Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 169 (всего у книги 301 страниц)

– А ты ничего не попутал? – Я оттолкнул Виталия обратно к двери. – Тебя как нормального человека спра…

И тут окончательно взбесившийся водитель просто скинул меня с крыльца. Мне, правда, удалось ухватить его за лацкан пиджака и стащить по ступеням вслед за собой.

– Отпусти! – Парень дернулся, не смог высвободиться и стиснул мое запястье. – Отпусти, сказал!

– Чё ты быкуешь?

– Охренел? Руки убрал, говорю!

Сцепившись, будто боксеры в клинче, мы закружили друг против друга, и тут на крыльцо вылетел запыхавшийся Шептало. Запыхавшийся, злой, как черт, и более того – прихвативший с собой пару охранников.

– Перестаньте! – заорал он. – Прекратите немедленно!

Стоило бы его послушать, но кто в таких ситуациях слушает умные советы? Уж точно не я. Виталий? Не смешите мои тапочки…

Не особо усердствуя, я приложил разъяренного водителя коленом в пах, а в следующий миг сам уселся на землю. Короткий, хлесткий удар оказался хорош – голова мотнулась, в глазах посерело, из разбитого носа моментально хлынула кровь.

Охранники повисли на плечах раскрасневшегося Виталия и не без труда оттащили его к крыльцу, а куратор матерно выругался и скомандовал:

– Живо ко мне в кабинет! Оба!

– Он мне нос сломал! – поднимаясь с земли, пожаловался я и от осознания того, что за устроенным мной представлением сейчас наблюдает пол-института, тоже покраснел. Не от злости, от стыда.

– Быстро в кабинет, кому сказано! – рявкнул Владимир Николаевич.

– Да у меня нос сломан, говорю! – заорал я в ответ, стряхивая кровь. – Мне к врачу надо!

– Идем! – Шептало ухватил меня за плечо и поволок к проходной спецблока. В полутемном тамбуре он скомандовал охраннику: – Пропустите этого! – Не ослабляя хватки, прорычал: – Кровь остановят, сразу ко мне! – И, не дав оправдаться, толчком в спину запихнул в открывшуюся дверь.

Я страдальчески сморщился, но, стоило остаться в одиночестве, моментально позабыл про разбитый нос и вытащил из длинного рукава футболки электронный пропуск Виталия, который незаметно сдернул с пиджака водителя за время бестолкового топтания в клинче. Поднес бейдж к считывателю замка спецхранилища – и сразу мигнул зеленым светодиод.

На цифровой панели следующей двери я набрал подсмотренные во время первого сюда визита шестерку и девятку, затем глубоко вздохнул и нажал клавиши "пять" и "три".

Загудели приводы запоров, дверь слегка приоткрылась. В яблочко!

Дом шестьдесят девять, квартира пятьдесят три! Очень, очень неосмотрительно со стороны Виталия цифровую часть адреса жены в качестве пароля использовать.

Заскочив в хранилище, я ударной кромкой фонарика долбанул по дверце стеклянного шкафа, смел осколки и с чемоданчиком бласт-бомбы рванул на выход. Прикрыв ладонью нос, проскочил через проходную, с видом решительным и непринужденным пересек двор, а только вышел за ворота и сразу припустил прочь. На бегу выкинул в кусты телефон и, высморкавшись кровавыми сгустками, поспешил к перекрестку.

Ищи теперь ветра в поле…

Когда дворами примчался к детскому саду, на часах было тридцать пять минут седьмого. Всего двадцать минут прошло – а сколько проблем сам себе создал, и не сосчитать!

Нырнув в сверток, я на миг замер на месте, но обостренное "Магистром" чутье не уловило ничего необычного. Подобравшись к веранде, рядом с которой жарил позавчера шашлыки ныне уже покойный паренек, осторожно выглянул из кустов – тоже никого.

Фу, как гора с плеч…

Спрятавшись обратно, я открыл чемоданчик и уставился на приборную панель бласт-бомбы в попытке припомнить, что тут к чему. Два ползунка, переключатель с тремя положениями и кнопка активации. Никакой хитрой электроники, вообще ничего электронного. Чистый винтаж.

