Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 184 (всего у книги 301 страниц)

– А сами как думаете?

– К чему такая поспешность? – поморщился начальник службы собственной безопасности Дружины, встал из-за стола и отошел к телефонному аппарату, висевшему на стене. Снял трубку, покрутил диск и попросил соединить с канцелярией. Переговорил с дежурным, после этого позвонил в отдел дознания.

– Ничего, – вернулся Ханин за стол и кинул мне протокол. – Никаких сведений об этом инциденте в системе не зарегистрировано. Дознаватель Синицын сегодня на работе не появлялся.

– Было бы странно, если бы появился, – усмехнулся я.

– Вот не понимаю я вас, – произнес Ханин, заложив руки за спину. – Ну решили вы вопрос самостоятельно, честь вам и хвала. Так зачем на меня это все вываливать?

– Во избежание, – прямо сказал я. – Понятия не имею, что теперь предпримет ваш сотрудник и где всплывут состряпанные им бумаги, просто знайте – из этого ничего не выгорит.

– Думаете, за этим стою я?

– Думаю, кто-нибудь из ваших коллег может попытаться воспользоваться оказией. Мне бы этого не хотелось.

– От моих коллег можно ожидать чего угодно, – недобро улыбнулся Ханин, – но этот вопрос мы закроем раз и навсегда. Обещаю. Или вам моего слова недостаточно?

– Более чем достаточно, – уверил я собеседника.

– С паршивой овцой мы проведем разъяснительную работу, буде он объявится на работе. – Владимир Михайлович прищурился и остро глянул на меня: – Он объявится, как думаете?

– Понятия не имею, – развел я руками. – Меня куда больше волнует гражданин Мартыненко. Думаю, это реальный персонаж, и он может начать мутить воду.

– Мы не ваша служба безопасности, Вячеслав Владимирович, а Мартыненко не наш сотрудник. Разбирайтесь с ним сами.

– Разберусь, – кивнул я. – Но, надеюсь, для вас не составит труда поднять установочные данные на него?

– А как насчет увеличить отпуск пива?

Я вздохнул.

– Если бы вы знали, чего мне стоит продолжать сотрудничество с вами, вы бы мне благодарственное письмо выписали и медаль вручили.

Ханин кисло глянул в ответ и пообещал:

– Хорошо, я кого-нибудь пришлю с документами. Сегодня во второй половине дня устроит?

– Премного благодарен! – Я поднялся из-за стола, пожал собеседнику руку и предложил: – Заходите как-нибудь, пивом угощу.

– Предпочитаю кофе, – покачал головой Ханин.

Мы распрощались, я вышел в бар, забрал ключи от машины и поднялся на площадь. Там уселся за руль "буханки", вытер выступившую на лбу испарину и с облегчением перевел дух. Синицын проблемой быть перестал, более того – впервые за последние дни забрезжил свет в конце тоннеля. И это не могло не радовать.

Я повернул ключ в замке зажигания и поехал домой. Загнал УАЗ на задний двор, через черный ход прошел в бар и попросил Ивана:

– Будь добр, как унесешь вниз кеги, загони машину в сарай.

– Сделаю, – кивнул помощник и отправился на задний двор.

Я встал за стойку. Вскоре Иван вернулся с покрасневшим от перетаскивания тяжестей лицом, снял куртку, хрустнул позвонками, расправляя плечи.

– Нормальная такая разминка получилась!

– Молодец, возьми с полки пирожок, – усмехнулся я.

– Тетя Маша напечет – возьму, – улыбнулся Грачев.

Хлопнула входная дверь, с улицы ввалилось трое патрульных – все с сержантскими нашивками, – и самый горластый сразу поинтересовался:

– Пиво есть?

– Его не может не быть, – ответил Иван и спросил: – Три светлого?

– Наливай!

Патрульные принялись избавляться от полушубков, Грачев подставил под кран бокал, а я мысленно поморщился.

Суббота впереди! Сегодня будет весело.

Иван отнес пиво за облюбованный парнями столик, и те начали выбирать закуски. Я накачал себе полбокала, уселся на табурет и развернул вчерашнюю газету. Но сосредоточиться на чтении так и не смог. Перед глазами стояло удивленное лицо дознавателя. Можно было обойтись без убийства? Наверное. Но не я это начал, не мне и терзаться нравственными мучениями. Жизнь здесь такая.

