Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 299 (всего у книги 301 страниц)

Глава 8

1

Хриплю. Кашляю. Живу!

Да! Именно так!

Если с хрипом глотаю воздух, а отбитые легкие рвет жесткий кашель – значит, еще живой. Не факт, что надолго на этом свете задержусь, но пока копыта не откинул, всегда есть возможность за жизнь зубами зацепиться.

"Лазарь"! Надо колоть "Лазаря"!

Я перевалился на бок – черт, как же спину ломит! – зашарил рукой по поясу, но меня немедленно повалили обратно.

– Не дергайся, Лед! – потребовала Яна. – Да замри ты, наконец!

Но не дергаться я попросту не мог. Грузовик несся по полю, и на каждой кочке нас бросало и швыряло из стороны в сторону. Да еще жутко ломило спину, словно меж лопаток шибанули кувалдой.

Не кувалдой, конечно, скорее это прилетел заряд дроби. Только тогда почему не прикрыла "Чешуя дракона"?

– Что там? – спросил я, уткнувшись лицом в днище. Одной рукой ухватился за лавку, другую поджал под себя, чтобы хоть как-то смягчать резкие рывки. – Сильно зацепило?

– Ничего не вижу! – отозвалась ведьма, потом вложила мне в ладонь два кусочка желтоватого металла. – В фуфайке засели.

Желтые со сложной гравировкой кусочки металла оказались спецпулями, способными пробивать поля защитных амулетов. Но как в меня сразу две уложили? И следов нарезов нет, что странностей только добавляет…

Кинув пули на лавку, я стянул разгрузку и фуфайку, потом с опаской повел плечами, и спина тотчас взорвалась болью, но боль эта была как от ушиба. Когда в теле засела пуля или картечина, ощущения совсем иные.

Яна провела ладонью по кофте и успокоила меня:

– Не знаю как, но фуфайку не пробило.

Я с облегчением перевел дух, достал аптечку и проглотил пару таблеток обезболивающего, затем уселся на лавку и положил фуфайку себе на колени. Запустил пальцы в прорехи и очень быстро извлек еще три пули, застрявшие в слоях кевлара. Не иначе Клоп снарядил ими патрон к своему дробовику. Стреляй он из винтовки, ватник прошило бы насквозь.

Тряска понемногу стихла, я кинул фуфайку под ноги, без сил развалился на ней и задышал, стараясь не делать слишком глубоких вдохов.

– Клоп, выродок! – выругался, кое-как отдышавшись.

– Рисковый, – протянула усевшаяся рядом Яна. – Я могла бы его патроны взорвать, если б знала.

– Даже с такого расстояния?

– Сплав очень нестабильный, с высоким энергетическим зарядом, – пояснила ведьма, – а заклинание подрыва примитивнее некуда. Метров на сто точно достает.

Я кивнул. Насколько мне было известно, именно по этой причине спецпули стали использовать исключительно стрелки на длинные дистанции.

– Далеко до базы Патруля? – спросила Яна.

Я припомнил карту и ответил:

– Километров тридцать.

– Полчаса ехать?

– Не меньше.

И тут ожила рация.

– Сзади! – сквозь хрип помех донесся до нас голос Напалма. – Сзади! Сзади, мать вашу за ногу!

Я перебрался к заднему борту, откинул полог и поначалу не понял, что именно встревожило пироманта. Да, небо затянула темная туча и там беспрестанно сверкали всполохи молний, но нам-то что с того? К тому времени, когда начнется буря, мы уже будем на опорнике Патруля. Не страшно.

И тогда шумно втянула в себя воздух Яна.

– Стужа! – вырвалось у нее.

Стужа?!

Только тут я заметил мчавшийся за нами снежный шквал. Тот, с которым мы разминулись в холмах!

– Гони! – скомандовал я по рации Напалму.

Рация ответила шумом помех. Услышал меня пиромант или нет – не знаю, но скорость он в любом случае прибавил. Вылетев с грунтовки на трассу, "шестьдесят шестой" даже немного пошел юзом, но быстро выровнялся и помчался дальше.

– Что за чертовщина?! – спросил я у валькирии.

Та лишь покачала головой.

– Остановить сможешь?

– Сдурел?!

