Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 200 (всего у книги 301 страниц)

– Противоамулетные пули для этой модели есть?

– Есть. Амулет воспринимает их так, словно они с удвоенным весом. Ну и при попадании в тело тоже энергия в два раза больше.

– Интересно, – хмыкнул он. – Дайте патронов… сами решите, что лучше. Разных. И есть обычные, для практики?

– Разумеется.

Как не быть? Не палить же по мишеням магическими! Обычных я тоже много собираю и продаю.

– Кобуру?

– Да, пожалуйста. На пояс.

Я быстро набрал всего, что Линев просил, выложил на прилавок, а он протянул мне бляху, чтобы я номер списал.

– Вы кем раньше были? – неожиданно спросил он.

– Оружейником, торговцем оружием.

– На Аляске, так? – уточнил Линев, забирая бляху обратно.

– Именно.

– А до этого?

– Частным военным контрактором. А до этого военным, – добавил я, предвидя следующий вопрос.

– Части специального назначения, так?

– По штабной линии.

– Еще Дмитрий Гаркушин у вас есть, он ведь тоже…

– Собровец, – это ни для кого не секрет. – А что?

– Сейчас все скажу. – Линев опять усмехнулся. – Плюс у вас есть вполне боевой чародей… и Платонов. Платонов – он как по боевым качествам?

– Не хуже других.

– Он не кондуктор, часом?

– Нет, – я посмотрел Линеву в глаза, – если бы он был кондуктором, то давно бы уехал в то же Лудино и работал оттуда. Чтобы его не начали эксплуатировать все, кому не лень, без всякой реальной благодарности.

– Понимаю. Да и система у вас замкнутая, из тех, что не отберешь, верно?

Я промолчал, выписывая трансфер на оружие. Затем спросил сам:

– Наличные или чек?

– Лучше чек. У меня именной, так что с гарантией. – Он извлек из кармана чековую книжку тоже "Центрального городского", как и у меня, но с отпечатанным на каждой странице именем. Затем выудил ручку, быстро заполнил графу с суммой, расписался и приложил палец, заставив металлизированный кружочек тускло засветиться и погаснуть. – Пожалуйста.

– Взаимно. – Я быстро уложил все покупки в небольшую брезентовую сумку. У нас тоже свои стандарты. – Пожалуйста. При стрельбе картечью цельтесь немного ниже, она вверх идет.

– Чай я заслужил? – спросил Линев.

Интересно. Будем считать, что заслужил. Хотя бы тем, что заинтересовал.

– Пойдем вниз, в мастерскую. Там у меня все для чая.

Доверие на доверие, так сказать, танец встречных шагов. Посмотрим, какое колено он выкинет следующим.

Внизу Линев повесил свое пальто на вешалку и развалился в кресле, в котором любила сидеть Мила. А я поставил чайник и выложил корзинку с печеньем.

– Угощайтесь. Так чем обязан?

Линев свел длинные худые пальцы перед грудью, в манжете рубашки мелькнул серебряный браслет. Как-то ярко он выглядит для своей должности. Хотя, с другой стороны, такого хлыща мысленно на такую должность и не поставишь. Даже может быть неплохим прикрытием.

– Вербовка сразу провалилась, – усмехнулся он. – Да вы нас еще и сдали объекту наблюдения… он мне даже звонил с утра, высказался…

– А вы меня сдали жилинским, и те попытались убить…

– Нет, – Линев выставил руки в защитном жесте, – не сдавали. Мы так не мелочимся, чтобы за отказ человека убивать. Мы так не сделаем. Никогда. Отказ – не повод.

– И кого мы привалили вместе с людьми из засады?

– Вы привалили Кучеренко Анатолия Борисовича, тысяча девятьсот семьдесят восьмого года рождения, сотрудника отдела наружного наблюдения центрального участка Дружины, – вздохнул Линев. – Жадного до денег мерзавца, который создал нам огромные проблемы. Мы даже пока оценить их масштаб не можем. Нападение на вас – самая мелочь из списка, тем более что вы с ситуацией справились.

– То есть вы хотите сказать, что…

– Кучеренко продал информацию с прослушки Жилину. – Линев принял от меня кружку с горячим чаем и кивнул в благодарность. – О том, что вы собираетесь уехать. Но он продавал не только эту информацию и не только Жилину, а вы его грохнули и труп успели сжечь. То есть мы не можем теперь разобраться, кому и что именно он сливал в последнее время.

