Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 137 (всего у книги 301 страниц)

Мы не стали мешкать и выбрались из провонявшего пороховой гарью салона на улицу. Поднявшись по кое-как отчищенным ото льда ступенькам, прошли в небольшой тамбур и уперлись во вторую дверь, запертую изнутри.

– Вот ведь! – выругался Напалм и, закинув на плечо ремень ружья, заколотил кулаком по железному листу: – Открывай, сова, медведь пришел!

– Давай понесу, – предложил я Марине, сумка которой оказалась еще объемней моей.

– Да она не тяжелая!

– Давай, говорю!

– Ну, бери тогда.

Тут послышался лязг электромагнитного замка, и в приоткрытую дверь высунулась заспанная физиономия инспектора.

– Эти, что ли? – смерив нас внимательным взглядом, оглянулся он.

– Они, – подтвердил маячивший за ним Городовский.

– Привет, Филипп, – протянул ему руку Напалм.

– Привет, Костя. Как оно?

– Ничего, потихоньку-помаленьку.

– Вернешься, заходи как-нибудь.

– Обязательно.

– Стоп, а где Гамлет?! – забеспокоился вдруг Городовский, не обнаружив среди нас подельника. – Он не зайдет разве?

– На улице остался, – удивилась Марина. – А что?

– Подождите!

Филипп бросился наружу, а служивый тяжело вздохнул и с кислым видом посмотрел на часы. Но вскоре вновь распахнулась дверь, и вернувшийся на пропускной пункт Городовский поторопил инспектора:

– Оформляй их уже.

– Чего тебе еще? – прошел вслед за ним взъерошенный Принц.

– Слышал, ночью Прокопенко убили?

– Это который?

– Хирург из "Аполлона и Афродиты".

– И что? – поморщился Гамлет. – Ты на пластическую операцию записаться хотел?

– Блин, да весь косметический салон только на нем и держался! А его прямо в рабочем кабинете завалили, мажоров туда сейчас и палкой не загонишь!

– Вот как… – задумался Датчанин. – Считаешь, есть смысл попробовать перекупить заведение?

– Думаю, в этих обстоятельствах владельцы будут рады продать помещение и за полцены, – кивнул Городовский. – А место там проходное…

– Господа! – многозначительно откашлялся служивый. – Не могли бы вы обсудить свои рабочие вопросы где-нибудь в другом месте?

– А что такое? – удивился Филипп. – Какие-то проблемы?

– Пропускать без досмотра?

– Как обычно, на выходе проверят.

– Тогда сопровождайте своих людей сами.

– Ладно, – вздохнул Городовский. – Гамлет, ты только не уезжай, меня дождись.

– Хорошо.

– Пойдемте, – позвал нас Филипп и зашагал по темному коридору. – Быстрее, быстрее!

Проскочив через досмотровую, на стенах которой белели листы с карандашными набросками и фотографиями находившихся в розыске преступников, мы зашли в помещение с отгороженным бронестеклом "аквариумом". Народу здесь для столь раннего времени оказалось совсем немало – в клетушке за перегородкой читал книгу дежурный колдун, за компьютером клевала носом операционистка, а двое автоматчиков подпирали стены по обе стороны от массивной бронированной двери с хромированным штурвалом.

– Документы давайте! – с раздражением глянула на Городовского девушка и включила монитор.

– Вот, – протянул Филипп ей несколько листков.

Операционистка внесла наши реквизиты в общую базу и, не дожидаясь окончания проверки, повернулась к колдуну. Отложивший книгу пожилой гимназист в вытертом на локтях свитере и вельветовых штанах уставился в хрустальный шар, сосредоточился и вяло махнул рукой:

– Порядок!

– Проходите, – разрешила девушка.

Один из солдат гарнизона, провернув несколько раз штурвал, с усилием распахнул массивную дверь, и Городовский похлопал меня по спине:

– Идите, там уже Селин встретит.

Я настороженно прошел по коридору со стенами из неоштукатуренного красного кирпича к перекрывавшим его железным воротам и, обернувшись, спросил:

– И что дальше?

– Сейчас проверят, и пойдем, – просветил меня Напалм. – Минутное дело.

– На предмет чего проверят? – захлопала глазами Марина.