У Лиги были свои отношения со Стужей, но столь близкого знакомства с ней, как секта синеглазых, они точно не водили. Да и какой резон Яне врать?

Я вновь надел фуфайку, натянул разгрузку, отыскал в пожитках наемников шлем и опустил на лицо забрало из бронестекла. Хреновая, прямо скажем, защита от Стужи, но хоть голову не расшибу, если грузовик с дороги вылетит.

Снежный вихрь быстро нагонял; я достал ракетницы и выпустил в колдовское облако все три остававшиеся у меня "Ультрафиолета". Ослепительные всполохи ракет один за другим исчезли в снежной пелене, какое-то время их отблески мелькали в шквале, но очень быстро погасли. А вот "Пульсары" взорвались куда более резким сиянием. И вьюжное облако начало отставать.

Но отставать стало лишь облако – из пурги вырвались несшиеся вдогонку за нами ледяные гончие! Поджарые твари с пастями, полными прозрачных клыков, и горящими отблесками лазурного солнца глазами.

Яна затянула вполголоса какое-то заклинание, а я устроил цевье "сайги" на заднем борту кузова и принялся следить за сокращавшими отрыв от грузовика тварями.

Что-то мне это все напоминало, но смутное воспоминание никак не удавалось ухватить. Да и черту! Не важно!

Первым выстрелом я промахнулся. Борт дернулся, и картечь легла перед мчавшейся первой гончей; та даже не замедлила бега. За что и поплатилась. Следующий выстрел я сделал, удерживая карабин на весу, и лишившаяся головы тварь кувыркнулась и разлетелась на крупные куски.

– Яна! – крикнул я, ловя на прицел очередную цель. – Найди рюкзак Клопа! У него должны быть патроны!

Ведьма, не прекращая монотонного бормотания, принялась рыться в вещах и вскоре принесла две пачки патронов с картечью по двадцать пять штук в каждой.

Я выстрелил по несшейся за обочиной гончей, и та взорвалась ледяной пылью.

– Набивай магазины! Выдергивай из разгрузки! С левого бока! Да с левого же!

Следующие несколько выстрелов прошли мимо, а потом я неожиданно легко выбил подряд двух гончих и едва не упустил тот момент, когда стая начала обходить грузовик справа.

– Твою мать! – выругался я, сбросил магазин, воткнул вместо него новый и в быстром темпе расстрелял его по гончим. Из-за тряски картечь зачастую уходила в белый свет, но и так удалось выбить самых настырных тварей. Стая начала отставать. А снежный шквал и вовсе потерялся вдали. Лишь где-то вдалеке сверкали его лазурные отблески.

Яна сунула мне сначала один набитый магазин, затем второй, и в этот момент остатки стаи свернули с дороги и ринулись по заснеженному полю. Я на миг опешил, не в силах разгадать этот странный маневр, а потом трасса начала изгибаться и грузовик вошел в крутой поворот. Ледяные гончие не просто нагоняли нас, они рвались наперерез!

Я бросился к боковому окошку, рванул брезентовые ремешки, высунул наружу ствол "сайги". Гончие бежали наискось, подставляя бока, но обзор оставлял желать лучшего.

– Твою ж… – прошептал я и открыл огонь.

Как ни странно, почти все выстрелы угодили в цель, разнося на куски ледяных преследователей. Пластиковые контейнеры успевали раскрываться, картечь разлеталась и зачастую накрывала сразу несколько тварей. И все же те продолжали мчаться наперерез грузовику!

Выходя из поворота, Напалм вновь утопил педаль газа, но оторваться от преследователей мы никак не успевали. Я воткнул в "сайгу" новый магазин и дважды выстрелил, а потом исчадия Стужи поднырнули под борта кузова и скрылись из виду.

Отлетел в сторону кусок разорванной острыми зубами покрышки, хлопнула шина. Грузовик качнулся, словно наехал на какое-то препятствие, раздался мерзкий хруст угодившей под колесо ледяной гончей.

Я двинулся к заднему борту, и тотчас одно из исчадий Стужи попыталось запрыгнуть внутрь. Яна махнула рукой; невидимый клинок снес голову гончей, оставив идеально ровный срез.

Обезглавленное дело покатилось по дороге; я привстал над бортом и практически в упор расстрелял двух последних тварей.

Отбились!