Так, с ползунками все просто: у одного шкала от ноля до шестидесяти – это минуты, у второго от ноля до ста – это проценты. Таймер и интенсивность выброса.

Время на середину, мощность на максимум и после щелчка еще немного дальше. Жахнет через полчаса так, что мало никому не покажется.

С переключателем тоже не запутаешься: посредине нейтральное положение, сдвинешь влево – адская машинка заработает сразу и проработает выставленное на таймере время, сдвинешь вправо – включится отложенный запуск.

Он-то мне и нужен.

Сверившись с командирскими часами, я вдавил кнопку активации и выбрался на игровую площадку. Обежал кострище, вокруг которого было расставлено полтора десятка пластиковых стульев, сунул бласт-бомбу под дощатый настил веранды и опрометью бросился прочь.

Задыхаясь от быстрого бега, выскочил в город, но рядом с детским садом маячить не стал и отошел к соседнему дому. Там бухнулся на скамейку, стоявшую под бетонным козырьком крайнего подъезда, и постарался хоть немного успокоиться.

Сердце колотилось, легкие горели огнем, по лицу катились соленые капли пота. Еще и нос распух, зараза…

Но все же я был доволен. Ну по крайней мере, ни о чем не жалел. Без некоторых людей мир станет немного чище, и, хоть обычно избегал брать на себя функции высшего судии, сейчас пройти мимо просто не мог.

Скоро, совсем скоро эти сволочи отправятся в ад. С какой стороны ни посмотри – заслужили…

Когда таймер бласт-бомбы сработает, ее энергия ринется наружу. В нормальном мире это лишь немного повысит магический фон, но на свертки законы нормального мира не распространяются. Сработает как надо.

Бух! – и нет колдунов. И никакие чары не помогут. Бласт-бомбы выжигали само пространство, от них не существовало защиты. Ни магической, ни обычной.

Карусель, карусель, кто успел, тот присел…

Я посмотрел на часы и отдернул прилипшую к телу футболку, всю перепачканную в крови. Хорошо хоть расцветка подходящая; на оранжевом и черном эти пятна в глаза нисколько не бросались.

Приметив направлявшегося к детскому саду парня в круглых черных очках, я откинулся на бетонную стенку за спиной и злорадно улыбнулся. Первый пошел. А может, и не первый уже – входов четыре как-никак. Надеюсь, и остальные скоро подтянутся. Только бы не опоздал никто…

Только бы не проспал, не встал в пробке, не заболел. Пусть с ними со всеми все будет в порядке, и пусть все они сегодня сдохнут…

По мере того как минутная стрелка подбиралась к заменявшей цифру двенадцать красной звездочке, меня начинала все сильнее и сильнее колотить нервная дрожь. Сработает или нет? А если колдуны чемоданчик найдут? А если собираются не все? А если…

Блин, ну на хрена я вообще это все затеял?! Зачем полез? Говорили же…

В две минуты восьмого я не утерпел, вскочил со скамейки и подошел к ограде детского сада. Сейчас, сейчас, сейчас…

Остановившись на самой границе аномалии, я попытался заглянуть внутрь свертка и вскоре различил призрачный отпечаток нормального города. Кусты, веранды и здание приобрели полупрозрачных двойников, а стоило лишь слегка податься вперед, и вот уже реальное и нереальное поменялось местами. Силуэты соседних домов смазались, сверток обрел глубину, и тут по нему покатилось невидимое цунами.

Деревья выгнуло самым невероятным образом, крыши веранд растянуло словно резиновые, здание детского сада потекло, меняя свою форму на нечто невообразимое. Я ощутил легкий толчок, а в следующий миг из свертка вышвырнуло человека. Беззвучно разевая рот, он пронесся у меня над головой, со всего маху влетел в припаркованную поблизости легковушку и, подобно жертве дорожно-транспортного происшествия, безжизненно замер на помятом капоте.

А вот докатившаяся миг спустя волна изменений границу преодолеть не смогла. Потустороннее цунами на какое-то мгновение застыло в хрупком равновесии, а потом медленно отхлынуло назад, сминая и утаскивая за собой порожденное магией пространство.

