Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 188 (всего у книги 301 страниц)

Прохладно как-то в квартире, нет? Батарея еле теплая. Истопник мышей не ловит?

– У вас дворник где живет?

– В первой квартире.

Ну да, это первый подъезд, а так обычно и бывает. Форт теперь все больше углем топится, топочные в подвалах, как у нас. Истопником обычно дворник, он время от времени в топку угля подкидывает, а к вечеру обычно накочегаривают как можно сильней, чтобы до утра хватило, чтобы спать самому лечь.

– Не бухает он у вас?

– Дядя Саша? – переспросила Мила, пакуя какие-то вещи в спортивную сумку. – Нет, хороший дядька, вежливый такой.

Не бухает. А батареи не топлены. В другом месте это, может, и не было бы странно, но не в Форте, не в Приграничье, потому что здесь тепло – это все, и люди о нем не забывают.

Первая квартира – это на этаж ниже… и та, что слева от входной двери, так? Так. Окна как раз во двор должны быть, там однушка, я эту планировку знаю, тут вся улица такими домами застроена.

– Мила, ты вот что, запрись здесь, – сказал я. – И жди меня.

– А ты куда?

– Я дядю Сашу вашего проверю.

– Да ладно, все равно же съезжаю…

– Я не про батареи… и дверь открой, только когда убедишься, что это я. Я "Спартак"-чемпион" простучу.

Вышел не сразу, стоял под дверью и прислушивался, но на лестнице было тихо. Когда вышел, услышал радио, вроде бы за дверью напротив. Где-то за другой дверью говорят громко, мужчина и женщина.

Никто еще не хватился того, что истопник мышей не ловит? Или уже стучались к нему? Ну теперь я постучусь.

Стараясь ступать как можно тише, спустился на первый этаж, встал сбоку от двери, затем сильно постучал в нее ладонью:

– Дядя Саша! Вы дома? Дядя Саша!

Вроде звук какой-то, прямо за дверью, словно испугался кто-то и дернулся, но никакого ответа.

– Дядь Саш, батареи холодные!

Ну кто там шебуршался? Давай, предпринимай что-нибудь уже. Я ни капли не сомневаюсь в том, что там ждут нас. Ждали даже, скорее всего, одну Милу, поэтому не сразу среагировали, как мы сюда подъехали, – я в план не очень вписывался. А вот когда мы выходить будем, резко открыть дверь и в спину долбануть тем же "Щелчком" – никаких проблем. И грузи.

А дверь в таком случае, скорее всего, не заперта. Не возиться же с замком в последний момент, верно? Ее просто ногой прижимают.

Рискнуть?

А я в любом случае рискую, просто в первом случае свободой или штрафом, а во втором – башкой. Что ценней? Башка страсть какая ценная.

Боеприпас у меня в стволе неподходящий. Выудил из висящего на груди патронташа "пустышку", воткнул в магазин, перезарядил, поймав вылетевший патрон. Теперь у меня "пустышка" первой, затем противоамулетный. И в руке такой же, так что я просто втолкнул его в магазин.

В Америке говорят, что звук досылания патрона в помпе самый пугающий. Не знаю, так или нет, но он подействовал – за дверью вновь послышалась возня, я чуть отскочил назад, прицелился в замок и выстрелил.

Беспокоился я больше за то, что пуля сработает, уже пробив дверь насквозь, поэтому стрелял под большим углом. Тускло сверкнуло синим в точке попадания, а в двери получилась дыра сантиметров тридцать в диаметре, наверно, с идеально гладким срезом, словно там раньше был воздушный шарик, а теперь он лопнул.

Я не собирался ломиться в квартиру, я просто провоцировал. Не суть, кто за дверью, Семера там или та же Лига, но боевого опыта у них у всех ноль, так что действовать они должны предсказуемо.

Так и получилось – дверь квартиры вдруг разлетелась щепками по лестничной площадке, выбитая изнутри невидимым тараном. Я к этому времени уже отскочил назад, выше по лестнице, и когда следом выкатился деревянный шарик все того же "Щелчка", но уже кругового действия, я оказался за границей действия заклинания. Загудели металлические балясины лестницы, размочалило деревянные перила, но меня не достало. Погас магический шар под потолком.

