Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 194 (всего у книги 301 страниц)

– Водитель на техобслуживание отогнал, – зевнул глава пограничной службы. – Так сделаешь?

– Сделаю, – пообещал я, – но мне бы поговорить еще.

– Вот сам и подъезжай. Я на ворота позвоню, предупрежу. Ты номера так и не поставил? Ладно, тогда документ возьми какой-нибудь, а то не пропустят. Я на тебя пропуск выпишу.

– А что привезти?

– Ящик имперского и ящик темного, но не такого забористого. Посмотри на свой вкус.

Я опешил.

– Александр! Ты брал ящик имперского на прошлой неделе…

– То, что было на прошлой неделе, мы давно уже съели! – послышалось в ответ.

Ермолов точно успел принять с утра.

– Я просто беспокоюсь о твоих почках.

– Два ящика, – повторил заказ главный пограничник. – На пропускную сообщу.

Он повесил трубку, а я хмыкнул и задумался, как организовать доставку. УАЗ светить не хотелось, брать пикап Гордеева – тоже. У него с Темой Жилиным какие-то разногласия, а Ермолов как раз жил на Поляне, охрану которой обеспечивал ЧОП Жилина. Как бы чего не вышло.

К тому же если Ермолов выпивши, то и мне трезвым от него не уйти. Еще не хватало чужую машину разбить.

– Иван! – окликнул я помощника. – Санки принеси!

– А что такое? – выглянул тот с кухни, вытирая руки полотенцем.

– Срочная доставка, – ответил я, ушел в холодную комнату и достал из-под полки ящик выдержанного в течение года русского имперского стаута из моих личных запасов. По этой самой причине пиво было разлито в бутылки ноль-тридцать-три. Вторым номером взял ящик ржаного портера, объемы которого стоило пополнить в самое ближайшее время.

Иван притащил кованые санки, неподъемные и надежные, выставил их в коридоре и с любопытством оглядел мой выбор:

– Это кто такой важный заказ сделал?

– Ермолов, – ответил я. – У меня к нему дело.

– А! – сообразил помощник. – Поэтому и без машины? Обратно к утру ждать?

Я передернул плечами, вспомнив, как замечательно мы отметили прошлый День пограничника, и покачал головой:

– Надеюсь, нет.

Ваня помог вытащить коробки с пивом и погрузить их в санки, я поблагодарил его и поплелся к Поляне, как назывался элитный коттеджный поселок неподалеку отсюда. Ветер усилился, но, по счастью, дул в спину, подталкивал и скорее помогал, нежели мешал. Мелкие острые снежинки так и летели над землей, и если бы не поднятый капюшон куртки, давно бы забились за ворот и заморозили шею.

А так – иду себе да иду.

Санки катились сзади, время от времени я менял руку и разминал пережатые веревкой пальцы. В обычной ситуации – ерунда, но на холоде руки замерзали просто в один миг. Еще и снежная крупа под рукав набивалась.

Нет, пожалуй, неудивительно, что Ермолов ящик имперского стаута за неделю приговорил. Тот имперский стаут у меня получился крепким, девять градусов, очень плотным и потому согревал ничуть не хуже коньяка. К слову сказать, от коньяка бы я сейчас тоже не отказался.

Вроде идти недалеко, но как-то сильно замерз. Бывать в гостях у Ермолова раньше не доводилось, обычно он либо приходил в бар, либо вызванивал меня в штаб.

Вскоре я вышел на открытое пространство, и там ветер задул с новой силой. Теперь он не подталкивал в спину, а налетал со всех сторон, кружил снежными вихрями, сбивал с толку.

Из снежной мглы проглядывали остовы заброшенных зданий, не жилых, скорее административных, потом показался высокий забор. Над ним торчали вторые-третьи этажи и крыши дворцов местных богатеев, раскачивались под порывами ветра стройные ели. По ограде тянулись витки "егозы", снег перед ней просел, выдавая наличие глубокого рва. И вышки, куда без них. Не смотровые даже, а укрепленные огневые позиции.

Единственные ворота были оборудованы и того круче. Из снега там выглядывали бетонные колпаки дотов, на створках переливались чародейские руны, а среди многочисленных охранников обнаружилось несколько колдунов. И это еще те, которые на виду.

