Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 130 (всего у книги 301 страниц)

Две ледяные пирамиды, зависшие в воздухе одна над другой, будто плод воспаленного воображения художника-сюрреалиста. Наша – прозрачно-льдистая и чужая – матовая, с бегущими по стенам радужными разводами.

Но парившая над самой землей Цитадель недолго оставалась безмятежно-голубой: половинки сломанного амулета еще только начали обжигать пальцы, а в самом сердце пирамиды уже вспыхнуло рукотворное солнце.

За один показавшийся безумно долгим удар сердца светлое пятно растеклось на все выточенные изо льда блоки, и полупрозрачные стены налились ослепительным сиянием. А потом верхушку пирамиды просто снесло, и в небо ударил жуткий по своей мощи энергетический луч. Он в мгновение ока пронзил основание чужой Цитадели и буквально взорвал ее изнутри.

Казавшееся нерушимым монолитом сооружение разлетелось подобно собранной из детского конструктора игрушке: сначала неоновыми всполохами вспыхнули швы между идеально подогнанными квадратами блоков, а мгновение спустя их просто разметало в разные стороны. И тут же блекло-синее небо стало белым-белым, будто высвободившаяся энергия взрыва пережгла все краски мира.

Ударная волна сорвала меня с небес, со всего маху приложила о грешную землю и вышибла дух. Но, к счастью, измученное сознание нашло укрытие в блаженном забытьи, и все заботы отступили, утонув в мягкой перине беспамятства.

Все, никого нет дома…

Когда очнулся, в комнате царила суета. Неловко прижимавший к боку левую руку Виктор Петрович поспешно раздавал всем какие-то микстуры, кто-то в голос ругался, кто-то пытался навести порядок. И вдруг реальность будто сдвинулась, мир обрел правильную фокусировку, и оказалось, что я сижу, прислонившись спиной к стене, и у меня открыты глаза. А еще – было холодно. Очень, очень холодно.

Сижу в куртке и шапке, но холодно. Не на улице сижу. И тем не менее мерзну. И откуда, кстати, изморозь на стенах и потолке взялась?

– Глотай, – ссыпал мне в ладонь несколько разноцветных пилюль Виктор Петрович и протянул кружку: – Запивай!

Проглотил, запил. Таблетки оказались горькими, но несладкий и слегка отдающий бумагой чай мигом смыл мерзкий привкус.

– Что случилось?

– Судя по показаниям приборов, – закурил Алекс и выкинул в угол пустую пачку сигарет, – случился звездец.

– А конкретней?

– Кирдык пирамиде, чего уж конкретней! Ты представляешь?! Столько ишачить – и все впустую. Впустую, понимаешь ты это?!

– Да я-то понимаю…

– Теперь не то что двадцать пять тысяч не получим, копейки ржавой не заплатят. И на работе за прогулы взгреют. А мне семью кормить!

– Хорош, Алекс, – морщась, принялся растирать виски Напалм. – Сдох бобик, чего теперь…

– Да иди ты со своим бобиком знаешь куда?!

– Алекс, хватит уже! – прикрикнул на связиста Лымарь. – И так тошно, ты еще кишки мотаешь…

– Тошно вам! Можно подумать, мне не тошно, – буркнул Шумов и замолчал.

– Есть идеи, почему это произошло? – искоса глянув на Линева, уточнил я.

– Появилась вторая Цитадель, – выдал свою версию Слава, – и, вероятно, сработали какие-то механизмы самоуничтожения. А может, чужаки атаковали. Или в энергетической нестабильности дело…

– Да неважно уже, – махнул рукой Василенко, в отличие от остальных ликвидаторов вовсе не показавшийся мне особенно расстроенным, – в пролете мы конкретно…

– Так понимаю, – перевел я взгляд на Оксану, – о вознаграждении можно даже не заикаться?

– Нет, – вытирая платочком покрасневшие глаза, всхлипнула та. – Боюсь, денег вам не дадут.

– Точно не дадут, – с садистской улыбочкой уверил меня Линев. – И кстати, будь добр, верни сдачу.

Пятьсот тысяч! Пятьсот тысяч коту под хвост пустили, а он о каких-то копейках беспокоится!

Я молча нашарил в кармане монеты и протянул гимназисту. Тот, не пересчитывая, убрал деньги в кошелек.