И я влил в себя пиво. Распахнулась дверь, я отставил пустой бокал и отсалютовал невысокому парню в коротком полушубке с заткнутым за пояс топориком:

– Привет, Клим!

Климов подошел к стойке, пожал мне руку и попросил:

– Налей темного.

– Стаута последняя бочка осталась, – подсказал Иван, направляясь на кухню.

– Тогда не буду, – отказался Климов.

– Возьми бутылочного, – предложил я, – ржаного портера или имперского стаута.

– Да ну, баловство это, день только начинается, – махнул рукой брат и оглянулся на шумную компанию патрульных.

Я перехватил его взгляд и крикнул помощнику:

– Ваня! Пойду дорожку почищу! – после этого накинул куртку, взял из закутка с инструментами широкую лопату и позвал за собой Клима: – Пошли, на улице поговорим.

Мы вышли из бара, и я начал откидывать выпавший за ночь снег на возвышавшиеся вдоль дорожки сугробы.

– Что с деньгами? – спросил тогда Клим.

Я вздохнул, выпрямился и оперся на лопату.

– Клим, понимаешь, тут у меня небольшой кассовый разрыв образовался…

Тот ничего слушать не стал, сразу перешел к делу:

– Когда рассчитаешься?

Климов вообще был человеком конкретным. Несмотря на средний рост и не самое богатырское сложение, авторитетом среди подчиненных он пользовался непререкаемым, да и в Пентагоне к его словам относились с большим вниманием.

– На следующей неделе, – решил я. – Устроит?

– Устроит-то, устроит, – хмыкнул Климов, – но на днях еще десять килограмм зеленых придет. И пять красных. Мне с людьми рассчитаться надо.

При всем моем уважении к компаньону я не сдержался и напомнил:

– Аванс был рассчитан на четверть центнера, разве нет? Как раз с учетом прошлого пакета.

– То есть весь риск я беру на себя? – хмыкнул брат.

Я продолжил откидывать снег с дорожки и напомнил:

– Ты меня сколько лет знаешь? Шесть? Семь? Я тебя когда-нибудь подводил?

– Разговор не об этом.

– Клим, деньги будут на следующей неделе, ближе к пятнице. Приеду за товаром и сразу рассчитаюсь, хорошо?

Климов кивнул и попросил:

– Только не затягивай с этим.

– Обещаю.

Брат протянул руку, я стянул перчатку и пожал его широкую мозолистую ладонь.

– Рассчитываю на тебя.

Климов направился к Красному проспекту, я глянул ему вслед, тяжело вздохнул и продолжил чистить дорожку. Грабители подложили мне изрядную свинью, обчистив кассу. Две сотни золотом – это немного, но какое-то время придется обходиться без дополнительного приработка, а нет ничего хуже, чем затягивать пояс и переносить сроки оплаты поставщикам. Оглянуться не успеешь, как переведут на полную предоплату.

Убрав снег с дорожки, я очистил пятачок тротуара и направился в бар с чувством выполненного долга. Сержанты в кофтах и свитерах стояли на крыльце с полупустыми бокалами в руках, пили пиво и курили. Закаленные, блин…

Я убрал лопату в закуток к остальным инструментам, снял куртку и встал за стойку. Подошла тетя Маша, вслед за ней начали подтягиваться клиенты из пятиэтажек на Красном проспекте. Наценки на обеды я делал минимальными, поэтому свободных столов вскоре не осталось вовсе; благо большинство завсегдатаев давно перезнакомились друг с другом и не считали зазорным подсаживаться к чужой компании.

Немного позже заглянула на огонек компания из четырех молоденьких девчонок; они остановились на входе и растерянно оглядели заполненное помещение, но прежде чем успели ретироваться, Иван Грачев взял их в оборот и усадил за стойку. За что ценю помощника – так это за умение ладить с людьми. Я знал нужных людей, а вот Ваня – всех, кто заходил к нам даже время от времени.

– Через полчаса займете любой стол, – пообещал я девчонкам, наполняя бокалы пивом.