И если б только его! Неожиданно и меня самого потянуло к разверзшейся на месте свертка прорехе в мироздании. Я судорожно ухватился за ограду детского сада и, до боли стиснув железные прутья, завис в воздухе.

Со спины повеяло лютой стужей, реальность ощутимо вздрогнула, и от соседних домов донесся звон бьющихся окон и перекрывающий его вой автомобильных сигнализаций, но, к счастью, этим дело и ограничилось. Ошарашенно мотая головой, я поднялся с газона, попытался заглянуть в сверток и – ничего. Лишь слабое, постепенно затухающее присутствие магии.

Слабое?

Крохи выплеснувшейся из уничтоженного свертка магической энергии вдруг упорядочились, а миг спустя за спиной зашуршало крошево автомобильного стекла и раздался глухой удар упавшего на асфальт тела.

Развернулся – скатившийся с помятого капота колдун пытался подняться на четвереньки, а остатки магии… остатки магии текли прямиком к нему!

На ходу раскладывая "крысу", я стремительно приблизился, перехватил вытянутую ко мне руку и тычком снизу вверх загнал клинок под челюсть. Парень судорожно дернулся и обмяк. Готов.

Стряхнув с ножа кровь, я выпрямился и без особого удивления увидел медленно кативший по двору служебный внедорожник. Автомобиль остановился, боковое стекло ушло вниз, и Шептало скомандовал:

– Живо в машину!

Я забрался на заднее сиденье, и еще прежде чем внедорожник тронулся с места, куратор обернулся и, едва сдерживая ярость, спросил:

– Ты что творишь, придурок?

– А что такое? Мною была произведена ликвидация организованного преступного сообщества, причастного к многочисленным убийствам и представлявшего серьезную опасность…

– Заткнись! – сорвался на крик Владимир Николаевич, взял себя в руки и задал в общем-то риторический вопрос: – Лед, ты совсем дурак?

– Не замечал за собой ничего такого, – невозмутимо возразил я.

– Мы их в разработку взяли! У нас на них виды были! Кто тебя просил лезть? Ну кто, скажи мне, а?

– И сколько бы они еще за это время людей убить успели? Рому своего ненаглядного разрабатывайте.

– Знаешь, только сейчас понял, почему всех твоих начальников при одном только упоминании твоем трясти начинает! Головой надо думать, а не только в нее есть! – Шептало постучал костяшками пальцев себя по лбу. – Моралист хренов! Интеллигент недоделанный!

– Жестко.

– Это еще цветочки! Думаешь, тебе все с рук сойдет? Не надейся!

Я вспомнил о своей жуткой находке в подвале и безразлично пожал плечами. Не сойдет так не сойдет. Дальше Сибири не сошлют.

– Виталий, давай в институт, – распорядился куратор и предупредил меня: – Приедем, в карцер посажу.

– Да и садите, – усмехнулся я. – На голый оклад меня при приеме на работу посадили, теперь в карцере за те же самые деньги посижу.

Шептало аж задохнулся от возмущения. Но дать выход своему гневу не успел из-за начавшего трезвонить мобильника.

– Да? – ответил он на вызов, молча выслушал сообщение и коротко бросил: – Сейчас буду. – А потом уже без всякого надрыва, очень буднично и совершенно спокойно произнес: – Все, Лед, допрыгался.

– В смысле? – У меня от такого тона мурашки по спине побежали. Это ведь даже не угроза, а безысходная обреченность в чистом виде.

– В смысле? – переспросил Владимир Николаевич. – В смысле после твоих экзерсисов измерительные приборы зафиксировали резкое усиление энергетического поля!

– Еханый бабай, – только и выдохнул я. – Данные точные?

– Повторную проверку запустили. – Шептало обессиленно откинулся на сиденье и закрыл глаза. – Ох и натворил ты делов…

Я предпочел промолчать. А когда поднялись в кабинет Грачева, скромненько сел в дальний угол и о своем присутствии постарался не напоминать. Да и попробуй напомни – Алена глянула так, что мороз по коже. Замдиректора тоже, мягко говоря, был не в духе.

– Ну? – спросил у них Шептало.