– Не судьба, – вздохнул Виктор Петрович.

– В задницу такую судьбу! – вспылил Шумов. – Мне деньги нужны! Что я жене скажу?!

– Придумаем что-нибудь, – вздохнул Василенко.

– Попробую договориться, чтобы вам расходы компенсировали и командировочные выплатили, – пообещала Оксана и вновь всхлипнула.

– Виктор Петрович, у вас спирт есть? – уточнил я.

– Медицинский. Будешь?

– Оксане Григорьевне налейте.

– Да не надо мне! – отмахнулась гимназистка. – Расстроилась просто. Такой шанс был…

– Да уж, шанс был еще тот, – зло глянул я на Линева, а колдун в ответ лишь безмятежно пожал плечами. – Виктор Петрович, вы наливайте, наливайте.

– И мне тоже, пожалуй, – забычковав сигарету, попросил Алекс.

– А губа не треснет? – буркнул химик.

– Да чего там…

– Вера, – позвал я девушку, которая лежала на полу, устроив голову на коленях пироманта, – ты как, идти сможешь? Надо отсюда уносить ноги.

– Да все нормально, плечом ударилась просто, – успокоила меня Вероника.

– А на улицу выходить пока нельзя, – заявил Антон Василенко. – Сам не чувствуешь, что ли?

– Нет, – удивился я, напрягся, но так и не смог пробудить ясновидение. – Виктор Петрович! Что за ерунда?

– Не понял? – обернулся ко мне смешивавший спирт с талой водой химик.

– Я ничего не чувствую!

– Это нормально, переутомился просто, – огладил бороду Виктор Петрович. – Через недельку пройдет.

– Некритично, – успокоился я. – А выходить почему нельзя?

– Холодно там. – Алекс принял у химика кружку с разведенным спиртом, сделал пару глотков и шумно выдохнул. Изо рта у него вырвались настоящие клубы пара. – У леса минус семьдесят, а то и больше. И магическое поле нестабильное. Сразу передоз схватим.

– Нам повезло просто, – поддержал парня Василенко. – Энергия при взрыве пирамид стороной прошла. Тут какая-то аномалия. Так бы нас просто смело.

– И так вон инеем покрылись, – указал на потолок Шумов и вновь протянул кружку Виктору Петровичу. Тот показал ему фигу и передал кружку гимназистке.

– Долго сидеть придется? – уточнил я.

Глотнувшая спирта Оксана закашлялась и, вытерев выступившие на глазах слезы, предположила:

– От одного до трех часов.

– Выходит, у нас полно времени… – Я отказался от выпивки и расправил отброшенный за ненадобностью в угол маскхалат. – Виктор Петрович, а можете что-нибудь с кровью сделать?

– Что именно?

– Ну убрать ее. А то вещь хорошая, пригодится еще.

– Давай посмотрю.

Я сунул маскхалат химику и присел на корточки рядом с Линевым.

– Есть деловое предложение.

– Да ну? – настороженно уставился на меня Слава.

– Именно, – улыбнулся я и незаметно мотнул головой в сторону Оксаны. – Надеюсь, ты открыт для взаимовыгодного сотрудничества?

– Если только для взаимовыгодного, – поджал губы колдун.

– Не сомневайся, взаимовыгодного.

– Излагай.

– Мы тут в Соколовском были, – задумался я, не зная, с чего начать, – так вот, Гимназия им какую-то интересную установку поставила…

– По пережиганию магической энергии в электричество? Из новых накопителей Иванова – Гольца? – Линев сразу сообразил, о чем идет речь, и кивнул: – Да, поставляли. В качестве эксперимента. Ну и заинтересованность торговцев из Города оценить.

– Отзывы, так понимаю, на нее не шибко положительные идут?

– Ну ее до ума еще доводить и доводить. Сейчас на местности обкатаем, будем недостатки устранять.

– А не кажется вам, что стоит подойти к этому вопросу более широко? Сама установка и новые накопители – это ведь только база. Гораздо выгодней наладить комплексное обслуживание.

– Это как? – заинтересовался Слава.

– Надо добавить в схему завод по производству колючей проволоки.

– Смысл?

