Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 216 (всего у книги 301 страниц)

Взял в руку еще одну "сверхновую", приподнялся, выглядывая в окно… нет этого черного, но есть еще мертвый волк и… сугробник… да, это сугробник, но кто же его грыз так?

Просто стоят, смотрят на здание. Собирают силы? Очень может быть. По одному меня достать не получается, тот, кто их собирает, это уже понял. А где он сам?

Из круга выходить не хочется. Может, это и самообман, но я чувствую, как он меня защищает. Темный где-то здесь, не ушел он, это я по мертвым тварям вижу. Где-то здесь. Но в самом здании горотдела тихо, тут без шума не пройдешь, весь пол крошеной штукатуркой засыпан. На таком покрытии я даже кошку услышу. Насчет моей теории о том, что Темный телепортируется, думать много не будем, а то мне этой идее противопоставить нечего. Кроме разве что еще одной "сверхновой". И по какой-то причине он же до сих пор ко мне не прыгнул, верно? Значит, не может. Или не хочет. Или боится. Меня.

Покрутил "сверхновую" в пальцах, потом закинул ее в патронник, задвинул затвор. Вот проверю кое-что…

Встал, прицелился в сугробника, выстрелил. Сугробник исчез в нескончаемой ослепительной вспышке, а вот волк вдруг, к удивлению моему, просто побежал. Я с трудом его видел, но он несся по сугробам до тех пор, пока не исчез между домами.

Вот как?

То есть этот Темный действительно убегал от вспышек?

Я присел, пытаясь проморгаться от невыносимо яркого, как сварка, света, а по потолку бегали вперегонки отблески огня. Когда они наконец затихли, я опять выглянул в окно. Сугробник просто лежал на снегу, не двигаясь. И что удивительно – он выглядел целым, хотя я ожидал увидеть кучку обугленных костей.

То есть это именно свет, а не огонь? Так получается? Ну да, свет против Тьмы, и все такое.

Интересно, сугробника быстро убило? Или как зажигалкой? Не разглядеть было. Полезно бы знать.

Я вытащил из приклада три патрона с серебром и воткнул вместо них еще три "сверхновых". И еще одну в руках держу, затвор у меня опять открыт.

Присутствие. Присутствие чего-то плохого, совсем рядом. Где-то очень близко. И шуршание шагов по крошеву на первом этаже.

Это Он там идет, что ли?

При одной мысли об этом душа провалилась куда-то в желудок, по позвоночнику побежал мороз. Судорожно вздохнув, я совершенно неосознанно начал повторять молитву, а затем вкинул патрон в ружье и тихо задвинул затвор, словно опасаясь шумом спровоцировать атаку.

И вдруг меня накрыло. Страхом, паникой, всем сразу, захотелось завыть и выброситься в окно, и пусть или помереть, упав на землю, или бежать. И все равно, что будет, только не оставаться здесь лишней секунды, мгновения, удара сердца.

Я обернулся.

Темный стоял почти у самой границы моего круга. Он стоял, распространяя вокруг волну ужаса, чудовищного, смертельного ужаса, но он не видел меня. Я даже смог его разглядеть – просто клубящаяся тень, сгусток мрака, и лишь глаза светились безумным, ледяным, острым, как нож, светом. И Он просто шарил перед собой рукой, словно чувствуя, что я прямо здесь, но не в силах меня разглядеть.

– Отченашижеесинанебесехдасвятитсяимятвоедаприидетцарствиетвоедабудет… – затараторил я про себя одним бесконечным словом, чтобы забить, задавить в себе рвущийся наружу вопль ужаса, а затем, поражаясь тому, что руки у меня все же действуют, поднял дробовик, сунул его почти в упор в грудь Темному – и выстрелил.