– А вдруг ты контрабанду тащишь? – усмехнулся пиромант. – Ну там амулеты несертифицированные или наркоту?

– Вот еще не хватало! – фыркнула девушка.

В этот момент я почувствовал, как коридор заполняется магической энергией, а мгновенье спустя по ней, подобно хищным рыбам, начали сновать поисковые заклинания. Но наваждение почти сразу схлынуло, и вздрогнувшие створки ворот медленно разошлись в разные стороны.

Мы прошли в небольшую комнатушку, под потолком которой висел время от времени помаргивавший алхимический светильник, и сидевший в стандартном "аквариуме" колдун оторвался от лежавшего перед ним на столе хрустального шара.

– Кто тащит Л-13? – строго поинтересовался он, и скучавшие у входной двери рядовые немедленно оживились.

– У меня в лечебных целях, – обливаясь холодным потом, заявил я.

– Да? – Удивленный гимназист вновь глянул в глубь шара и кивнул: – А, ну да, есть отметка. Проходите.

Напалм хрюкнул от удивления, но промолчал. Я тяжело вздохнул и пояснил скорее даже не ему, а Марине:

– Говорю же, спину сильно потянул. В качестве обезболивающего прописали.

– До Северореченска полностью эту дрянь используй, – предупредил пиромант. – Там за такое тебя сразу и навсегда от боли избавят. Самым верным средством – петлей на шею. Спину он потянул!

Я хотел было отшутиться, но распахнувший дверь Напалм уже скрылся на улице. А там стало не до зубоскальства: накатывавшая со всех сторон магическая энергия пронзила сотнями ледяных игл, и мне с трудом удалось устоять на ногах. В голове зашумело, серость раннего утра и бескрайняя заснеженная пустошь вдруг налились нереально яркими красками, но через пару ударов сердца ясновидение подстроилось под изменившуюся обстановку и зрение пришло в норму.

Зрение пришло в норму, однако легче от этого не стало. Мороз вцепился в щеки и нос, и я немедленно пожалел, что не сообразил надеть балаклаву. На улице оказалось не просто холодно, а холодно невыносимо. Небо прояснилось, и ледяной воздух при каждом вздохе жег ноздри.

– Экомаг съесть не забудь, – предупредил Напалм Марину и достал пачку сигарет. – Это мы – кабаны, а тебе придется таблетки кушать.

– Я с утра уже выпила.

– И это правильно, – кивнул пиромант и взглядом заставил сигарету загореться.

– Завязывай с этими фокусами, если спалиться не хочешь, – одернул я его и спустился с крыльца.

– А, черт! – выругался Напалм, сообразив, что едва не прокололся. – Специально же еще зажигалку с собой взял. – И он продемонстрировал мне одноразовую пластиковую зажигалку. – Все, теперь полная конспирация!

– И куда нам? – Марина окинула взглядом запорошенные снегом ларьки Торгового пятачка, меж которых только начинали бродить вернувшиеся с ночевки в Форте хозяева. – Кто-нибудь знает?

– К видеосалону, Селин там должен быть.

– Уверен?

– Разумеется.

Скрипя промороженным снегом, я первым зашагал по тропинке и сразу понял, что долго тащить две сумки точно не смогу. В спине так и похрустывало, а под лопаткой и вовсе опять заворочалась стихшая было за ночь боль.

Но не отдавать же баул обратно Марине?! Вот ведь!

– Слушай, а чего там было-то? – нагнал меня пиромант. – Так жахнуло, до сих пор в ушах звенит!

– Где?

– Ну когда нас дружинники тормознули! Я почти не помню ничего.

– Да ничего особенного и не было, Гамлет все порешал.

– Гамлет такой, – с непонятно ехидцей выдала прислушивавшаяся к нашему разговору Марина. – Если еще б за каждой юбкой не бегал, вообще бы цены не было. Давно бы на себе женила.

– Ну а кто из нас идеален? – философски заметил я.

– А я? – немедленно откликнулась девушка. – Разве я не само совершенство?

– "Я ваше ненаглядное пособие нарядное…" – пропел пиромант и выкинул докуренную до фильтра сигарету в снег.

– Нет, ты точно когда-нибудь нарвешься, – пообещала ему Марина.

– Шевелитесь уже!