Забрав у Яны снаряженные магазины, я рассовывал их по кармашкам разгрузки, затем поднял забрало и спросил:

– Что ты там бормочешь?

Не прекращая проговаривать свое бесконечно длинное заклинание, Яна отодвинула меня в сторону и резко выбросила перед собой руку, словно выкинула что-то невидимое за борт. Поднявшийся ветер смел ледяные осколки гончих с дороги и закрутил их снежным вихрем. Смерч быстро рос, вбирая в себя камни, снег и мусор; мощный гул почувствовался даже в машине.

– Зачем? – спросил я.

– Надеюсь, это остановит Стужу, – пояснила Яна, теплым дыханием пытаясь согреть пальцы с посиневшими ногтями. – Или хоть немного задержит.

– Ей нас не догнать! – возразил я и только тут заметил, что грузовик мотает из стороны в сторону, он кренится на попавший под удар борт и быстро теряет скорость. Более того – двигатель начал реветь как-то слишком уж надсадно.

– О черт!

Я выглянул из кузова и увидел, что за машиной тянется широкий масляный след.

Вот и приехали!

– Собирай вещи! – скомандовал я и сам подтащил к заднему борту свой рюкзак.

Грузовик проехал еще с минуту, а потом двигатель несколько раз чихнул и заглох.

К этому времени я уже расстелил в кузове карту и, подсвечивая себе фонариком, лихорадочно выискивал на ней место, где можно было организовать оборону. Впереди был затопленный рудник, патрульные иногда пережидали там непогоду, но у меня не было ни малейшего понятия, как быстро получится туда добраться.

Когда грузовик замер на обочине, я перебрался через задний борт и принял у Яны свой второй рюкзак, затем помог спуститься из кузова ей самой. Помимо рюкзака ведьма прихватила с собой пузатый кожаный саквояж с зачарованным замком.

Выбравшийся из кабины Напалм заглянул под грузовик и выругался:

– Сдох бобик! – Пиромант ухватился за борт и со стоном распрямил спину. – Не для моего роста машина, – пожаловался он после этого, сразу опомнился и спросил: – Оторвались, надеюсь? В эфире одни помехи, до патрульных не достучаться.

– Черт! – выругался я, напряженно осматривая пустую трассу.

Хоть бы кто-нибудь проехал!

Но какое там! Магический шторм! В такую погоду в здравом уме никто в дорогу не отправится. А тех, кто отправится, патрульные на блокпостах тормознут. Ибо не фиг…

Я забрал у ведьмы увесистый саквояж и сообщил:

– Где-то поблизости должен быть заброшенный рудник. Если верить карте, на одном из складов можно укрыться от бури.

– А если на опорник рвануть? – предложил Напалм, забираясь в кузов.

– Не успеем.

Черная туча уже расползлась на все небо, ветер едва не сбивал с ног и сек снежной крупой. Кусты мотало из стороны в сторону и пригибало к земле, деревья трещали.

И тут же земля под ногами дрогнула, донесся отголосок мощного взрыва.

– Ого! – удивился Напалм. – Это что еще такое?

– Мой смерч, – болезненно поморщилась Яна. – Скоро они будут здесь. Надо ставить защиту!

– Твою ж мать… – только и протянул пиромант.

Небо полностью заволокло белой пеленой, тусклое пятно солнца потерялось за ней и не проглядывало совершенно. Молнии сверкали все ближе, но грома слышно не было – это искрили разряды уходившей в землю магической энергии.

– Не выходите за линии! – потребовала ведьма, расстегнула замок саквояжа и выложила на землю четыре резных деревянных шара. Переполненные магией, те заметно светились.

– Что ты собираешься делать? – спросил я, закидывая обратно в кузов свой основной рюкзак.

– Активную защиту, – ответила Яна. – Здесь в каждом накопителе целая прорва энергии!

Я от безысходности пустил в небо "Факел", и тот засиял в небе рукотворной звездой. Но надежды, что кто-нибудь заметит ракету и придет на выручку, было немного.

Валькирия воспользовалась одной из пробирок с черным алхимическим порошком, чтобы заключить грузовик в прямоугольник. Во все углы она поместила по шару-накопителю, и тогда магический фон заметно стабилизировался и перестал рвать своими призрачными касаниями нервы.