– Усложняем продукт – магическую энергию отводим из накопителей без их демонтажа напрямую в установку, электричество кидаем на питание прожекторов или для создания напряжения на колючке. Для небольших хуторов – это то, что доктор прописал.

– Ты не понял, – понизил голос гимназист. – Нам в этом какой смысл?

– Свои же люди, – потер я большим пальцем о средний и указательный, – сочтемся. Только бы статус эксклюзивного дилера этому заводику организовать. Чтобы лишних людей от кормушки отсечь.

– Логично, – несколько раз задумчиво кивнул Линев. – А этот твой завод, насколько он подконтролен? И как много понадобится инвестиций?

– Вся прелесть схемы в том, что завод на стадии запуска, дополнительные капитальные вложения минимальны. А по контролю… Да это уже частности, по большому счету. Решим. Ну по рукам?

– По рукам, – улыбнулся Слава. – Вернемся в Форт, сведу тебя с нужными людьми.

– Замечательно.

– Слушай, Евгений, – присел рядом давненько уже прислушивавшийся к нашему разговору Алекс, – а для меня местечка не найдется?

– Чего так? – удивился я.

– Да все, кончилась наша бригада. Антон в Гимназию переводится, Виктор Петрович вообще не пойми куда. Молчит как партизан. Еще и Семена с собой берет охранником. А мне с накопителями Иванова разобраться – раз плюнуть. Монтаж, наладка, пуск сети. Не проблема.

– А это идея! – обрадовался я. – Не теряйся, главное, никуда.

– Да, и еще, – парень вытащил из кармана коробочку глушителя. – Можно запитать эти штуки от энергии накопителей, тогда нечисть и близко не сунется!

– Ты поосторожней! – даже побледнел Линев. – Они же самоуничтожаются! Только полезешь внутрь и без головы останешься!

– Ерунда, – отмахнулся парень. – Тут маркировка есть, взрыватель на доступ кислорода настроен, в нейтральной среде надо разбирать. Только вот если начинка алхимическая, мне одному не справиться.

– Я через брата попробую специалистов привлечь, – заинтересовался предложением Линев.

– Алекс! – окликнул вдруг парня Виктор Петрович. – У тебя сканер запищал!

– Да ну на фиг! – Вскочив на ноги, Шумов метнулся к своему рюкзаку и в сердцах выругался: – Ох ты мать!

– Что случилось? – моментально насторожился бригадир ликвидаторов.

– Асинхронные колебания пошли. Нас они не достанут, но интенсивность постоянно растет.

– Это вы о чем сейчас? – открыл глаза все это время спокойно подремывавший Напалм.

– Такие колебания верный признак прорыва энергии, – лихорадочно проверяя показания каких-то приборов, зачастил Шумов и поправил едва не свалившиеся с носа очки. – Вероятно, взрыв привел к перебою естественного тока магической энергии…

– Или, наоборот, восстановил нарушенные ранее потоки, – предположил Слава Линев.

– Да, блин, без разницы! – Шумов принялся лихорадочно запихивать в рюкзак глушители, потом убрал в футляр очки и заорал: – Ну чего вы сидите?! Валим отсюда!

– Что за паника? – удивилась раскрасневшаяся из-за выпитого спирта Оксана. – Нас ведь это не затронет!

– Нас нет, а вот тех, кто снаружи, затронет, и еще как! – пояснил Алекс.

– И что с того? – в недоумении уставился на ликвидаторов Линев.

– Теоретики, блин! – только и махнул рукой Шумов. – Последствия энергетического выброса на органику напомните мне? – И тут же заорал: – Да не сидите, собирайтесь!

– Мутации? – предположила Оксана.

– А если это уже мертвая органика? – Василенко, морщась, натянул на правую кисть кожаную перчатку и окликнул Лымаря: – Семен, патронов много осталось?

– Кот наплакал, – сосредоточенно перебирая свой арсенал, ответил тот.

Я заразился всеобщей нервозностью и поспешил проверить, заряжена ли двустволка.

– Какая разница, мертвая органика или живая? – застегнул висевшую на поясе сумочку Слава. – Не въезжаю я в ваши заморочки чего-то!

– Живая мутирует, мертвая… – Алекс продел руки в ремни рюкзака и подпрыгнул на месте, поудобней утрясая его на спине. – А с мертвой разные гадости случаются. Думаете, просто так трупы в крематории сжигают?