– Понятно. – Я сел в свое кресло и повернулся к Линеву. – Но совершенно непонятно, что вам могло понадобиться от меня. Ну, кроме револьвера.

– Если я правильно помню список ваших проблем, то это Семера, Лига и Жилин, правильно?

– Да, где-то так.

– Лига… это немного выше уровня ваших возможностей, но то, что у них скоро и так будет много хлопот, вы уже знаете, наверное, так?

– Догадываюсь.

– Остаются Жилин с Семерой. Семера разделена пополам, они на грани большой взаимной резни. Но никак эту грань окончательно не перешагнут. А если бы они ее все же перешагнули, они бы тем самым оказали большую услугу как обществу, так и лично вам, разве нет?

– Возможно.

– Я хочу, чтобы вы помогли сделать им этот последний решительный шаг.

Нельзя сказать, что он меня заинтересовал своим предложением. Насколько я понимаю, совершенно аналогичное предложение он уже делал Хмелю. Это не очень хороший признак, если глава местной сигуранцы начинает набирать случайных дилетантов. Обычно их набирают вовсе не с той целью, которую доводят до них.

– А мне это зачем?

– Если я вам скажу, что это избавит вас в будущем от всевозможных проверок и излишней пристрастности городской власти, – это поможет?

– Нет, – покачал я головой. – Я смирюсь с убытками и съеду в Лудино. Там буду жить на лоне природы, иметь свой большой дом с баней, а за товаром ко мне и туда приедут, он у меня уникальный.

– Я так и думал, – кивнул Линев, хотя я думаю, что тут он лукавил. Думал он как раз совсем по-другому.

– В ваших действиях постоянно проскакивает одна и та же ошибка: вы вербуете шантажом и сливаете агентов, – взялся я объяснять, как все это видится лично мне. – Слив агента приводит к тому, что с вашей сигуранцей никто не хочет работать. Тогда вы вынуждены вербовать через шантаж и угрозы. Но шантажируемый никогда не работает со всей отдачей, он больше думает о том, как от опеки избавиться. И как вас подставить.

– Сигуранцей?

– Ну да, именно так называлась великая румынская разведслужба, – усмехнулся я. – А мы так называли все службы безопасности разом.

– И что вы хотели сказать конкретно? – Моя речь Линеву не понравилась, она явно царапнула по самолюбию, которого у него на десятерых, но он постарался не подать виду.

– Я хотел сказать, что вы всегда должны предлагать что-то взамен. – Я отпил чаю из кружки и отставил ее на верстак. – Не в стиле "а я тебя тогда в порошок не сотру", отрицательная мотивация в таких случаях работает плохо и недолго, а нечто положительное. Ты – мне, я – тебе. Даже фильм такой был, насколько я помню. Только не помню о чем.

– "Вы хочете песен? Их есть у меня". – Линев улыбнулся. – Я поговорю с Жилиным. Сам. Сегодня, если мы договоримся. После разговора он вообще про вас забудет, я обещаю. Навсегда забудет. То есть вы убиваете двух зайцев одним выстрелом. Мы отстаем от вашего друга Хмелева. У вас будет мой телефон на будущее, по которому вы можете позвонить в любое время. И вообще давайте дружить, что в этом плохого? – Он развел руками в жесте трагического недоумения.

– Почему мы?

– Отчасти из-за Хмелева. – Линев посерьезнел. – Он вляпался, у него есть прошлое, и он все время пытается всех перехитрить. На тот момент, когда я хотел его использовать, одного Хмелева было достаточно, задача была нехитрой.

– И без вероятности выживания.

– В том числе, не буду отрицать, – кивнул Линев. – Он убил людей, которые выполняли задание. Развалил операцию. Испортил все что мог. Сразу же был вычислен нами. И что, оставлять все как есть?

– А дальше?

– Он не сделал того, чего мы от него требовали. Но выжил. – Линев усмехнулся. – Вступил в резерв… с вашей подачи, насколько я понимаю?

– Покупательскую базу расширяю, – усмехнулся я.