– Повторные замеры подтвердили первоначальные результаты, – отчиталась Зимина. – Кроме того, отмечен стабильный прирост интенсивности регистрируемого излучения…

– Какова вероятность достижения критического уровня? – сразу перешел к главному куратор.

– Понадобятся новые расчеты, – ответила уткнувшаяся в записи Алена.

– Так чего вы ждете? – вспылил Владимир Николаевич. – Рассчитайте и доложите!

Девушка как ошпаренная выскочила из кабинета, и только тогда Грачев мрачно кивнул в мою сторону:

– В подвал запрем или сразу расстреляем?

– Да удавил бы собственными руками! – прошелся вдоль стола Шептало, на ходу ослабляя узел галстука. – В самый неподходящий момент подгадил!

– Когда о чепэ наверх сообщим?

– Повременим пока.

– По уму надо к эвакуации готовиться, – покачал головой Григорий Петрович.

– Что ты предлагаешь?

– Запустим информацию об утечке чего-нибудь токсичного. Вроде хлора, как в том году, только не имеющего ярко выраженного цвета и запаха. Опасность радиационного заражения тоже подойдет.

– Сначала расчетов дождемся, – нервно передернул плечами куратор, глянул на меня и скрипнул зубами. – Убил бы!

– Перестаньте уже! – возмутился я. – Хватит виноватых искать! Надо проблему решать…

– У нас есть только одна проблема, и это ты, – прямо заявил Владимир Николаевич. – А тебя не решать, тебя порешить надо!

– Да сколько можно уже?

– Столько, сколько нужно!

На мое счастье в этот момент вернулась Зимина, куратор отвлекся и раздраженно поинтересовался:

– Почему так долго?

– Информация по новым замерам пришла. – Алена плюхнула на стол толстенную папку, раскрыла ее и принялась листать, отыскивая нужное место. – Пришлось заново расчеты проводить.

– И что? – поторопил ее Владимир Николаевич.

– С семи часов область энергетических аномалий сократилась на четыре процента и продолжает уменьшаться примерно на один процент в час.

– Это же хорошо? – оживился Григорий Петрович. – То, что область аномалий сокращается?

Алена только вздохнула:

– Поскольку одновременно фиксируется рост интенсивности магического излучения, ничего хорошего в этом нет. Энергия по-прежнему концентрируется в пределах нашего условного круга.

– Расчетное время достижения критического уровня? – уточнил Шептало.

– С учетом постепенного затухания наблюдаемого процесса и при условии полной остановки портала критический уровень будет достигнут примерно через пятьдесят часов. Площадь аномалии к тому времени сократится на сорок процентов.

Меня от такого известия будто кипятком обдало. Пятьдесят часов. Пятьдесят часов – и все?!

Сердце замерло, будто решая "а стоит ли?", через пару мгновений вновь заколотилось, но по левой стороне грудины расползлась неприятная ломота. Во рту – привкус желчи.

Вот это я дал маху, вот это дал…

– А если установка продолжит работать в штатном режиме? – нервно забарабанил Грачев пальцами по краю стола.

– От тридцати пяти до сорока пяти часов, – даже не заглядывая в расчеты, уверенно заявила Зимина.

Всего?! Мне поплохело окончательно.

Двое суток – и немалый кусок Ямгорода провалится в Приграничье?! Вот гадство…

– Ясно. – Куратор надолго задумался, потом отошел к окну и спросил: – Есть предположения, что именно происходит?

– Не могу сказать. – Алена зло глянула в мою сторону и захлопнула папку. – Как не поддается объяснению и то, что рост интенсивности магического излучения идет по сравнению с сокращением площади аномалии опережающими темпами.

– Лед? – вздохнул Шептало, подтягивая папку к себе.

А что – Лед? Лед – академик, что ли?

– Могу лишь предположить, – я со столь же тяжелым вздохом поднялся со стула и прошелся по кабинету, – что в результате взрыва бласт-бомбы произошло не только схлопывание свертка, но и разрушение соседнего "пузыря". И зафиксированный приборами скачок излучения вызван именно хлынувшей из него энергией…

– Да, был первоначальный скачок, но опережающий рост интенсивности излучения продолжается до сих пор! – резонно возразила Алена.

