Текст книги ""Великая и Святая Русь". Компиляция. Книги 1-39 (СИ)"

Автор книги: Борис Васильев

Соавторы: Михаил Задорнов,Василий Ян,Валентин Иванов,Эдуард Зорин,Михаил Рапов,Михаил Каратеев,Наталья Иртенина,Валерий Замыслов,Юрий Торубаров,Евгений Таганов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 91 (всего у книги 331 страниц)

4

Их шаги гулко отдавались в застылой тишине мрачноватых пустых залов, голых переходов и длинных коридоров, не украшенных ни портретами, ни какой бы то ни было росписью. И нигде Мономах не увидел ни стражи, ни хотя бы одиноких часовых.

– В это бесцветие меня загнал Вильгельм, – Гита невесело улыбнулась. – Но все же моя приемная мать перехитрила его.

– Варвар может быть хитрым, но он не может быть умным, – усмехнулся Мономах.

За очередным поворотом им вдруг стали попадаться слуги, как-то смягчились мрачные каменные стены, и вот за распахнутыми перед ними дверьми вдруг явились тепло и уют.

– Моя приемная мать перехитрила Вильгельма, – с удовольствием повторила Английская королева, но ее улыбку тут же сменила горькая усмешка. – Она купила корабль и погрузила на него золото моего отца. И как ни мучительны были пытки, она ни единым словом не обмолвилась об этом. Так что нам есть на чем уйти из Кронборга, принц. Тем более что капитан корабля в свое время занимался каботажным плаванием и отлично знает все водные подходы к Великому торговому пути из варяг в греки.

– А моя вотчина – город Смоленск. Он стоит как раз на этом пути.

– Я познакомлю вас с капитаном, – Гита оглянулась на камердинера, стоявшего за ее плечом. – Позови капитана корабля.

Камердинер поклонился и вышел.

– У капитана странное имя. Может быть, оно покажется вам знакомым, потому что мне очень трудно его выговорить.

Вошел мужчина лет тридцати. Преклонил перед Гитой колено. Спросил на безукоризненном английском:

– Повелели прийти, ваше величество?

– Хочу представить вам, капитан, сына великого князя Киевского.

Капитан поднялся с колена, широко улыбнулся и сказал по-русски:

– Здрав буди, сын великого князя князь Владимир Мономах!

– Ты из Киевской Руси?

– Да, из Новгорода Великого, князь Мономах, и зовут меня Мирославом. – И рухнул на колени. – Здрав буди, земляк!

Мономах поднял капитана с колен, обнял его и троекратно с ним расцеловался.

– Добрыня, нашего полку прибыло!

И вновь продолжились братские объятья, и сколько бы времени они продолжались – неизвестно, но неожиданно явился датский адмирал.

– Ваше величество, – сказал он, поклонившись королеве. – В заливе и в озере Нево прячутся пираты. Мое правительство выделило боевой фрегат, которым я и командую, чтобы помочь вашему кораблю пересечь Финский залив.

– Благодарю, адмирал.

– Кроме того, нам известно, что вокруг вас и вашего отряда, принц, множество ищеек Вильгельма. Поэтому мы советуем вам грузить корабль только по ночам.

– Примите мою благодарность, адмирал, – сказала Гита Английская. – И передайте мою благодарность вашему королю.

– Непременно, ваше величество, – адмирал снова поклонился. – Я присоединюсь к вам, как только вы закончите погрузку и будете готовы выйти в море. К сожалению, вам придется грузить корабль своими силами, поскольку кругом, повторяю, полно ищеек Вильгельма.

– Мы сообщим вам, когда будем готовы.

Адмирал в третий раз поклонился и вышел.

– Остается ждать, когда наш спаситель граф… – королева замялась. – У него очень трудное имя для английского языка.

– Ратибор, ваше величество.

– Нам предстоит долгий и сложный путь, – вздохнула Гита Английская. – Мы равны по происхождению – тем более, что я так и осталась некоронованной, – так давайте отбросим официальные обращения.

– Я согласен.

– Вашу руку, рыцарь.

– Вашу руку, моя королева.

– И как можно чаще говорите со мною на русском языке.

– Слушаюсь, моя королева.

5

Задерживались не только из-за Ратибора (силы к богатырю возвращались с каждым днем). Задерживались и из-за ночных тайных погрузок корабля.

Работали все. Мужчины грузили трюмы и закрепляли там груз; женщины упаковывали то, что подлежало перевозке, и несли охрану замка под командованием самой некоронованной Английской королевы.