А затем на площадку выскочил невысокий силуэт в черном, чем-то там вооруженный, я не разглядел в темноте, чем именно, и я выстрелил в центр силуэта.

Амулет на цели был, потому что рвануло громко, а вспышка оказалась, наверное, с метр в поперечнике. Цель заорала женским голосом, схватилась за лицо, выронив то, что держала в руках, и свалилась на пол. Я с трудом подавил желание выстрелить еще раз, просто из экономии, потому что у меня только один противоамулетный, в стволе, а дальше "обманки".

Второй силуэт оказался куда более проворным. Я даже не успел в него пальнуть, когда он перескочил через упавшую женщину в черном. В бой он вступать не стал, а просто метнулся по лестнице на выход из подъезда, из чего я заключил, что это уже чистой воды паника – подъезд заперт. Подскочил, чтобы броситься следом, но в последний момент сообразил, что в таком случае я подставлюсь под выстрел или что-то там из двери, потому что в засаде вполне могло быть больше двух человек.

Тогда я просто выматерился, упав на колено, заглянул в тесный коридор, готовый выстрелить во что угодно, но там никого не было. Влетел в комнату, обнаружил привязанного к стулу мужичка с замотанным ртом, не обнаружил никого в кухне и крошечной ванной.

Дверь в подъезде хлопнула, и я подскочил к окну, но не увидел никого, услышал только скрип снега под быстро удаляющимися шагами.

Вновь на выход. Не знаю, показалось мне или нет, но лежащий на площадке силуэт уже шевелился и даже попытался поднять руку, явно в мою сторону, так что я выстрелил еще раз, опять противоамулетной, и на этот раз совершенно зря, потому что она угодила в тело без всякого "отклика", просто как тяжеленная пуля десятого калибра, но шевеления прекратились.

Дверь, к счастью, не захлопнулась, застряла в наледи, так что я выскочил из подъезда, сразу направив ствол ружья вправо, потому что именно туда удалился звук шагов, но уже никого не увидел. Забежал за угол, выскочил на улицу, оглядываясь, – и там никого. Что объяснимо, потому что на месте противника я бы уходил дворами, держась натоптанных дорожек и постоянно меняя направление, чтобы не оказаться на виду.

Затем я выругался, трусцой добежал до подъезда и заскочил внутрь, все же притянув дверь за собой. Подошел к лежащей женщине в черном, с черной маской на лице, пощупал пульс, приложив два пальца к шее, и убедился, что щупать там уже нечего. В середине груди была огромная рана, вокруг которой куртка промокла от крови, – с такими дырками не живут.

Зашел в квартиру, аккуратно срезал веревку со щиколоток и запястий дворника, оставив ему удовольствие самому сдирать липкую ленту с бороды и рта, спросил лишь:

– Связь с Дружиной есть?

У дворников амулеты связи должны быть, а этот дом пока не телефонизирован. Он закивал активно, подскочил к комодику, выдвинул верхний ящик и выудил из него старый мобильный телефон с примотанной изолентой магической батареей. Он протянул его мне, но я отказался, сказал:

– Ты разматывайся, а я пока там покараулю.

И вышел к трупу. Наверху открылась дверь, послышался голос Милы:

– Коль!

– Все нормально! – крикнул я в ответ. – Уже тихо, Дружина выехала.

Она вообще-то не выехала, дядя Саша все еще с задавленными матюгами рвет с себя скотч и щелкает ножницами, ну так выедет. Все когда-нибудь случится.

Присел рядом с телом, приподнял голову и сдернул маску. Нет, не встречались раньше. Простенькое скуластое лицо, сильный ожог вокруг глаз, веки вспухли. Местами, кажется, ожоги от расплавленного свинца, пробившегося сквозь маску. Пахнет палеными волосами, кровью и вроде как озоном немного.

Работает наша пуля, работает. Полевые испытания, так сказать. А амулет висит где висел, но даже я чувствую, кажется, что он совсем "пустой", без всякого заряда. А был на ней… ха… "Чешуя дракона" на минуточку! Хай энд, можно сказать. И да, в один выстрел нейтрализовался. Пуля "всосала" поле в себя и от переизбытка энергии рванула.