– Надолго их хватит? – спросил Напалм, забираясь под брезентовый тент.

– Надолго! – коротко ответила ведьма.

Пиромант возмущенно фыркнул, но время на пустую болтовню тратить не стал и принялся отмерять в свою железную кружку какие-то порошки. Затем он влил туда пахучие капли, быстро растолок в ложке и ссыпал непонятные таблетки, а под конец бросил пару желатиновых шариков "магистра" и попросил:

– Лед, дай водки!

– Что за стереотипы? – нервно фыркнул я в ответ.

– Давай! Мне в качестве растворителя!

Я отвлекся от сборки "Калейдоскопа", вытащил из бокового кармашка рюкзака плоскую пол-литровую бутылку и катнул ее пироманту.

– Алкоголик! – немедленно усмехнулся тот.

– Для дезинфекции, – возразил я. – Так бы коньяк взял.

Пиромант налил немного водки в кружку и принялся тщательно перемешивать ее содержимое.

– Сейчас лишний спирт выпарим, и порядок, – пробормотал он.

Ветер снаружи выл все громче, тент раскачивался под его порывами, кузов ходил ходуном. Шторм гудел и ревел, иногда его стенания складывались в слова и даже фразы, и тогда по коже начинали бегать колючие мурашки.

Вскоре ведьма присоединилась к нам и уселась на днище, положив рядом еще один запитанный магией шаром.

– Что-то приближается! – сообщила она, взводя свой арбалет.

Я выглянул на улицу с громоздким чарометом в руках, но там пока все было спокойно.

– Это что за вундервафля? – удивился Напалм, когда я оттянул затвор "Калейдоскопа" и сунул внутрь длинный патрон с алхимическим зарядом.

– Экспериментальный образец.

– Они совсем близко! – предупредила Яна и наложила на арбалет металлический болт, весь покрытый сложной гравировкой.

– Вот дерьмо! – не сдержался Напалм и одним махом влил в себя смесь микстур. Пироманта передернуло, он коротко рыкнул и шумно выдохнул. Зажмурился, открыл глаза – и те оказались сплошь рыжевато-оранжевыми, в них плясал огонь.

И сразу налетели тени. Бестелесные призраки бестолково закружили около грузовика, не в силах пробиться через защиту ведьмы, и я выкинул на дорогу один из последних осветительных зарядов, чтобы отогнать их прочь.

Увы, это были только разведчики…

Тут же примчались ледяные гончие и остановились в отдалении, ожидая прихода хозяев.

– Дайте, я им вломлю! – взмолился Напалм, которого колотила нервная дрожь.

– Жди! – приказал я, и очень скоро из метели выдвинулись снежные лорды – сгустки тьмы, стужи и кусков грязного льда.

– Можно? – взмолился Напалм. – Меня разорвет сейчас!

– Жди, блин!

Пиромант закрыл глаза, и от него повеяло жаром литейного цеха, но тут снежные лорды двинулись в атаку. Тьма и холод слились в единое нераздельное целое и навалились непроглядным мраком, стало тяжело дышать. Да что там – невыносимым сделалось само наше существование.

– Жги! – выдохнул я.

Напалм стиснул кулаки и зажмурился, выпуская на волю свой огненный талант, и тот в один миг растопил и гончих, и лордов. А заодно и весь снег метрах в двадцати от нашего убежища.

– Вот так! – заорал пиромант и повалился на днище. – Да! Выкусили?!

Но на смену уничтоженным лордам уже спешили новые. И вновь сомкнулось кольцо тьмы и холода.

– Стреляйте! – крикнула Яна, когда исчадие Стужи врезалось в ее защиту и завязло в ней, едва не прорвавшись к грузовику. Выпущенный ведьмой из арбалета болт угодил в лорда, и ослепительная вспышка разметала того на куски.

Я вскинул "сайгу", в которую загодя воткнул магазин с зажигательной дробью, прицелился в соседнее чудовище и утопил спусковой крючок.

И – ничего! Выстрела не прозвучало!

Я уже хотел дернуть рукоять затвора, чтобы избавиться от осечного патрона, но вдруг уловил знакомую ломоту в зубах и выругался.

Кто-то блокировал действие огнестрельного оружия!