Свет. Бесконечный свет, который прорвался даже сквозь закрытые в последнюю секунду веки, несмотря на то что я отвернулся и просто скатился на проем вниз, как можно дальше от долгого и беззвучного вопля, который раздирал мозг и душу в клочья…

– …неввединасвоискушениеноизбавинасотлукавогоотченашижеесинанебесех… – и бежал на четвереньках по следующему проему, буксуя на битой штукатурке и заснеженной плитке.

Второй этаж, тупик. И вдруг… чувство отсутствия Его рядом. Его нет на третьем, он просто исчез.

Я вздохнул судорожно, так глубоко, что судорога свела грудину. Рванул затвор, загоняя следующий патрон в ствол, потом сказал, глядя на грязную ушанку, завязанную на голове поднимающегося по лестнице мертвяка:

– А вас, гниды, я щас на ноль помножу.

И выстрелил.

И думаю, что сейчас связь должна наладиться.

Клондайк
4 января

Да, связь вчера наладилась, как я и надеялся. Как только Темный или умер, или ушел, или развеялся, или развоплотился – я ни малейшего представления не имею, куда он делся. Помню только сначала безумный свет без всякого тепла, а потом разбежавшуюся волну холода – и уходящий, как вода в песок, страх. После этого, «на откате», я буквально сгеноцидил двух мертвяков, дохлую собаку и такого же дохлого волка, и даже встретил высланную за мной группу на дороге. Истребил с наслаждением, словно отомстил за испытанный ужас.

Патрульные подъехали в силах тяжких – на "бардаке" и "садко" с кунгом, в который меня и посадили. Кунг изнутри был расписан рунами и защитными пентаграммами, изолирован от всех воздействий хитрой кабельной оплеткой, а компанию мне составил молодой колдун из тех, что работают на всех правоохранителей из Форта на подряде, – тоже одна из преференций, выторгованных Гимназией.

Колдун дал мне выпить чего-то одновременно и выводящего излучение, и, как он сказал:

– Для поправки нервов. На тебе лица нет. Что хоть было?

– Ты никогда не слышал про… черт, как его назвать, – задумался я. – Черный человек, совсем черный…

– Черный Пастырь, – тут же уверенно сказал колдун. – Неужели видел?

– Видел? – я даже чуть возмутился. – Не то слово. Он меня тут долго гонял.

– И ты живой? – он откровенно поразился.

– Нет, внучек, расстреляли меня, – ответил я словами из старого анекдота.

– Во-от как, – протянул колдун и полез в сумку, откуда вытащил деревянную дощечку со вставленным в середину крупным кристаллом хрусталя. – Это диктофон, – сказал он. – Рассказывай, про Пастырей пока мало знаем, они года три как мелькать начали, изредка. Как ты от него смылся?

– Никак, расстреляли же, – засмеялся я. – Я его или завалил, или как-то изгнал. В общем, он исчез.

– Тогда тем более рассказывай, – не выказал никакого недоверия колдун.

В общем, с колдуном мы зависли. Колонна из двух машин еще минут двадцать каталась по Рудному, в поисках кого-то застрявшего или каких тварей, и один раз "бардак" из крупняка обстрелял что-то подозрительное, но ничего не нашли. Разве что еще раз проехали мимо моей машины, глянули быстро, после чего все разом пришли к выводу, что без крана ее из этой ловушки не вытащить. И уехали на опорник.

Опорник, как я уже рассказывал, представлял собой большой и кое-как отремонтированный цех, внутри которого и техника стояла, и личный состав в бытовках ночевал, и вообще они в полной автономке там жили. Рядом была еще очищенная от снега стоянка, где могли собираться обозы под охраной Патруля, но сейчас там никого не было. Так что посторонним был я один, да и какой я посторонний? Уже немного примелькался, кое-кто и узнал даже.

Меня накормили, добротным таким обедом из куриного супа и мяса с картошкой, налили сто грамм, потом подсели и налили еще сто, а потом еще, и я отнекиваться не стал – мандраж до сих пор никуда не делся. Ну и колдун уже проболтался насчет того, что я пообщался с Черным Пастырем и жив остался. Так что желающих послушать собралось много.