– Хотя бы так, – кивнул он. – Потом мне вдруг звонит Лихачев и говорит, чтобы мы отвалили от его заместителя, и вообще обвиняет меня в устройстве засады. У меня вывих челюсти, но как-то разбираемся. Я посылаю водителя за фото убитых – и среди них обнаруживаю сотрудника Дружины. Того самого, который исчез и с кем исчезла ценная информация. В результате я оказываюсь в положении, что группа привлеченных людей погибла из-за вашего друга Хмелева, других людей под рукой нет, я понятия не имею, какая информация куда ушла, и работать через Дружину просто опасно… и тут вижу вас. Тех самых, у кого хватило умения хотя бы справиться с засадой. Я снова говорю с Лихачевым, и тот сообщает, что вы… вполне профессиональны и с вами есть еще толковые люди. Вот, в сущности, и все.

– И что надо сделать?

Линев чуть подумал, закусил губу, потом полез в тонкий портфель и достал из него пластиковую папку.

– Теперь вам придется подписать обязательство о неразглашении. И если вы его нарушите… будете нести ответственность по закону. Согласны?

Нашел чем удивить.

– Давайте.

Линев протянул открытую папку мне. Ну да… "в случае разглашения сведений, ставших мне известными из…" и так далее. Ладно, подпишем.

– Семера планирует большую разборку. Они все же стремятся избежать резни, но нервы уже на пределе. Мы знаем, где они встречаются. Мы знаем, как организуется встреча. Мы знаем, кто придет раньше и с какой стороны. И нам все равно надо их стравить. Вот как-то так.

Я не полез через чердак, потому что смысла прятаться уже не было. Линев уехал, наблюдатели вполне могли оставаться, но теперь они уже ничему не мешали. И все же прошел через двор, чтобы не светиться на улице.

Хмель все-таки открылся, но самого его в зале не было, а перехвативший мой вопросительный взгляд Иван так же взглядом показал вниз. Так что я сразу свернул в подвал и нашел там за столом теплую компанию – Хмеля, Саню, Милу и даже Платона, которого я никак увидеть не ожидал. Что самое интересное – сидели они всерьез, с закусками и даже едой, и были уже "теплыми". Даже Мила успела дойти до кондиции. Не пьяными, но навеселе.

– Хорошо сидим, – сказал я даже с неким оттенком уважения.

– И ты с нами садись, – доброжелательно пригласил Хмель. – В ногах правды нет, и нет ее и выше, как сказал классик.

– Что празднуем? – Я снял с полки кружку, и Хмель тут же наполнил ее пивом.

– Да ничего. Раз дома сидим, то почему не выпить?

– А я с другом твоим сейчас общался, – объявил я.

– Это с каким? – удивился Хмель.

– Да с Линевым. В гости приходил.

– Зачем? – Надо сказать, Хмель выглядел ошарашенным.

– Револьвер купил. Как у тебя. Сказал, стреляться с тобой собирается и хочет, чтобы все было по-честному. Встречаетесь завтра в шесть утра у Черной речки, берете только секундантов.

– Коль, ты пьяный, что ли? – подозрительно уточнил Хмель.

– Нет, я трезвый. И Линев действительно револьвер купил. Просто это не все. Да, к Черной речке можешь не ходить, там ничего интересного. Он тебя обманет и не приедет.

– Давай уже, не тяни.

Я посмотрел на огромное блюдо с мясной нарезкой, взял ломтик поджаренного черного хлеба, кинул сверху буженины, неторопливо откусил, запил пивом.

– Слава, Линев выдвинул условие снятия тебя с крючка, – сказал я, проглотив пиво. – И пообещал вечную любовь и дружбу, пока это отвечает его интересам.

– И что надо сделать?

– Надо напасть на разборку Семеры. На Эс-Пэ-Зэ. Спровоцировать конфликт.

– А нас потом…

– Нас для этого многовато. И перехватить будет сложно, так что рисковать никто не станет. В данном случае Линеву выгодно договориться с нами полюбовно. А нам выгодно договориться с ним.

– Чем выгодно? – спросил Саня.

– Хотя бы тем, что прямо от нас он поехал в гости к Жилину. И пообещал, что с сегодняшнего дня про Жилина мы забудем.

– А засада? – удивился Платон.

– Линев утверждает, что сведения о нас Жилину продал их сотрудник, который сидел на прослушке.

– А почему Жилин решил нас убить?