– Резвее! Резвее! – покрикивал Мономах.

Как только корабль был погружен и все люди собрались на борту, Мономах послал капитана Мирослава доложить о готовности адмиралу Датского Королевства.

Корабли, не теряя времени, тронулись в путь. К Финскому заливу Балтийского моря. Впереди шел корабль Мирослава, позади, чуть приотстав, следовал датский фрегат, держа паруса бейдевинд, чтобы иметь возможность в случае необходимости резко увеличить ход.

И вскоре это понадобилось: из-за мыса на узких быстроходных лодках выскочило великое множество пиратов. Они шли наперерез шхуне Мирослава, рассчитывая взять ее на абордаж: в каждой лодке сидел матрос с длинной веревкой, на конце которой был привязан абордажный крюк.

Адмирал тотчас приказал отдать ветру все паруса и круто заложил руль. Фрегат дрогнул, лег на борт и легко обошел шлюпки пиратов с тыла, отрезав их от берега. Пираты заметались, надеясь вырваться из клещей, но с фрегата и с брига Мирослава их уже расстреливали лучники.

Добрыня бил без промаха, недаром на спор сбивал заказанную шишку. У него был тяжелый трехслойный лук, и он в первую очередь поражал дальние лодки, чтобы не дать им уйти в спасительный залив. И Савелий с Федотом, как и стрелки с фрегата адмирала, били туда же, создавая непроходимую зону для быстроходных пиратских лодок.

Быстро разобравшись, что торговую шхуну сопровождает датский фрегат, пираты поняли, что спасения нет. Команды боевых судов в обязательном порядке вешали плененных ими пиратов на реях своих кораблей. Исключений из этого правила не случалось.

– Из-за этих вот пиратов я и продал свой бриг, – сказал Мирослав. – В последнем рейсе ветер дул в мои паруса, и мне удалось от них уйти. Сейчас оставшихся переловят и развесят на всех реях.

– Пираты – большое зло, – вздохнула королева Гита. – Но все же вешать их без суда…

– Большое зло уничтожают на корню, ваше величество, – сказал Мономах. – Пираты повинны в гибели людей, порою и женщин с детьми, и им не может быть никакого прощения.

– Но суд… – начала было королева.

Тут на палубу вышел, покачиваясь, Ратибор. Добрыня, отвлекшись от стрельбы, бережно поддержал своего побратима.

– Подыши свежим воздухом, брат, – сказал он, усаживая Ратибора на уложенный на палубе и свернутый кольцами канат.

– Здравствуйте, наш спаситель, – приветливо улыбнулась Ратибору Гита Английская. – Я жалую вам землю в графстве Уэльс.

– Что она говорит? – прохрипел Ратибор (голос еще не вернулся к нему).

– Королева жалует тебе земли в Англии, – улыбнулся Мономах.

– А кто будет тебе спину прикрывать, великий князь?

Мономах рассмеялся:

– Прибежишь вовремя!

На шлюпке с боевого фрегата подъехал адмирал. Легко взобрался по веревочной лестнице на палубу, низко поклонился королеве.

– Приветствую вас, ваше величество.

Гита Английская улыбнулась ему и чуть склонила голову.

– Примите мою самую искреннюю благодарность, адмирал.

– Здесь есть люди, куда более заслужившие королевскую благодарность, нежели я, просто исполнявший свой долг, ваше величество. Кто-то столь искусно стрелял с борта этого судна, что я восхитился его мастерством.

Мономах улыбнулся:

– Добрыня, поклонись. Тебя хвалят.

Добрыня послушно поклонился.

– Каждый раз без промаха! – восторгался адмирал. – Все стрелы – в цель!

– Добрыня – моя левая рука по принесенной им роте, – пояснил Мономах. – На спор попадает в любую шишку на сосне.

– А я отвечаю за спину нашего князя, – проворчал Ратибор.

Но на его ворчание никто не обратил внимания. Может быть, потому, что заговорил адмирал:

– Далее в Финском заливе пиратов нет. Но, по нашим слухам, они могут быть в озере Нево. Однако это – владения Руси, и без разрешения объявиться там я не имею права.

– Я, наследник Киевского престола князь Владимир Мономах, даю вам такое право. И вместе с ее величеством Английской королевой мы просим вас, господин адмирал, помочь нам в озере Нево.

– Не смею отказать.

– Тогда – в путь, адмирал? – улыбнулась Гита Английская.