– Мертвецы превратятся в ледяных ходоков? – сообразила наконец Оксана.

– Если в ледяных ходоков, ничего страшного, – направился на выход Василенко. – Вот помню, бродягу одного завалило в подвале, а там магическая линия фонила. Так он за полгода в такого монстра превратился, что вспомнить страшно.

– Это на Доватора, что ли? – вскинулся Лымарь. – Чуть не порешил нас, зараза.

– Все, бегом! – заторопил всех Алекс. – Может, получится проскочить.

– Эй, остынь, – окликнул его Напалм. – Скажи лучше, какая температура за бортом?

– Тридцать пять, но скоро опять пойдет вниз.

– Минус тридцать пять?

– Да иди ты! – Заметно разнервничавшийся парень остановился в дверях и дернул за рукав Василенко: – Давай быстрее!

– Стоять! – прикрикнула на ликвидаторов поднявшаяся с пола Вера. – Пять минут погоды не сделают!

– Чего еще?

– Сколько у кого патронов?

– У меня один рожок полный, во втором несколько патронов осталось. – Виктор Петрович накинул на плечо ремень АКМ и взял в другую руку саквояж.

– Двадцать патронов к автомату, – сообщил девушке Лымарь. – И штук тридцать двенадцатого калибра.

– Может, отдашь тогда АКМ кому-нибудь? – предложила Вера и закинула чехол со снайперской винтовкой за спину. – Дробовик против мертвецов эффективней будет.

– Алекс, держи. – И Лымарь протянул автомат Шумову. – Поосторожней с ним только. Нас не подстрели.

– Да ладно, чего ты, – обиделся парень. – Все путем будет.

– Бери вон свое тряпье, – указал мне на развешанный у печи белый плащ Бородулин. – Пятно полностью не сошло, но его и так почти не видно.

– Ага, спасибо, – поблагодарил я химика и накинул маскхалат поверх куртки. – Слава, а что с вашей экстренной связью?

– Ну чего ты опять начинаешь? – поморщился гимназист. – Ну не работает она через Границу!

– А если пограничники в Туманный перешли?

– Зачем им это?

– Ну думаю, такой всплеск излучения и до них запросто докатиться мог.

– Да и базовые станции чарофонов в Туманном есть, – добавил Алекс. – Кто-то же их обслуживает, в конце концов…

– Хорошо, я поставлю в автоматический режим трансляцию по служебному каналу сигнала бедствия, – согласилась Оксана.

– "Спасите наши души, мы бредим от удушья… – добавив в голос хрипотцы, моментально откликнулся на эти слова Напалм. – Спешите к нам!"

– Да помолчи ты! – оборвала его Вероника и повернулась ко мне: – Евгений, как ваше ясновидение?

– Никак, – честно признался я. – Хотя что-то и начинает вроде проклевываться.

– Тогда с двустволкой пойдете замыкающим. Хорошо?

– Договорились.

– Впереди я, Семен и Виктор Петрович.

– А я? – уточнил Алекс.

– Прикрываешь Евгения. Все, на выход!

Пока не выбрались на улицу, весь извелся. Раньше-то ясновидение всегда подсказать могло, чего ожидать следует, а тут будто глаза завязали. Неизвестность полная. Еще и воображение всякие ужасы рисует. Умом все понимаю, но нервную дрожь остановить никак не получается. Ледяные ходоки что – ерунда на постном масле. А вот если горожане при взрыве уцелели, у нас будут большие проблемы. Летальные, можно даже сказать.

Как ни удивительно, реальность оказалась куда страшнее созданных воображением ужасов. Нет, нас не караулили на выходе толпы зомби, да и уцелевшие рейнджеры – если таковые имелись – не торопились выскакивать из засады.

Просто очень уж невероятная картина нам открылась. До самой кромки леса голая земля. Ни сугробов, ни пожухлой травы, ни бурьяна. Ничего. И только на опушке поднимался к макушкам елок наметенный взрывной волной вал снега.

– Куда? – повернулась ко мне Вера.

Я посмотрел на полностью заметенный лагерь горожан и махнул рукой в противоположную сторону. Пусть крюк придется сделать, зато подальше от рейнджеров окажемся.

– Вперед!