– Это уже вопрос, – развел я руками. – Но в данном случае я склонен доверять Линеву – им было просто рано нас убивать, мы еще в отработанный материал не попали. Жилин мог взять этот заказ от кого-то еще, хотя бы от Семеры. Или Лиги.

При упоминании Лиги Мила недовольно поморщилась. Но это и понятно, пока еще свежа история.

– В общем, основное я уже сказал: Линев дает нам место и время стрелки Семеры, мы отрабатываем как считаем нужным. Взамен он отбивает Жилина, Хмель слезает с крючка, на наши поездки туда-сюда глаза закрываются. Дружба, в общем. И с Мстиславом он говорил.

Я в два укуса уничтожил бутерброд и опять взялся за пиво, попутно сооружая второй, с жаренной на украинский манер колбасой.

– А почему именно мы? – удивился Саня.

– Отчасти из-за него, – я кивнул в сторону Хмеля, – его привычки подбирать с пола все подряд. И отчасти из-за того, что наш уважаемый пивовар обломал точно такую же операцию Линева, когда влез куда не надо. И еще потому, что Линев сам не знает, какие сведения и к кому ушли из Дружины с этим предателем.

– И кто пойдет? – спросил Хмель.

– На пару дней ты же за ворота выйти можешь?

– Могу, – кивнул он.

– Вот ты и пойдешь. Саня пойдет. Дмитрий. Слав, ты можешь Ивана взять.

– Э, а я? – возмутился Платон.

– Платон, ты источник дохода и процветания, мы не можем тобой рисковать, – повернулся я к нему. – Четверых достаточно, двое стреляют, двое прикрывают.

– Надо бы еще кого-то за руль.

– Я могу за руль, – подняла руку Мила. – Равно как и стрелять.

– Мы это уже обсуждали, – вздохнул я. – И если в таком месте кого-то оставлять за рулем, то его тоже надо прикрытием обеспечить. По одному там не ходят. Пока четверо, в общем. Платон! – Я поднял руку. – Не хочу даже спорить! Без тебя я без штанов тут останусь. Хочешь участвовать в таких операциях – сначала научи меня ходить туда вместо себя.

– Во-во, – активно закивал Хмель. – Даже я без тебя не могу: ни сухих дрожжей, ни пробок. Здесь будешь сидеть, оборону держать.

– Слишком сильно мы на тебя завязаны, так что рисковать ты будешь не только собой, но и нами всеми, – завершил я общественную речь. – И здесь действительно надо будет оборону базы держать, так что вы с Милой этим и займетесь. Потому что есть риск того, что нас просто всех пытаются отсюда выманить.

– Зачем? – удивился Платон.

– Может быть еще какой-то тайник, – придумал я на ходу. – Мало ли.

– Врать сперва научись, – вздохнул Платон.

– Не пущу я тебя. – Я уставился ему в глаза. – И ты сам все прекрасно понимаешь. Это ты можешь без любого из нас обойтись, а мы без тебя – никак. А вообще неплохо бы рекогносцировку местности провести. Только для этого нужен кто-то, кто хорошо знает северную промзону. Я ее знаю плохо.

– Это к Патрулю, – подумав, сказал Хмель. – Так даже и не знаю, кто еще может помочь.

Подумав, я встал из-за стола, поднялся в бар и набрал Мстислава.

– У меня Линев был.

– Договорились?

– А он договорился?

– Да, все в рамках приличий, не беспокойся. Людям действительно нужно.

– Тогда мне тоже нужно. Диего можешь привлечь в помощь? Мне на СПЗ рекогносцировку провести, а я там никогда не был.

– Свяжусь по рации, дай мне десять минут.

– Принял.

Я вернулся в подвал, взялся за кружку. Все равно сегодня на СПЗ никто не попрется, дело к темноте, дурных нема. А я все последние дни на нервах, так что имею полное право. У алкоголя седативное действие выраженное, особенно у пива. И в подвале тепло и все свои. И вообще уже весело.

Правда, еще дел хватает на сегодня, так что радостно пить пиво до вечера не получится.

– Белый-второй вызывает Красный-первый. Красный-первый, как слышишь меня, прием? – заговорила рация неожиданно чисто, без всяких помех, голосом Олега.

– Белый-второй, здесь Красный-первый, слышу тебя хорошо, прием.

– Завтра в восемь ноль-ноль на пункте три, как понял, прием?