– Стреляйте! – просипела ведьма, которая не могла одновременно удерживать защитные чары и взводить арбалет.

Схватив "Калейдоскоп", я утопил пальцем спусковой крючок, раздалось басовитое гудение, и почти сразу силуэт взятого на прицел лорда подсветился красным. Выстрелил – и сначала подумал, что оружие не сработало, а потом исчадие Стужи просто осыпалось кучей грязного ледяного крошева. Обитавшую в нем тьму выжгло на раз.

Дернув рукоять затвора, я вынул использованный алхимический заряд, и на глаза попалась пломба-капсюль, совершенно невредимая на вид.

Капсюль? Точно!

Обычно заклинания не давали воспламеняться именно капсюлям, поэтому я схватил "сайгу" и скомандовал пироманту:

– Зажги порох!

Напалм уже немного очухался после выброса энергии и щелкнул пальцами.

"Сайга" грохнула, огненный росчерк угодил в снежного лорда и откинул его на шаг назад.

Алхимический состав зашипел, полыхая и вгрызаясь в лед, уничтожая и Стужу, и мрак, но вгрызаясь и уничтожая – слишком медленно. Чудовище вновь ринулось в атаку!

– Выстрел! – крикнул я.

Напалм усилием воли воспламенил порох, карабин снова плюнул огнем, стреляная гильза с невредимым капсюлем отлетела в сторону, а затвор дослал в патронник новый патрон. Лорд дрогнул и осыпался грудой грязного льда.

Я забегал от окошка к окошку, то и дело веля пироманту использовать его огненный дар, но вскоре зажигательная дробь кончилась, а осветительные заряды были куда менее эффективны. Яростными всполохами света они били по исчадиям Стужи и рикошетили в стороны, удачным оказывался один выстрел из трех или четырех. А когда подошли к концу и они, последнего лорда пришлось добивать из арбалета Яны. Восемь обычных пулевых патронов так и не смогли того остановить.

– Минуту передохну, – тяжело выдохнул Напалм, без сил опускаясь на днище, вот только у нас этой самой минуты не было.

Из вьюжной пелены к грузовику ринулись ледяные големы. Магическая защита не сумела остановить рывок безликих созданий с острейшими клинками, торчавшими из рук. Один за другим погасли шары-накопители, и я заорал:

– Напалм! Выстрел!

Карабин дернулся, и угодившая в голема картечь разнесла того на куски, но ледяных отродий было слишком много. Они принялись взбираться по бортам и кромсать брезент, а один даже сунулся в кузов через задний борт.

– Выстрел! – крикнул я, и голема вышвырнуло на улицу.

И тут проявила себя Яна. Деревянный шар в ее руках засветился мягким сиянием, ведьма начала раскачиваться из стороны в сторону и едва слышно подвывать. Очень скоро голос ее окреп, вой усилился, и от него заложило уши.

И големы стали разлетаться на куски один за другим!

Напалма тоже зацепило, из носа у него хлынула кровь.

– С такими друзьями и врагов не надо, – выдал он, отхаркиваясь.

Я перезарядил "сайгу", выглянул из кузова, и в голове у меня словно лопнул сосуд с ледяной водой. Я буквально физически ощутил приближение Стужи, той, что замораживает не только тела, но и души. И рука об руку с ней шествовала тьма.

Напалма сполз с лавки и зажал виски ладонями. Яна тоже не сумела устоять на ногах, распласталась на днище кузова и забилась в конвульсиях словно эпилептик.

Навалилось ледяное оцепенение, к горлу подкатил комок, меня вырвало, и вырвало словно бы жидким огнем. Внутренности опалило нестерпимой болью, правую руку будто сунули в мясорубку, и эта боль неким невероятным образом прочистила сознание.

Я пристроил "сайгу" на заднем борту, но странное и страшное существо с непропорционально удлиненными костлявыми ногами и руками, удивительно нескладное и от этого еще более жуткое, едва ли могла пронять даже посеребренная картечь.

Много выше человеческого роста чудовище дерганой походкой марионетки вышагивало по сугробам, и за ним стелился шлейф тьмы и Стужи. Синие глаза горели зловещим огнем, и я с ужасом узнал в этом существе Лику.

Мертвую Лику. Лику переродившуюся.

Голову! Всегда отрезайте ведьмам голову!

