Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 238 (всего у книги 301 страниц)

Пару минут поработал – и пальцы обрели былую чувствительность, но это потом, а пока гимназистки не ушли, я старательно удерживал на лице беспечную улыбку. Смысла особого в этом не было, просто не хотел терять лица. Вот провернул бы нечто подобное колдун – матом бы его обложил и взашей выгнал, а с симпатичных девчонок спрос совсем другой.

Немного придя в себя, я вытащил из шкафа карабин, зарядил его, часть патронов распихал в патронташ, остальные убрал в рюкзак, который намеревался взять с собой в поездку, и туда уже сложил чистое белье и запасные носки.

Трусы, таблетки и патроны – наше все. Нет, без зажигалки, ножа и винтовки тоже никуда, но это все на себе поволоку, в рюкзак убирать не стану.

Хмель

30 апреля, четверг

Выехали рано утром, когда только-только начало светать, с таким расчетом, чтобы в потемках доехать до служебных Восточных ворот, покинуть Форт и бросить «буханку» на Торговом Пятаке, а в дорогу отправиться на рассвете. В свете фар вглядываться в колдобины подтаявшей дороги удовольствия мало, а по времени мы особо ограничены не были, успевали добраться.

В дорогу выехали на двух машинах. Впереди катил поставленный на гусеницы большой "Экспедишн" Гордеева, я следовал за ним на "буханке". Форт еще толком не проснулся, улицы были пустыми, поэтому до Восточных ворот добрались в один миг. На пропускном пункте вопросов к нам не возникло; сонные контролеры проверили документы и разрешили проезжать.

На кольцевой дороге мы сразу повернули направо и на приличной скорости двинулись вдоль городской стены к Торговому Пятаку. Там я без особых проблем отыскал приткнувшийся к непонятному ангару железный гараж с очищенной от снега подъездной дорожкой и загнал в него УАЗ. Судя по составленному у дальней стены хламу, использовался гараж исключительно в качестве склада и машины здесь никто никогда не оставлял. Но это только в плюс: меньше риск, что вломятся.

Навесив на дверь замок, я запер его на два оборота и влез на заднее сиденье "форда", потеснив Саню и Платона. Коля успел за это время обойти машину со сканером и вновь забраться за руль, Митя в обнимку с карабином сидел рядом с ним.

– Поехали! – скомандовал я, кинув рюкзак в ноги.

– Вот ты конспиратор! – зевнул Саня и достал упаковку экомага. – Держи, мы приняли уже.

Я закинул в рот таблетку, запил водой и подвинул плечом кондуктора, отвоевывая свое законное место.

– Ну ты кабан! – пробурчал тот, слегка отодвигаясь, и пригнулся глянуть в ветровое стекло. – Коль, ты куда?

– А сам как думаешь? – буркнул Гордеев и, одной рукой удерживая руль, принялся скручивать крышку термоса.

– Мы не через Старую Мельницу поедем, что ли? – пояснил свое удивление Платонов.

– На гать через Ляховскую топь одиночные машины уже не пускают. Придется попутчиков ждать и сопровождение от Патруля, – ответил Николай. – Только время потеряем. Сегодня без попутчиков.

– Потепление, – подтвердил чародей и зевнул. – Да ты не бери в голову, Серега. Дорогу на Волчий Лог уже нормально раскатали, доедем. Это зимой там задница.

– Никто и не переживает, – ответил Платонов и повел плечами, раздвигая нас с Саней.

Мы не поддались и какое-то время боролись за место, в итоге я не выдержал и спросил:

– Ты чего вперед не сел?

– От него толку как от козла молока, – пояснил Гордеев. – Уснет – за дорогой кто следить будет?

– Ты! – фыркнул Серега. – Кто у нас водитель?

– Хочешь за руль сесть?

Платон демонстративно закрыл глаза и очень быстро задремал. Саня некоторое время клевал носом, потом тоже уснул и размеренно засопел в унисон с кондуктором. Я сопротивлялся сонливости немногим дольше – все же машина шла очень плавно, укачивало на заднем сиденье будь здоров.