– В восемь ноль-ноль на пункте три, понял тебя, Белый-второй, прием.

– Принял. Конец связи.

"Пункт три" – это штаб по кодовой таблице. Наша группа уже "красная". "Синие" – это группа Диего. Так что встреча назначена, это хорошо.

Что интересно – компания не расходилась. Я успел уйти домой, там в гараже установить обогреватель на новый F-150, проверить работу, потом вскрыл один ящик с тем товаром, что мы привезли с последней ходкой, выловил оттуда удлинители для магазинов и установил один такой "двухместный" на свой "браунинг" десятого калибра, который я обрезал до восемнадцати дюймов. На шестнадцатидюймовый удлинитель уже не вставал, места не хватало, торчал рогом, и стяжку, которая barrel clamp[12]12
  Дополнительное крепление удлинителя магазина к стволу (англ.).


[Закрыть], уже не установишь.

Потом с этим ружьем заявился в паб и нашел тех же самых на том же самом месте, в подвале. Уже шли анекдоты, помимо бутылок на столе и кувшины со светлым появились. Закуска тоже сменилась, в смысле новое блюдо нарезки возникло.

– Хорошо сидим, – вполне искренне восхитился я.

– Ага, неплохо, – согласился Платон. – Это у тебя завтра разведка, а мы и отоспаться можем.

Платон вообще по самогонке выступал и был заметно пьяней других. Но, может, и к лучшему. Ему бы и завтра принять хорошо, чтобы послезавтра похмелье уровень боевого пыла снизило.

– А это что за калибр? – вдруг заинтересовался ружьем Хмель и даже палец в ствол засунул.

– Десятый. Я же рассказывал.

– Да я помню, что ли? – отмахнулся он. – Вот Ивану бы такое ружжо, а? Ему меньше даже неприлично.

– Бери, не проблема. Есть длиннее, есть короче. Но на короче я удлинитель магазина не поставлю. – Я щелкнул ногтем по матовой алюминиевой трубе, торчащей вперед из размалеванного в древесный камуфляж магазина.

– Заряжен? – спросил Хмель.

Я быстро выбросил все патроны из магазина и протянул ружье ему:

– Уже нет.

А то датые все, нечего тут заряженным размахивать. Хмель приложился, поцелился, потом спросил:

– А отдача как?

– Солидная, – усмехнулся я. – Круче, чем у двенадцатого. Для пули я вообще навеску уменьшаю.

– Я зайду завтра, – чуть пьяновато и решительно сказал Хмель.

– Саня будет, я уеду с Дмитрием.

Хмель. Самые события

Четверг. Вечер

Когда гости разошлись, я попросил у Николая ключи от пикапа и очень медленно и осторожно в силу принятого алкоголя покатил за Ириной. И пусть силком подругу в машину затаскивать не пришлось, но за поездку она высказала все, что думала обо мне, моей паранойе, излишней навязчивости и манере влипать во всяческие неприятности. Я стоически молчал. Это обстоятельство разозлило Ирину еще больше, она убежала наверх и хлопнула дверью.

Тогда я беззвучно выругался, убрал куртку на вешалку и спросил у помощника:

– Ваня, все спокойно?

– Более чем.

Людей в баре сегодня и в самом деле оказалось немного – были заняты лишь два стола, но оно и понятно: многих завсегдатаев с утра отпугнуло объявление о санитарном дне.

– Не страшно. Всех денег не заработаешь, – махнул я рукой, поздоровался с поднявшим пустой бокал Смирновым и только накачал ему новую порцию пива, как распахнулась входная дверь и в бар прошел Григорий Кузьминок с увесистой спортивной сумкой.

Я напрягся, а контрразведчик вдруг спросил:

– Хозяин, оборотную тару примешь?

– Проходи, – кивнул я на заднюю дверь.

Мы спустились в подвал, там Григорий выставил сумку на стол и расстегнул молнию.

– На многое не рассчитывай, собрали, что по сусекам отыскалось, – сообщил он и выложил белые свертки маскхалатов. Затем достал жестяную коробку, чьи стенки украшали чародейские символы, выдавленные и выкрашенные серебрянкой, а следом извлек короткий барабанный карабин с несуразно толстым стволом, рамочным прикладом и рудиментным прицелом. Точнее – не карабин, а чаромет. Изготовленное чародеями Братства оружие позволяло лишенным колдовских способностей бойцам посылать во врагов заклинания – как правило, донельзя примитивные, но от этого ничуть не менее разрушительные, вроде шаровых молний.