До видеосалона я еле дошел. Серьезно, еще немного – и меня самого вместе с сумками тащить бы пришлось. Да и так, ввалившись внутрь принадлежавшего Шахраю павильона, немедленно кинул баулы на пол и без сил повалился на стоявший у захламленного прилавка свободный стул.

– Привет, привет! – помахал мне устроившийся на хозяйском месте Селин и продолжил что-то записывать в лежавший перед ним блокнот, не боясь испортить зрение из-за неровного света беспрестанно моргавшего под потолком чародейского светильника.

– Ты нас вроде встретить должен был, – откашлявшись, напомнил я и стянул с головы ушанку. Щеки после мороза горели огнем, а вот волосы слиплись от пота, да и отдышаться никак толком не получалось. Совсем плохой стал…

– Дела, – отмахнулся парень. – Мы тут еще кое-что прикупить надумали…

– Очередные прожекты? – улыбнулась Марина.

– Именно, ехидная ты наша, – подтвердил Денис и, резко вскинувшись, уставился на пироманта. – Напалм, ты б поосторожней с ружьем!

– Блин, да вы все сговорились, что ли?! – возмутился тот и поставил дробовик в угол. – Сначала один, потом другой!

– Что за ствол? – обмахиваясь ушанкой, будто веером, присмотрелся я к оружию.

– "Моссберг" пятьсот девяностый.

– А чего "сайгу" не взял? Там, поди, патронов в магазин больше влезает.

– Что дали, то и взял.

– Помпу зато не заклинит. – Селин отложил блокнот и хрустнул костяшками пальцев. – Да и патронов не намного меньше помещается.

– Сколько?

– Восемь в магазин, один в патронник. И чтобы пулевой патрон на картечь поменять, магазин отщелкивать не придется.

– А! Тогда понятно.

– Никак, мальчики, игрушками своими наиграться не можете? – Марина закурила и скинула с головы капюшон. – Вы б еще пиписьками померились!

– Для кого игрушки, а для кого и орудия труда, – резонно возразил Напалм, сделал паузу и усмехнулся. – Но для меня – да, для меня – игрушка. Хотя зажигательные патроны – штука серьезная…

– Зажигательные патроны – это хорошо, – поддакнул Денис, а я во все глаза уставился на черные как смоль волосы девушки.

– Оп-па! Марин, ты перекрасилась, что ли?

– Ага, – невозмутимо кивнула девушка и, хитро прищурившись, выпустила длинную струю сигаретного дыма. – Селин сказал, тебе брюнетки больше нравятся.

– Селин нагло соврал.

– Да ничего я не говорил такого! – поспешил откреститься Денис от этого заявления. – Сама себе придумала что-то, теперь на меня валит!

– А может, это у меня натуральный цвет на самом деле? – улыбнулась Марина. – Что, если в рыжую я красилась?

– Вот вам, бабам, делать нечего, – только и покачал головой Напалм и вытер блестевшую потом лысину.

– Завидуешь, бедняжка, что красить нечего? – немедленно уела его девушка.

Тут по ногам потянуло сквозняком, и в торговый зал из служебных помещений прошел Борис Шахрай. Как обычно, смурной и всем своим видом напоминающий ослика Иа.

– Значит, всего четыре тонны берешь? – не здороваясь, уточнил он.

– Это только начало, – уверенно заявил я. – Если эта партия уйдет, в течение месяца у тебя остальное выберем.

– Твоими бы устами! – вздохнул торговец и, шаркая ногами, вновь скрылся за перегородкой.

– Совсем его Душман прижал, – тихонько поведал мне Селин и, прихватив с прилавка блокнот, зашагал ко входной двери. – Ладно, сейчас проверю, как там погрузка продвигается, и вернусь. Напалм, если что – стреляй.

– Яволь, херр майор! – козырнул пиромант.

– Погоди! – забеспокоившись, вскочил я на ноги. – В Северореченске кто от Душмана дела вести будет?

– Ах ты, совсем забыл! – хлопнул раскрытой ладонью Денис себя по лбу и вырвал из блокнота половинку листа. – Держи. Просто отдай деньги, остальное – их проблемы. Ни перед кем не отчитывайся, будут вопросы – сразу ко мне отправляй.