– Вы по какому вопросу? – спросил начальник караула в бронежилете с надписью "Поляна" на груди, когда я заволок неприятно визжавшие полозьями по бетону санки в проходную.

– Хмелев к Ермолову, – сообщил я, проходя через пластины магического сканера, и волоком протащил за собой пиво.

Один из гимназистов оторвался от хрустального шара и произнес:

– Пистолет на поясе. В кармане штанов нож. Кладь в норме.

Второй колдун добавил:

– Охранный амулет "Чешуя дракона", сертифицированный "Щелчок" и нераспознанный источник энергетической аномалии.

Охранники при этих словах изрядно напряглись.

– Этот, что ли? – достал я из кармана чарофон.

Молодой парень с модной стрижкой вышел из своего бронированного аквариума, потыкал пальцем в экран чародейского аппарата и покачал головой:

– Ну и древность!

– Зато надежный, – ответил я, просто чтобы хоть что-то сказать.

– Надежный или нет, на территорию с ним не пропустим.

Я пожал плечами:

– Заберу на входе.

– Еще остается пистолет, – напомнил крепкого сложения дядька с коротким ежиком тронутых сединой волос. – Мы ценим конфиденциальность клиентов и не обязаны сообщать о подобных вещах в Дружину, но…

– Все законно, – перебил я его и выудил убранное в карман удостоверение резервиста. Разрешение на ношение оружия предъявлять не стал, не желая тратить время на сверку номеров.

– Резерв Патруля? – озадачился начальник караула и передал удостоверение гимназисту. – Пробей.

Парень ушел в свой закуток, недолго повозился с каким-то прибором, почти сразу выглянул обратно и отрапортовал:

– Подлинное. В базе значится, изменения не вносились. С правом на ношение.

Начальник караула пригляделся к фотокарточке, перевел взгляд на меня и задумчиво протянул:

– Не положено с оружием-то…

Но я ему работу облегчать не стал и хмыкнул:

– Напомнить, кто меня ждет?

– Мы обязаны обеспечивать безопасность всех жителей поселка.

– Мне ему позвонить? – тогда спросил я.

– Вас проводят, – решил начальник караула и указал на меня двум охранникам: – Проводите.

– А чарофон? Выпишите на него что-нибудь.

Вместо этого колдун вынес мне бирку с цифрой "три".

– На обратном пути получите свой антиквариат.

Я хмыкнул и выволок санки во внутренний двор. Бойцы двинулись следом. Один был вооружен АКСУ-74М, у другого на ремне с плеча свисала винтовка наподобие тех, что продавались в магазине Гордеева. Оба в бронежилетах, а на поясах помимо топоров болтались чародейские жезлы.

Показуха, зато люди видят, куда идут их платежи за охрану.

– Вы только говорите, куда идти, – обернулся я к молчаливым парням, – а то я тут первый раз.

– Сейчас прямо, второй поворот налево, – спокойно ответил один из охранников.

Сразу после въезда в поселок вдоль дороги тянулись административные постройки и бараки персонала, дальше дома раздавались и вширь, и ввысь. Одноэтажных построек на глаза не попадалось вовсе, в основном встречались настоящие дворцы с фигурными дымовыми трубами, пакетами евроокон, медными молоточками на солидных дверях, посыпанными песком и каменной крошкой тропинками, ажурными фонарями на кованых цепях, зелеными мачтами елок и голубоватыми листочками привезенных с Севера деревьев.

Александр Ермолов жил в немалых размеров трехэтажном особняке с островерхой крышей, пристроенным к воротам кирпичным гаражом и застекленной беседкой на другой стороне двора. Всерьез развернуться ему помешала невеликая площадь земельного участка, но и так впечатление его обиталище производило самое серьезное. Одна ограда с коваными пиками и голубыми елями в палисаднике дорогого стоила. Да и без охранных чар, уверен, здесь дело не обошлось.

Старший охранник стянул перчатку и приложил ладонь к медной пластине на калитке. Послышалось негромкое гудение, потом невесть откуда раздался голос Ермолова:

– Да?

– Охрана, – представился парень и нажаловался: – Ваш посетитель с оружием.