Сержанты с интересом поглядывали в сторону бара, но в девицах с первого взгляда угадывались колдуньи из Гимназии, и навязывать им свое общество патрульные не решились. Вот и замечательно – Ивану работы меньше.

Как я и предположил, с окончанием обеда люди начали расходиться, тогда Иван пересадил девчонок за свободный стол и сам остался их развлекать.

Я не стал его одергивать, налил еще полбокала пива и сел у заиндевевшего окна, подсвеченного лучами низкого солнца.

Люблю выпить днем. Нет, серьезно! Возможность выпить в разгар рабочего дня – это некое проявление личной свободы. Напиться на сон грядущий может кто угодно, другое дело спокойно посидеть с пивом засветло. Главное, этим не увлекаться.

Сделав несколько длинных глотков, я вернулся за стойку, вымыл бокал и окликнул помощника:

– Иван, на следующей неделе тебе когда выходные планировать?

Грачев подошел к бару и пожал плечами:

– Да не принципиально, дядь Слав.

– Подмену заранее заказывать надо.

– Подумаю сегодня. Хорошо?

– Хорошо. – Я отпустил его и с опаской взглянул на зашедшего с улицы дружинника. По спине побежали колючие мурашки.

– Хмелев Вячеслав Владимирович? – уточнил молодой парень с одинокими квадратами на петлицах с красным полем.

– Он самый, – настороженно кивнул я. – Чем обязан, товарищ лейтенант?

Дружинник выложил на стойку папку, расстегнул ее и протянул мне листок с написанным от руки телефонным номером.

– Владимир Михайлович просил вас позвонить.

Я с трудом удержался от облегченного вздоха, поднял трубку и пять раз крутанул диск, а когда после длинных гудков на другом конце провода отозвался секретарь, представился и попросил соединить с начальником отдела собственной безопасности.

– Вячеслав Владимирович! – послышался голос Ханина. – Так понимаю, мой человек к вам уже подъехал?

– Подъехал, – подтвердил я.

– Материалы по Мартыненко у него с собой, – произнес тогда Владимир Михайлович, – и лично меня нисколько не интересует, какие у вас планы относительно этого уголовника, но пока не вижу причины идти на должностное преступление, позволяя ознакомиться с документами для служебного доступа постороннему.

– Мы же договорились, нет?

– Договор имеет смысл, когда в его соблюдении заинтересованы обе стороны.

Я беззвучно выругался и спросил:

– Чего вы хотите?

Из трубки под хрип помех послышался довольный смешок.

– У нас тут черный полдень на носу. В клубе намечается бой за чемпионский пояс, а пива осталось впритык. Как думаете, Вячеслав Владимирович, сможете нам посодействовать?

– Дам две кеги, – скрепя сердце решил я залезть в собственный резерв.

– Этого мало.

– И три ящика бутылочного для ценителей.

Ханин хмыкнул и попросил:

– Передайте трубку моему сотруднику.

Тогда я предупредил:

– Литр разливного по рубль двадцать, бутылочного – полтора. И оборот тары не больше десяти дней.

Моего собеседника эти расценки не порадовали.

– Цены задираешь?

– На одну конкретную поставку, – уверил я его. – Пиво оставлял для себя, надо компенсировать хоть часть потерь.

– Договорились, чек привезет экспедитор, – согласился на мои условия Ханин и попросил: – А теперь передай трубку моему сотруднику.

Я протянул трубку лейтенанту. Тот молча выслушал начальника, затем достал из папки тоненькую стопку листов и предупредил:

– У вас пять минут.

Этого времени хватило с избытком. Основное внимание я уделил последнему известному месту жительства Мартыненко и фотографиям анфас и профиль. Список подвигов рядового уголовника меня не интересовал, отметил лишь его принадлежность к Семере – наиболее мощному преступному сообществу Форта.

По истечении пяти минут лейтенант забрал распечатку досье, спрятал ее в папку и слегка подался вперед:

– На словах просили передать, что последнюю неделю он часто появляется в "Берлоге". Пьет по-черному.

