря. Магический фон сразу пошел на убыль, а когда отвалившийся от кондуктора Лед убрал руку, по полу покатились две пистолетных пули. Входные отверстия затянулись, и судорожно дернувшийся Игорь хрипло задышал.

– Руки-то помнят, – через силу рассмеялся Скользкий и неожиданно спросил: – Не жалеешь, что в Город не сдернул?

– Переживу как-нибудь. В конце концов, и в Форте временами бывает тепло, – ответил я, но парень уже потерял сознание.

Взяв индивидуальный пакет убитого бойца, я начал бинтовать Льду простреленное плечо и почти ничего еще толком не успел, когда с улицы заскочило несколько вооруженных автоматами парней. Как водится, меня повалили лицом вниз, потом признали, но даже не извинились и поволокли Скользкого из мастерской. Погрузили в кузов вездехода и уже с носилками вернулись за очнувшимся Игорем.

– Со мной все в порядке! – начал протестовать кондуктор, но парни и слушать ничего не стали. – Евгений, скажи им! – завопил Игорь, когда его, уложив на носилки, понесли по коридору. – Евгений, я в порядке!..

– В порядке так в порядке, – встретил нас на улице Владимир Николаевич и махнул рукой: – Грузите!

– Надо Марину и одного вашего раненого из леса забрать, – подошел я к нему.

– Уже.

– А как Напалм и Казанцев?

– Пиромант без сознания. Казанцев в реанимации, но с ним все будет в порядке.

– А горожане?

– Всех блокировали.

– У нас один ушел. Тот самый Крестовский.

– Неважно, – не принял близко к сердцу это известие Владимир Николаевич и крикнул бойцам: – Проверьте второй этаж! Там раненые могут быть! – А потом вновь повернулся ко мне: – Сам-то как? Готов к обратному переходу?

– Всегда готов, – улыбнулся я.

Улыбнулся – да. А в чем проблема?

Холодно в Форте? Ерунда, найду, как согреться! Одна рыжая особа, надеюсь, не откажется принять в этом процессе посильное участие.

Дел накопилось? Подождут. В топку их. У меня отпуск.

Надо будет только отца Доминика хорошенько на бонусы растрясти и отчетность у Маркова запросить. Да и с Селиным рано или поздно переговорить придется. А еще…

Да много чего еще на самом деле. А как иначе? Жизнь продолжается.

Жизнь продолжается…