– Свободны, – коротко бросил хозяин особняка, и сразу щелкнул замок и слегка приоткрылась калитка.

Я распахнул ее, втянул санки во двор, захлопнул дверь и направился к застекленной входной группе. Смотрелись панорамные окна на фоне высоких сугробов несколько даже сюрреалистично, но если можешь себе позволить – почему нет?

Ермолов встретил меня с распростертыми объятиями. Натуральным образом обнял, похлопал по спине, занес в дом один из ящиков.

– Ну и ветер! – выдохнул я, стянул перчатки и растер покрасневшие щеки.

– Не вопрос! – подмигнул хозяин особняка, ушел в комнату и вернулся с рюмкой коньяка. – На-ка накати!

Я от выпивки отказываться не стал. Знал куда шел, да и продрог. Выпил, выдохнул, вернул рюмку Ермолову и снял куртку.

– Так, секунду! – Александр похлопал меня по поясу и вдруг задрал толстовку. – Нормально ты прибарахлился! – хмыкнул он при виде кобуры с револьвером. – Я тоже хочу!

– Да, отличная толстовка, – усмехнулся я. – "Harmont&Blaine". Могу магазин подсказать.

– Я про ствол. Не боишься с ним залететь?

Я разулся, потом достал удостоверение резервиста и протянул его Ермолову.

– Мы теперь коллеги практически.

– Нормально ты устроился! – только и покачал головой Александр. – Какой калибр, почем брал?

– Четыреста десятый и сорок пятый длинный подходит, – сообщил я. – А во сколько обошелся, не знаю, на неделе счет придет.

– У соседа брал?

– Ну да.

– Надо тоже к нему заглянуть. Познакомишь?

– Не вопрос.

Мы унесли коробки с пивом в холодную комнату, и Ермолов спросил:

– Ты какое пить будешь?

– Ржаное, пожалуй.

Тогда Александр взял пару бутылок портера и одну имперского стаута.

– Мешать собрался? – удивился я.

– Да не, – махнул рукой хозяин особняка. – Гость у меня. Почему, думаешь, пиво кончилось?

– А твои где?

– У родителей супруги гостят. Пошли, посидим хоть нормально.

Посидеть Ермолов решил в просторной гостиной с камином, панорамным окном во всю стену и уходящей на второй этаж лестницей, из-за чего комната занимала сразу два этажа. Стены были отделаны деревянными панелями, и за счет этого обстановка лишалась большей части своей пафосности, возникал уют. Понемногу начало темнеть, но пока хватало отблесков гудевшего в камине огня. Свет не горел.

Гостя Ермолова в комнате не оказалось, и главный пограничник унес бутылку стаута к окну, где выставил ее на пол. За это время я разлил портер по широким кружкам и уселся в удобное кожаное кресло.

– За встречу? – предложил Александр.

– Давай!

Мы выпили, и хозяин дома спросил:

– Как дела вообще?

– Не жалуюсь.

– И выгодно пиво варить? – Ермолов развалился в кресле и отпил портера. – Возил бы готовое, возни меньше.

Я покачал головой.

– Хорошее и там пиво недешево, а платить за доставку воды – это не для меня.

– Воды?

– Первоначальная плотность среднего пива двенадцать процентов. Из аналогичного по весу количества солода я извлекаю где-то в пять раз больше сахаров. А ты говоришь – готовое заказывать! Блин, да нам даже водку возить перестали! Сразу спирт берут и уже здесь разливают.

– Есть такое дело, – кивнул пограничник. – Структура импорта за последние годы серьезно изменилась, – сказал с умным видом и заржал.

Я только развел руками:

– Сам же все видишь.

– Есть хочешь? – спросил тогда Ермолов, поднимаясь из кресла.

– Нет, пообедал уже.

– И я пообедал. – Хозяин дома сходил за пивом и выставил на невысокий столик еще две бутылки. – Сытная штука, я тебе скажу.

– Остаточная плотность пять процентов.

– И что это значит? – озадаченно глянул на меня Александр, замерев с открывашкой в руке.

– Литр выпил – все равно что пятьдесят граммов съел, – пояснил я свою мысль.

– Диета средневековых монахов, – блеснул хозяин дома эрудицией и разлил пиво по бокалам. – Ну я пятьюдесятью граммами сахара не ограничился! – сообщил он и похлопал себя по животу.