Я кивнул, принимая услышанное к сведению, подозвал помощника и предупредил:

– Подъедут с "Западного полюса", выдашь им две кеги из наших запасов и три ящика светлого, любого незарезервированного. Только накладную оформить не забудь. С них – чек на сто шестьдесят пять рублей.

Иван кивнул несколько даже озадаченно, но с расспросами приставать не стал.

– Сейчас отъеду по делам, – сказал я, – вернусь ближе к вечеру. Справишься?

– Не вопрос, – кивнул помощник, украдкой бросив быстрый взгляд на стол с колдуньями.

Я вздохнул и поднялся к себе. Открыл превращенную в бар радиолу, выставил из нее все бутылки, затем вынул дно. В небольшом углублении лежало несколько амулетов, большей частью разряженных боевых, медная бляха оберега от морока и сглаза, россыпь спичечных коробков. Я взял тот, где на боковине было синей ручкой выведено "Друг".

Далеко не все умеют пить правильно, и очень многие из таких персонажей, перебрав, становятся агрессивными. Как на грех, среди дебоширов зачастую встречаются люди, которых крайне нежелательно выволакивать из-за стола и выбрасывать на улицу. Затаив злобу, они обязательно устроят проблемы, им это легко. А вот всего одна маленькая таблетка в пиве делает вас на пару часов лучшими друзьями.

Я подобными вещами никогда не злоупотреблял, но когда подвернулась возможность – не пожалел денег и купил. Жизнь штука непредсказуемая.

Еще взял коробок с маркировкой "Язык". Этот препарат не был сывороткой правды в чистом виде, просто вызывал у людей нестерпимое желание выговориться.

Я предусмотрительный, и у меня очень хороший поставщик химии, сочетание – убойное. Главное, дружинникам с таким добром не попасться, а то Ханин еще на пару кег разведет.

Кинув по одной таблетке в нагрудный карман рубашки, я вернул коробки на место, а прежде чем накрыть потайное отделение доской и составить обратно бутылки, нацепил на мизинец неброское костяное колечко. В кольце никакого криминала не было, заключенное в него заклинание не отводило взглядов от владельца, лишь делало его менее заметным. Внимательного человека столь примитивной штукой было не провести, но люди в состоянии алкогольного опьянения редко когда могут похвастаться хорошей наблюдательностью.

Заодно переоделся, поменяв карго-штаны на джинсы, а куртку на серую фуфайку. Натянул лыжную шапочку, посмотрелся в зеркало и остался увиденным доволен. Худой, небритый, недобрый. В "Берлоге" таких – через одного. Никто второй раз и не взглянет.

"Берлогой" именовался самый популярный на Северной окраине кабак. Ходили разные истории об его прежнем хозяине, сходились все лишь в одном – с его бесследным исчезновением дело было нечисто. Следующие несколько лет питейное заведение переходило из рук в руки, пока в итоге не оказалось под контролем Семеры.

Вопреки пессимистичным прогнозам бандиты оказались не худшими владельцами и даже расширили "Берлогу", восстановив разрушенный в незапамятные времена первый этаж и надстроив второй. До того кабак располагался в подвальном помещении.

Выйдя на задний двор, я немного поколебался, но все же поехал в "Берлогу" на "буханке", а поскольку Северная окраина была местом не самым спокойным, рисковать транспортным средством не стал и, плюнув на конспирацию, загнал УАЗ на парковку перед баром. Сыпавший с неба снежок совсем запорошил скучавший там в одиночестве угловатый американский внедорожник из тех, что привозил в город Платон.

Заперев кабину, я со скептической ухмылкой взглянул на вывеску питейного заведения с неказистым белым медведем и решительным толчком распахнул дверь. Ни подниматься на второй этаж, где располагались приватные кабинеты, ни проходить к бильярдным столам не стал и сразу по узенькой лесенке спустился в подвал. В небольшом закутке, где некогда располагалась курилка, ныне обустроили гардероб, но я прошел мимо, только стянул с головы шапку и расстегнул фуфайку.

Стоять в дверях, мозоля людям глаза, показалось не лучшей идеей, сразу направился к бару и взял бутылку водки – запечатанную, что было хоть какой-то гарантией качества, – пару бутербродов и кувшинчик подозрительного на вид томатного сока. Заплатил за все это три пятьдесят и внимательно оглядел собравшуюся в полутемном зале публику.