Вера взяла на изготовку АКМ и побежала в обход здания; мы потрусили следом. Вид полуобвалившегося фасада и выгоревших внутренностей второго этажа вызвал нервную дрожь, но отвлекаться на учиненные рейнджерами разрушения было некогда.

Быстрей, быстрей, быстрей!

Открытое пространство – это всегда опасно. Одна пулеметная очередь – и отбегаемся.

Холод обжигал ноздри, на затылке непонятно с чего шевелились волосы, а кожу щипали разряды разлитого в воздухе статического электричества. И дышать будто нечем. И в боку колет. Совсем плохой стал. Вроде и через сугробы пробираться необходимости нет, а ноги еле шевелятся. Нет, так до леса не добегу…

– Стойте! – замерла на месте Вера, приметив направившуюся к нам от опушки нелепую фигуру в сбившемся набок маскхалате.

Лымарь опустился на одно колено, но девушка поспешила его остановить.

– Не стоит патроны тратить, – покачала она головой. – Пусть поближе подойдет.

И мы побежали дальше. Когда до бредущего к нам мертвяка осталось метров двадцать, Семен парой выстрелов раздробил ему колени, и, обогнув пытавшегося ползти горожанина, отряд заспешил к лесу еще пуще прежнего.

А то, не дай бог, кто выстрелы услышал.

Второй раз на неупокоенных нарвались уже у самой опушки. Сметенный к лесу снег вдруг зашевелился, и из него полезли растерявшие экипировку и оружие мертвецы.

– Огонь! – скомандовала Вера, и мы в несколько стволов принялись расстреливать бросившихся на нас ледяных ходоков.

Самого прыткого разметала на куски сотворенная Оксаной шаровая молния, с остальными тоже проблем не возникло ни малейших. Обезножили и принялись осторожно пробираться к согнувшимся под тяжестью снега елкам.

Оказавшийся у меня на пути мертвяк вдруг довольно ловко пополз, цепляясь за промерзшую землю обломанными ногтями, я подпустил его поближе и дуплетом снес голову. Заметил торчащую из-под сбившегося маскхалата разгрузку и, стараясь лишний раз не прикасаться к слегка подрагивавшему телу, позаимствовал у слишком уж беспокойного покойника гранату.

Обычная Ф-1 с рифленым корпусом и уже вкрученным запалом. Страшновато, конечно, ее так вот с собой таскать, но чем черт не шутит, вдруг пригодится. Да и не выветрились еще полученные на военной кафедре знания. Вроде.

И, аккуратно убрав "лимонку" в карман, я побежал догонять остальных.

– Ну вот, а ты волновался! – добравшись до торчавших из снега обломанных верхушек елей, обернулся Линев к запыхавшемуся Алексу.

– Повезло, блин, – буркнул Шумов и вдруг рухнул лицом в сугроб.

Мгновение спустя донесся приглушенный хлопок, и мы тут же повалились в снег. Выбежавшие из-за угла оставленного нами здания люди в маскхалатах открыли беспорядочную стрельбу из автоматов, но расстояние было слишком велико и пули лишь впустую срезали еловые ветки, срывали со стволов куски коры и выбивали крошки из мерзлой земли.

– Евгений, где снайпер?! – перекрикивая выстрелы, заорала открывшая ответный огонь Вероника.

– Да откуда мне знать? – не решаясь поднять голову, откликнулся я.

Без ясновидения было страшно. Очень страшно. Как-то привык уже к предвидению. Сейчас бы оно весьма кстати оказалось.

– С фланга заходят!

И приподнявшийся на одно колено Семен несколько раз выстрелил по обходившим нас рейнджерам. Один горожанин как подкошенный рухнул на голую землю, остальные залегли, а Лымарь вдруг дернулся, будто кто-то пнул его по голове. Выпущенная из снайперской винтовки пуля угодила ему чуть ниже уха, и парень завалился на забрызганный кровью снег.

– Уходите! – поднялся на ноги Напалм. – Вера, уходи!

Мне почудилось, будто в лицо пироманту устремилась серебристая молния, но врезавшаяся в огненную завесу пуля просто взорвалась и разлетелась в разные стороны кусочками медной оболочки.

– Все к лесу! – скомандовала Вера.