Посеребренная картечь хлестанула по мертвой валькирии, не причинив никакого вреда. Та в ответ махнула противоестественно длинной рукой, и тент грузовика сорвало и откинуло прочь. Что-то врезало по голове, и в глазах вспыхнули искры, но армейский шлем уберег от сотрясения.

Приподнявшись над задним бортом, я дотянулся до чаромета, дрожащими руками втолкнул в патронник новый заряд и устроил толстый ствол на доске. Потом утопил гашетку, и линзы "Калейдоскопа" с громким гулом завертелись, словно оружию никак не удавалось подобрать нужную комбинацию; запахло паленым пластиком.

Мертвая ведьма зачерпнула пригоршню снега, тот призрачным светом замерцал в ее костлявых руках, и тогда наконец сработал "Калейдоскоп"! Сгусток ослепительного сияния угодил в покойницу и прошил ее, оставив сквозную дыру в животе. Но – не прикончил!

Резким движением я дернул затвор, и стреляная гильза со звоном покатилась по полу. Мертвая тварь согнулась, но сразу выпрямилась и ринулась к грузовику. Я втолкнул в патронник новый алхимический заряд, провернул рукоять затвора и утопил гашетку.

На этот раз чаромет выстрелил без заминки, исторгнутое им сияние прожгло дыру в груди ведьмы, и покойницу опрокинуло на спину. Рана замерцала багряным сиянием, вот только Лика поднялась на ноги и на этот раз.

И тогда очнувшаяся Яна хрипло каркнула:

– Стреляй в голову!

В голову! Всегда только в голову!

Я перезарядил "Калейдоскоп", прицелился и утопил гашетку. Сгусток ослепительного света угодил мертвой ведьме в лицо и прошил череп насквозь. Лазурное свечение глаз померкло, Лика рухнула на землю и больше не шевелилась. Стужа оставила ее, тьма рассеялась без следа.

Отбились? Отбились!

– Напалм, ты живой? – спросил я, вталкивая в патронник чаромета последний заряд.

– Частично, – отозвался пиромант и уселся на днище, но тут же опрокинулся обратно словно пьяный. Не пытаясь больше подняться, он дотянулся до пластиковой бутылочки, в которой заранее развел какой-то серый порошок, и жадно присосался к горлышку.

– Яна? – окликнул я девушку.

– Уж думала, не спросишь, – поморщилась валькирия, роясь в саквояже. Она вытащила из него последний деревянный шар, прижала накопитель магической энергии к груди и размеренно задышала.

Я отыскал бутылку с водкой, поднял забрало, прополоскал рот и сплюнул за борт. Потом сделал еще один глоток, его уже выплевывать не стал.

Лишним не будет. Совсем не будет.

По небу стремительно неслись тучи, ветер налетал резкими порывами, швырял в лицо холодные снежинки и тут же уносились прочь. Я опустил забрало, но его моментально облепил влажный снег. Пришлось снять шлем вовсе.

– Надо убираться отсюда!

Магическая защита сдохла, тент сорвало, двигатель…

Я спрыгнул из кузова, заглянул под грузовик и сразу понял, что ходовая часть если и подлежала восстановлению, то лишь при условии капительного ремонта. Ледяные гончие постарались на славу.

Закружилась голова, но после того, как натер лицо снегом, слабость отступила. Я забрался обратно в кузов, перевесил рюкзачок с боекомплектом и аптечкой вперед, на манер запасного парашюта, за спину закинул свой основной рюкзак. На левое плечо повесил "сайгу", в свободную руку взял "Калейдоскоп".

– Вы готовы?

Напалм промычал что-то нечленораздельное и подтянул к заднему борту сумку с янтарем.

– Надорвешься, – крикнул я, перекрывая гул ветра.

– Все равно его не брошу, потому что он хороший! – выдал в ответ Напалм и скинул сумку на землю.

Очень правильное решение. Иначе янтарь пришлось бы тащить мне на собственном горбу.

– Яна? – позвал я валькирию. – Идем!

Ведьма разжала пальцы, и шар-накопитель рассыпался деревянной трухой. Ведьма взяла свой рюкзак, и я помог ей выбраться из кузова к Напалму, который уже связал ручки спортивной сумки веревкой, а свободный конец закинул себе на плечо.