Но в глубокий сон не проваливался. Просто отключался на несколько минут, потом рывком просыпался, осматривался и вновь засыпал. Чаще будили фары встречного транспорта – трасса на Соколовский оказалась на редкость оживленной, – иногда чудились на обочинах стремительные движения непонятных созданий, но массивный внедорожник никто атаковать не рисковал.

Пусть шансы остановить машину у некоторых тварей были неплохими, да только в автомобилях люди катались все больше вооруженные до зубов, поэтому шум двигателей отпугивал большинство хищников сам по себе. Исчадия Стужи подобного инстинкта самосохранения были лишены начисто, но солнце уже взошло, и мы катили себе и катили.

Не доезжая до моста через Лесную, Гордеев повернул на север, и дорога заметно сузилась. На смену расчищенным от деревьев обочинам пришел густой еловый подлесок, отвалы местами осыпались кучами подтаявшего снега. Гусеницы позволяли ехать с нормальной скоростью, и очень скоро мы нагнали колонну из двух пазиков и замыкающего КамАЗа, который нещадно коптил. Пришлось даже выключить забор воздуха. Вонять перестало, зато начали запотевать стекла.

Шла колонна ни шатко ни валко, и на одном из расширений, предназначенных для разъезда встречного транспорта, Клондайк утопил педаль газа и пошел на обгон. Водитель головного автобуса благоразумно сбросил скорость, позволяя нам проехать, и "Экспедишн" вырвался вперед.

– А когда-то целой проблемой из одного села в другое добраться было, – зевнул проснувшийся кондуктор.

– Проблем и сейчас что у дурака фантиков, – проворчал Николай.

Платон не видел, но пару минут назад на обочине попался остов сгоревшего внедорожника. И спалили его явно не так уж давно.

Вскоре с правой стороны дороги потянулся скалистый откос, и Дмитрий приник к боковому окну, пытаясь не упускать из виду верх каменной гряды. После поворота на Старую Мельницу скалы остались позади, дорога пошла по низине, и впереди растеклась беспросветная белизна тумана.

Туман – это плохо, никогда не знаешь, что он скрывает. Да и туман ли это – может, порожденный Стужей морок.

– Будите Саню, – распорядился Гордеев, сбрасывая скорость до минимума.

Платон растолкал чародея, и тот принялся возиться с чарофоном, подключая к нему выносные датчики, установленные на внедорожнике. Я нацепил на глаза алхимические окуляры, заклинание в стеклах которых позволяло видеть проявления магической энергии, но туман остался однородно белым, ничего разглядеть не получилось.

И я взял карабин.

– Поехали потихоньку, – скомандовал Саня. – Вроде чисто.

– Защиту проверил? – уточнил Гордеев.

– Да, поехали.

Николай прибавил скорость, "Экспедишн" въехал в туман, и на какой-то миг мне почудилось, будто на обочине замер полностью затянутый инеем автомобиль. Но мог и ошибиться, спутав с подтаявшим комом снега. В тумане и не такое привидится.

Заметно похолодало, свет фар вяз в молочной пелене, от паники спасал лишь размеренный гул двигателя – ровный-ровный, он не прервался ни на миг. Когда внедорожник проскочил низину, оставив туман позади, у меня вырвался облегченный вздох, да и остальные дух перевели. И неспроста: за считаные минуты пребывания в тумане боковые стекла полностью затянула изморозь. Лобовуху тоже раскрасили ледяные узоры, но не такие густые.

– Слава, ты как? – повернулся ко мне Саня, убирая аппаратуру обратно в ранец. – Не стоит еще экомаг выпить?

Я только посмеялся.

– Нет, порядок.

Хотя порядок или нет, станет понятно только после обследования. Ну да в любом случае чувствую себя неплохо. По крайней мере, пока.

Минут через десять мы выехали к Волчьему Логу, у ворот которого формировалась транспортная колонна, не стали задерживаться там и без остановки отправились дальше. Когда "Экспедишн" проскочил развилку с пестревшим пулевыми отверстиями щитом "Ключи – Волчий Лог", я оттянул рукав куртки, посмотрел на часы и спросил:

– Может, меня на хутор закинете?

Платон развернул мое запястье к себе и подтвердил:

– Да, времени еще полно. Коля, ты как думаешь?