– В путь, ваше величество!

В кильватерном строю – впереди шхуна Мирослава, за ним фрегат адмирала – они тронулись в дальнейший путь.

Стемнело. Дул косой ветер бейдевинд, поэтому скорость судов была невелика. Шел мелкий дождь. Все, кроме капитанов, рулевых, Ратибора, который все никак не мог надышаться свежим морским воздухом, и вперёдсмотрящих, прятались в каютах, а потому никто и внимания не обратил на стук по борту судна и запах дыма.

– Учуял, – объяснил потом богатырь.

Он учуял и услышал. И шагнул к борту…

На канате за бортом шхуны висело семеро неизвестных с ножами в зубах и с факелами.

Ратибор не стал никого звать на помощь. Он просто встряхнул канат, и все семеро полетели в воду.

Никто из них так и не вынырнул потом, а если бы и вынырнул, Ратибор добил бы их тем же канатом. Богатырь долго смотрел на море: пусто, тишина. И он спокойно вернулся на место.

– Семеро там было, на канате, великий князь, – сказал он Мономаху. – Я встряхнул, они все в воду и попадали.

Поведал он это – очень серьезно и обстоятельно – во время обеда. Сидящие за столом так и покатились со смеху.

Дальнейший путь до озера Нево прошел без каких-либо происшествий. Владимир Мономах часами обучал Английскую королеву русскому языку, и это было веселое обучение, поскольку Гита, зная уже довольно много русских слов, так и не могла научиться правильно произносить их. Вся русская команда хохотала до слез, когда королева Англии пыталась выговорить «корабль» или «солнце». Впрочем, Гита хохотала вместе со всеми.

Перед входом в озеро Нево на шхуну Мирослава прибыл адмирал.

– Надо обсудить наши дальнейшие действия.

Военный совет собрался в кают-компании. Адмирал вежливо предложил Английской королеве стать председателем этого совета, но Гита отказалась и настояла, чтобы во главе чрезвычайного военного совета стал сам адмирал.

– По нашим данным и по слухам, в озере Нево действуют несколько крупных пиратских шаек и множество мелких. Наша главная задача не допустить окружения наших судов. Необходимо расстреливать пиратов в их лодках. А чтобы самим не попасть под их обстрелы, надо заранее огородить щитами борта кораблей. Ясно, что пираты будут стремиться пойти на абордаж; поэтому нам необходимо иметь у себя на борту запас камней, чтобы сбрасывать их на атакующих.

– Канаты их потрясу, они и свалятся за борт полумертвыми, – сказал Ратибор.

– У кораблей два борта, – заметил Мономах. – Забегаешься, Ратибор.

Все рассмеялись, и этот смех разрядил мрачное начало совета.

– Запас камней надо создать здесь, до выхода в озеро Нево, – сказал адмирал. – Наибольшие запасы сосредоточить на моем фрегате. У нас имеются два камнемёта, и для обслуживания самого крупного камнемёта мне нужен Ратибор. Только он способен продержаться за ним хотя бы до вечера.

– Уступаю его вам, адмирал, – сказал Мономах. – Вас и атаковать будут больше.

– Да я без всякого мёта эти камни по морю расшвыряю, – проворчал Ратибор.

И опять все рассмеялись. Спасение было совсем рядом, а потому радостное волнение уже охватило людей.

Команды обоих судов и мужчины из числа пассажиров отправились на шлюпках на берег. Собирали камни, складывали их в кучи у самой воды, матросы грузили на шлюпки и переправляли на фрегат.

– Мне тоже камней подвезите, – попросил Мирослав. – Камнемёта у меня, правда, нет, но если пираты вздумают идти на абордаж, я их этими камнями и встречу. При абордаже лучники не помогут.

И на шхуну Мирослава завезли две лодки камней помельче, чтобы с бортов можно было кидать их руками в пиратские абордажные суда. Работали быстро, споро, не позволяя себе отдыха, потому что воины Гильома Завоевателя все еще могли настичь Гиту и Мономаха в нейтральных водах Финского залива.

Молча трудились: в затылок дышала смерть.

Глава девятая1

Миновали узкий конец Финского залива и вошли в озеро Нево, как тогда называлась собственно сама река Нева. В те времена она занимала куда большую площадь – и впрямь в озеро, окруженное болотами, заросшее по низким берегам сплошной стеной камыша.

– В этих зарослях и прячутся пираты, – сказал Мирослав.

– Дай сигнал адмиралу прибыть к нам на военный совет, – повелел Мономах.