Публика соответствовала району: уголовного вида типы пили водку под неожиданно приличную музыку; это был именно шансон, а не обычный для подобных заведений блатняк.

Благодаря установленному на крыше ветряку проблем с электричеством "Берлога" не испытывала, и под потолком неровным светом помаргивали "вечные" лампочки. Даже в самых темных углах не приходилось рассчитывать укрыться от нескромного взгляда, но как ни вглядывался я в лица, никого похожего на Мартыненко заметить не удалось.

Я уже расстроился, жалея о выброшенных на ветер деньгах, но тут из бокового коридорчика, пошатываясь, вышел оклеветавший меня субъект. Он уселся за стол наособицу, двинулся туда и я.

– Извини, брат, – обратился к Мартыненко, ссохшемуся и жилистому мужичку лет сорока на вид, – не могу в одного горькую пить, не лезет. Присоединюсь к тебе, не возражаешь?

Оставалась вероятность, что бандит меня запомнил по налету на бар, но тот лишь пьяно махнул рукой.

– Падай! – разрешил он и тут же добавил: – Но молча! Усек? Друга поминаю…

– Не вопрос. Молчу, – пообещал я и скрутил пробку с бутылки.

Налил себе полстакана водки, в несколько глотков выпил, шумно выдохнул, закусил бутербродом с непонятного вида колбасой. Тогда выпил и Мартыненко.

– Угощайся, – указал я на кувшин с соком.

– Стакана нету.

– Сходи.

Бандит икнул и направился в бар. Все же запивать не слишком качественную водку томатным соком несказанно приятней, нежели не запивать ее ничем. А водка была дрянной, так и передернуло всего.

Как бы то ни было, времени я зря не терял, и пока мой новый знакомый ходил за стаканом, наполнил собственный, а в кувшин булькнул сразу две прихваченные с собой таблетки. Те с едва слышным шипением растворились, не оставив на поверхности ни пленки, ни пузырей.

Вновь налил водки, молча опрокинул в себя, хлебнул сока и откинулся на спинку стула. Разговорить бандита не стал и пытаться, просто ждал. Большего от меня уже не требовалось: Мартыненко запил водку томатным соком.

Алкоголь ударил в голову, стало жарко, а при мысли, что к бандиту сейчас присоединится кто-нибудь из знакомых, спина и вовсе взмокла от пота. Но нет – никто к нам не подошел, а потом взгляд Мартыненко вдруг неуловимым образом изменился, он навис над столом и расплылся в улыбке:

– Здорово, братка!

Уж не знаю, за кого он под воздействием таблеток меня принял, но я игру поддержал и в свою очередь широко улыбнулся:

– Здорово, Марат!

– Сколько лет, сколько зим! – раскинул руки Мартыненко и полез обниматься, но сразу обмяк и плюхнулся обратно на стул. Препарат подействовал на него неожиданно сильно.

Я передвинулся ближе и потеребил за плечо:

– Марат!

– А? – встрепенулся тот.

Зрачки его заметно расширились, хотя по уверениям Бородулина внешне воздействие таблеток обычно никак не проявлялось. Меня это напрягло, и я поспешил перейти к расспросам.

– Марат, это вы пивоварню на той неделе обнесли?

– Было дело! – подтвердил Мартыненко, едва ворочая языком.

– Мусора на гоп-стоп с собой брали?

– Прикрывал нас, да, один легавый…

– Кто с тобой был?

– Макс Панкратов, кореш мой, его на днях хлопнули. И Сом еще, но он на шухере стоял.

– Сом?

– Бригадир наш, не помнишь, что ли? Федя Сомов!

Я кивнул и продолжил расспросы:

– А навел кто?

– Не знаю, меня просто до кучи взяли. Сом за главного был, ему кто-то цинканул.

– А штампы из подвала куда дели?

– Сом себе оставил, – уверенно ответил Марат и вдруг клюнул носом в тарелку. Так и остался бы лежать, не подними я его за плечо.

– А коробка с таблетками? Где коробка?