– Закинем, – решил Гордеев и свернул с дороги на узкую просеку, прорехой мелькнувшую в глухой стене деревьев. – Не вопрос.

Выкупленный Гордеевым на паях с Диего хутор пользовался репутацией места, которое лучше обойти стороной, но, в отличие от по-настоящему дурных мест, был обязан недоброй славой исключительно своим прежним владельцам. История с вампирами случилась лет десять назад, и с тех пор поселение стояло заброшенным, несмотря даже на удачное расположение у пересечения оживленных дорог и отсутствие сколь-либо выраженных магических аномалий.

Люди суеверны, и не могу их за это осуждать. Хоть всю подоплеку знаю, а все равно, как только с дороги съехали, мурашки по спине побежали.

За годы запустения просека успела зарасти, поэтому первым делом при восстановлении хутора пришлось вырубать разросшийся подлесок. Теперь мы катили по ровной дороге, меж двух зеленых еловых стен, в которых время от времени мелькали голубоватые пятна занесенных с севера растений.

Ветер усилился, на лобовое стекло полетели мокрые липкие хлопья снега, пришлось даже включать дворники.

– Тут вечно дует, – сообщил нам Николай.

– Долго еще? – спросил я.

– Почти приехали.

И точно – вскоре деревья расступились, и показался выстроенный посреди расчищенного от зарослей пространства хутор. Поверх высокого забора тянулись витки колючей проволоки, торчали загнутые наружу железные штыри. Ворота были закрыты, над оградой возвышались крыши с печными трубами и голые стропила поверх немалого размера дома.

– Ну как тебе? – повернулся ко мне Платон.

– Да так себе, – поежился я при мысли, что придется провести несколько ночей посреди леса с совершенно несерьезной по меркам Форта оградой. – Забор не хлипковат?

– Там магическая защита еще, – успокоил меня Саня. – Доски обработали так, что ни одна тварь не прорвется.

– Ну ладно, если так…

Николай остановил "Экспедишн" у ворот и усмехнулся.

– Твоя остановка, Хмель.

– Внутрь-то пустят? – поежился я, вытаскивая рюкзак.

– Да погоди ты, – остановил меня Гордеев. – Шучу. Заедем на хутор, разгрузиться надо.

– На месте есть кто-нибудь?

– Видишь же, трубы дымят, – подсказал Платон. – Сейчас выйдут.

И точно: калитка распахнулась, и за ограду шагнул длинный парень в простой фуфайке и шапке-ушанке, но зато с помповым "браунингом" десятого калибра.

Леша Длинный, помощник Диего. Из-за недавнего ранения он на какое-то время выбыл из строя, вот его и отрядили приглядывать за строителями.

Слегка припадая на левую ногу, он принялся открывать ворота, и я выбрался из машины размяться.

– Привет! – поздоровался с Длинным. – Пустите на постой?

– О чем речь! Уже дом протопили!

Клондайк

30 апреля, четверг

Среда прошла в работе и сборах. Приехал человек от Кузьминка, привез пакет наличных долларов, хоть и не такой большой, как раньше. Просят кое-что для них закупить. Собрался сам, в последний момент вспомнил, что неплохо кроме фортовского удостоверения личности еще и аляскинские права с собой прихватить, каких я уже давно не трогал. Собрал рюкзак, собрался сам.

К вечеру Саня отдал мне странный предмет, состоящий из деревянного цилиндра, кристалла и маленькой латунной воронки с рунами, направленной вперед.

– Держи, – сказал он. – Но пока одноразовый получается.

– В смысле? – насторожился я.

– Если включаешь, то не выключишь уже. Потом подзаряжать надо.

Я вытащил из выдвижного ящичка съемное крепление под фонарь, вложил в него амулет, начал аккуратно затягивать шестигранником.

– И долго проработает?

– Минут десять.

– А многоразовым – никак?

– Можно, но намного сложней, я пока не пойму, как лучше. То ли поток прерывать, то ли просто отсоединять питание, но это надо делать механически. При этом аккумулятор надо отодвигать сантиметра на три, не меньше. Для винтовки нормально, а для пистолета это как?