Адмирал прибыл тотчас.

С палубы шхуны Мономах, адмирал и Мирослав внимательно оглядели заросшие берега.

Пока было тихо.

– Мирослав говорит, что пираты, как правило, прячутся в камышовых зарослях. Их и не видно, и не слышно: отличная позиция для внезапной атаки со всех сторон.

– Да, – задумчиво протянул адмирал. – Вы правы, принц. Может быть, поджечь камыши?

– Не сможем. – Мономах вздохнул. – И камыша слишком много, и дожди шли.

– Тогда я обрушу на камышовые заросли свои камнемёты. А вы пока загородите щитами борта и приготовьте луки.

– Они могут сразу же пойти на абордаж, – сказал Мирослав.

– Сначала они растеряются, – адмирал говорил уверенно. – Они не ожидают камнепада, но вы, капитан, все же будьте внимательны.

– Стрелками буду командовать я, – твердо объявил Мономах. – Стрелять только по моей команде. И туда, куда укажу.

– Я – к себе, – заторопился адмирал. – Ждите начала обстрела.

На шхуне стали поспешно готовиться к бою: загораживали щитами борта, стрелки во главе с Добрыней готовили луки и стрелы.

Спустя какое-то время над их головами со странным ревом пронесся огромный камень. Рухнул в камыши, подняв столб воды. И тотчас с криками ужаса из камышей вырвалось несколько больших лодок.

– Добрыня!.. – крикнул Мономах. – По гребцам!.. В первую очередь – по гребцам!..

С десяток стрел вылетели из-за щитов. Несколько стрел угодили в гребцов, лодки завертелись на волнах, потеряв управление.

Второй камень, взревев, рухнул в камыши, взметнул новый водяной столб. И тут же вслед за этим большим камнем с палубы фрегата вылетел камень поменьше. Упал он далеко в стороне, и Мономах понял:

– Бьет из второго, меньшего камнемёта! В сторону бьет, видно, там тоже зашевелились. Расстреливай этих, Добрыня!..

Добрыня и его стрелки стали пускать стрелы чаще.

– Нам бы в Онегу прорваться, князь Мономах, – сказал Мирослав. – Там и пиратов нет, и проход к пути из варяг в греки найдем.

– Почему думаешь, что на Онеге нет пиратов? – спросил Мономах.

– Грабить некого. Я флажками сигнал адмиралу дам: «Иду один», пусть продолжает каменьями пиратов расстреливать.

Мономах положил руку на плечо капитана.

– Действуй, Мирослав.

– Сигнал «Иду один» передать адмиралу!

На адмиральском фрегате ответили: «Сигнал принят» и подняли сигнал: «Счастливого пути».

– Поднять паруса! – скомандовал Мирослав.

Матросы полезли на реи. Шхуна вздрогнула и тронулась в путь, все убыстряя и убыстряя свой бег.

2

Капитан Мирослав был не только опытным моряком, но и опытным речником, что встречается редко. По рекам плавать безопаснее, чем по морю, но труднее. Реки часто меняют свой облик: то мелеют, то разливаются, то изменяют русло. Происходит это потому, что северные реки Руси текут в песчаных берегах, подмывая их, и натаскивают песок, образуя мели там, где прежде их никогда не было. Фарватер реки изменчив, и никакой опыт капитана, никакая карта тут помочь не могут. Тут срабатывает чутье.

Благодаря этому чутью Мирослав и сумел прорваться в Онежское озеро. И чутьем, истинно чутьем, прорывался сейчас к Великому торговому пути из варяг в греки, ведущему на юг, через Новгород Великий, Смоленск, Киев – по Днепру, к порогам, а там привычным волоком и в Черное море. Здесь, на волоках, постоянно работала опытная артель из русских и греков, наладившая разного рода приспособления для втаскивания судов на берег и их дальнейшего продвижения по суху. По этому пути и ходил когда-то Мирослав на своей шхуне, добираясь до Англии и даже до Гибралтарского пролива, развозя по Европе меха, речной жемчуг лал, балтийский янтарь, мореный дуб, копченую красную рыбу, мед, воск, а порою и русское оружие, которое очень ценилось в европейских странах, потому что русские ковали и закаляли его особым способом.

Порою Мирославу встречались на пути такие песчаные мели, что приходилось класть шхуну на бок. Тогда в воду прыгали все мужчины, находившиеся на борту, и, упираясь в оплывающий под босыми ногами песок, начинали с огромными усилиями судно раскачивать.