Слушали не из любопытства, потому что борьба со всей этой дрянью за стенами Форта – это и есть забота Патруля. О Пастыре в Рудном пока еще никто не слышал, а вот нападения нежити как-то участились на фоне того, что остальная нечисть продолжала оставаться в рамках обычной статистики. Так что мой "друг" вполне может быть причиной. Или мог. Что с ним на самом деле случилось? К единому мнению не пришли, хотя чуть не переругались.

К вечеру подошел БАТ-М с сопровождением, к моей большой радости. Ну а потом меня разместили на ночлег.

С утра выехали, как рассвело. До Форта недалеко, там смена этой группы заканчивается, а возиться с машиной лучше после темноты.

Мне дали место в кабине БАТа. Я даже забыл, как эта кабина в жизни выглядит. Представьте себе грузовик с одним рядом сидений, диваном из дерматина, на котором может сесть человек шесть. Вот это и есть кабина. Огромная тяжелая машина неторопливо, отваливая снег в обе стороны, дочухала до моего "сабербена", затем мы с крановщиком и еще одним бойцом легко зацепили внедорожник за зад, чуть сдвинули, я сел за руль, завелся – и вывел передний мост из ловушки уже своим ходом.

Однако ехать пришлось все же на прицепе. Погнулись тяги, кое-что еще шло под замену, похоже. Вибрации на ходу появились такие, что до греха я решил не доводить, а договорился, что меня дотащат.

В результате в Форт я въехал чуть не в обед. Вызвал на КПП у Юго-восточных ворот эвакуатор с сервиса Беленького, который и оттащил машину. Там мне сообщили, что заниматься ею сейчас некому, кто-то заболел, кто-то отпросился, самого Беленького не будет до девятого, так что я просто махнул рукой, забрал свои сумки, зачехлил ружье – и пошел к себе на Красный пешком. Не так тут и далеко было, сервис был в гаражах неподалеку от въезда в Поляну, идти всего ничего.

А вот в магазине меня ждали новости. Едва я ввалился туда, Саня оповестил:

– У нас тут шухер. Платона похитили.

Хмель
4 января, утро

Коля вернулся только после обеда, когда меня уже конкретно потряхивало от нехороших предчувствий. Платона – похитили, Гордеев – пропал, дальше что? Дальше как-то совсем просвета не виднелось. Если за всем стоит Жилин, то он своего добьется. Сам точно не остановится. Не в его привычках отступать.

И от осознания этого к горлу подкатывал кислый комок.

Именно поэтому я весь вчерашний вечер посвятил домашним заботам. Просто хотел хоть немного отвлечься. Да и запустил дела, если честно. Сначала праздники, потом по Форту с выпученными глазами бегал. А работать кто будет? Это волка ноги кормят, у меня источник доходов совсем другой.

К концу дня, оставив бар на попечение тети Маши и парочки смешливых гимназисток, мы с Иваном разлили по кегам созревшее пиво и до позднего вечера отмывали и дезинфицировали бродильные баки, готовясь к новой варке. Потом я отпустил помощника и запер заведение немного раньше обычного, но спать не лег и вновь вернулся в подвал.

Включил на полную мощность вытяжку, нацепил респиратор и принялся перерабатывать последнюю партию полученных от Клима радиодеталей. Дело это было на редкость муторным, приходилось работать с кислотами, но зато когда закончил возиться с химическими реактивами и остудил тигли, на руках у меня оказались два слитка – серебряный и золотой. Неплохой приработок, жаль только поставки из Туманного подошли к концу. А будет ли дальше таскать сплав Платон…

Я мотнул головой, прогоняя неприятные мысли, вернул на место закрывавший проход в потайную комнатушку стеллаж и покинул заполненный едкой вонью подвал. Не было никакого резона переживать об упущенной выгоде. Отыщем Платона – наверстаем все с лихвой, тем более что штампы скоро восстановят. А не отыскать – нельзя. Никак нельзя…

Утром я быстро и без обычного отвращения запихал в себя разноцветные пилюли, дождался прихода Ивана и попросил Дмитрия отвезти меня в штаб-квартиру Торгового Союза.