– Высокие технологии! – рассмеялся он и сразу закашлялся, согнувшись в три погибели.

Валькирия тоже едва стояла на ногах, порывами ветра ее мотало из стороны в сторону. Похоронная команда, да и только. Настроение так уж точно похоронное.

Мы оставили грузовик на обочине и зашагали по дороге. Кто-нибудь менее морозоустойчивый запросто мог в таких условиях дать дуба, но валькирии с холодом на ты, а от пироманта волнами растекался жар, снежинки таяли еще на подлете к нему, на кожаную куртку не упало ни одной. Мне так и вовсе в сугробах просыпаться не привыкать.

Но не хотелось бы, конечно. В следующий раз ведь могу и не очнуться…

2

Ночевать на обочине не пришлось. Буря начала понемногу уходить в сторону, и ветер больше не сбивал с ног своими резкими порывами, дул хоть и сильно, но ровно. А когда мы отошли километра на два, сзади мелькнули отблески фар.

– Да неужели? – обернулся Напалм, прикрывая глаза от секущего ветра ладонью. – Едут! Машина едет!

Стоило бы отойти на обочину и залечь в кустах, но на это просто не осталось сил. Я вооружился "сайгой" и стал следить за приближением автомобиля.

По трассе катил армейский "Урал". С гусеницами на задних колесах он шел по снегу уверенно и ровно, нисколько не виляя из стороны в сторону. Более того – хозяйственные патрульные не поленились прицепить на буксир наш "шестьдесят шестой".

Напалм замахал руками, но и без этого грузовик начал сбрасывать скорость еще за полсотни метров. Водитель какое-то время медлил, разглядывая нас, затем подъехал поближе и остановился.

Из накрытого тентом кузова "Урала" выпрыгнуло двое автоматчиков в форменных полушубках и ушанках, и сразу распахнулась дверца кабины. Сидевший рядом с водителем парень в кожаной тужурке высунулся наружу и крикнул:

– Ваша "шишига"?

– Наша! – ответил пиромант.

– Буксировку придется оплатить!

– Лига оплатит! – указал я на валькирию.

– О! – протянул откомандированный в Патруль гимназист и скомандовал: – Давайте по одному!

Яна двинулась первой, колдун проверил ее каким-то амулетом и разрешил:

– Проходи!

Со мной и Напалмом он разобрался столь же быстро, вскоре мы погрузились в кузов, и "Урал" покатил дальше.

Как выяснилось, шторм стал для всех полной неожиданностью, поэтому руководство опорного пункта отправило машину до Лисьих Выселок и обратно. В первой половине дня, когда вьюга только начиналась, патрульные вытащили несколько улетевших из-за гололеда и пурги в кюветы легковушек, а на обратном пути наткнулись на нас.

Повезло.

– Долго тут ехать? – спросил я, разминая занемевшие пальцы.

– Не, скоро будем! – уверил меня молодой круглолицый парень. – Кстати, машина знакомая, вы к нам не заезжали на днях?

– Я был, – ответил Напалм. – Жену с переломом привозил.

– Точно! – хлопнул себя по колену патрульный. – Че-то вам не прет! Мы посмотрели грузовик, там шланги будто грызли!

Я только усмехнулся. Почему будто? Их и грызли.

Но тут "Урал" начал сбрасывать скорость, и патрульным стало не до расспросов. Как оказалось, мы наткнулись на вылетевший с дороги пикап. Перегонявший его из Лисьих Выселок в Соколовский парень, клацая зубами от холода, рассказал, что отстал от колонны, а потом не справился с управлением и съехал с дороги. Вызвать помощь по рации он не смог из-за помех.

Пикап оказался на ходу, на буксир его брать не пришлось. Просто выдернули из сугроба и поехали дальше.

Постепенно небо прояснилось, и чем дальше, тем меньше становилось снега на дороге, пока он не исчез вовсе. Под колесами зашуршал растрескавшийся асфальт, и патрульные принялись расстегивать тулупы. Но гусеницы демонтировать никто не стал, так и ехали с ними до опорника.

Опорный пункт Патруля, неофициально именуемый не иначе как «Собачий», располагался на небольшом холме совсем рядом с трассой. Со всех сторон его окружал широкий ров, разлившийся сейчас из-за многочисленных ручьев в настоящую заводь. Заехать внутрь можно было по единственному мосту.