Гимназисты, не сговариваясь, полезли через наметенный взрывной волной сугроб, а взметнувшиеся у их ног фонтанчики взбитого автоматной очередью снега вдруг вильнули и прошли стороной. Защищенные отводящими пули амулетами, Оксана и Слава невредимыми скрылись в подлеске. Виктор Петрович присел было к Лымарю, но ухвативший химика за руку Василенко потянул его за собой.

Я рискнул приподняться на локтях, совершенно не целясь, дуплетом пальнул по обстреливавшим нас рейнджерам и пополз к лесу, когда заметил, как зашевелился уткнувшийся Алекс.

– Не вставай! – на четвереньках рванул я к парню, а тот уже поднялся на колени и, ошалело мотая головой, стянул со спины простреленный рюкзак.

– Че за дела? – разглядев входное отверстие, повернулся ко мне ликвидатор, но тут раздался металлический щелчок, рюкзак вылетел у него из руки и, перевернувшись в воздухе, упал в снег.

– Да ложись ты!

Прекрасно понимая, что влепивший пулю в рюкзак снайпер второй раз не промахнется, я рванул вперед и, повалив Шумова, рухнул на него сверху.

И все это ожидая неминуемого выстрела в спину. Так и поседеть недолго…

Да я, наверное, и поседел. Но не по вине снайпера, вовсе нет. До инфаркта едва не довел рюкзачок ликвидатора: упав в сугроб, он вдруг пронзительно запищал и взорвался, подняв в воздух целую кучу снега.

Ударной волной меня сдернуло с Шумова и приложило о землю, да так лихо, что несколько мгновений я валялся, подставив лицо падавшим с неба снежинкам.

– Вы живы? – подбежала к нам Вера.

– Нормально, это "глушитель" в рюкзаке рванул, – вытирая забитые снегом глаза, объяснил Алекс.

– Напалм, уходим!

– Живей!

Я ухватил Алекса за ворот, рывком поднял его на ноги и подтолкнул к опушке леса. Пусть поднятый взрывом в воздух снег и укрыл нас на минуту от рейнджеров, но время терять было нельзя: нарваться на случайную пулю ничего не стоило даже сейчас.

Мимо проскочил пиромант, Алекс резво рванул к спасительному лесу, я бросился следом. Взобрался на снежную гряду и кубарем покатился вниз, когда что-то садануло по левому бедру. С ходу вскочил, пробежал метров десять, и вдруг в ногу будто воткнули раскаленный штырь.

Навалившись на торчащую из снега ель, я с трудом удержался от падения и выругался, заметив быстро пропитывавшуюся кровью штанину. Подстрелили, сволочи!

– Евгений! – окликнула меня уже скрывшаяся в подлеске Вера. – Быстрее!

– Иду! – сипло выдохнул я и побежал за девушкой, но каждый следующий шаг давался сложнее предыдущего, а раненая нога занемела и никак не желала выпрямляться.

И больно! До чего же мне больно!

Тут я завалился на бок и, расцарапав лицо о колючую еловую лапу, немного пришел в себя. Вновь глянул на простреленную ногу и окончательно осознал всю тщетность попытки спастись бегством. По такому-то бурелому! Проще уж попытаться летать научиться.

Хотя чего там пытаться? Вот доберутся до меня горожане – и полечу без всяких крыльев. Прямиком на небушко.

"Здравствуй, Бог, это я же пришел…"

Прилетел, точнее. И это еще хорошо, если туда. А то глядишь, уже персональный котел с кипящей смолой зарезервирован. Понятно, что без него наверняка не обойдется, но как-то на лучшее хочется надеяться. Надежда умирает последней.

Или предпоследней? Скорее так…

– Евгений! – ухватил меня за рукав невесть с чего вернувшийся Алекс, и от рывка в голове немного прояснилось. – Ходу!

– Вали! – рявкнул в ответ я. – Вали отсюда быстрее!

– Ты чего?! – опешил парень. – Идем!

– Да не уйти мне! Беги, я прикрою!

– Ну ладно…

На миг замявшись, Алекс сунул мне АКМ и скрылся меж деревьев, а я, не теряя времени, наложил на рану меховушку и перетянул ногу кожаным ремнем. Проковырял финкой новое отверстие, застегнул пряжку. И пусть полностью кровотечение остановить не удалось, но так шансов выпутаться из этой передряги все же прибавилось.