Я кивнул и, вернувшись к прилавку, вновь уселся на стул. Разгладил помятый листок и попытался запомнить адрес посредника. Левобережная улица, дом тринадцать, Дубняк Алексей.

Все, теперь не забуду, даже если записку потеряю.

Селин ушел. Я решил не терять время впустую и, достав из кармана револьвер, откинул барабан и вытряхнул на ладонь три стреляные гильзы. Кинул их в сумку, вставил новые патроны и спрятал оружие обратно.

– Коньяк будет кто-нибудь? – предложила Марина.

– Нет, спасибо, – отказался я.

– И чего ты такой кислый? – оторвался Напалм от щелочки, прокорябанной в затянувшей окно изморози.

– Ну, ты в Северореченск в командировку едешь, а я насовсем.

– А это плохо? – хмыкнул пиромант.

– Человек, может, к Форту привязался, – укорила его Марина. – Корни тут пустил, а его с насиженного места срывают.

– Ой, не смешите мои тапочки! – рассмеялся парень. – Как привязался, так и отвяжется. Новое место насидит. На новом месте сидеть можно, это на холодном нельзя. Если на холодном сидеть, запросто простатит заработаешь.

– Иди ты! – ругнулся я.

– Не хочется уезжать? – внимательно поглядела на меня Марина.

– Не хочется.

– Знаешь, что сказал один из самых первых безродных космополитов? – вновь отвернулся пиромант от окна. – Он сказал: "Родина там, где мне хорошо".

– Ну, типа того, – кивнул я. – Ты чего, кстати, наблюдательный пост покинул?

– Селин возвращается, – пояснил Напалм. – А кстати, как там, в Северореченске? Жить можно вообще? Расскажите мне про Сингапур – тьфу ты! – про Северореченск!

– А чего рассказывать? – поднялась Марина со скамьи. – Там, как в Греции, все есть.

– Это плюс. – Пиромант закинул на плечо ремень ружья и вздохнул. – Но подозреваю, что это самое "все" есть далеко не у всех, и это минус.

– Еще там, оказывается, уников не любят. – Натянув балаклаву и ушанку, я взял свою сумку и задумчиво глянул на баул Марины. Тащить самому или пироманта напрячь? Вопрос.

– Это тоже минус, – кивнул Напалм и спросил у заскочившего с улицы Дениса: – Ну как?

– Давайте выходить уже, – распорядился Селин и снял перчатки растереть покрасневшие щеки, но я немедленно сунул ему в руки баул Марины.

– Ну-ка, помогай.

– Это с какой стати? – возмутился Денис.

– Не надорвешься.

И прежде чем он нашелся с ответом, я поспешил выскользнуть на улицу. Следом выскочили Напалм и не сумевшая удержаться от смеха Марина. Селин, уже без всякой спешки, покинул торговый павильон последним и укоризненно покачал головой:

– Вот от кого-кого, а от тебя, Евгений Максимович, такой подставы не ожидал!

– Да ладно ты! Куда нам теперь?

– На холодные склады.

– Как вообще можно что-то за стенами Форта хранить? – удивилась Марина.

– Увидишь, – буркнул Денис и зашагал меж ларьков Торгового пятачка.

В прикрывшей лицо маске находиться на улице стало куда комфортней, и я с жалостью поглядел на то и дело поправлявшую капюшон шубы Марину. Впрочем, вскоре мне стало не до девушки: дыхание сбилось, а под левой лопаткой с каждым шагом вспыхивала, затухая лишь через несколько мгновений, колючая боль.

Нет, пешком я больше не ходок. Пока толком не оклемаюсь, по крайней мере.

Да уж, крепко меня вчера приложило, если даже Салават толком на ноги поставить не сумел. И ведь повезло еще, поди…

В темноте замаячили какие-то выраставшие из снега бетонные развалины, и на всякий случай я потянулся к ним ясновидением. Уловил лишь холод и пустоту, поморщился от легкой дурноты и с чувством выполненного долга зашагал дальше.

Выходит, если особо не увлекаться, вполне можно предвидением пользоваться. Главное, на того гада, что меня так лихо провел, не нарваться.

– Долго еще? – не выдержала наконец Марина.

– Вон уже, – указал Селин на торчащую из сугроба вентиляционную трубу, с которой срывались легкие облачка моментально растворявшегося в морозном воздухе пара.