– Где только такое старье откопали? – хмыкнул я, принимая чаромет. Впрочем, тот выглядел новым, а массивный удлиненный барабан откинулся без малейшей заминки.

– Нестареющая классика, – хмыкнул Кузьминок.

Тут я был вынужден с ним согласиться. Одно время чарометы изготавливали со сменными батареями высокой емкости, но очень быстро появились заклинания, способные подрывать подобные аккумуляторы за счет эффекта магического резонанса. В боеприпасах же к этой модели использовались исключительно алхимические реактивы, и энергия вырабатывалась непосредственно в момент выстрела.

Я откинул крышку жестяной коробки и выудил из гнезда длинный, размером с карандаш, патрон. На донце гильзы алел колдовской кристалл с энергией для запуска алхимической реакции, спереди гильза была закатана на манер холостого боеприпаса.

На пробу я вставил патрон в камору откинутого барабана, и вокруг нее немедленно засеребрился выгравированный на металле пентакль. Порядок, работает.

– Не сертифицирован, не урезан. Нигде не числится. Если задержат и оформят изъятие, отправишься в штрафной отряд, – предупредил контрразведчик.

– Какое заклинание? – спросил я, пригляделся к маркировке и определил сам: – А, "Плазменные цветы"!

– Именно. Места там неспокойные, наткнетесь на исчадия Стужи – пригодится.

– Что еще?

– Алхимический состав для защитных фигур, – продемонстрировал Кузьминок дюжину стеклянных пробирок с черным порошком внутри. – Никакие способности не нужны, просто замкните круг на снегу.

– Справимся.

Тогда Григорий выставил на стол ящик с гранатами и, не сочтя нужным комментировать его содержимое, сразу достал картонную коробку с осветительными ракетами.

– Белые с "Ультрафиолетом", оранжевые с "Серпантином".

Заклинание "Ультрафиолет" поражало своим сиянием всяческую нечисть, о "Серпантине" слышать раньше не доводилось.

– Что за "Серпантин"? – спросил я контрразведчика.

– Создает помехи внутреннему зрению. Без колдунов за город никто не сунется, наверняка и ведьмы где-то поблизости своих подопечных дожидаться будут. Как начнется перестрелка, используйте, чтобы оторваться.

– Хорошо, – кивнул я, убирая полученное снаряжение под стол. – Все?

– Почти, – ответил контрразведчик и достал из кармана два увесистых полиэтиленовых пакетика. Внутри оказались амулеты – в одном медные, в другом костяные.

– Это что?

– Медные – стандартные. Закрывают от сглаза, морока и частично от ментального воздействия. Костяные приглушают ауры, поискового заклинания они не обманут, но колдуны и ведьмы редко когда их используют напрямую, больше на свое чутье полагаются.

– Чутье обманут?

– Должны. А в сочетании с защитным кругом и от поискового заклинания закроют.

– Отлично. Что-то еще?

– Нет, все, – объявил Григорий и направился с пустой сумкой на выход, уже в дверях обернулся и предупредил: – Только не заблудись в этот раз, хорошо?

– Сделаю все, что в моих силах, – улыбнулся я в ответ, – но не все зависит исключительно от меня.

Кузьминок выставил вверх средний палец и скрылся на лестнице. Я отправился следом, и уже в коридоре меня перехватил Иван.

– Что происходит? – спросил он, понизив голос. – Сначала прослушка, теперь контрразведка…

– Забудь, – похлопал я помощника по плечу. – Мы с ними теперь лучшие друзья. На какое-то время.

– Помощь нужна?

Я посмотрел на Ивана с неприкрытым сомнением, потом кивнул:

– Подумаю.

После этого снял с вешалки куртку, натянул ее и вышел за дверь. Улица встретила морозным воздухом, защипало ноздри, забрался под одежду студеный ветерок. Я внимательно огляделся по сторонам, накинул капюшон и поспешил к проспекту. Добежал до ближайшей офисной пятиэтажки, зашел внутрь. Под одной лестницей там располагалась каморка сапожника, под другой обустроился пожилой колдун. Плакат над его распахнутым окошком гласил: "Подзарядка амулетов".