– Учитывая расположение "пузырей" строго по внешней границе нашего круга, логично предположить, что именно они каким-то образом и создают непроницаемый для магической энергии барьер…

– Ты хочешь сказать, – сообразила Зимина, – что площадь аномалий сокращается, поскольку уничтожение одной точки фиксации барьера вызвало увеличение давления на остальные? Но почему тогда площадь круга сокращается, а не увеличивается?

– Понятия не имею!

– А откуда берутся излишки энергии? – спросил проглядевший расчеты Владимир Николаевич. – Одно лишь сокращение площади не могло вызвать такой эффект!

– С точки зрения дилетанта, – уселся я за стол, – "пузыри" все это время аккумулировали в себе магию, а теперь давление на каждый из них увеличилось, и они начали "сдуваться"…

– Возможно, – задумчиво кивнул Владимир Николаевич. – "Пузырь" оказался поврежден, и его энергия выплеснулась в пространство, а если бы он оказался полностью уничтожен? Что тогда?

– Сокращение площади аномалии неминуемо ускорится! – забеспокоилась Алена.

– Но одновременно сократится и выброс энергии!

– Это неоправданный риск!

– Это возможность хоть что-то предпринять, а что касается риска, то здесь я решаю, оправдан риск или нет, – отрезал куратор и спросил: – Григорий Петрович, если не ошибаюсь, у нас в хранилище должна быть еще одна бласт-бомба?

– Да.

– Замечательно.

– Стойте! – всполошился Грачев и ткнул в меня пальцем. – Вы что, собираетесь доверить ему бласт-бомбу? Ни за что! Только через мой труп!

– Его Виталий сопровождать будет, – напомнил Владимир Николаевич.

– Виталию доверия не больше, – отрезал замдиректора. – Я настаиваю, чтобы с ними поехали мои люди! И нужен официальный приказ о проведении операции.

– Не проблема, – легко согласился куратор и повернулся к Зиминой. – Алена Евгеньевна, готовьте аппаратуру.

– Хорошо. – Девушка поднялась из-за стола и покинула кабинет.

Я вознамерился выскочить вслед за ней, но куратор вцепился в плечо, вывел в приемную и понизил голос:

– Если не решим проблему самостоятельно, меня отправят куда-нибудь за Полярный круг белых медведей караулить, и это еще будет не самым плохим вариантом. А для тебя, как только сообщим о случившемся наверх, все закончится. Вне зависимости от исхода. После такой подставы прошлые заслуги никто в расчет принимать не станет, учти.

– Это как раз ясно, – выдернул я руку. – Сообщите, когда планируете?

– За двадцать четыре часа до расчетного времени катаклизма.

– Блин! Я ведь не думал даже…

– А стоило бы. Думать не так вредно, как об этом бытует мнение…

– Да не хотел я!

– Неважно, чего ты хотел, важно, чего ты добился, – поморщился Шептало. – Все, дуй к Виталию, уничтожите "пузырь" на Гвардейцев. Он ведь самый ближний?

– Да, – подтвердил я. – Вы сумку мою прибрали, кстати?

– Карабин в оружейную комнату сдали, – ответил Владимир Николаевич и сунул мне мобильник. – Держи, в кустах нашли.

– Спасибо. Мне бы еще дробовик не помешал..

– Виталий выдаст, – пообещал куратор, а когда я уже вышел в коридор, окликнул: – Лед…

– Да?

– Очень тебя прошу – не создавай новых проблем.

Я ничего не ответил и зашагал к лестнице. Спустился на первый этаж, вышел во двор, там – двое крепких парней. Стоят, пялятся, будто конвоиры на арестанта.

Или так оно и есть?

Появившийся на крыльце спецблока Виталий на меня даже не взглянул. Молча сунул спортивную сумку одному из охранников и уселся в машину. Подчиненные Грачева подошли и предупредили:

– Мы с вами.

– В курсе, – кивнул я и залез на заднее сиденье.

Парень с сумкой устроился рядом, его напарник занял место впереди, и я попросил:

– Виталий, давай к педучилищу на Гвардейцев.

Водитель повернул ключ в замке зажигания, и сразу включилось радио.