– Не очень, – согласился я. – Испытаем давай.

Выудив из шкафа "ругер" с планкой, я быстро навертел на нее крепление, покачал, убедившись, что все держится крепко. По габаритам нормально выходит, как фонарь. Быстро снарядил магазин обычными патронами, втолкнул в рукоятку, дослал патрон и поставил оружие на предохранитель. Открыл дверь в топочную, приколол к мешкам с песком у дальней стены мишень, спросил у Сани:

– Как активируется?

– Латунная пластинка сбоку, подержи на ней палец с пару секунд.

Подержал, почувствовал укол холода, убрал палец.

– Давай, – сказал Саня.

Я взял пистолет двумя руками, прицелился в мишень, потянул спуск.

Чего-то подобного я ожидал, но никак не предполагал, что эффект будет именно таким. Удар пули в мешки был громким, как молотком. Со звоном покатилась по полу гильза. Но сам пистолет не произвел ни звука: беззвучно плеснуло дымком, беззвучно откатился и вернулся на место затвор, зацепив следующий патрон из магазина, все было беззвучно. И сгоревшим порохом запахло.

– О-бал-деть, – сказал я по слогам и выстрелил еще дважды.

Никогда в жизни мне не удавалось услышать удар пули настолько отчетливо. И никогда не думал, что это так громко. Но все равно куда тише выстрелов, и точно не подумаешь, что это пуля.

– Добивай магазин.

Я лишь кивнул и неторопливо, растягивая удовольствие, выпустил последние пять патронов.

– Отлично, Сань. А как понять, что амулет уже отключился?

– А никак, – развел он руками. – Экспериментальным путем. Потом какой-нибудь индикатор придумаю. Пока только так успел.

– Ну хоть так успел. Спасибо! – сказал я от всей души и даже пожал чародею руку. После чего отдал амулет ему на зарядку. Потом уже на свой "кимбер" поставлю, он тоже с рельсом.

В четверг выехали, с рассветом. Сначала за нами на своей "буханке" ехал Хмель, затем, на Торговом Пятачке, он пересел к нам. Поехали не как обычно, через Старую Мельницу, а на Соколовский сначала. На той дороге из болота уже полезло всякое, а ждать колонну не хотелось, так что лучше проще. Весна вообще время сомнительное, зимние твари еще не убрались, а летние уже выбрались, даже еще на редкость голодные. По дороге попали в нехороший туман, но сработала поставленная Саней защита, проскочили его без приключений, хотя у меня глаза заболели от напряжения, настолько ничего не было видно перед капотом. Заехали на хутор, чтобы высадить Хмеля, да заодно и самим оглядеться.

На хуторе был только Длинный, приехавший на бывшем моем красном пикапе и ночевавший в одном из наших домиков. Он же нам и ключи отдал от них.

– У вас все, можно жить, – сказал он. – Баня тоже почти готова, сегодня печник должен приехать и закончить, дальше пользуйтесь. Мебель только завезите. Главное – что защита вся стоит, ворота запираются, проволока по забору натянута.

Это да, это я заметил. На территории хутора тварей, например, можно уже не опасаться. Но вот против людей это все не работает. Ну да ладно, не дети, с людьми разберемся. С тем же Длинным я мало кому посоветовал бы связываться.

А так – да, хутор почти жилой. Высокий забор, дома новые, от них свежим деревом пахнет, на окнах все же решетки будут, на всякий случай. Банька в дальнем углу двора, навесы для машин, большой сарай. Нормально, вполне гостевое место. И наш угол как бы в сторонке чуток, с гостями пересекаться не будем.

– Платон, белье мы привезли?

Платон взялся закупить там же у них на рынке постельное белье. Раскладушки туристические он притащил с той стороны, и их уже сюда завезли.

– Все взяли, – ответил за него Дмитрий.

Ну да, весь здоровенный багажник "Экспедишна" тюками забит. Первый из них я вытащил и поволок в дом. Хмель зашел за мной следом, оглядываясь. Выдал:

– А что, вполне нормально, жить можно.

– Ну как бы так и рассчитывали.

В каждом доме две комнаты, планировка самая простая – изба и изба. Печка греет обе комнаты.