Да, подыхать в этом богом забытом лесу я не собирался.

Не на того напали.

Самопожертвование не мой конек. Еще побарахтаюсь.

Сейчас главное – заползти в лес да схорониться в норе потемнее. Авось горожане не заметят. Шанс этого, прямо скажем, невелик, но всяко лучше, чем ничего. Особенно если "ничего" грозит в скором времени обернуться дополнительной дыркой в голове. Точнее, даже двумя. Именуемыми обычно входным и выходным отверстиями. Второе, правда, не гарантировано, но от этого как-то не легче. Мне и входного за глаза хватит.

Ухватившись за елку, я кое-как поднялся из сугроба и, используя двустволку в качестве костыля, на одной ноге заковылял в лес. Голова моментально закружилась, перелезть через оказавшийся на пути поваленный ствол удалось просто чудом, а дальше силы иссякли окончательно. Пришлось остановиться и перевести дух.

Прекрасно понимая, что времени почти не осталось, я завертел головой по сторонам и вдруг приметил завал из четырех вывороченных с корнем могучих сосен. Пробравшись через густо разросшийся подлесок и повалившись на живот, мне с трудом удалось подлезть под поваленное дерево. К счастью, рыхлый снег моментально просел, и я сполз в оставшуюся от корневища яму.

Местечко укромное, здесь человека так просто и не приметишь. Если только специально искать будут – а с чего бы это? – или… Я аж с досады выругался.

Не надо быть следопытом, чтобы по каплям крови беглеца отыскать! Вон они, красные на белом. Наследил-таки!

Ладно, глядишь, пронесет.

Стиснув зубы от боли, я разрезал штанину и, выудив из кармана аптечку, кое-как обработал входное отверстие "Лазарем". Почти теряя сознание, все же успел вколоть себе дозу "Нирваны" – и сразу полегчало. Немного, но полегчало. По крайней мере, отключиться из-за болевого шока больше не грозило.

Нельзя сейчас вырубаться, никак нельзя. Пусть горожане меня и выследят, но эта позиция ДОТу ничем не уступает. Стволы повалило солидные – не прострелят, да и гранаты, пожалуй, нестрашны. С обзором, правда, похуже, но подобраться незамеченными реально только сзади, а там меня схваченное промерзшей землей корневище прикрывает. И если отползти – от неловкого движения меня вновь замутило, – то можно прилично сектор обстрела увеличить. И граната есть. Пусть только сунутся.

Пожалеют.

Нет, лучше бы рейнджерам мимо пройти. Снайпер им тут не поможет, слишком уж близко ему для прицельного выстрела подойти придется.

Я сбил налипший на приклад снег и, зарядив ружье, положил перед собой патронташ. Автомат прислонил к стволу немного поодаль. Потом поудобней устроился на боку и расстегнул кобуру с "зиг-зауэром".

Предвидение вернулось вдруг – ни с того ни с сего. Просто весь мир стал подобием чистого листа, на котором вскоре начали проявляться словно прожженные поднесенной снизу зажигалкой дыры. И сразу же сознание заполнил белый шум генерируемых глушителями помех. Как ни странно, из-за этого сохранять ясность рассудка стало только легче.

Всего так и потряхивает, какое беспамятство может быть?!

Нет, все же зря горожане глушителями воспользовались. Приближение рейнджеров я бы точно почувствовать не смог, а вот помехи, подобно сапожным гвоздям, в голову втыкаются. Теперь не пропущу.

Колючие пятна белого шума начали медленно углубляться в лес и вдруг замерли на месте. Что такое? Неужели кровь заметили? Так и есть, один из преследователей вскоре вновь осторожно двинулся вперед, но шел он теперь точно по моим следам. И сразу же начали расходиться полукругом остальные.

Мать их!

Я вытер покрывшееся испариной лицо, вернул на место вязаный подшлемник и одернул капюшон маскхалата. Ну теперь уже ничего не поделаешь. Сейчас найдут. Сдаться бы – да только так и так в расход пустят. А если живым возьмут, еще и выпытывать начнут, куда остальные подевались. Нет, лучше уж сразу. В бою, так сказать.