– "…ород опять трясет! – заявил диктор. – Сегодняшним утром жители центральных районов города вновь ощутили подземные толчки, однако военные продолжают настаивать, что утилизация боеприпасов не имеет к этому никакого отношения. Природу случившегося, установят эксперты, но происшествие уже привело к человеческим жертвам. В настоящее время полиция расследует сообщение о том, что во время землетрясения с крыши одного из домов в центре города сорвался молодой человек, который упал на припаркованный под окнами автомобиль и от полученных ранений скончался на месте…"

Виталий зло матернулся, переключил приемник на другую волну, и автомобиль тронулся в путь под шлягеры восьмидесятых.

Как ни странно, веселенькие мелодии сейчас нисколько не раздражали, но и улучшить настроение не могли. Внутри у меня все так и дрожало, в груди словно смерзся ледяной комок, а когда внедорожник заехал на парковку торгового комплекса "Фестиваль", нервы звенели почище перетянутой гитарной струны.

Виталий заглушил двигатель, мы выбрались из машины, и я сразу попытался избавиться от сопровождающих:

– Дальше сам справлюсь.

– У нас приказ, – отрезал парень с сумкой.

– Ну идемте тогда, раз приказ… – вздохнул я, закинул в рот второй уже за сегодня шарик "Магистра" и отправился к педучилищу; Виталий с охранниками потащились следом.

Ну, чисто расстрельная процессия…

Когда обогнули здание, я убедился, что калитка в кустах никуда не делась, и предупредил остальных:

– Ближе не подходите.

После забрал спортивную сумку и, опустившись на корточки, вжикнул молнией замка. Обрез, картонная коробка, чемоданчик бласт-бомбы – все на месте. Зарядив дробовик серебряной картечью, я рассовал остальные патроны по карманам, натянул перчатки и глубоко вздохнул, будто готовясь к прыжку в ледяную воду.

Но толку-то? Перед смертью не надышишься.

И, рывком распахнув обледеневшую калитку, я шагнул на ту сторону. А там – словно в бурлящем море очутился. Хлесткий порыв ветра мотнул в одну сторону, бросил в другую, завертел вокруг хоровод снежинок. Колючие белые крупинки запорошили глаза, набились под футболку, моментально вытянули из-под одежды все тепло.

Не понял: здесь же раньше лето было?!

Но раньше – не теперь. Теперь очертания предметов расплывались и колебались, водная гладь карьера странно изгибалась, деревья двоились, и вокруг них подобно стае рассерженных ворон метались обрывки непроглядно-черных теней.

О, эти по мою душу…

Почуявшие чужое присутствие твари взвились ввысь и скрылись в снежной пелене, а миг спустя разъяренными гарпиями стремительно рухнули с неба.

Хрена! Я вскинул дробовик и, быстро передергивая цевье, выстрелил три раза подряд. Серебряная картечь ослепительными росчерками пронзила вьюгу, попавшие под удар тени развеялись, остальные заложили крутой вираж и разлетелись в разные стороны.

Не суйтесь!

Перезарядив обрез, я раздавил колбочку и черным порошком прочертил по снегу вокруг себя защитный круг, но особо легче после этого не стало. Зубы по-прежнему выбивали дробь, а татуировки на правом предплечье прожигали плоть своим черным пламенем до самых костей.

Надо убираться отсюда, пока не загнулся!

Надо – да, но сначала дело.

Дрожащими пальцами я выставил таймер бласт-бомбы на десять минут и зашвырнул чемоданчик как можно дальше. Собравшись с духом, шагнул к едва различимому в снежной пелене забору и неожиданно понял, что в отличие от прошлого раза магическая буря хоть и швыряет из стороны в сторону, но скорее подталкивает в спину, нежели пытается задержать.

Вот уже калитка, вот она…

Судорожно дернувшись, я вывалился в реальный мир и поспешно откатился в сторону. Пока откашливался и отряхивался от снега, один из охранников спрятал обрез в сумку и потребовал вернуть патроны.

– Валим отсюда, – отмахнулся я и поспешил прочь. Пусть ломота и начала постепенно отпускать, а татуировки больше не жгли каленым железом, но находиться рядом с призрачной дырой, из которой сочилась магическая энергия, было просто невмоготу.