Мы еще выпили, обсудили последние новости и переход сразу двух его замов в Патруль, а потом Ермолов напомнил:

– Ты о чем-то поговорить хотел?

Я кивнул и развалился в кресле. В голове приятно шумело, но ясность мышления еще не покинула меня, поэтому просьбы Николая разузнать о начальнике резерва Патруля я не забыл, а просто держал в голове, дожидаясь подходящего для расспросов момента.

– Да ты знаешь, Александр, – протянул я, собираясь с мыслями, – мой сосед, с которым я тебя обязательно познакомлю, если соберешься покупать оружие, устроился в резерв начальником… начальником… – мысль ускользнула от меня, и нужное слово никак не шло на ум.

– Один момент! – прервал меня Ермолов и вновь сходил за пивом.

Когда он вернулся и открыл очередную бутылку, я лишь печально вздохнул и отказываться не стал.

– В общем, учить резервистов он будет! – сообщил я Ермолову, возвращаясь к прерванному разговору.

– Они инструктора по стрелковке, что ли, нашли? – удивился пограничник. – Ну и чудесно. В чем вопрос?

– Он насчет командира своего интересовался. Главным у них Мстислав, дай бог памяти…

– Лихачев, – подсказал Александр.

– Точно, Лихачев. Знаешь его?

– Пересекались.

– И что сказать можешь?

– Четкий мужик. Сказал – сделал. Из военных. Хмель, тебя что конкретно интересует?

Я вздохнул.

– С кем он? На такую должность случайных людей не назначают. Это не инструктор, это финансы. А твой зам начальником Патруля стал, тоже ведь не просто так, да?

– Мстислав, конечно, не сам по себе, но кто за ним стоит – не скажу, – трезво ответил Александр.

Я не стал уточнять – не знает или не скажет в принципе. Отхлебнул пива, повертел бокал в руках.

– Познакомился ты с ним по работе или общие знакомые есть? – зашел с другой стороны.

Ермолов допил пиво и подтвердил мою догадку:

– Знакомые.

– Так, может, моему соседу с ними пообщаться?

Пограничник задумался.

– Ну один с ним разговаривать не станет, – пробормотал он. – Он вроде как отсутствует в Форте сейчас. Официально. А второй… слушай, твой сосед магазин же оружейный держит, так?

– Ну да, – кивнул я, в очередной раз теряя мысль рассуждений собеседника.

– Диего Охотника знает?

– А Диего Охотник знает Мстислава?

– Ага, – шумно выдохнул Александр и поднялся из кресла. – Диего у нас инструктором в свое время был. Потом он меня с ним и познакомил. Ну или как-то так.

– У нас – это в погранслужбе?

– Нет, еще раньше, в Патруле. – Ермолов отправился на кухню и уже оттуда крикнул: – Сыр будешь?

– Можно, – не стал отказываться и спросил: – Туалет здесь где?

– Первая дверь.

Я отправился избавиться от излишков жидкости в организме, а когда вернулся в гостиную, Ермолов еще продолжал копаться на кухне, зато в комнату спустился его гость.

Высокий, худой и совершенно лысый парень немногим младше меня, в спортивных штанах и черной футболке, стоял у окна с бутылкой в руке и задумчиво смотрел на несшуюся по земле поземку.

При моем появлении он обернулся и протянул руку:

– Так это ты пивовар?

Я отнекиваться не стал и, пожимая худую ладонь собеседника, подтвердил этот факт.

– Неплохое пиво, – заявил тогда лысый, отошел к столу и взял открывашку, – но темное из Ключей мне больше нравится.

– На вкус и цвет… – пожал я плечами. – Надо было ключевского взять.

– Сказали не палиться так, – рассмеялся явно подвыпивший гость, наполняя новую кружку пивом с густой коричневой пеной. – За знакомство?

– Слава, – представился я. – Или Хмель, как больше нравится.

– Саня. Просто Саня.

Я допил остатки пива и поставил на стол пустую кружку, лысый сделал несколько глотков и вновь отошел к окну. Когда его увидел вернувшийся с кухни Ермолов, он затейливо выругался и спросил:

– Выспался уже?