Бандит встрепенулся, посмотрел на меня, будто первый раз увидел, но все же пробормотал:

– Таблетки? Таблетки Синица забрал. Там наркота оказалась, мы теперь фраера на деньги разведем, только в путь. Фартануло нам по-крупному, теперь озолотимся…

Я выругался, привалил Марата к спинке стула и спросил:

– Синица где живет?

– В Техасе.

– Таблетки он домой унес?

– Без понятия…

Чем дальше, тем речь бандита становилась менее связной, но мне все же удалось вытянуть адреса Синицына и Сомова, прежде чем Марат окончательно осоловел и навалился грудью на стол. Я отодвинул в сторону тарелку с недоеденной закуской и устроил голову Мартыненко между бутылкой водки и кувшинчиком сока. Потом некое наитие заставило прикоснуться к шее бандита в попытке нащупать пульс.

Пульса не было. Тогда оттянул засаленный рукав спортивной кофты и сдавил пальцами худое запястье, вену которого отмечали многочисленные точки старых уколов, но без толку – Мартыненко был мертв окончательно и бесповоротно.

Не став поддаваться панике, я сунул свою бутылку водки в карман фуфайки, закрылся от немногочисленных посетителей спиной и на всякий случай протер блюдца, тарелки и кувшин. Потом спокойно поднялся на ноги и прошествовал на выход. Никто не оглянулся на меня, не окрикнул, не попытался остановить. Спящие посетители в подобных местах далеко не редкость, и никто не трогает их, пока остаются свободные места. Не буди лихо, пока спит тихо, – это как раз про здешних завсегдатаев.

Миновав гардероб, я поднялся на первый этаж, уселся в "буханку" и отправился домой. Причина смерти Мартыненко не особо занимала меня, если не сказать, что не занимала вовсе. Так получилось, только и всего; роковое стечение обстоятельств. Да и какая разница, в самом-то деле? Слез по этому подонку никто лить не станет. Я – так уж точно.

Загнав УАЗ на задний двор, я заскочил к себе переодеться, а только спустился в бар, меня немедленно взял в оборот Николай Гордеев, сосед и совладелец особняка.

– Слава! – протянул он руку.

– Привет! – Я пожал плотную ладонь и дежурно поинтересовался: – Как жизнь?

– Полна вопросов, – ответил вдруг Николай. – Есть минутка?

Я кивнул на свободный столик.

– Здесь посидим? Или тебе приватно?

– Пошли вниз, – решил Гордеев, изрядно меня этим выбором озадачив.

Не выказывая собственной обеспокоенности, я выкачал остатки стаута из бочки в кувшин и повел соседа в подвал. Там разлил пиво по кружкам и уселся за стол.

– Слав, ты чего мне не сказал, что тебя тут грабили? – спросил Николай, опускаясь напротив.

Я покосился на кое-как приставленный к стене стеллаж, но сразу взял себя в руки и с показным безразличием ответил:

– Да ерунда, дело житейское. Можно сказать, и не было ничего.

– Слав, ну как не было? – удивился Николай. – Через три дня… или там четыре примерно я двух мужиков у себя в лавке застрелил. Сначала к тебе, затем ко мне – как-то не очень на совпадение похоже, согласись.

Я поморщился и спросил:

– Тебе кто рассказал-то?

– Гамлет рассказал, – вздохнул сосед, глянув на меня с некоторым даже сочувствием. – Ты же его не просил не рассказывать, верно? Вот он и рассказал, когда я его расспрашивал про тех из Семеры, что ко мне зашли. Он думал, что я знаю.

– Ну ограбили и ограбили, – махнул я рукой. – Кассу взяли. Бывает. Что рассказывать-то?

– Слава, за домом опять следили, сегодня, – ошеломил вдруг меня Николай неожиданным заявлением. – Семера. Не заметил?

– Чего? – опешил я. – Сегодня?!

– Сегодня.

– Блин! Какого ляда они тут забыли?!

– А как ты думаешь? Хотели подарить цветы и расцеловать в щеки, наверное. Ты такого Сома там знаешь, нет?

Сосед отвлекся отпить пива, и я сполна воспользовался этой заминкой, чтобы скрыть растерянность.