– Все сделал? – нагнал меня парень с сумкой.

– Да. Через десять минут рванет.

Мы вышли за ограду, я избавился от патронов и остановился рядом с Виталием, который вытащил из кармана пачку сигарет и закурил.

– Слушай, ничего личного, просто так получилось…

Водитель затянулся, сплюнул под ноги и вполне ожидаемо заявил:

– Сука ты, Лед, вот ты кто…

– А сам? – спросил я, легонько прикоснувшись к распухшему носу. – Я-то тебя вполсилы приложил…

– Да ну? – Виталий выкинул недокуренную сигарету в урну и достал мобильник. – А на моем месте если бы оказался?

– Человеку со столь тонкой душевной организацией от таких экспериментов лучше воздержаться.

– Вот я и говорю… – Парень не закончил фразу и поднес телефон к уху. – Готовность пять минут.

Я только пожал плечами и прислонился к забору педучилища. Нервы вновь начали пошаливать, и ожидание тянуло жилы ничуть не хуже средневекового палача. А стоило вспомнить о том, что изрядная часть города уже послезавтра может провалиться в Приграничье, окончательно стало не по себе.

Да и послезавтра ли?

А если бласт-бомба на "пузырь" как-то не так подействует?

Но тут ограда легонько дрогнула, донесся мимолетный всплеск магической энергии, следом качнулась земля и зашелестели ветви деревьев. А миг спустя на голову посыпались желтые листья. Это в июне-то…

– Уже? – спросил Виталий.

– Да, – уверенно подтвердил я.

Водитель взялся за телефон; я с охранниками дошел до задней калитки и не уловил там ровным счетом ничего необычного. Словно аномалии здесь никогда и не было. Чистая работа.

Когда вернулись к Виталию, тот еще продолжал трепаться с кем-то по телефону. Я немного подождал, разглядывая футболку, на темно-оранжевой с черным рисунком ткани которой пятна крови смотрелись совершенно органично, потом не выдержал и тихонько тронул парня за плечо.

– Ты с кем?

– С Шептало, – ответил водитель, отгородив микрофон ладонью.

– Дай.

– Владимир Николаевич, с вами Лед хочет поговорить. Да, передаю.

Я забрал мобильник и спросил:

– Алло, Владимир Николаевич, как все прошло? Нормально? А куда дальше двигать? Куда? Ну спасибо…

Злорадно ухмыльнувшийся Виталий забрал у меня трубку и зашагал к оставленному на парковке внедорожнику.

– Погоди! Что он о результатах сказал? – поспешил я следом. Подчиненные Грачева потащились за нами как приклеенные.

– Сказал: в институт ехать.

– Замечательно, блин!

В раздражении я пнул колесо служебного автомобиля, и тут в кармане задергался телефон. Достал мобильник – звонил Шептало.

– Да? – с некоторой даже опаской ответил я на вызов.

– Еще не отъехали? – первым делом уточнил куратор.

– Нет, а что?

– Тебя кто-нибудь слышит?

Я оглянулся на охранников и, сделав знак им подождать, отошел от внедорожника к крыльцу торгового комплекса.

– Уже нет.

– Оторваться от людей Грачева сможешь? – ошарашил меня Владимир Николаевич.

– Виталий, – отодвинул я трубку от лица. – У тебя вода есть?

– Нет, – ожидаемо ответил злой, как бес, водитель.

– Подождите минуту, – попросил я и забежал в магазин. Прежде чем охранники сообразили двинуться следом, проскочил торговые галереи и выбежал на улицу через второй вход. Сразу свернул на задворки соседнего здания и зашагал прочь. – Оторвался, что дальше?

– В институте не появляйся, на квартиру тоже не ходи, там тебя будут ждать. И телефон отключи. Меня наберешь через час. Все понял?

– Услышал – да, – ответил я. – Понял – нет.

– Делай, как сказано!

– Да объясните толком, что происходит!

– Грачев по неофициальным каналам слил информацию о нештатной ситуации в Москву. Думаю, часа через четыре прилетит борт со спецкомиссией и всех нас отымеют по первое число. По тебе вопрос пока решается, но в любой момент может прийти приказ на задержание. Это тебе ясно?