– Где располагаться можно? – Хмель озадаченно смотрел на пустой пол.

– В чулане раскладушки, бери и любое место занимай. – Я обвел комнату рукой. – Тут все равно пока еще никого не было. Ладно, я поехал, нам еще до границы чесать.

– Ты перед проходом таблетку принять не забудь.

– Я помню, спасибо.

Снег на дорогах превратился в натуральную кашу. Потом он и с полей сойдет, и с проходами в ту и другую сторону придется повременить, будет риск сразу засесть со всей техникой. Потому что гусеницы придется снимать, я все же не рискну на них по твердой дороге кататься. Или какую-нибудь спецтехнику возить вроде вездеходов «арго»? Или квадроциклов?

А что, разумно. И прицепы. Сам на один квадрик, второй сзади на прицепе. Или все же выпросить тот самый "Егерь", что так и стоит без всякой пользы у штаба? Он по любому полю пройдет, тут все же не чернозем, и лебедкой кого хочешь вытащит.

А что, вполне мысль. И это ненадолго, тут все быстро сохнет.

Проскочили Лудино, пошли дальше. Вон очертания НПЗ за лесочком, из труб то ли дым, то ли пар валит. На дороге никого. Достал из пакета бутерброд – скоро пилюлю глотать, а ее лучше не на пустой желудок. Проглотил в три укуса, набивая рот, запил чаем из термоса.

Почти приехали, вон уже граница, можно в поле сворачивать.

– Сань, активируй "метлу".

Чародей кивнул, выбрался из машины и через минуту забрался обратно.

– Готово.

"Метла" – амулет под задним бампером, следы стирает. Не до конца, но надо очень присматриваться, чтобы заметить. Ну и все, теперь лезем на сугроб.

По мокрому снегу гусеницы даже лучше идут, он плотный. Только скрипит громко. Что вокруг? Да вроде бы ничего особо нехорошего не видно… но это как раз ничего не значит. Весна же, плохое время, особенно у болот, которых тут нет, и у границы с Севером, до которой метров триста осталось. Что за граница? Да вроде пелены колеблющейся. С этой стороны смотришь – вроде поле так и продолжается, лес впереди, только воздух перед ним как над костром. А проскочи за пелену – окоченеешь, а заодно обнаружишь себя совсем в другом месте, с синими деревьями и всякой нехорошей дрянью вокруг. Обернешься – и никакого поля с лесом не увидишь. Тоже пелена, а за ней как бы даже тот же Север продолжается.

И вот через эту пелену что угодно сейчас пробежать может.

Стоп. Платон говорит, что дальше не надо, могут наводки пойти, а ему раскрыть проход нужно.

– Все, уходим. – Я закинул в рот пилюлю и запил водой, почувствовав сразу же легкую изжогу. – Дим, ты за штурвал, Саня… прикрывайте, в общем.

Схватил "вепря", убедился, что патрон в стволе и в магазине сплошь "пустышки", – самое наше универсальное и убойное. Платон с длинным "браунингом", заряжен вроде зажигательной картечью. Это на случай появления бестелесных и прочих сущностей. Он даже не сам тогда стрелять будет, а мне свое ружье даст. Стрелок он так себе, если честно.

– Снегоступы!

Без них по мокрому липкому снегу глубиной "по это самое" лучше не гулять, завязнешь к чертовой матери. Так что я свои нацепил, убедился, что Платон тоже готов, все же спросил:

– Готов? Тогда веди, ты тут главный. Хотя подожди минуту…

Достал из подсумка "ауровизор", сделанный из вортексовского монокуляра, огляделся. Нет, под снегом вроде бы нет ничего, ни змей, ни червей. Какие-то ауры в дальнем лесу, это нехорошо. Ауры хищные, две. Но не двигаются, может быть, как раз за нами наблюдают. Но ждать, пока они что-то сделают, можно и до вечера. Отобьемся.

– Пошли, веди.

Платон лишь кивнул, вид сосредоточенный. Скрипнул снег у него под ногами, пошел он. Я за ним следом, отстав метров на пять.