Это мы хорошо с Саней придумали, это мы молодцы. Повторять скоро начнут, понятное дело. Конструкцию защитить, к сожалению, не получится, Гимназия для сертификации все выспрашивает, а без сертификации не продашь. Скоро сами копировать и начнут.

Так, куртка легкая на убитой, явно не по погоде, так что точно Лига, только они холода не боятся. Рядом на полу лежит… "дырокол"? Да, похоже, но это из последних, я их пока еще мало видел. Их теперь стали в форме обычного оружия выпускать, с прикладом и рудиментарным прицелом. Легальное оружие в Форте, носи не хочу, только я все равно огнестрел предпочитаю.

Чем она в меня целиться пыталась? А ничем, в руке нет ничего. Показалось, наверное. Жаль, а то можно было бы побеседовать.

Что в карманах?

Самым интересным оказался нагрудный карман, в котором я нашел фото Милы. Сделано у служебного выхода из "Ширли-Муры", с довольно большого расстояния и с сильным увеличением. Моих фотографий нет, так что меня здесь не ждали, похоже.

Тонкая стеклянная банка, словно бы заполненная белым дымом. Это я знаю, у меня дома такие есть, – парализующая граната. Так… амулет связи. Мобильник с замененной батареей и бронзовой антенной в рунах. Это не мобильник в прямом смысле слова, амулеты здесь настраиваются друг на друга, то есть связаться можно максимум с несколькими, что ли…

Интересно, а как-нибудь проследить, на кого он завязан, можно?

Документов нет. Еще где-то должна была машина прятаться, я думаю, иначе как они парализованную Милу собирались вывозить? Но если и была, то ее уже нет.

То есть это все же Лига, именно они, а Семера на подхвате была. Или как "лицо на обложке".

Дядя Саша все же размотал свой кляп и выскочил в подъезд, сообщив, что побежал топить бойлер. А я должен встретить дружинников.

Хм… показывать им амулет связи с убитой или нет? Пожалуй, отдам: все равно я понятия не имею, как его отслеживать, а дружинники с гимназистами работают.

Ладно, ждем Дружину – и домой. Время отметить у нас все равно остается, хотя бы вдвоем.

Общение с дружинниками, прикатившими на сине-белом «соболе», затянулось не слишком надолго. Самым волнующим моментом была попытка отжать мой дробовик «как вещественное доказательство» дознавателем из Центрального околотка, молодым, румяным и круглолицым, по фамилии Мамочкин. Перед этим он просто долго крутил его в руках, заглядывал в патронник, прикладывался, уточнял вес пули, какой можно из него пальнуть. Я, разумеется, вовсе не собирался помогать «собирать вещдоки», особенно те, что должны были потеряться, скорее всего, так что спор у нас довольно быстро перешел на повышенные.

Черт знает чем бы это закончилось, скорее всего, все же изъятием ружья и дальнейшим моим обращением к руководству румяного дознавателя Мамочкина, но тут подкатил черный "патриот" с мигалкой на крыше. Спор прервался.

Правая передняя дверь уазика открылась, и на снег выбрался человек в джинсах и короткой дубленке, решительно направившийся в подъезд.

– Мамочкин, что тут у тебя? – спросил он сразу.

Человек был худощав, среднего роста, заметно конопат. Обращал на себя внимание нос, одновременно вздернутый и сбитый набок. Ну и вел себя он как начальник, причем немалый.

– Ведьма, – Мамочкин показал на тело, которого до сих пор не увезли. – То ли покушение было, то ли попытка похищения. Убита спецпулей, сертификат есть. Разрешение на ношение есть.

– Закончил?

Мамочкин чуть запнулся, явно не решаясь заговорить о ружье, потом сказал:

– Да, только протокол прочитать и подписать.

– Давай, заканчивайте. И не тяни время.

Мамочкин явно потерял интерес к продолжению беседы, поэтому сунул мне бумагу и буркнул:

– Читайте. Если все нормально, то вот тут, – он ткнул пальцем в бумагу, – пишите: "С моих слов записано верно, мной прочитано". И дальше дата с подписью.