– Вступить решил? – удивился телохранитель кондуктора.

– Нет, дела, – усмехнулся я в ответ.

В вотчине торгашей мы надолго не задержались, я просто сдал на монетный двор слитки драгоценных металлов, не желая дольше необходимого держать их при себе, и отправился в обратный путь.

– Подстраховать тебя? – спросил Дмитрий, остановив пикап перед особняком.

– Нет, лучше к Сане загляни, – посоветовал я.

В баре оказалось немноголюдно. И время раннее, и народ от праздников понемногу отходит, восстанавливая здоровье перед православным Рождеством. По крайней мере, приличные люди слегка с алкоголем притормозили, а у меня завсегдатаи все больше из приличных. Поэтому я со спокойной совестью оставил торговлю на подружек Ивана, а сам с помощником отправился варить пиво. Постоянного присутствия двух человек внизу технологический процесс не требовал, Грачев вскоре вернулся наверх и спустился уже помочь с выгрузкой солода после затирания.

– УАЗ в хлам, – озадачился он. – Как дробнину вывозить?

– Что-нибудь придумаем, – вздохнул я, решив вновь попросить о помощи Дмитрия.

Черт, без машины как без рук!

Когда сусло закипело, я забросил первую партию хмеля и тоже поднялся в бар. С записной книжкой устроился за стойкой, позвонил в "Западный полюс", попросил заехать за пивом, после сделал аналогичный звонок в "Ширли-Муры", заодно озвучил новые отпускные цены уже с учетом обещанных скидок. Жлобиться не стал – и тем и другим сбросил по десять процентов. Не в убыток себе продаю, в конце концов, а так хоть никто в обиде не будет.

Потом сходил на задний двор, осмотрел при свете дня расстрелянный УАЗ, обреченно покачал головой. Но раньше времени решил не горевать, вернулся в бар и позвонил в автосервис Семена Беленького, одного из своих завсегдатаев. Тот оказался на месте; ко мне все же приличные люди наведываются, они если в запой и уходят, то исключительно по зову души, а не по календарю. Разговор много времени не занял, Семен пообещал забрать "буханку" и осмотреть на предмет восстановления, а если не получится – разобрать на запчасти.

Хлопнула входная дверь, в бар прошел незнакомый парень, и было в нем нечто такое, что обе гимназистки разом смерили его напряженными взглядами. Тот на них даже не взглянул. Подошел к стойке и протянул запечатанный конверт.

– От Яна Карловича. Посмотрите сразу, – попросил он.

Я вытащил из кармана выкидной нож, выщелкнул клинок, вспорол клапан. В конверте обнаружились два чека за поставленный металл: один за серебро, второй за золото, как я и просил.

– Порядок, – отпустил я курьера, и тогда через плечо мне заглянул Иван.

– Надеюсь, это не черная метка от Торгового Союза? – пошутил помощник.

– Наоборот, – усмехнулся я, убирая чеки в карман. – Немного денег привалило.

– Мы настолько круты, что это они платят нам дань, а не наоборот?

Я задумался, не ввести ли Грачева в курс дела, но тут вновь распахнулась входная дверь, и в бар вошел Коля Гордеев.

– Ну наконец-то! – обрадовался я, достал из-под стойки двустволку и позвал соседа за собой: – Идем!

В подвале было тепло и влажно, вытяжка с усиленной нагрузкой не справлялась, сильно пахло замоченным солодом, запах этот чем-то напоминал хлебный. Кипевшее сусло тихонько булькало в варочном котле.

Сунув обрез в крепление под столом, я открыл литровую бутылку темного, налил себе и соседу, попутно ввел его в курс дела.