Оно ведь в запале не страшно. Страшно – ждать. И хорошо, что предвидение пропало. Когда в подробностях знаешь, что именно тебе уготовано, только страшнее. Выхода-то нет…

В голове крутилась всякая ерунда, а я уже осторожно наводил ружье на медленно пробирающегося меж деревьев рейнджера. Точнее, на то место, где он должен быть – елки до сих пор так обзор и перекрывали. Оно и к лучшему: значит, и меня горожанин пока заметить не может.

Выстрелил я, когда солдат осторожно приподнялся над стволом поваленной сосны. Легко прошивший еловые лапы заряд картечи угодил преследователю в туловище, и тот замертво рухнул на снег. А в следующий миг по моему укрытию забарабанили пули.

Но палили больше наугад, лишь примерно представляя, где сверкнула дульная вспышка. Я вжался в снег, скорчившись, вытащил стреляную гильзу и вставил на ее место новый патрон.

Обстрел немного стих, и, стараясь побыстрее миновать опасную зону, двое рейнджеров кинулись в обход. На миг приподнявшись над прикрывавшим меня сбоку стволом, я разрядил ружье в пробиравшихся по глубокому снегу людей и тут же спрятался обратно.

Попал или нет – не понял. Разглядеть мешали густые елки, но двигаться солдаты перестали. Зато рванули вперед их сослуживцы, и, прежде чем мне удалось перезарядить ружье, они уже залегли, использовав в качестве укрытий поваленные сосны. Поняв, что стрелок каким-то образом контролирует их перемещения, горожане моментально приняли новые правила игры и постарались не оставить мне ни единого шанса.

Да что ж это такое!

Чего они привязались?

Поквитаться хотят? А как же всепрощение?

Сволочи!

Так, главное – не паниковать. Не паниковать!

Что значит – выхода нет?

А вдруг наши пограничников встретят? Нет, ну а вдруг? Господи, пусть мне хоть раз повезет, а? Не многого прошу.

Ну почему бы пограничникам взрывом не заинтересоваться, а? Тут ведь недалеко, если на броне…

Обежавшие мою импровизированную долговременную огневую точку рейнджеры замерли на месте, и сразу короткими перебежками метнулись вперед остальные горожане. Я выстрелил – раз, второй! – и тут же над самой головой прошла очередь. Выбившие из соснового ствола щепу пули заставили переползти на новое место, и раненую ногу немедленно пронзила острая боль.

Закусив губу, я приподнялся над поваленным деревом, одной длинной очередью опустошил рожок АКМ в застигнутых врасплох солдат и нырнул назад. Но заметить, как прилетевшая из леса граната угодила в макушку высокой ели и отскочила назад, успел и потому поспешил вжаться в снег.

Близкий взрыв ударил по ушам и забарабанил по сосновым стволам осколками, а мгновение спустя бросились в атаку обошедшие укрытие рейнджеры. Выругавшись, я выудил из кармана "лимонку", сорвал кольцо и перебросил гранату через прикрывавшее меня сзади корневище.

Вновь громыхнуло; то ли раненые, то ли просто ошеломленные горожане замерли на месте, а я уже выхватил из кобуры "зиг-зауэр" и несколько раз выстрелил в мелькнувшее меж темно-голубых елок белое пятно. Будто споткнувшийся солдат повалился в снег; над ухом взвизгнуло, и по плечу растеклась огненная волна боли. Онемевшие пальцы выпустили рукоять пистолета, и, прежде чем мне удалось нашарить ее левой рукой, в метре от моего укрытия плюхнулся в сугроб серебристый цилиндр, внешне напоминавший обычный аэрозольный баллон.

В ожидании взрыва я распластался на снегу, но хлопок оказался на удивление негромким. И сразу накатила едкая вонь.

Из глаз хлынули слезы, легкие стал рвать беспрестанный кашель, и, уже почти ничего не соображая, я выбрался из своего убежища, кое-как отполз подальше от растекшегося над землей серого облака и уткнулся лицом в снег.

Немного полежал так, потом протер глаза и, заслышав приближающиеся шаги, обреченно перевалился на спину. Интуиция не подвела – мне в лицо уже смотрело автоматное дуло. Вот слегка сощурились видневшиеся в прорези маски глаза, вот пошел назад лежавший на спусковом крючке палец, а в следующий миг ослепительно полыхнула вспышка выстрела…