Я прочитал все внимательно, но Мамочкин ничего от себя не прибавлял и слов не искажал. Он просто ружьецо хотел отжать в свою пользу, не более. Написал, что он просил, и отдал протокол ему, после чего он забыл обо мне и пошел допрашивать дядю Сашу, который уже раскочегарил бойлер, к радости жильцов дома.

Заезжий начальник протянул руку, представляясь:

– Кузьминок, начальник отдела контрразведки Дружины.

– Гордеев, магазин у меня здесь неподалеку.

– Я знаю. Есть пара минут поговорить?

– Есть и не пара.

Слово "контрразведка" меня заинтересовало. Если подобное слово появляется в схеме, это значит, что ты куда-то влетел. В нечто большее. Не "можешь влететь", а уже. Состоявшийся факт, так сказать.

– Я здесь почти случайно оказался, был рядом и услышал доклад, поэтому у меня действительно пара минут. Завтра сможем поговорить? Не приглашаю, я бы сам подъехал к вам.

– Я завтра весь день у себя буду, так что в любое время можно.

– Да, и вы же с сегодняшнего дня в резерве Патруля, так?

Ага, за мной приглядывают, оказывается.

– Да, – кивнул я.

– Вы удостоверением не пренебрегайте, это все достаточно серьезно. До сотрудников уже начали доводить, чтобы… расценивали как своих. Ладно, об этом тоже завтра. Осторожней дальше, сами видите, что делается, – Кузьминок вновь протянул руку, добавил: – До завтра! – и скорым шагом почесал к машине. Все же легковато он одет для такой погоды.

Затем мы с Милой стащили ее сумки в машину и уехали.

В магазине нашли записку от Сани о том, что он ждал, ждал, да не дождался – и к своей новой пассии. Даже не знаю, хорошо это или плохо, но уехал.

– Дорогая, отмечаем вдвоем в таком случае.

Мила только развела руками, а потом продолжила распихивать свои вещи по шкафам. Глянул на часы – девять уже, но сегодня суббота, паб будет открыт долго, так что все нормально. Успеем. Самому переодеться не помешает.

Вытащил из шкафа джинсы, ботинки "тимберлэнд" и "лесорубскую" фланелевую рубашку, натянул это все на себя, переложил "ругер" из нагрудной кобуры в поясную, сунул в карман "спайдерко", зацепив клипсой, потом накинул куртку.

– Я готов!

– Подожди в магазине, мне минут десять нужно.

Пошла семейная жизнь. Ну да ладно, знал, на что иду.

В магазине было темно, свет пробивался лишь с улицы через окна, от наших фонарей, но зажигать шар я не стал. Заглянул в домофон, убедившись в том, что никто не стоит в засаде у входа, и наконец расслабился.

Кутерьма закончилась, теперь можно и подумать над тем, что же произошло на самом деле. Лига не в курсе, что тайник найден и сдан Дружине? Это вряд ли, должны знать.

Узнали, что сдано не все и часть содержимого мы присвоили?

И что? Чего интересного в самых обычных амулетах? Даже в денежном выражении это не настолько уж огромная сумма, чтобы столько всяких безобразий устраивать. Трупы, стрельба, запретная магия в пределах Форта – вообще-то уже чистый беспредел пошел.

Хотели похитить Милу. Для чего? Чтобы надавить на меня, других теорий у меня нет. И чего на меня давить? Что я, заберусь в хранилище Дружины и выкраду для них карту с алхимическими зарядами, которую сдал? Ну можно до кучи потребовать еще и Луну с неба, почему бы и нет! По степени реалистичности это совершенно идентичные задачи.

И что тогда?

Кстати, про Лигу не раз слышал, что бабы там мстительные, то есть мне теперь еще и из-за них ходить оглядываясь? Это уже перебор. Может, и правда мне хотя бы Тему Жилина исполнить? Просто для того, чтобы сократить список желающих мне навредить? Подозреваю, что за такой подвиг мне бы много людей спасибо сказало. Нет, бред, я не убийца, и некогда мне этим пока заниматься. Пусть Тема хотя бы повод даст.