Немного погодя послышались конское ржание, металлический лязг и крики людей, а потом в темноте замаячила длинная серая лента бетонного забора.

Перестроенный то ли из бывшего бомбоубежища, то ли просто цокольного этажа недостроенного цеха склад разместили за городскими стенами вовсе неспроста. Расчет делался на торговцев, ехавших из Города в Северореченск или обратно и не собиравшихся продавать свои товары в Форте. Чем стоять очередь на воротах и тратить время на декларацию груза, многим было проще заплатить за пару суток хранения, а потом, разобравшись с делами, спокойно отправиться дальше.

На ночь подземный склад не просто наглухо задраивался, но и защищался всевозможными охранными чарами, поэтому ни исчадиям Стужи, ни залетным бандитам там ничего не светило. Да и прикормленные гарнизонные чины всегда были готовы кинуть на зачистку территории пару взводов вооруженных до зубов солдат.

В показавшемся бесконечным заборе наконец обнаружилась прореха, и мы прошли в боковые ворота, ржавые створки которых уже не первый год замерли в открытом настежь положении. Селин повертел головой по сторонам и зашагал к выстроившейся у входа в бункер веренице саней. Мужики в тулупах, меховых шапках и валенках до сих пор загружали в них мешки с удобрениями, а подсвечивавший себе фонариком паренек внимательно пересчитывал пакеты и карандашом делал в тетради соответствующие пометки.

Торговцы из Города тоже были тут: Михаил Григорьевич ни на шаг не отступал от кладовщика и, заглядывая ему через плечо, изучал гроссбух; Кирилл Ефимович ходил вдоль саней и матом мотивировал работников быстрее шевелить ногами, а Сергей беседовал с высоким худощавым мужиком, в облике которого проглядывало нечто волчье. Свет уличного фонаря высветил изуродованную многочисленными шрамами левую щеку, и я сразу вспомнил, что где-то уже видел этого типа раньше.

Да, точно – в Соколовском пересекались. Похоже, он за охрану обоза отвечает. А вон и четверо парней с винтовками и дробовиками поблизости с ноги на ногу переминаются. Взмерзли, бедолаги.

– Ты же говорил, что погрузка закончена! – рассердилась Марина.

– Заканчивают уже, – невозмутимо пожал плечами Денис. – А что?

– Я замерзла!

– "Ах ты, бедная овечка, что же бьется так…" – не подумав, пропел Напалм и немедленно получил носком зимнего сапога по щиколотке. – Ай, блин! Нельзя собственного охранника пинать!

– Да ну?

– Все, успокоились, – одернул их Селин. – Идем с хозяевами знакомиться, вон погрузились уже.

И в самом деле, Михаил Григорьевич оставил в покое кладовщика и направлялся к нам.

– Доброе утро!

– Утро доброе! – не снимая варежки, протянул я ему руку. – Все в порядке?

– Да! Селитру погрузили, можно выезжать.

– Вы со своими амулетами разобраться-то успели?

– Вчера еще с вечера сертификаты выдали. Просто не верится даже!

– Вот и замечательно. – Я не стал распространяться о своем в этом деле участии и указал на спутницу: – Это Марина, моя помощница. – Потом повернулся к пироманту и замялся: – А это…

– Константин, – представился Напалм, решив не светить свое прозвище перед посторонними. Логично…

– Константин у меня за охранника. И как бы нам разместиться всем вместе?

– Не проблема. – Торговец обернулся и указал на сани, в которые, помимо пары мешков удобрений, погрузили только три выкрашенных зеленой краской деревянных ящика. – Размещайтесь. – Потом Михаил Григорьевич замахал руками и закричал на весь двор: – Выезжаем!

Мы поспешили забраться в сани, и хмурый бородатый возница, убрав в специальные держатели горизонтальную двустволку, взмахнул вожжами. Обоз начал медленно выезжать в ворота, и Напалм с недовольным видом завертел головой.

– Чего это мы самые последние едем? – понизив голос, пробормотал он. – Типа не жалко, если отстанем, что ли?

– Да кто ж сани с товаром в конец обоза поставит? – усмехнулся я. – Зато теперь за охрану будем.

– Мальчики, вы себе льстите, – покачала головой закутавшаяся поплотнее в шубу Марина и указала куда-то назад: – Смотрите.