– Ясно, не тупой. А почему до прилета комиссии нельзя остальными "пузырями" заняться?

– А еще говоришь, не тупой, – донесся до меня тяжелый вздох куратора. – По-твоему, бласт-бомбы на деревьях растут? Одну завтра к утру из учебного центра перешлют, еще одну в Форте до ума доводят.

– И это все? – охнул я. – Подождите, а сколько времени мы отыграли?

– Сутки. – И короткие гудки.

Сутки? Сутки – это ни о чем. Еще и Грачев, стукач, подгадил…

Я выключил телефон, и сразу сдавила сердце непонятная тяжесть. Опять, блин, на нелегальном положении.

Ну, что за жизнь такая?

Решив хоть как-то отвлечься, я зашел в магазин во дворе общаг и надолго завис там, разглядывая рядком выстроенные бутылки с пивом. Точнее с некоей жидкостью, за пиво выдаваемой. Все ж на концентратах, поди.

Потом взгляд зацепился за этикетку с советским знаком качества, и я выложил на прилавок тридцать рублей.

– "Бархатное", пожалуйста, – попросил продавщицу, принял бутылку и щелкнул по пробке. – Открывашка есть?

– Скручивается.

– Что это за пивная пробка, если она скручивается? Профанация какая-то, а не пробка, – проворчал я и вышел на улицу. Попробовал свернуть, не крутится. Стрелочки нарисованы, но сидит как влитая. Накрыл футболкой, крутанул – хрена.

В итоге пришлось приладить краешек крышки на железную оградку детской площадки и надавить сверху. Чпок – и та отлетела. Откручивается она, как же…

От души хлебнув из бутылки, я зашагал со двора. Пиво – это хорошо. Очень хорошо. Особенно на фоне остального дерьма.

Впрочем, пиво оказалось неплохим даже без скидок на ситуацию. Очень легко пилось. Посмотрел на этикетку – плотность двенадцать процентов. Как говорят в Чехии, где я не буду никогда, – двенадцатка. Неплохо, неплохо.

Алкоголь позволил немного расслабиться, и я даже задумался на миг, не позвонить ли Алене, но от одной лишь мысли об этом в животе образовался ледяной комок. Плюнул, перебежал через Пилотов и зашагал по направлению к реке.

Почему туда? А куда еще? К знакомым? Каким? За десять лет все куда-то запропали; телефонов нет, да нет и желания особого к кому-то на ночлег напрашиваться. Ничего, погода теплая, можно и на природе переночевать в крайнем случае. По сравнению с иными вылазками условия просто курортные.

На противоположной обочине рабочие валили деревья и ровняли пустырь, готовя место под очередную транспортную развязку; я сплюнул под ноги и с сомнением глянул на полупустую бутылку. Маловато будет.

Заскочив в универсам, взял еще парочку "Бархатного", перешел через дорогу и поднялся на плотину, давным-давно превращенную в обыкновенный пешеходный мост. Глянул сверху на водную гладь с проплешинами камышей, присмотрелся к маячившим вдали верхушкам жилых домов и тяжело вздохнул.

Раньше такого не было. Раньше до горизонта возвышалась лишь сплошная стена сосен на том берегу и непролазные заросли на этом. Смотрел – и казалось, будто на самом краю вселенной стоишь. А сейчас мир стал меньше. Уютней, удобней – но меньше.

И после бутылки пива это нисколько не радовало.

Да и на трезвую голову не радовало бы тоже. Потому как сорвешься в бега – а земной шарик, он ма-а-ахонький. Ни убежать, ни скрыться.

Впрочем, не побегу. Когда все случится, я буду здесь. Если к тому времени еще буду живым…

Спустившись по бетонной заливке к основанию моста, я уселся на здоровенную плоскую каменюгу и попытался расслабиться. Получилось не очень. Да – вода, камыши, деревья. Пиво опять же. Но не отпускали заботы и проблемы, хоть плачь. Мало выпил.

И я взялся за вторую бутылку. Один черт теперь уже ничего не исправить. Сегодня, по крайней мере, не исправить. А завтра… Да кто ж его знает, будет ли у меня вообще это самое завтра?

Нет, ну почему постоянно все не как у людей?