Послезавтра уеду. Мила. Полагал, что ей лучше здесь остаться, в магазине ее не возьмешь, но это если ведьмы всеми силами не ломанутся. А если рискнут все же?

Поехать со мной? Там может Тема устроить проблемы. У него возле Елового свой хутор, насколько я знаю. Приплатить кому-нибудь на КПП, чтобы через амулет связи дал знать, что я выехал, – вполне перехватить сможет. Но это все ненадежно, смены меняются, а в последнее время их еще и тасовать начали, чтобы, значит, с коррупцией бороться.

Со мной, наверное, безопасней будет. Компания большая, машина теплая, а она из Форта и не выбиралась никогда, пусть посмотрит. Да, точно, лучше с собой звать, чем трястись на предмет – не случилось ли с ней что-нибудь здесь.

А тротуар перед зданием уже весь машинами занят. Хорошо, что я тогда два столбика на выезде установил, а то хрен выедешь из гаража. Ну и у Хмеля битком, похоже. Хорошо бы места для нас хватило.

Как раз перед входом в магазин остановилась машина, уазик на задранной подвеске и больших колесах, приспособленный под внедорожные гонки. Бред вообще-то, потому что в Приграничье никаких внедорожных гонок быть не может, а ездят только там, где дороги имеются. А на дорогах хватает обычного полного привода, который и жрет меньше против таких монстров, и ломается реже. Ну умеренный лифт на пользу, я только такие машины и тащу, но вот то, что сделали с "козликом", – за гранью добра и зла, по моему разумению, понты чистой воды.

Из уазика выбралась пара – парень в вязаной шапочке, натянутой на уши, и с ним молодая женщина в шубе с капюшоном. Выскочили и бегом к пабу припустили.

Мила, где ты? Чует мое сердце, что если еще протянем, то придется нам или стоять у стойки, или проситься в подвал, где скучно.

Ага, дверь в квартиру хлопнула и шаги на лестнице. Идет. Переоделась и причесалась, убрав волосы в тугой хвост.

– Идем? – спросила она сразу.

– Пошли.

Я открыл дверь на улицу, предварительно глянув в домофон, а потом еще и из дверного проема оглядевшись, но ничего не увидел. Запер дверь, включив кольцом защиту.

К ночи мороз совсем вошел в силу, так что тот совсем небольшой отрезок тротуара до входа в паб мы бегом пронеслись, тем более что Мила шапку взяла, но не надела, чтобы прическу сохранить. У дверей кабака между тем топталась кучка курящих – силен порок. Хмель курить в баре не дает, так им хватает стойкости дымить на улице в минус тридцать с чем-то.

Столов не было, но стоявший за стойкой Ваня показал на два свободных табурета за баром, на дальнем его краю, и я, бросив даму, сразу устремился туда. А то народу хватает, в том числе и стоящего: могут за секунду занять. А Мила свернула к вешалке, висевшей на стене.

– Привет, Вань, – протянул я руку. – С клиентами в порядке, я смотрю?

– Нормально сегодня. Кухня еще открыта, есть будете?

Так, а я вообще-то не жрамши. У Милы даже спросить не успел, она первая руку подняла. Будем, выходит.

– Тогда…

– Я ребрышки. Есть еще? – спросила Мила.

– Спрошу. Должны быть. – Иван вопросительно посмотрел на меня.

– Пару колбасок и жареную картошку.

У них еще и свиные колбаски хорошие обычно, самое то, что надо сейчас.

– Пиво?

– Эль.

– Ну… и мне тоже, – присоединилась Мила.

– Вождь давно в зал выходил? – спросил я у Ивана.

Тот усмехнулся:

– Скоро появится.

Ну да, естественные колебания Хмеля уже многие изучили. А Ване так и по должности положено.

Иван между тем сноровисто накачал пива в два высоких бокала и поставил перед нами, затем направился на кухню. Открылась входная дверь, запустив в паб компанию явно выраженных преподавателей Гимназии, двух мужчин и трех молодых женщин. Кто-то играл в углу в дартс, большая компания за дальним столом хохотала над какой-то историей. Патрульные, какие-то женщины, скорее всего жены или подруги, судя по виду. Все за столом не уместились, трое сидят на пластиковых табуретах, у Хмеля таких с десяток в кладовке заныкан, для таких вот случаев.