Сом? Он-то что здесь забыл? Неужели дознавателя страховал?

Но вслух сказал другое:

– Откуда? Я там никого не знаю. Ты сам-то его откуда знаешь?

– Побеседовал с ними немного, – не слишком понятно пояснил Николай и возмутился: – Слав, расскажи как было, блин, хорош невинность изображать, а то от твоей скрытности привалят меня на входе – по ночам стану являться. Колись давай.

– Да нечего рассказывать. Только дверь отпер – по затылку получил. "Щелчком" приложили, до сих пор голова гудит. Очнулся – касса пустая.

– Касса? – не понял сосед. – С утра?

– Здесь касса, внизу, – махнул я в дальний угол, где раньше стоял раскуроченный железный ящик. – Там сотни две золотом было, оборотка, все такое.

– И они про кассу знали?

– Не думаю. – Я поколебался, но все же поделился своими соображениями на этот счет: – Да нет, не знали, точно. Они даже мебель двигали и баки с места своротили. Искали что-то, и вряд ли кассу.

– А что?

– Коль, ни малейшего представления не имею, – вздохнул я. – Пришли, перерыли все, кассу нашли случайно, с ней и свалили. Легкие деньги. Ты же знаешь, я ничего убойного из защиты не ставлю. Сработает, когда посетители или тетя Маша внутри, – греха не оберешься. А наверх не сунулись, там сигналка нормальная, с ходу не снимешь.

– А Маша где была?

– Она так рано не приходит.

– Слав, так ты думаешь, они искали что-то конкретное?

– Ну… да, искали… – решил я после некоторой заминки. – В общем, когда я очнулся, эти уроды еще внутри были. Помню, ругались между собой, мебель ворочали. Но меня сразу снова вырубили, подробностей не расслышал.

– Идеи есть какие-нибудь? Слав, только не жмись, надоел ты со своей скрытностью, скажи как есть, – попер на меня буром Николай.

Он такой – спокойный и ровный, но бульдозер тоже никогда не суетится, просто едет куда требуется, и все.

Но я только покачал головой.

– Нет идей. Честно. Но ничего, я их запомнил. Узнаю, если что. Точно узнаю… – Я недобро усмехнулся и долил Николаю пива. – Пей давай. Ты как – не голодный?

Николай мотнул головой и приложился к кружке. Дальше мы уже просто пили, потом поднялись в бар и добавили там еще. В голове шумело, но останавливаться я не собирался – хотелось хоть ненадолго позабыть о проблемах и заботах.

Позабыл, конечно. Алкоголь в этом деле первый помощник. Вот только он исключительно симптомы снимает, а никак не первопричину плохого настроения…

Коля Клондайк. Начало событий

Пятница. Вечер

Как-то засиделся я у Славы. Даже, пожалуй, поддатым домой пришел. Зашел через двор и заднюю дверь, своевременно вспомнив о следивших за домом бандитах. Вспомнив, почти протрезвел, сразу же. Поднимаясь наверх, убедился, что безопасность везде включена, и на первом, и на втором этаже, и даже на двери своей квартиры пищалку активировал. Собрался залезть в душ, но вспомнил, что надо бы и за кочегара поработать, а то сейчас тепло закончится. Центрального отопления у нас не водится, а угольное паровое надо кормить вручную. Так что, вздохнув, я выругался, больше на собственную забывчивость, и направился в подвал.

На лестнице было прохладно, на нее мощности батарей не хватает как-то. Магические светильники на ней были самыми экономными, к тому же нижний почти совсем разрядился, так что ступеньки под ногами больше надо было угадывать, чем разглядывать. Даже можно было разглядеть магическую завесу на задней двери магазина – редкие синеватые тусклые искры, проскакивающие по поверхности двери.

Завеса над входом в подвал среагировала на кольцо и молча произнесенное заклинание, растаяла, дав мне возможность открыть дверь. Засветился шар над дверью, когда я щелкнул по нему ногтем, залив пока еще тусклым светом подвал-мастерскую. Сейчас разгорится.