– Так думаешь, Жилина рук дело? – спросил он в итоге.

– Одно к одному, – пожал я плечами. – Митя рвался того Симакова в оборот взять, еле отговорил тебя подождать. В Лисьих Выселках свои порядки, там у меня связей нет. Ты что скажешь? Стоит Симакова дергать? Или сразу на Жилина выходы искать будем?

– Симакова уже дернули, – хмыкнул Николай.

Он рассказал о перестрелке; мы посидели за столом, обдумывая полученную друг от друга информацию.

– Вот что, Слава, – решительно поднялся на ноги Клондайк, – поеду к Лихачеву, с ним поговорю. Мы же теперь не сами по себе, надо дело по инстанциям пустить.

Я скептически поморщился, но отговаривать Николая не стал. Тот был, в общем-то, совершенно прав: одиночка против системы не выстоит, как бы крут он ни был. Да только Жилин не был одиночкой; он прочно врос во все властные структуры Форта. Пусть врос не официально, зато негласных связей у него хватало с избытком. Впрочем, главной проблемой было даже не это – чем выше человек забирается, тем больше недоброжелателей начинает точить зубы на его бизнес, – подводило нас полное отсутствие доказательств. Пару косвенных улик и уликами-то считать было нельзя. ЧОП "Жилин-Сопровождение" – это не банда, работодатель за персонал не отвечает. У нас каждый вертится как может. Самого Жилина с преступлением не связать, Симаков убит – значит, и концы в воду.

– Ты куда сорвался-то второго, не сказал никому? – спросил я, откидываясь на спинку стула.

– Да так, потом расскажу.

Коля ушел, я допил пиво, забросил последнюю порцию хмеля и почти сразу начал перекачивать сусло через охладительную систему в баки для брожения. После отправил помощника отдраивать котлы, сам сменил его в баре. Заодно сходил на кухню и собрал себе обед.

Гимназистки меня почему-то откровенно робели, что было только кстати: навязывать им свое общество я в любом случае не собирался, а так никто не стал отвлекать от еды. Еще позвонил в госпиталь, но поскольку там я вчера так и не появился, Ирина со мной разговаривать не пожелала. Извинения ничего особо не изменили, пришлось пообещать заглянуть завтра или послезавтра. Тоже не слишком помогло, но хотя бы немного оттаяла.

Придется и в самом деле заглянуть. Если еще буду в состоянии…

Клондайк
4 января

Вместо отдыха и покоя все пошло кувырком. Побежал к Хмелю, переговорил с ним быстро, настоял на том, что надо доложиться начальству. Слава не возражал, так что я закинул себя в пикап и рванул в штаб Патруля.

Вообще странно, что я застал Мстислава в штабе. Как-то за последние дни привык к тому, что никого нигде нет, а тут Мстислав. Который, правда, поприветствовал меня сообщением:

– На дежурство тебя на завтра ставлю, график на этот год пишу.

– На завтра нельзя, ни в коем случае.

– А чего это? – вроде как удивился он.

– А того, что у тебя бойца похитили. Спасать надо.

– Платонова?

– Уже знаешь? – удивился я.

– С Эс-Пэ-Зэ сообщили, там ваш Хмелев был. И не только Хмелев, так что дело пахнет скандалом. Во что вы опять влезли? – спросил он с подозрением.

– Ни во что. Вообще, – вполне даже честно ответил я. – Жилин беспредельничает. Говорил я, что надо было его тогда к ногтю брать.

– И за что? – хмыкнул Мстислав. – К нему не подкопаешься, он сам никогда и ни в чем не светится. Я выяснял, – добавил он, увидев мой вопросительный взгляд. – Еще тогда выяснял. Чистый мафиозо, все через консельере у него идет. Сам к криминалу даже близко не стоит.

– Ну и что мы можем по этому поводу предпринять?

– А уже все предпринято, ориентировка на вашего Платонова по всем каналам ушла. А вот что можно сверх этого сделать – я не знаю. Ты знаешь?