Из совсем близко знакомых никого не вижу, но так в лицо знаю чуть не половину зала, все же клиентура в пабе постоянная. И подозрительных, к слову, никого. Сплошь парочки или компании, статус которых достаточно просто определяется внешне. А так – да, я уже та самая пуганая ворона, что каждого куста боится. А не боялся бы – помер уже. Хотя бы сегодня.

А пиво хорошее, как всегда.

– Мил, ну… есть за что?

– Есть, – улыбнулась она. – Давай за нас, – она подняла бокал, и мы чокнулись.

А вообще она молодец, хорошо держится, словно и не случилось ничего сегодня. Пусть она и просидела всю стрельбу в квартире, но засада была на нее, и она это знает. Сильная женщина, мне повезло, пожалуй.

Мы допили первый бокал и успели заказать по второму, когда тетя Маша выглянула из кухни и передала тарелки Ивану. А он соответственно поставил их перед нами, выложив рядом с каждой завернутые в салфетку нож с вилкой. А перед Милой еще и дополнительную стопку салфеток, потому как в полном объеме с ребрышками ножом и вилкой не справишься.

Колбаски были горячими, когда разрезал первую – аж зашипела. Картошка прожарена до хруста, к колбаскам лук колечками и горка кетчупа. Лук проигнорировать придется, к сожалению, мне еще целоваться сегодня.

Тут в зале Хмель материализовался. Огляделся – сразу к нам подошел.

– Вдвоем? Ну молодцы. Саня сказал, вы съехались? – Хмель обвел взглядом нас обоих. – Не напутал?

– Все взаправду, – уверил я Хмеля. – А он был здесь, что ли?

– Заходил часа три назад, сказал, что должен был с тобой гулять, но ты пропал.

– Мог пропасть – не пропал, – хмыкнул я. – Слушай, Слав, у меня к тебе вопрос и дело есть заодно. С чего начать?

– Да с чего хочешь. – Хмель достал из-под стойки запотевшую бутылку, откинул бугельную пробку и осторожно наполнил бокал темным пивом. Потом облокотился локтями на стойку, став справа от меня, с торца оной.

– Тебе фамилия Кузьминок говорит о чем-нибудь? Кузьминок из Дружины?

– Немного. – Слава по обыкновенной своей привычке насторожился. Нет, он все же параноик.

– Насколько немного?

– Контрразведку возглавляет. А что?

– Он встречи ищет, я ему зачем-то нужен. Думаю, что из-за того тайника все. И пытаюсь просчитать, как себя с ним вести.

– Я бы с ним себя вообще никак не вел, если бы возможность была. – Хмель кисловато скривился. – С Дружиной ты сам знаешь как: чуть ближе подпустил – и уже сам не заметил, как они тобой командуют.

– А по Кузьминку что конкретно знаешь?

– Мало, тут тебе лучше с Гамлетом или Селиным поговорить. У них на самый верх выходы, а я больше с чужих слов.

– А с чужих слов?

– Мутные они. Гладко стелют, да жестко спать. Могут и разменять тебя на какой-то свой стратегический интерес. Раньше там главным Линев был, знаешь такого?

Фамилия знакомая… ага, знаю.

– Зам воеводы?

– Он самый. Он и сейчас над ними главный, просто все на ступеньку поднялись. О нем тоже слышал разное. Очень разное. Но опять же никаких доказательств не имею, может, и болтают.

Если это местная "спецслужба", то, скорее всего, не болтают. А если это спецслужба, созданная дилетантами на фоне правового беспредела, то гарантированно не болтают. Ошибки у дилетантов имеют свойство повторяться. Тем более что Дружина здесь всего лишь одна из группировок, пусть и самая сильная на настоящий момент.

– Понятно, – кивнул я, обдумав то, что услышал. – По-любому встречи избежать не удастся, так что послушаю.

– Если с вопросами закончил, то давай теперь дело. – Хмель с явным удовольствием пригубил темного.

– Новости про организацию резерва до тебя еще не дошли?

– Нет, – покачал он головой. – Это что еще?

Я вытащил из ворота майки цепочку с болтающейся на ней карточкой удостоверения.