Свежо. Ветерок-то холодный, но солнце уже пригревает. Снегоступы хорошо держат, а все равно чувствую, как подается под ногой его уже ноздреватая поверхность. Хрусть-хрусть, хрусть-хрусть…

Туманников можно не ждать, они под таким солнцем не показываются. Ауры? На том же месте. Не атакуют покуда. А вот если через границу что-то проскочит, я ауру не увижу до самого последнего момента.

Включил "ред-дот", поводил стволом "вепря" из стороны в сторону, прикладываясь. Все ближе к пелене. Одна радость – через границу нас и создания Севера почуять не могут, не проходит никакая магия через нее. И ничто другое, включая радиоволны. Только сам проломиться можешь.

Давит что-то на душу, словно холодными пальцами ее щупают. Но "сигнал" слабый – издалека, видать? Из того леса. "Легионер" может быть, его стиль. Есть такая тварь нехорошая. Дотянуться не может, плюс амулеты защищают, но все же пытается, сволочь такая. И он как раз в районе границы обычно попадается.

Хрусть-хрусть, хрусть-хрусть…

Сзади выстрел, гулкий, крупный калибр. Обернулся рывком – Дмитрий во что-то целится из "марлина", но уже не стреляет. Увидел, что я на него смотрю, и махнул рукой, мол, шагайте дальше. А мы метров на сто от машины отошли уже.

– Все, чуть отстань, – неожиданно сказал Платон. – А как скажу – по моим следам подтягивайся.

Я замер, продолжая крутить головой на триста шестьдесят градусов, Платон же затоптался на месте, словно вынюхивая что-то. Ну это он всегда так.

Тварь я обнаружил в "ауровизор". Стыло-белесое пятно, неторопливо двигавшееся в нашу сторону. Под снегом. Белесое, как гнездо червей, но черви так не перемещаются.

Отпустив "вепря", который повис на ремне, я вытащил алхимическую зажигательную гранату – стеклянную сферу размером с некрупное яблоко, заполненную переливающейся золотистой жидкостью. Сжал в руке, прикидывая, куда кидать, так чтобы не промахнуться.

Тварь ускорилась, словно мысли мои услышала. Или почуяла, как Платон на снегу перетаптывается, что верней будет. Когда она подобралась ближе, кинул шар навесиком.

– Граната!

Присел, одновременно выдергивая "дырокол", а Платон и вовсе повалился в снег. Пыхнуло почти непереносимым жаром, вспыхнула, заклубилась оранжево-серая сфера дымного пламени, зашипел и облаком взмыл вверх в момент испарившийся снег. Мне даже показалось, что я негромкий визг услышал, но могло и вправду показаться.

– Что там? – испуганно спросил Платон.

– Хэ-зэ, без понятия. Что-то под снегом ползает.

– Змея?

– Может быть. Но по ауре больно здоровая.

Снег выжгло кратером, почти идеальной полусферой. "Ауровизор" уже не показал ничего – что там ползло, то померло. Что и требовалось. На всякий случай, ощупав подсумки, я убедился, что вторая граната никуда не делась. Мало ли!

– Ладно. – Платон вновь поднялся на ноги. – Мне сосредоточиться надо.

Минуты через две он сделал несколько быстрых шагов, остановился, покрутил головой, потом вдруг сказал:

– Давай прямо мне за спину! Есть щель!

Два раза мне напоминать не надо было. Сорвавшись с места, я в три неловких прыжка оказался рядом с кондуктором, почти уперся ему носом в спину.

– Давай за мной!

Самое странное, что Платон словно сквозь прилив шел, нагнувшись вперед, пыхтя и тихо ругаясь. А я не ощущал ничего, кроме отчаянного холода и словно статического электричества по всей коже, как всегда бывает при проходе границы. И при этом я видел, что Платон раздвигает собой само пространство, оно расходилось от него двумя колеблющимися волнами в стороны, как волна от катера. Затем окружающий мир сложился в какую-то невероятную мозаику – вот вижу поле и свою машину, вот вижу синие деревья и трех палочников, перетаптывающихся возле них, а прямо передо мной опять нормальный лес, а на его опушке симпатичный такой бревенчатый домик, а возле него машина. А у машины стоит мужик в красной куртке и джинсах, смотрит в нашу сторону.