– Примерно.

– И как, доведешь до сведения?

– Докладываю, – вздохнул я. – Думаю, что мы место вычислим. Есть надежда. Но вот что потом? Нам бы или полномочия на рейд, или поддержку, или… ну вот сам смотри: мы туда вошли, нашли заложника, почти наверняка еще какой-то криминал, что дальше делать? Всех валить по ходу?

– А ты как-то еще умеешь? – засмеялся Мстислав. – Из Дружины про стрельбу в Лисьих Выселках уже сообщили.

– Заодно сообщили, что это самооборона? – уточнил я на всякий случай.

– Да, разумеется, – Мстислав поискал на столе какую-то бумажку, глянул в нее. – Поэтому никто ничего и не говорит. Так что ты там делать собираешься?

– Повторю: вошли, освободили заложника, всех повязали. Дальше что?

– Связь с ближайшим опорником, вызываешь патрульных. Ты же порядок действий знаешь, тебе доводили.

– А какая будет реакция на опорнике?

– Если на чистом криминале кого-то возьмете – конструктивная. Заложник – уже криминал.

– И их… – осторожно уточнил я.

– На Эс-Пэ-Зэ отвезут.

Это хорошо. Там у Патруля свои камеры предварительного, для свежепойманных, а Дружина туда не суется. Если бы в общегородской ИВС повезли, было бы хуже, там бардак.

– Товарищ старший воинский начальник, мне бы уверенность в этом нужна, – посмотрел я Мстиславу в глаза. – Можно будет пост предупредить, что у нас операция неподалеку? И на саму операцию разрешение?

– На основании агентурных? – с сомнением посмотрел на меня Мстислав. – И вот вы куда-то вламываетесь, а там нет никого. А у вас по факту приказ на применение. Может быть скандал.

– А если убивают Платонова, то у нас тогда потери. И начальство на них плюнуло.

Вот так, отбивайся.

Мстислав вздохнул, затем сказал:

– Действовать по факту будете. Будет приказ на рейд с целью выявления. А дальше сам думай, как рапорт писать, почему вы именно в это место вломиться решили.

– И опорник в Караван-сарае среагирует, так?

– Так. Когда выдвигаетесь?

Разговор с Лихачевым пусть и не привел в экстаз результатами, но все же обнадежил. Командование своих сливать не должно, и это понимают. И нужное добро на проведение операции мы получили. Теперь вопрос вопросов: а где эту операцию проводить?

Втроем к Жилину на базу ломиться? И звучит смешно, и результат будет нелепым. Нет там никого. Тема хоть и наглый, но понимает, что перешел дорогу Линеву. Линев крупней Темы и зубы у него длиньше. И вот Линев, если надо, и ордер на обыск получит, и приедет с колдунами из Гимназии, и если Платон там был, то они просто след его ауры уловят. И вот тогда у Жилина жизнь осложнится.

Значит, что?

Значит, еще какие-то места, которые Жилину подконтрольны. Лисьи Выселки? Нет, исключено. Просто потому что далеко. Платона допрашивают, Теме нужны результаты, а оттуда и связи толком быть не может. Это что-то рядом… хуторок в степи, так сказать… в лесу… куда есть дорога, а на дороге следы.

Таких хуторов здесь хватает, особенно с тех пор, как новые накопители стали продавать. Раньше содержать защиту было дорого, а теперь она еще и электричество дает. И на этих хуторах кто только чем не занимается. Надзор там исключительно со стороны Патруля, а патрульным тоже деньги нужны. Так что если криминал некрупный, то они на него глаза закрывают.

Что-то такое надо искать… а как? А вот Хмель пускай попробует поискать, он к Гельману вхож. А если не получится, то будем просто искать вручную. По следам. Но там уже вероятность успеха…

Хмель уехал к Гельману, взявшись попробовать добыть информацию, а я вернулся в магазин, в подвал, где и нашел занятого своими амулетами Саню. Увидел и вспомнил, что давно хотел у него узнать. Но то забывал, то оказии не выдавалось, а вот теперь это вдруг резко стало актуальным.