– Смотри сюда, – я показал ему сторону с фото, – это я.

– Старший инструктор У-Цэ-Пэ, – прочитал Хмель. – И что такое У-Цэ-Пэ?

– Учебный центр Патруля. Почти рядом с нами будет, от их нового здания и до Стены, учебка, считай.

– Базу новую знаю, – кивнул Хмель, – про резерв первый раз слышу. У Патруля резерв?

– Важно не у кого, важно – для чего, – я перевернул карточку. – Видишь? Это за мной автомат в Арсенале закрепили. А вот эти строчки, – я сдвинул палец, – для того, что я куплю, например. И могу носить. Понял?

Хмель удивленно поднял брови и даже в затылке почесал, что у него обычно выражало крайнюю степень удивления.

– Я так понимаю, что просто так ты не стал бы этим хвастаться, верно? – спросил он. – То есть ты меня приглашаешь в резерв? – И после моего кивка спросил: – И что надо делать?

– Раз в неделю занятия в центре, – загнул я палец. – Дружина перекидывает часть своих патрулей куда-то в другое место. Так что раз в неделю – сутки дежурства по району, – загнул я второй. – С оружием и полномочиями, даже бензин компенсируют. И думаю, что это только начало истории.

– И ты с этой ксивой кто? – Хмель совсем озадачился.

Нельзя сказать, что мне самому в этом все ясно. Дело ясное, что дело темное. Но Атаманов меня в нехорошее не втравит, не те отношения, да и некие полномочия в трудное время тоже никак не помешают. И опять же Кузьминок что-то такое помянул в разговоре насчет резерва.

– Патрульный. Просто резервист. И с обязанностью поддерживать правопорядок в пределах района.

– Подожди, подожди. – Слава решил добиться ясности. – Если я вступлю в резерв, то с такой ксивой могу прийти, например, к тебе и там купить, что хочу? И это потом носить и держать у себя без всяких пломб?

– Почти. Надо получить ксиву, потом прийти ко мне, выбрать что нравится, взять от меня бумажку-трансфер, с ней пойти в военкомат, в штаб резерва, а там тебе впишут номера из бумажки в удостоверение. И с ним ты придешь обратно и выкупишь что отложил. Все.

– Мил, у него всегда все так сложно? – Хмель повернулся к моей спутнице.

– Слав, ты его дольше, чем я, знаешь, – засмеялась она.

– Когда можно сделать? – Хмель повернулся ко мне с решительным выражением лица. – И Ивана в резерв можно? Мне без него никак, сутки дежурства не потяну, напарник нужен.

– Всех можно, хоть и намекнули, чтобы отбирать людей своих и по рекомендациям. Но вы свои и с рекомендациями.

– Завтра они работают?

– Завтра воскресенье. – Хотя сегодня суббота, тоже выходной, а они работали. К слову. – А вообще можно попробовать, может, они и без выходных.

– Скидку дашь? На кассовый разрыв и…

– …Из человеколюбия?

– Хоть бы и так, – усмехнулся Хмель.

– Ну раз кассовый разрыв, то могу отсрочку дать. Или тебе лучше скидку?

– А на сколько отсрочку?

– Слав, да на сколько угодно, а то ты меня от пива отрежешь.

Хмель опять повернулся к Миле:

– Все же иногда с ним можно дело иметь, так что не все безнадежно.

Хмель. Самые события

Воскресенье. Утро

Люблю я утро? Люблю, люблю…

Но и поспать люблю не меньше. И желательно в теплой постели, а вовсе не за рулем.

Сегодня же я с шести утра сидел в "буханке" напротив девятиэтажного панельного дома, в котором жил дознаватель Синицын, следил в бинокль за окнами его квартиры на последнем этаже и прихлебывал из термоса крепкий кофе.

Привлечь внимание дворника, чистившего от снега дорожки, я нисколько не опасался, поскольку предусмотрительно припарковал УАЗ у соседнего дома, благо бинокль с неплохим приближением позволял без всякого труда держать под контролем окна квартиры Синицына даже с такого немалого расстояния.

Окна, к слову, были темными. Свет внутри не горел.