– Чародейские подзаряжаете? – спросил я.

– Что у вас? – зевнул дядечка, откладывая толстую брошюру.

Я снял с шеи цепочку с отводящим пули амулетом и передал ее мастеру.

– "Чешуя дракона", – с ходу определил тот. – Заряда чуть меньше половины.

– Во сколько обойдется пополнить?

Колдун с кислым видом оглядел выставленные вдоль одной из стен машинки и вздохнул:

– Стандартные методы не подойдут, только в ручном режиме, а это дорого.

– Сколько?

– Десять рублей.

Я выложил на подоконник "сеятеля" и недобрым словом вспомнил кондуктора, так некстати напоившего Саню.

Гимназист проверил жезлом золотую монетку советской чеканки, после этого сдернул накидку с хрустального шара и положил на него правую ладонь. Амулет он стиснул в левой, и сразу сильно запахло озоном, волосы колдуна встали дыбом, закрытые глаза засветились, потом погасли. Мастер встряхнул головой, вернул амулет и достал бутылку.

– Терпеть не могу, – пожаловался он, наливая себе водки.

– Это все? – спросил я.

Гимназист выпил, выдохнул и подтвердил:

– Все.

Тогда я вернул амулет на шею и достал связку ключей. Зарядить "Щелчок" оказалось несравненно проще и дешевле. После этого отправился домой. Поднялся к себе, но Ирина уже легла в постель и то ли спала, то ли делала вид, поэтому вернулся в бар.

Так и простоял за стойкой до самого закрытия. Даже Ивана отпустил, когда его гимназисточки на огонек заглянули. Не волновался ничуть. Если все уже предопределено, какой смысл трепать себе нервы сомнениями и страхами?

Все решится завтра или послезавтра. Так или иначе, но все решится.

И теперь я буду не один.

Хмель. Самые события

Пятница. Утро

Утро! Я люблю утро. Люблю просыпаться в одной постели с подругой, лежать рядом, обнимать. Но это когда мои поползновения воспринимаются благосклонно. Получать по рукам я не люблю. А в это утро вышло именно так.

Поэтому я попросту сдернул с Ирины одеяло и завернулся с него, а когда она этой бесцеремонностью возмутилась, с милой улыбкой поинтересовался:

– Не хочешь приготовить завтрак?

– Ну ты и наглец, Хмелев!

– Я наглец? Я тебе каждое утро завтрак в постель ношу!

Ирина с выражением посмотрела на меня и милостиво разрешила:

– Хорошо, неси. Не будем отступать от традиций.

Но стоило только запустить руку под ее ночную рубашку, как немедленно оказался выпихнут из кровати.

– А как же не отступать от традиций? – пробурчал я, одеваясь.

– Завтрак! – отрезала девушка.

Я вздохнул и поплелся вниз.

Разжег плиту, быстро поджарил тосты и сервировал поднос-подставку. Прихватил с собой термос с чаем и унес все это наверх. Поднос поставил Ирине, сам демонстративно устроился за столом.

– Ну и во что ты на этот раз впутался? – спросила тогда девушка.

– Ни во что, – пожал я плечами.

– А на работу почему мне ходить запрещаешь?

– Ожидаются беспорядки. Беспорядки – это раненые. Раненые – это госпиталь. Когда все начнется, нечего тебе там делать.

– Моя работа – помогать людям.

– Этим лучше не помогать. У бандитов разборки намечаются.

– А ты откуда знаешь?

– Партнеры шепнули.

– Ладно, иди ко мне, – сменила гнев на милость Ирина. – Только не приставай!

Ну я и не стал приставать. Какое-то время.

В общем, в итоге мы помирились.

Потом я оставил бар на Ивана, сам повел Ирину на работу. На улице было спокойно. Ездили машины и телеги, спешили по делам пешеходы. Никто не собирался в беспокойные группы, не поглядывал тревожно по сторонам, не закрывал окна ставнями. Все работали в обычном режиме.

– Гляди в оба, – попросил я подругу на прощанье.

– Всегда! – рассмеялась та, чмокнула меня в щеку и скрылась в госпитале.

Я проверил убранную в карман телескопическую дубинку, поправил сумку с револьвером и зашагал домой, не забывая внимательно поглядывать по сторонам. Но нет – все и в самом деле было спокойно.