– Ага.

– Хорош квасить, тебе работать скоро!

– Шурик, ты реально думаешь, что я на этот гибляк на трезвую голову подпишусь? – Лысый аж пивом подавился. – Серьезно?

– Значит, так, – строго насупился хозяин дома. – Выезд завтра, завтра не пьем.

– Завтра не пьем. Но сегодня можно, так? Куда коньяк спрятал?

Я понял, что пить они будут как раз до завтра, поэтому начал собираться.

– Пойду, пожалуй…

– Слава, сядь! – скомандовал Ермолов. – Чем больше нас, тем меньше их. Наливай!

– Да пора мне, наверное…

– Ты пиво на санках притащил, так? Сейчас машина из ремонта приедет, я тебя на ней до дома отправлю.

– Вот еще, специально ради меня машину гонять! Тут идти пять минут!

– Машина приедет в любом случае.

– Ты на сегодня машину заказал? – удивился лысый Саня.

– Да, заказал! – признался Ермолов. – И если я отменю выезд без веской причины, меня не поймут. Поэтому пока пьем, все думают, почему выезд переносится на завтра.

Лысый рассмеялся.

– Ты только не дыши тогда на водителя!

– Водитель наш человек, – обиделся Александр. – Версии, господа! Версии!

Я с обреченным вздохом выдернул пробку из початой бутылки коньяка, наполнил рюмки и взял дольку сыра.

Мелькнула последняя трезвая мысль, перед кем может отчитываться глава пограничной службы, а потом мы выпили – и стало уже не до того.

Хорошо посидели.

Под конец я заметно поплыл, поэтому, когда Ермолов предложил тост за "хороших людей", не подумал и ляпнул:

– Не чокаясь.

– А мы? – не понял Александр. – Мы плохие, что ли?

Развивать тему не хотелось, но сто пятьдесят грамм коньяка и полтора литра пива развязали язык и разбудили воспоминания, от которых стоило избавиться давным-давно.

– Мы разные, – спокойно произнес я, – а хорошие… Компаньоны у меня были хорошие люди. Там еще. Директор и зам его, ну а я главбухом был. Все отлично шло, заказы, тендеры, все дела. А потом осень две тысячи восьмого случилась. Банки по открытым линиям деньги перестали выдавать, расчеты зависли. Можно было побарахтаться, переждать. Да только моим компаньонам обанкротиться куда выгодней показалось. Но я-то знал, где все деньги. Без меня никак. И поехали мы все это обсудить на охоту. Ну знаете, такая охота, куда уезжают втроем, а возвращаются вдвоем. Третьего холодным привозят. Несчастный случай, досудебная проверка, отказ в возбуждении уголовного дела.

– И этим третьим ты должен был стать? – прищурился лысый.

– Ну да.

– А почему тогда – они хорошие?

– Ну я же здесь! – рассмеялся я. – Хорошие люди не могли решить, кто меня грохнет, а я вот не колебался. У меня же тоже ружье было.

Я выпил, отставил рюмку и задумчиво произнес:

– Только иногда начинает казаться, что никто из них просто на себя мокруху брать не хотел. И это лишает меня веры в человечество…

Тогда выпили оба Александра. Как и предложил – не чокаясь.

Лысый откусил ломтик сыра и полюбопытствовал:

– А сюда ты, Слава, как попал?

– А тогда и попал, – вздохнул я. – Как мне здесь объяснили, в какое-то окно провалился. Но я всем говорю, что по состоянию здоровья переехал.

Ермолов рассмеялся:

– По состоянию здоровья – это сильно!

А лысый ничего не сказал, только кивнул.

И как ни был я пьян, рассказывать о том, что провалился сюда не просто в окно, а вслед за кондуктором, мне и в голову не пришло. Платона тогда чуть кондратий не хватил: спокойно разбирается с пожитками, а из леса залитый кровью мужик выходит с тремя ружьями. К чести его сказать, меня он не бросил и довез до Форта. Правда, работать мы с ним совместно начали уже позже, когда я схему с лекарствами предложил.

На улице просигналил автомобильный клаксон. Ермолов нехотя встал из кресла, поднялся вслед за ним и я.