Дверь в топочную была в торцевой стене подвала, стену эту нам выстроили по заказу: не хотелось совмещать котел, угольную кучу и рабочее место. Ну и люк, по которому в подвал уголь сгружали, тоже как-то уюта не добавлял. Люк был из толстых досок, обитых снаружи жестью, закрывался изнутри на мощный засов и два металлических швеллера, ну и защита на этом люке была отдельная, потому что мы сочли его самым уязвимым местом. Поэтому я, будь грабителем, через этот люк полез бы в последнюю очередь.

Когда из-за двери топочной раздался грохот, а в воздухе как-то резко запахло озоном и горячим металлом, я просто удивился. Потом услышал, как сработала ловушка – спрятанный в свод люка парализатор. Я ожидал крика, звука падения тела, но никак не шаркающих шагов, которые хорошо были слышны через тонкую дверь.

"Не сработало!" – мелькнула в голове простая и понятная мысль, и в ту же секунду я оказался у верстака. Присел на колено, нажал два пружинных рычага, и прямо в руки мне свалился тяжелый дробовик. Отскочив за металлические шкафы, я дослал патрон в патронник, тут же выдернул еще один из держателя на ствольной коробке и затолкал его в магазин.

Телефон! Схватил трубку, но там никаких гудков. Обрезали, тут кто угодно обрежет, вся связь по "воздушкам", большого ума не надо.

Из топочной доносилась громкая и какая-то бестолковая возня, словно там толкалась толпа пьяных людей. Вновь сработала ловушка, уже вторая, смертельная, над ближней дверью, кажется, что-то упало, но в остальном опять ничего не изменилось. А затем на эту дверь обрушился такой удар, что ее филенка сразу же треснула посредине, и от нее отлетела длинная щепка.

"Нет, это не люди…" – мысль дозрела до своего логического завершения, заставив сердце сжаться и спрятаться где-то за желудком.

Я еще не сталкивался с тварями в этом мире, если не считать нескольких застреленных сугробников, кикимору и убитого за премию волколака. Но это была охота, и я к ней готовился, знал, куда и зачем иду, а теперь нечто злое и безумно страшное лезет прямо ко мне, явно алкая моей жизни и вообще не знаю чего.

Дверь уже трещала, вся под тяжелыми ударами, и держалась лишь потому, что открывалась в ту сторону, удары забивали ее все глубже и глубже в косяк. Затем верхняя ее часть вывалилась большим куском, и в дыре появилась совершенно жуткая харя – явно мертвец, при этом глаза его светились тусклой синевой. И еще через дыру в двери в комнату ворвался заметный поток холода.

"Ледяной ходок", – сообразил я.

Я никогда не видел этих ледяных зомби сам, но достаточно много слышал и даже читал. И помнил, что убивает их только огонь, или надо рубить их на куски, а рубятся они очень плохо, потому что промерзли до состояния туши из морозильника.

А у меня в ружье сплошь "пустышки"… но это десятый калибр, так что "пустота" получится очень большая. В патронташе на прикладе два патрона с серебром и два с горючей дробью, в "сэддле" на ресивере две противоамулетные "обманки" и еще один с дробью. Ладно, хватит спать, стреляй давай, а то тебя сейчас на куски разорвут на хрен.

Первый выстрел оказался удачным, разве что по ушам в помещении садануло как кувалдой. Даже ослабленный заряд неслабо толкнул в плечо. Пуля попала "ходоку" в шею и испарилась вместе с ней, а ничем не закрепленная голова скатилась на пол, глухо стукнув. Мертвяка это не убило, он даже не упал, но как-то потерял ориентацию и пошел назад, наткнувшись на второго, который как раз пер на дверь. Я пальнул во второго, тут же начисто лишив его головы, но этот направления не потерял, а добрался до двери и вцепился своими черными мерзлыми клешнями в края дыры.

Но пули мои действуют, действуют… как-то все же действуют.

Я дослал следующую, прицелился в руку мертвецу и вновь потянул спуск. Тяжелая отдача долбанула в плечо, я почти окончательно лишился слуха, вместо которого появился звон и ощущение ваты в ушах, потому что сводчатый потолок еще отлично отражал звук вниз, прямо на меня, как мне кажется, но правое плечо ходока тоже исчезло, обнажив целый срез покрытого инеем сероватого мяса, а рука отделилась от тела.