Потом вдруг пространство собралось в ком и смоталось в один-единственный вид – с мужиком. А меня колотило от холода.

– Водки накати! – прохрипел такой же окоченелый Платон, протягивая мне флягу.

Я сделал сразу два больших глотка, кивнул, отдал флягу назад. Водка провалилась в желудок как вода, но оттуда тут же побежала по телу волна добротного такого тепла, сразу стало легче, хоть и закружилась голова.

Дверь домика раскрылась, на крыльце еще и женщина показалась. Мила.

– Ты как? – спросил Платон.

– Вроде нормально, – прислушался я к себе.

Да, не считая холода – нормально. Порядок. Пока все хорошо. Охлопал себя, разгоняя кровь, затем присел, отстегивая снегоступы. Потом вдруг сообразил – прошел! То есть вот взял – и прошел.

Хмель

30 апреля, четверг

Когда «Экспедишн» развернулся, выехал со двора и скрылся на просеке, Леша без промедления начал закрывать ворота, я встал рядом и отметил:

– Смотрю, работа кипит.

– Кипит, – подтвердил Длинный, задвинув массивный железный засов, на котором чернели непонятные руны.

– И как сроки?

– К лету все дома отделать должны.

Пока внешняя отделка была закончена только у двух срубов и бани, где прямо сейчас клали печь. На большом доме только-только начали крыть кровлю, до основной части гостевых домов руки и вовсе не дошли, они стояли с оконными проемами, затянутыми полиэтиленовой пленкой. Еще неподалеку от ворот соорудили навес, там приткнулся "бычок" с открытым кузовом и красный, весь забрызганный грязью пикап. Тот самый, на котором я не так давно в засаду попал, к слову.

Строители не работали, устроив то ли перекур, то ли сходку. У них явно что-то не ладилось, по крайней мере, бригадир орал так, что было слышно и у ворот. А может, так и надо. Неподалеку курил пухлощекий парень в зимнем камуфляже; судя по его спокойствию, подобную картинку он наблюдал неоднократно. Да и Длинный внимания на ругань не обращал.

– Обычное дело? – усмехнулся я.

– Ну да, – подтвердил Леха и отошел переговорить с бригадиром строителей.

Я не стал ему мешать и дошел до колодца. Там огляделся, оценивая масштаб задуманного Николаем и Диего строительства. В принципе, большая часть работ уже была выполнена, если и дальше так пойдет, летом можно будет принимать гостей.

Закрыв глаза, я запрокинул голову и глубоко вздохнул. Хорошо. Очень даже хорошо. Воздух чистый, едва-едва дымом попахивает, тихо и спокойно. Не то что в Форте. В Форте как на вулкане, никогда не знаешь, что в следующую минуту приключится. И даже не в криминале дело, просто жизнь по-столичному суетная. Впрочем, если не отдыхать, а заниматься производственными вопросами, и здесь нервотрепка начнется. Хрен редьки не слаще.

Пока бродил по расчищенным от снега тропинкам, глазея по сторонам, Длинный закончил разговор с бригадиром и скрылся в одном из домов, но быстро появился обратно, сменив фуфайку на полушубок камуфляжной расцветки, а ушанку на белую лыжную шапочку.

– Надо в Лудино скататься, – сообщил он, указав на бригадира, который забрался в кабину "бычка", – по смете вопросы возникли.

– Что-то серьезное?

– Да нет, просто закупку проконтролирую.

– Слушай, Леш, а не знаешь, Брюхатый на месте? Мы на завтра о встрече договаривались…

– А куда он денется? На месте.

– И горожан в селе нет?

– He-а, нет никого. В субботу и воскресенье увольнительная у контингента с нефтеперегонного, а в понедельник интендант закупается. Конвой с горючкой только на следующей неделе проходить будет. Сегодня-завтра никого. Меня бы предупредили. Сто процентов.

– Интересно… – задумался я.

Если разобраться, особого резона торчать на хуторе не было, к тому же ждут заказчика из Форта только завтра, даже если кто-то вдруг прознал, что приехать должен именно я, к "теплой" встрече еще ничего не готово. Аргумент? Аргумент.