Попрощался с лысым, оделся, вышел на улицу – а там оказалось не так уж и холодно. Но это только иллюзия, просто алкоголь изнутри греет.

– Слушай, Хмель, – вышел вслед за мной во двор хозяин дома. – Саня тот еще чудак, не рассказывай о нем никому, хорошо? Просто его в Форте сейчас быть не должно, понимаешь?

Я кивнул и спросил:

– И кому особенно я не должен о нем говорить? Ты ведь не просто так об этом предупреждаешь?

Ермолов мрачно глянул на меня, потом вздохнул и заявил:

– Никому – это никому. Но в особенности Гамлету и Денису. Договорились?

– Договорились.

– Никому?

– Никому, – пообещал я, посмотрел на сани и предложил: – Может, ты их с бутылками вернешь?

– Легко. Сколько, кстати, с меня?

– Давай не сейчас? – попросил я, поскольку решать в уме столь сложные арифметические задачи был просто не способен. – Да и люди ждут.

– Как вернусь в Форт, зайду к тебе.

– Заходи.

На улице курился паром вкруговую тонированный "хантер". Распахнув дверцу, Ермолов объявил водителю, что сегодня поездка за город отменяется, и велел доставить коллегу из Патруля в моем лице по месту постоянной дислокации, то есть домой.

– Надеюсь, это несложно? – спросил я шофера, когда мы тронулись с места.

– Чего сложного-то? – удивился крепкого сложения парень. – Это ж по пути! Я там как раз на проспект выверну.

– Нормально, значит?

– Не то слово! – рассмеялся шофер. – Нормально все, кроме поездки на северную промзону по такой погоде. А завтра не моя смена, так что и вовсе праздник.

Я усмехнулся и развалился на сиденье; в разогретом салоне меня понемногу разморило. Внедорожник подкатил к воротам, те поначалу не шелохнулись, но стоило только требовательно рявкнуть клаксону автомобиля, массивные железные створки вздрогнули и начали расходиться в разные стороны.

"Хантер" плавно перевалился через асфальтовый наплыв и очутился в огороженном со всех сторон дворе, в который пустыми бойницами выходила боковая стена караульного помещения. Внешние ворота с явственно мерцавшими на внутренней створке колдовскими символами распахнулись без дополнительных напоминаний.

Автомобиль покатил по дороге и уже отъехал метров на двадцать, когда я вспомнил об оставленном на проходной чарофоне.

– Стой! – хлопнул по плечу шофера. – Мне в караулку заскочить надо.

Парень сбросил скорость и начал выкручивать руль, но я уже распахнул дверцу.

– Да подожди здесь, сам сбегаю.

Выскочив из салона, я натянул на голову лыжную шапочку и побежал к воротам. Ворвался на проходную, вернул бирку, получил взамен чарофон и поспешил обратно. Шофер включил заднюю передачу и начал понемногу сдавать мне навстречу; я помахал рукой, давая понять, что суетиться не стоит.

Где-то неподалеку негромко хлопнуло, и от затянутого снежной пеленой силуэта заброшенного здания к внедорожнику метнулась светящаяся точка. В одну секунду она промчалась над пустырем и вломилась в боковую дверцу автомобиля, а в следующий миг мощный взрыв расплескал всюду жгучее пламя, подкинул меня в воздух и, перебросив через отвал снега на обочине, зашвырнул в глубокий сугроб.

Там я на какое-то время и остался.

Когда очнулся, чарофон в моей руке слегка дымился, но гарью пахло вовсе не из-за него. Догорал внедорожник. Яркое пламя пожирало машину изнутри, от покрышек уже ничего не осталось, крыша прогнулась, стеклянное крошево на капоте плавилось, а кругом на снегу трепетали языки ядовито-голубого алхимического огня. Нестерпимо несло горелой резиной и краской и чем-то даже еще более отвратительным. Ветер рвал едкий дым и сносил его то в одну сторону, то в другую, и тогда суетившиеся вокруг с огнетушителями охранники закрывали лица и отворачивались.

Ну да – уже тушат. Сколько же это я здесь загораю?

И почему никого подрыв автомобиля не волнует? Где суета, где группы быстрого реагирования?