Из-за удачного расположения в высоких стенах не было нужды; опорный пункт выглядел приземистым и вросшим в землю. Всюду огневые точки, колючая проволока под напряжением, прожектора и накопители Иванова – Гольца.

На пропускном пункте нас сразу отправили просвечиваться на каких-то сложных аппаратах; мне таких видеть еще не доводилось. Патрульным поблажек тоже не сделали, их проверяли с ничуть не меньшей тщательностью. Еще и таблетки по итогам сканирования выдали.

После того как сдали оружие, нас с Яной отвели в гостевой блок, а Напалма отправили прямиком в санчасть. Из-за перенапряжения пироманта то бросало в жар, то бил озноб. С униками всегда так, очень уж у них нестабильный дар.

Приехали мы как раз к ужину, поэтому вдоволь напились горячего чая и только после этого пошли заселяться. В общей казарме решили не ночевать и дополнительно оплатили комнату с двуспальной кроватью. Разделись, забрались под одеяло и очень быстро заснули. Я – так уж точно. Глаза закрыл – и пустота.

Утром едва встал. Мало того что не выспался из-за кошмаров, так еще, примерно с шести часов выворачивало наизнанку. Сначала рвало непереваренными остатками ужина, потом желудочным соком, затем просто сводило судорогами ребра. А стоило только выпить глоток воды, и все шло по новой. Голова и вовсе просто раскалывалась.

В конце концов я не выдержал и попросил дежурного по гостевому блоку отвести в санчасть. Там хмурый доктор даже слушать ничего не стал и сразу выдал набор из полудюжины таблеток.

– Это чего это? – спросил я.

– Под вчерашнюю бурю попал? Вот и пей. Стандартный набор.

– А индивидуальные особенности организма?

– Индивидуальные особенности? – вздохнул доктор. – У тебя три ноги или дополнительный глаз во лбу? Вот это индивидуальные особенности! А типовое поражение магическим излучением лечится типовым набором медикаментозных препаратов. Пей! Только начинай с оранжевой пилюли, а то вырвет.

Я послушал врача, выпил таблетки и отправился на поиски Напалма и Веры. Их поместили в одну палату, не иначе свою роль сыграли удостоверения отдела контрразведки.

Вера лежала в постели с загипсованной ногой и читала; Напалму как раз ставили капельницу. Лицо пироманта было заметно отекшим и откровенно недовольным.

– Привет! – поздоровался я с порога. – Как он, жить будет?

– Привет, Лед! – отозвалась Вера. – Дустом еще не пробовали, а так – ничего не берет.

Напалм открыл глаза и поморщился.

– Нормально со мной все! Я бы всех послал, но тогда справку не дадут. А какая страховка без справки? Без бумажки ты букашка, а с бумажкой человек!

– Какой ты меркантильный, однако.

– Я – хозяйственный! Как кот Матроскин.

Я уселся на стул у окна и тяжело вздохнул. Мутить меня перестало, но самочувствие до сих пор оставляло желать лучшего.

– Давит? – догадался пиромант.

– Давит.

Мне и в самом деле было нехорошо. В кои-то веки перспективы в жизни появились, и сразу – как серпом по известному месту!

– Зато теперь янтарем ни с кем делиться не придется, – утешил меня Напалм.

– Яне надо часть выделить.

– На кой?

Я с укором взглянул на пироманта:

– Голову включи! Проект псу под хвост, да еще одна валькирия в минусе! Мне, блин, только от Лиги бегать не хватало!

Напалм закудахтал от смеха:

– И это еще я меркантильный, да? А сам бабу подкупить хочешь?

– Не подкупить, а мотивировать.

– Смотри, она же черная вдова, вцепится – не отпустит, пока досуха не высосет.

Вера оторвалась от книги и погрозила мужу пальцем.

– Не лезь в чужие отношения, дорогой!

– Молчу-молчу! – отозвался Напалм с усмешкой.

Я вздохнул:

– Надолго мы здесь зависли?

– Через три дня колонна в Форт пойдет, – сообщила Вера.

– Раньше ничего нет?

Девушка рассмеялась.

– На перекладных не с моей ногой добираться!