– Саня, у меня к тебе вопрос, – отвлек я его от какой-то деревяшки с проволочной спиралью. – Как сделать так, чтобы заклятие "сон" прошло сквозь амулет?

– На маячок, – сразу ответил он. – Защита от доминирования – это как сфера безопасности, – он изобразил руками некую окружность. – Как щит. И все заклятия просто натыкаются на стенку и отлетают. Если же внутри сферы будет нечто, что может спроецировать заклятие, то тогда оно сработает даже с амулетом.

– Тогда ответь мне на один интимный вопрос, – улыбнулся я ему ласково. – Саня, а твоя ведьма тебе никаких амулетиков не дарила?

Саня слегка задумался, затем вытащил яшмовое сердечко на золотой цепочке. Показал мне.

– Мы такими обменялись, – сказал он. – Вместе купили.

– А кто выбрал?

Он задумался. Затем сказал:

– Она. Но я его проверил, если честно, совершенно инертный камень, никакой магии… – Тут он задумался.

– Что? – поинтересовался я.

– Ретранслятор вообще-то может быть инертным, – сказал он смущенно и начал быстро стаскивать с себя медальон.

– И если попытаться тебя усыпить, то как это сделать?

– Я бы внес в магазин активированный амулет. Просто в кармане. Он бы установил связь с этим, – он тряхнул своим сердечком, – а этот спроецировал бы заклятие на носителя.

– На тебя, – все так же ласково уточнил я.

– На меня, – он достал расписанную рунами деревянную шкатулку из шкафа и бросил амулет в нее. – Все, теперь он изолирован.

Я вздохнул.

Можно поругаться, конечно, но смысла нет. И если бы не тот случай, мы бы даже не были уверены, на кого думать. А вот так… напали на Милу ведьмы, в магазин вошли две женщины, то есть опять, скорей всего, ведьмы – статистика получается. А как появляется статистика – так можно начинать делать первые выводы. То есть нет худа без добра, не зря так говорят.

Тут, правда, без всяких выводов меня одна мысль стукнула, для самого себя совершенно неожиданная:

– Сань, а заклятие сна вообще на чем можно записать?

– На чем угодно, даже на дереве. А что?

– А активировать?

Саня задумался, потом сказал:

– На удар, на сжатие можно сделать. Как обычно. С деревяшкой что хочешь можно сделать, просто в нее много не зальешь, там всего один слой. А что?

Идея стала принимать некие оформленные очертания.

– Сейчас, – сказал я задумчиво. – Ты мне со своей сферой действия амулета напомнил кое-что… – Я присел у шкафа и выдвинул нижний ящик, откуда выудил коробку патронов, открыл.

Резиновые пули "джавелин", то есть со стабилизаторами. Если в кого-то попасть, то даже через толстую куртку будет здоровенный кровоподтек. Такими полиция пользуется во время разгонов толпы, такие некоторые заряжают первым номером для домашней самообороны. На Аляске такими даже хищников гоняют.

Я аккуратно, тонкой отверткой, вскрыл один патрон, вытащил пулю, кинул ее Сане.

– Если мы внутрь затолкаем маленький одноразовый амулет со "Щелчком", например, или со "сном" – активируется он при ударе?

– Можем попробовать, – сказал он задумчиво. – Только надо что-то такое, чтобы результат виден… вот что, испытаем с "дымзавесой". Сейчас…

Теперь уже он взялся шарить по шкафам. Выудил откуда-то небольшую коробку с тонкими деревянными спицами, положил одну на лиственничную с латунью дощечку-деактиватор, на какой он всегда с амулетами работает, быстро отпилил маленький кусок.

– Вот этот кусочек попробуй вставить, амулет на излом реагирует, но должен и на удар, по идее, – сказал он.