Я развернулся и навалился спиной на снежный отвал. Сквозь снежную пелену пробились отблески мощных алхимических фонарей, и стало ясно, что в районе развалин сейчас бегают очень злые и решительные люди, увешанные оружием с ног до головы.

Перед глазами плыло, я расслабился и уставился в затянутое снежными тучами небо. Холодно не было то ли в силу шока, то ли из-за выпитого. Да и чувствовал себя совсем неплохо, только кружилась голова и звенело в ушах.

Минут через десять к начавшему затухать внедорожнику подкатил бронированный фургон недавно сформированного отряда специального назначения Дружины, следом подъехала группа быстрого реагирования комендатуры.

Силовики отогнали от сгоревшего "хантера" охранников Поляны и сразу сцепились друг с другом, меряясь полномочиями и выясняя, кто из них в песочнице самый крутой. Лично мне со стороны показалось именно так.

Полагаю, не только мне. Входившие в состав и того и другого отряда гимназисты перекинулись парой слов, разошлись в разные стороны и принялись ограждать место преступления, рассыпая из стеклянных емкостей прямо по снегу тяжелый, падавший отвесно вниз порошок. Вскоре один из них, в надетом поверх короткой кожаной куртки бронежилете с крупными буквами "ГБР", перебрался через отвал, заметил меня и машинально запустил в воздух сгусток шаровой молнии.

Потом что-то спросил, но что именно – я не разобрал, поэтому просто выудил свободной рукой из нагрудного кармана удостоверение резервиста. Тогда колдун обошел меня стороной, а когда они с коллегами замкнули окружность и к небу протянулась непрозрачная охранная пелена, вернулся и попытался выдернуть из моей ладони перегоревший чарофон. С первого раза не смог.

Он выругался – чудо! матерные слова я прекрасно разобрал! – один за другим разогнул пальцы и вынул металлический корпус алхимического аппарата.

– Охренеть, – озадаченно протянул колдун, разглядывая деформированные стенки. – Чтоб я так жил…

Спецназ и группа быстрого реагирования так и продолжали вяло переругиваться, но тут сквозь окружившую место преступления непрозрачную пелену прошел Ермолов. Он быстро прервал склоку и отправил дружинников прочесывать территорию, а колдун перевалил меня через отвал и поставил на ноги.

Я с трудом удержал равновесие и, пошатываясь, зашагал к главе пограничной службы.

– О, Хмель! – вдруг хихикнул Ермолов. – Совсем как живой…

Сопровождавший его автоматчик с закрытым балаклавой лицом двинул локтем в бок, Александр осекся, откашлялся и достал из кармана плоскую фляжку.

– На, хлебни, – протянул ее мне.

Я свернул колпачок, влив в себя настоянного на травах самогона, и спросил:

– Угадай, в каком ухе у меня звенит?

– В обоих, – ответил автоматчик в балаклаве, судя по голосу – тот самый лысый Саня. Он забрал фляжку и спрятал в собственный карман.

Могло показаться, но его серые глаза теперь приобрели явственный льдисто-голубоватый оттенок.

– Голова как тыква, – пожаловался я.

– Рассказывай, Слава, не тяни кота за яйца, – неожиданно трезво приказал Ермолов и подозвал к себе командира группы быстрого реагирования. – Травин, иди сюда!

Младший лейтенант приблизился с трубой гранатомета в руках, следом подошел колдун.

Я умылся снегом, собрался с мыслями и коротко обрисовал ситуацию:

– Сразу чарофон забыл забрать, попросил остановиться. Дошел до пропускной, вернулся – и рвануло. Из чего стреляли, не знаю, но со стороны развалин – это точно. Оттуда хрень какая-то светящаяся прилетела.

– Стреляли из "Упыря", – сообщил командир группы. – Это противотанковый гранатомет на основе РПГ-7, состоит на вооружении пограничной службы и гарнизона. Начинка комбинированная: взрывчатка и алхимический состав. У тех, кто был внутри, шансов спастись не было.

– Товарища чарофон спас, – добавил гимназист. – Защитное поле взрывную волну погасило.

– Ясно, – нахмурился Ермолов и повернулся ко мне: – То есть они ждали, пока ты в машину вернешься?

Я задумался, восстанавливая в памяти случившееся, и покачал головой:

– Нет, не думаю. Водитель назад сдавать стал, чтобы меня подобрать. Может, те решили, что он вернуться решил.