Вот только это еще ни о чем не говорило. Воскресенье, раннее утро – домашние дознавателя могли просто не встать.

Вчера вечером, распрощавшись с Николаем и Милой, я пару раз сюда заезжал, но всякий раз окна светились, а вламываться в чужую квартиру при таком раскладе – глупость чистой воды. Не стал. И во флигель Сома тоже – не полез, поскольку бандит невесть с чего решил провести субботний вечер дома. И значит, сегодня последний день…

Техас. Спокойный район, неплохой дом. Первый подъезд так и вовсе из лучших – если в остальных из окон торчали трубы буржуек, а по стенам тянулись от них следы копоти, то там такого безобразия не было и в помине, а рядом с железной входной дверью виднелось окошко каморки консьержа.

Все верно: дружинники имели достаток заметно выше среднего, а дознаватель – это далеко не рядовой постовой, у дознавателя помимо оклада еще и приработки бывают. Может себе позволить. Точнее – мог…

И я продолжал отхлебывать кофе и наблюдать в бинокль. Способ проникновения в квартиру я выбрал самый простой, если не сказать – классический. Над балконом дознавателя нависал бетонный козырек, боковое окошко закрывал лист фанеры. Спуститься на веревке, выбить ее и забраться внутрь – дело пяти секунд.

Охранные заклинания? Я в их наличии крепко сомневался.

Если уж Синицын собственной безопасностью не озаботился, вряд ли он на охрану квартиры тратиться стал бы. Главное – знать, что внутри никого, а остальное – дело техники. Но ведь не поднимешься, не постучишь в дверь! Консьерж, мать его, все карты путает!

Решив не накручивать себя попусту, я вновь отвлекся на кофе, а когда взглянул в бинокль, окно кухни нужной квартиры уже светилось. Минут через пять свет включился и в спальне, которая выходила на застекленный балкон. Я закрутил термос и отложил его на пассажирское сиденье, выключил двигатель – и сразу начало запотевать лобовое стекло. Но интуиция не подвела: свет в квартире вскоре погас в обеих комнатах, а минут через пять из подъезда вышла молодая женщина. Она усадила ребенка на санки и потянула их со двора; у меня от этого зрелища заныло сердце.

Дознаватель Синицын был плохим человеком, он доставил много неприятностей и собирался доставить еще больше проблем в будущем, и все же сделалось не по себе. Я пожалел о своем поступке. Но пожалел лишь на миг.

Миг слабости прошел, стоило только вспомнить о таблетках, онемении рук и грядущих финансовых потерях. Я вытянул из-за сиденья моток прочной веревки и пояс с инструментами, выбрался из машины, запер ее и зашагал через двор, но не к нужному подъезду, а к противоположному.

Уверенно распахнул не до конца прикрытую из-за наледи дверь, поднялся на первый этаж, прислушался – тишина; откуда-то пахло кислыми щами и подгорелой кашей. Никого не встретив по пути, я поднялся на верхний этаж, взобрался по лесенке к люку на крышу и массивными кусачками перекусил дужку замка.

Та только хрустнула – запор был рассчитан не на матерых грабителей, а на местных мальчишек, которые могли устроить пожар или повредить рубероид. Стараясь не подходить к краю, чтобы не быть замеченным с земли или верхних этажей соседних зданий, я пересек весь дом, обмотал веревкой бетонную коробку вентиляции, пропустил второй конец под мышками, затянул петлю. Затем перебрался на бетонный козырек балкона, сбил с его края наледь и спустился вниз.

Висеть на уровне девятого этажа было на редкость неуютно, поэтому вниз я старался не смотреть. Упираясь носками ботинок в щель между бетонным перекрытием и боковиной коробки балкона, без особого труда выдавил фанерку, быстро перевалился внутрь, на пакеты с продовольствием, и только тогда с облегчением перевел дух.

Справился! Не теряя времени, я разводным ключом выбил верхнее стекло сначала в одной балконной двери, затем в другой, сдвинул щеколды и прошел внутрь. Но высматривать возможные тайники и укромные места не стал, сразу подбежал ко входной двери и запер ее на засов. Меньше всего хотелось столкнуться с домочадцами дознавателя лицом к лицу.