И точно, стоило обозу немного отъехать от Торгового пятачка, как сзади пристроились сани с четырьмя вооруженными парнями. Теми самыми, что стояли неподалеку от жуткого типа с порезанной щекой.

Я устроился поудобней, закрыл глаза и, пробежавшись ясновидением по растянувшемуся обозу, с удовлетворением отметил, что обозники вооружены все без исключения. Но если гладкоствольных охотничьих ружей, винтовок, "дыроколов" и жезлов "свинцовых ос" хватало с избытком, то автоматического оружия, как ни странно, не было даже у охранников.

Две запряженные в сани коняги споро катили сани по присыпанной хрустящим снежком дороге; понемногу начало светать, и вскоре впереди замаячили заброшенные девятиэтажки. Выстроенные когда-то на самой окраине города дома не попали в кольцо охвативших центр Форта крепостных стен, и самые отчаянные – или отчаявшиеся? – деятели время от времени наведывались сюда за бесхозными стройматериалами. Вот только риск оказаться под завалом или схлопотать бетонным обломком по голове, на мой взгляд, совершенно не окупался получаемой от реализации прибылью.

Сразу после трансформаторной будки со снесенной напрочь крышей и обвалившейся стеной дорога вильнула в сторону, огибая заброшенный микрорайон, и я с облегчением перевел дух. Ехать через мертвый город не хотелось. Слишком уж сильно веяло оттуда тьмой, злобой и запустением. Простым людям всего этого не почувствовать, а ясновидящему после такой прогулки запросто нехорошо сделаться может.

– И долго ехать придется? – пробормотала Марина.

– Как поворот на Октябрьский будет, привал сделаем. Горячего похлебаем, – сообщил правивший санями дядька, в бороде которого серебрился иней. – А до Песчаного уже вечером доберемся…

– Караул! – прошептала девушка. – Я совсем закоченела!

– Селин бы тебе посоветовал за санями пробежаться, – ухмыльнулся Напалм, которому мороз был нипочем.

– Сам, Константин, пробегись, – сделав акцент на имени, огрызнулась наша рыжая – или уже не совсем рыжая? – спутница и достала небольшую фляжку. – Евгений, будешь?

– Коньяк?

– Коньяк.

– На работе не пью, – покачал я головой, и возница подавился смешком.

– Как хочешь. – Марина сделала небольшой глоток и спрятала фляжку обратно под шубу. – Тебе, Константин, не предлагаю, у тебя ружье. Заряженное.

– Можно подумать, можно подумать! – пробурчал пиромант. – Я непьющий, между прочим.

– Замечательно, мне больше достанется. Еще кофе остался, никто не хочет?

– Нет, спасибо.

В этот момент сзади послышался требовательный автомобильный сигнал, и, выбрасывая из-под шипованных колес снег, на обгон обоза пошел серебристый пикап, кузов которого закрывала самодельная брезентовая палатка со вставками из оргстекла. Водителя габаритного внедорожника с наглухо тонированными окнами нисколько не волновало, не создаст ли он таким маневром аварийную ситуацию, и на приличной скорости пикап промчался мимо. В одном месте его мотануло, но, едва не зацепив бортом ближайшие сани, массивная машина выровнялась и вскоре скрылась из виду.

– Уроды, – коротко, но емко прокомментировал возница манеру вождения обогнавших нас отморозков. – Что хотят, то и творят!

– И не боятся ведь отхватить! – фыркнул Напалм.

– Все ж крутые, – пробурчал нахмурившийся дядька. – Сколько таких по кюветам закопано…

Дальше разговор затих как-то сам собой, и я обернулся посмотреть на оставшиеся позади развалины, темными громадами маячившие на фоне посветлевшего неба. Солнце только-только начало подниматься над горизонтом и потихоньку подкрашивало розовым светом половину мира, лежавшую слева от нас. Справа по-прежнему царствовал мрак ночи. Небо там казалось бездонно черным.

Холод к этому времени стал беспокоить несколько меньше – потеплело или просто свыкнуться успел? – и, откинувшись спиной на деревянный ящик, я завертел головой по сторонам. Поля, поля, поля. Кругом одни заснеженные поля. Лишь на обочинах дорог рос редкий кустарник да несуразные ветви бархатников – длинные, шипастые и лишенные листьев – под порывами ветра скреблись по снегу.