– Скорее всего, – согласился со мной младший лейтенант. – Дистанция предельная, рисковали промахнуться.

– Но не промахнулись, – вздохнул Ермолов и в задумчивости уставился на обгорелый остов внедорожника. – От заклинания корпус был защищен по полной программе, а обычный выстрел к гранатомету внутри просто не мог взорваться, одно из резидентных заклинаний специально для этого навесили. В результате корпус пробили болванкой, а внутри сработал алхимический заряд.

– Вас ждали, – нахмурился командир группы быстрого реагирования. – Надо усилить охрану.

Я вздохнул и спросил:

– А может, мне домой, а?

– Сейчас опросим официально и отвезем, – пообещал младший лейтенант. – Только Форт не покидайте в ближайшие дни, возможно, что-то уточнить понадобится.

В итоге домой вернулся уже после закрытия бара. Ужинать не стал, наполнил водой кувшин и поднялся к себе. Заранее выпил таблетку цитрамона, разделся и завалился в кровать.

Спать!

Клондайк. Самые события

Вторник. День

К площадке перед воротами Волчьего Лога подъехали минут через сорок. Там я сразу выскочил из кабины и направился на проходную. Сейчас, когда стало светло, ворота были открыты и перегорожены лишь цепью, за которой стояли двое караульных, куря и болтая друг с другом. От ворот дальше шла укатанная улица с заборами, почти до верха засыпанными сугробами.

В КПП я нашел еще одного караульного ополченца, немолодого бородатого дядьку в толстом свитере, который сидел в зарешеченной кабине, явно хорошо натопленной, и читал книгу.

– Уважаемый! – стукнул я в стекло и вытащил из-за ворота удостоверение резерва. – Резерв Патруля! Как бы нам с опорником здешним связаться?

Ополченец внимательно посмотрел на удостоверение, потом придвинул мне считывающую машинку:

– Сувай туда.

Машинка предсказуемо подтвердила личность. Потом бородатый взялся рассматривать удостоверение и делал это так долго, что я понял – ему просто скучно.

– Уважаемый, у меня дело срочное.

– А что за резерв такой? Я что-то не слышал раньше.

– Теперь услышите. Позвоните на опорник.

До бойцов Патруля факт нашего существования точно довели, я выяснял, так что удивления какого-то быть не должно.

– А если они…

– Уважаемый, – уже рыкнул я. – Документ проверили? Вызывайте патрульных.

Бородатый сокрушенно покачал головой, явно раздосадованный таким неуважением к его ответственному посту, но все же потянулся за телефоном. А затем медленно набрал четыре цифры. Дождался ответа, потом громко, словно опасаясь, что на том конце провода глухой, крикнул:

– Опорный пункт, да? С Ка-Пэ-Пэ беспокою, Ванюшин, значит. Тут к вам Гордеев прибыл, – пауза. – А я не знаю, в документе написано, что Гордеев. Не знаю чего он.

Я с абсолютной четкостью представил, как собеседник Ванюшина сейчас скажет грубость и бросит трубку.

– Ванюшин, мне трубку дай! – протянул я руку.

Ванюшин даже отвернулся, закрывая трубку собой, и гордо ответил:

– Не положено! Это телефон поста!

– А ну быстро сюда трубку, рядовой, а то я тебя с постом вместе упраздню! Под трибунал пойдешь! Выполнять скачками!

На Ванюшина, я думаю, на этом КПП отродясь никто не кричал, потому что он заметно обиделся и молча сунул мне трубку, стараясь при этом смотреть в другую сторону. И еще он испугался, потому что решил, что если я кричу, то, может, и вправду под какой-то трибунал могу его закатать. Тайный, потому что в Форте никаких трибуналов не водилось.

– Я старший инструктор учебного центра Патруля Гордеев, – сразу представился я в трубку, как бы случайно потеряв слово "резерв". – Находимся здесь по служебной необходимости. Имели огневой контакт с организованной бандгруппой, требуется ваше содействие. У нас пленный и три двухсотых на опознание.

– Сержант Синицкий, дежурный по опорному пункту, – ответила трубка хриплым голосом. – Вы у КПП?