В баре я убрал куртку на вешалку, сунул "таурус" в кобуру и спросил Ивана:

– Оружие не купил еще?

– С расчета теперь только, – вздохнул парень. – Поиздержался тут немного…

– Если крутишь с двумя, на подарки в два раза больше денег уходит.

– Так и удовольствие вдвойне…

– Любишь кататься – люби и саночки возить, – хмыкнул я и позвонил в "Большую Охоту". Трубку снял Саня.

– Привет! Взрослые есть дома? – спросил, наливая себе на пару глотков светлого.

– Нет, умотал на разведку.

– Вот ничего себе! – удивился я. – А меня почему не позвал?

– У тебя медицинские противопоказания, нет? Вчера же говорили или ты не помнишь ничего?

– А, точно! Ладно, проехали. Мы зайдем сейчас. Встречай у черного хода.

– Идите, я Милу пошлю.

Иван уставился на меня с нескрываемым удивлением:

– И зачем мы туда пойдем?

– Ружье тебе покупать, зачем еще! – фыркнул я и попросил тетю Машу присмотреть за баром, пока нас не будет.

– У меня денег нет! – напомнил Иван.

– Считай это премией, – успокоил я его, отпирая черный ход. – Вторую неделю бар на себе тащишь, заслужил. В общем, тринадцатая зарплата тебе полагается.

– И мы можем это себе позволить?

– Более-менее. Пиво сдали оптом, деньги раньше пришли.

– А оклад повысить? – спросил помощник, шагая вслед за мной через двор.

– Не все сразу.

Я постучался в заднюю дверь оружейного магазина, Мила сразу открыла и отступила в сторону, запуская нас внутрь.

Мы поздоровались с девушкой и прошли в торговый зал.

– За чем пожаловали? – поинтересовался Саня.

– Вот так сразу? – удивился Иван. – Даже выпить не предложишь? Мы тебе всегда наливаем.

– Сейчас чай подогрею, – улыбнулась Мила и ушла в заднюю комнату.

Тогда я прошелся по торговому залу, всему из себя такому резному и деревянному, присмотрелся к винтовкам и вздохнул:

– Нам бы что-нибудь на мальчика подобрать.

– Мальчик крупный, – смерил чародей внимательным взглядом моего помощника. – Какие-то предпочтения есть?

– Дядь Слав, может, все же десятый калибр, как вчера предлагали? – задумался Иван. – Чтобы не мелочиться, а? Я стрелок так себе. Есть что-нибудь в этом роде?

– Само собой! – с гордостью объявил чародей. – В этом калибре мы эксклюзивные поставщики!

– Ближе к делу, – попросил я, постучав по наручным часам. – Время – деньги, цигель-цигель, айлюлю! У нас бар простаивает! Да, кстати, Платон подъехал?

– В подвале отсыпается, – фыркнул Саня. – И вообще, здесь тебе не фаст-фуд! Здесь все серьезно! Мы обстоятельно к делу подходим, это не бутылку пива высосать, это на всю жизнь покупка!

– Да мы не сомневаемся ни в коем случае, – вздохнул Иван. – Только надо бы товар лицом показать. Ты хоть пальцем ткни, куда смотреть!

– Смотреть надо на "браунинг", но сначала скажи – какой длины ствол нужен? Есть двадцать два дюйма, восемнадцать и шестнадцать.

Ваня сделал вид, будто прикладывает ружье к плечу и выдал:

– Давай самый короткий.

– Хороший выбор, – улыбнулся Саня.

– Логичный, – вставил я.

– Но я бы предложил восемнадцать дюймов! – заявил вдруг чародей. – Мы тут начали удлинители магазинов ставить, а они идут только на восемнадцати– и двадцатидвухдюймовые стволы. Шесть выстрелов, между прочим!

Я припомнил вчерашнюю лекцию Николая, закатил глаза и попросил:

– Давай восемнадцатидюймовый с удлинителем магазина, защитными рунами, и что вы там еще придумали, чтобы обчистить наивных клиентов.

– Мы еще компенсатор оригинальной конструкции ставим…

– Показывай! – не выдержал я.

Саня вышел из-за прилавка, отпер один из шкафчиков и протянул Ивану помповый "браунинг" камуфляжной расцветки.