Маленький деревянный цилиндрик. Я померил диаметр штангенциркулем – пять миллиметров. В длину… десять. Вполне влезет, с запасом. Теперь надо в резиновой пуле аккуратную дыру просверлить, на самых малых оборотах дрели…

Пристроил резинку в зажим, убедившись что просто так она там не проворачивается и при этом сильно не сжалась, подогнал под сверло хвостовой частью. Затем высверлил отверстие в полтора сантиметра глубиной. Потом аккуратно втолкнул в него цилиндрик, который вошел с легким усилием. Так, и резиновый клей у меня тоже где-то был… я запасливый вообще.

Клей нашелся. Залил, поставил сохнуть.

Минут через двадцать я счел пулю готовой. Заложил ее обратно в гильзу, закрыл, зарядил патрон в ружье, прицелился в сейф… потом решил, что так не пойдет, мне нужна мишень помягче. В конце концов остановился на спинке стула, обмотанной мешками в десять слоев. Прихватил мешковину проволокой, чтобы не разматывалась, отошел на другой край подвальчика, прицелился и пальнул.

Слишком громко не получилось, на резину навеска меньше. Но никакого эффекта, пулю просто отрикошетило в сторону.

– Не работает, – сказал я, хотя Саня это все и без меня видел.

– Дай подумать, – сказал он. – Чайник поставишь?

– Поставлю, ты думай.

Думал Саня с полчаса. Я за это время и чайник поставил, и чай заварил, и вскрыл еще девять патронов, рассверлил пули и выложил их рядком. Потом Саня сказал:

– В принципе, она должна активироваться, можно даже сказать, обязана, но здесь воздействие слишком короткое, я думаю. Сможешь просверлить каждую такую палочку вдоль?

– Вдоль? Миллиметровкой?

– Хотя бы.

– Могу.

Чего бы не просверлить? Просверлю. Тем более что я понял, кажется, что Саня хочет сделать.

– Сейчас нарежу.

В общем, вскоре у нас было четыре мини-амулетика, каждый из которых представлял собой все тот же крошечный цилиндр, через который теперь проходил отрезок медной проволоки, торчащий вперед еще на десять миллиметров.

– Его согнет, – объяснял Саня, – прямо в пуле. А от него уже заклятие активируется. Надо только вставить как-то.

Вставить помогло все то же тоненькое сверло. Сначала толстым высверлил отверстие под деревяшку, затем тонким дальше прокрутил дырку поуже. Проволока дошла почти до поверхности пули, но все же не торчала. Я как бы заранее померил. Снарядил сразу две на этот раз, зарядил в "рем" и пальнул в стул одну за другой.

На месте ударов вспухло и зависло в воздухе два дымных облака почти идеальной формы – эта пелена еще и не развеивается так просто.

– А-атлична! – объявил я. – Просто класс.

– И что теперь? – заинтересовался Саня.

– А ты сам решай, что теперь, ты же чародей, а не я. "Сон", "Щелчок" – все равно. Лишь бы вырубало с гарантией. Внутри сферы действия амулета.

– Во-от оно что, – протянул Саня. – Я понял.

Это хорошо, что понял. Оно и нам пригодится, а если подумать, то… надо на животных испытать, монстрах всяких опять же, а потом можно подумать и про контракт с той же Дружиной, пусть патрульные вместо стрельбы и прочего пьяных дураков просто глушат. Нет, опять же понятно, что копировать начнут, но это пока начнут… до того времени можно о многом договориться.

А вообще это нам раньше понадобится. Если Хмель что-то узнает или мы просто найдем место, где держат Платона, – нам туда лезть. Если полезем, может дойти до стрельбы. Появятся трупы. А трупов уже что-то очень уж много, еще добавить – и начальство в Форте просто взбесится. А нам бы еще и пленные пригодились, то есть задержанные. Может, хоть как-то на Жилина выведут.