Ко всему прочему мне просто хотелось нормально пообедать.

– А ты как поедешь? – Я указал на грузовичок. – На "бычке" или своим ходом?

– Не, бригадир не вернется уже. Своим. – Длинный посмотрел на меня и спросил: – Ты что, сегодня скататься хочешь?

– До администрации добросишь?

– Поехали.

– Один момент, – попросил я и сбегал в сруб за рюкзаком, патронташем и рычажным карабином. Оставлять оружие и боекомплект на хуторе не стоило, несмотря даже на договоренность о встрече с местным руководством. Мало ли что в дороге случится.

Леша придерживался аналогичной точки зрения: помимо "браунинга" десятого калибра, который он прихватил с собой, на заднем сиденье лежала винтовка и рюкзачок вроде моего.

Мы пару минут постояли, прогревая двигатель, а потом второй охранник распахнул ворота, и пикап выехал за ограду и пристроился вслед за "бычком".

Проскочив просеку, автомобили вывернули на дорогу к Лудину и прибавили скорость. Пикап шел ровно, а вот грузовик заметно мотало, но, как пояснил Длинный, бригадир знал здесь каждую кочку и мог на спор поехать до села с завязанными глазами.

– Серьезно? – улыбнулся я.

– На спор чего только не сделаешь, – рассмеялся Длинный.

Я усмехнулся и потер виски. Затылок начало понемногу ломить, пересохло горло, слегка подташнивало.

Могло и просто укачать, и все же я решил не рисковать понапрасну и достал упаковку экомага. Выщелкнул таблетку, закинул в рот, запил чаем. Термос убрал обратно в рюкзак, блистер убирать не стал и предложил водителю:

– Будешь?

Длинный посмотрел на часы и кивнул.

– Давай!

Оно и правильно: прием экомага пропускать – последнее дело. И мне в первую очередь. Пусть курс лечения внутреннюю энергетику стабилизировал, да только повышенный магический фон штука коварная: если не выводить шлаки, запросто необратимые изменения начнутся. Ну его на фиг.

Ехать от хутора до Лудина оказалось не слишком долго; сначала тянулись поля, потом дорога пошла напрямик через лес. Проскочили через него, и вот уже впереди показалось село. Высокая деревянная ограда, над ней купола церкви, дымящие печные трубы, верхние этажи отделения милиции и сельсовета.

Впрочем, "не слишком много" – это если ехать, пешком здесь топать прилично; как-то даже посочувствовал строителям. На хуторе они точно не ночуют, просто негде. Или за ними приезжают?

На эту мысль навел попавшийся навстречу обоз из трех саней. Впрочем, ехали они точно не порожняком; похоже, не на хутор.

– С оружием нормально пускают? – спросил я, вытягивая ноги.

– Обычно не цепляются, – успокоил меня Леша. – Документы, надеюсь, есть при себе какие-нибудь?

– Это обязательно?

– Это проще. Не придется людей на пропускной пункт выдергивать.

– Есть, – успокоил я спутника. – Порядок с документами.

Кативший перед нами "бычок" остановился у ворот, пятачок перед которыми оказался измолот шинами грузовиков и гусеничными траками, и бригадир требовательно просигналил, призывая караульных опустить перегородившую проезд цепь. Та немедленно звякнула мощными звеньями и опустилась на перепачканный масляными пятнами и раздавленными конскими яблоками снег. Судя по всему, этот автомобиль здесь знали.

Знали, но без проверки в село не пропустили, и "бычок" остановился перед следующей цепью; дальше виднелся капонир, над которым торчала башенка бронетранспортера. Подарок горожан, надо понимать.

Откуда-то сбоку, от караулки, вынырнул местный милиционер в практичной и немаркой дубленке с сержантскими погонами, камуфляжных штанах и почему-то ушанке с кокардой. С другой стороны в дверях встал караульный с АКМ, немного дальше за бетонными блоками маячила фигура с крупнокалиберной винтовкой. Придерживая свисавший с плеча дробовик, сержант подошел к грузовику со стороны водительского места, перекинулся парой слов с бригадиром и разрешил ему проезжать. После двинулся к нам, а когда Длинный опустил стекло, протянул руку за документами.