Оно и понятно: обычные деревья в окрестностях Форта давным-давно на дрова пустили, остались только кусты да ядовитые бархатники. Вид донельзя однообразный, зато засады можно не опасаться – обзор неплохой, незаметно не подберешься. Другое дело в лесу!

Внезапно над полем разнесся странный вой, и по спине у меня побежали мурашки. Лошади испуганно заржали и, запрядав ушами, сбились с размеренного шага. Вознице не без труда удалось их успокоить, а Марина передвинулась поближе ко мне.

– Это что еще такое?

– Не знаю. – Я ослабил контроль над даром, и ясновидение немедленно охватило растянувшийся по дороге обоз, но ничего опасного уловить не удалось. – Что бы это ни было, оно находится очень неблизко.

– Километра два, не меньше, – с уверенным видом подтвердил мое предположение возница. – В любом случае бояться нечего, у нас с охраной порядок.

– Понятно, – поежилась девушка.

– Слушай, а тебе таблетки не пора пить? – напомнил я ей.

– Да уж, не помешает, – вздохнула Марина и принялась искать экомаг, – а то знобит чего-то.

Она запила таблетку парой глотков кофе, я забрал у нее термос и налил себе. От горячей жидкости моментально начал подниматься пар, но остыть кофе, разумеется, не успел.

Ух! Хорошо!

– Нап… – Я едва не назвал пироманта прозвищем, но вовремя вспомнил, что этого делать не стоит. – Костя, кофе будешь?

– Не, спасибо, – отказался парень и закурил. – Оно на сердце плохо влияет, и печень от него увеличивается.

– А курение постоянное как на сердце влияет? – не смогла промолчать Марина.

– Не очень хорошо – факт. Но я лучше вместо кружки кофе сигаретку лишнюю выкурю.

– Уважаемый, – окликнул я возницу, – вам кофе плеснуть?

– Пожалуй, не стоит, – отказался дядька. – Может, позже. Позавтракал плотно.

– Если что, говорите. – Я привстал, оглядел пустынную дорогу и уселся обратно. – А чего это никто нам навстречу не едет?

– Рано еще. Те, кто из Песчаного или Лисьих Выселок с утра выехал, сейчас только к Рудному подъезжают, – пояснил возница. – Позже повалят…

– Ты как себя чувствуешь? – толкнул я скукожившуюся Марину. – Нормально все?

– Да, просто холодно. Ты сам не мерзнешь?

– Вроде привык уже, – прислушался я к своим ощущениям. – Не уверен, правда, что ходить смогу, когда из саней выберусь.

– Нормально все будет, – решил поддержать нас пиромант. – Скоро привал.

– Ты откуда знаешь? – удивилась девушка. Пусть уже рассвело, но делать остановку, скорее всего, было слишком рано.

– Сейчас поворот на Октябрьский должен быть, – пояснил Напалм. – Я как-то раз в Рудный мотался, на местности чуток ориентируюсь.

– Твоими бы устами. – Я пошевелил ногами, пытаясь разогнать по жилам кровь. Мороз хоть особо и не беспокоил, но подкрался исподтишка и потихоньку делал свое черное дело.

Какое-то время мы молча катили дальше, потом обоз начал замедлять ход и жаться к правой обочине.

– Чего еще? – встрепенулся Напалм.

– Грузовики пропускаем.

Ехавшие в санях позади нас охранники рассредоточились по обочине и взяли на изготовку жезлы "свинцовых ос" и дробовики, а один с крупнокалиберной винтовкой и вовсе забрался в сугроб.

– Не опасно это? – забеспокоился я.

– Не, – легкомысленно отмахнулся возница. – Тут до Октябрьского недалеко, шалить не должны.

– А эти чего? – указала Марина на настороженных охранников.

– Работа у них такая, – ответил и не подумавший взять двустволку дядька. – И подстраховываются, конечно, не без этого.

Поравнявшийся с головными санями тентованный КамАЗ с прицепом замедлил ход, и из приоткрывшейся двери высунулся водитель. Перекинувшись парой фраз с Михаилом Григорьевичем, он спрятался в кабине, и вскоре фырчащий грузовик проехал мимо нас. Следом прокатил тяжелогруженый "бычок".

– Фу! Ну и вонища! – сморщился Напалм и демонстративно зажал варежкой нос. – Какой тухлятиной они заправляются?

– Бывает и хуже, – усмехнулся возница. – Как газанут, аж глаза лопаются.

– Это ты не про своих лошадей, часом? – подколол его пиромант. – Они уже газовали, я видел.

– А что коняги? – хмыкнул дядька. – Конягам сена со снежными ягодами намешаешь – и проблем не знаешь. А с автомобилями одна морока. То сломается что-нибудь, то бензин кончится.

– Тоже верно, – согласился с ним я. – Но на машинах быстрее.

– И теплее, – поежилась Марина и вновь достала термос.

– За день до Северореченска один черт не добраться. Если только впотьмах ехать. – Возница взмахнул вожжами, подгоняя лошадей. – Значит, за постой так и так столько же, если не больше, платить придется. А вот если между соседними селами чартером или по городу мотаться, тогда – да, тогда экономия выходит.

Мы допили кофе и, позевывая, какое-то время болтали о всякой ерунде. Солнце уже поднялось над горизонтом, и теперь от его сверкавших на снежном насте лучей у меня начали слезиться глаза. Пришлось отвернуться, и вскоре удалось приметить тянувшиеся к небу на другой стороне поля струйки печного дыма, а мгновенье спустя там блеснула крытая оцинкованным профнастилом крыша какого-то здания.

– Это не Октябрьский, случаем? – повернулся я к пироманту.

– Октябрьский дальше, – покачал головой Напалм и вслед за Мариной достал темные очки. – Это Боровая.

– А мне не могли очки взять? – не сдержался я. – Не вижу из-за солнца ни фига!

– Посмотри в сумке, – посоветовал пиромант. – Тебе тоже положить должны были.

Расстегнув молнию, я пошарил внутри и действительно обнаружил запечатанные в пластик очки с поляризационными стеклами. Очень кстати для такого солнечного дня.

– Баловство это, – не оценил очков возница. – Сколько ни брал, на морозе ломаются.

– Это у вас неправильные пчелы какие-то были, – усмехнулся Напалм.

– Да уж куда нам, деревне!

– Точно-точно!

Дядька только хмыкнул и ввязываться в лишенный всякого смысла спор не стал.

Я поерзал, устраиваясь поудобней, поднял воротник дубленки и попытался задремать. Не получилось. И на неровной дороге нет-нет, да и потряхивало, и холодно слишком. Марина тоже никак не могла найти себе места, а вот Напалм беззаботно смолил сигаретку за сигареткой и не без интереса посматривал по сторонам.

– Тут всегда так спокойно? – не выдержала Марина. – А то рассказы обозников послушать, так за стены только на бронетехнике и можно выбираться.

– Да не, – усмехнулся возница. – Днем на торной дороге опасаться нечего. Вот если в глубинку куда-нибудь свернуть, неприятностей можно полное лукошко поиметь.

– Нечисть? – уточнил пиромант.

– Днем бандиты, а как вечереть начинает – и чертовщина всякая на дороги выползает, – поежился дядька. – Ну и когда снег валит, тоже хорошего мало. И не видать ни зги, и твари разные при такой погоде наглеть начинают.

– Повезло нам! – глянул в чистое, без единого облачка небо Напалм.

– Только холодно, – поежился я. – В прояснение всегда холодает…

– Это еще ничего. Когда ветра нет, мороз перетерпеть можно.

– Тоже верно.

Тут на встречке показалось несколько груженных лесом подвод, и насторожившийся возница замолчал, а перед тем как начать разъезжаться с санями лесорубов, он подобрался и сплюнул на дорогу:

– Не зевайте!

– А что такое? Тут же село недалеко? – удивился я. Спущенное с цепи ясновидение метнулось к встречному обозу, но ничего подозрительного уловить не удалось.

– Некоторые банды специально по дорогам колесят. Как поравняются – нападают. На грузовиках все больше люди серьезные ездят, да и повредить их в перестрелке могут, а вот такими бревнами дюже сподручно проезд перегораживать.

– Ну, эти точно не из этих, – выдал каламбур Напалм и ткнул рукой: – Вон поворот на Октябрьский уже!