– Жаль, Ратибора нет, – вздыхал Добрыня. – Враз бы один положил…

– Поднатужились! – кричал Мономах. – Раз… Два… Взяли!..

– Раз!.. Раз!.. Раз!.. – командовал Мирослав.

Вот со шхуны спрыгнула и Английская королева Гита вместе со своими подружками.

– Куда вы, королева! – взревел Мономах. – Вода как лед!..

– Раз! – кричала Гита, не слушая его. – Раз!.. Два!.. Три!..

– Гита, на шхуну! – сердился Мономах. – На шхуну вместе с девчонками!..

– Раз!.. – кричала Гита. – Два!.. Три!..

И шхуна, дрогнув, завалилась на бок.

– Ну, вот, – спокойно сказала Английская королева. – Теперь можно и на борт, девочки.

– Благодарю, ваше величество! – крикнул Мирослав. – Теперь все – на берег! На берег!.. Все, кроме двух моих матросов!

Мономах молча подхватил на руки Гиту и побрел к берегу.

– Пустите меня! – нахмурилась Гита рассерженно. – Пустите немедленно, принц!.. – И покраснела. – Я приказываю!..

По примеру Мономаха камердинер и повар королевы подхватили на руки еще двух девушек и тоже побрели к берегу. Девушки молчали, а Гита продолжала возмущаться, пока Мономах не закрыл ей рот долгим поцелуем.

Наконец все выбрались на берег и устало повалились на пожухшую траву. Молча. Даже Гита. Отдувались.

3

На борту шхуны тем временем готовились к рискованному шагу.

– Ветер западный. Норд-вест. И низовой, – объяснял Мирослав матросам. – По опыту знаю, что копит силы и выдохнет на берег. Не пропустить момента и взять его в паруса. А пока – терпеть и ждать. Сами разберетесь или скомандовать?

– Одним словом, – сказал старший из моряков. – И громко!

– Понял. Ждем.

На берегу уже пришли в себя. Сидели на обрыве, глядя на корабль. Повар каким-то чудом сохранил трут сухим, собрал вокруг сухих веток, мха, бересты, ударил кресалом, и трут затлел. Повар сунул его под высохший мох, осторожно раздул. Ярко вспыхнул костерок.

– Девочки, греться!

– Беги, моя девочка, – сказал Мономах. – Или на руках тебя донести?

– На руках! – сказала Гита, продолжая целовать суженого.

Так, целуясь, они и прибыли к костру.

– Товсь! – крикнул Мирослав на шхуне.

Матросы выбросили паруса, которые держали до этого, скомкав и прижав к груди. Шхуна дрогнула и медленно, нехотя, со скрипом пошла. Ветер окреп, шхуна пошла быстрее, разрезая килем песок, а не зарываясь в него: Мирослав и матросы точно выставили паруса. Вот нос шхуны мягко спустился на воду, судно вздрогнуло и пошло… по чистой воде.

– Ура! – закричали на берегу.

– Все на борт! – крикнул Мирослав. – Высылаю шлюпку!

Когда с берега переправились на шхуну, Мирослав сказал, что необходимо обсудить положение, и предложил Мономаху возглавить совет, на что Мономах тут же согласился. Первое слово он предоставил для сообщения капитану.

– Ваше величество, князь Мономах, господа! – волнуясь, начал Мирослав. – Адмирал добивает пиратов в озере Нево, а мы попали в сложное положение, уйдя от пиратов в Онежское озеро. Наша основная задача – выйти на Великий путь из варяг в греки, но путь через Балтийское море пока закрыт пиратами. Значит, нам остается пробираться к какой-либо реке, которая может на этот путь вывести. Но у меня нет ни карт, ни схем, ни каких-либо чертежей. Мы идем вслепую. Вот я и прошу вас высказать свое мнение.

– Что ж, соображайте, – сказал Мономах, оглядывая присутствующих. – Все вместе и каждый в отдельности.

Все молчали.

– До начала соображений вопрос, – после паузы продолжил Мономах. – Может, кто-то знает: существует ли вообще какая-либо река, которая впадает в систему Великого пути? В Волхов, к примеру?

Все зашушукались, заспорили даже. Один Добрыня был настолько погружен в свои мысли, что, казалось, и не слышал вопроса. Он потерял Ратибора, своего друга и побратима, и сейчас думал только о нем.

Одна из девушек несмело подняла руку.

– Хочешь что-то сказать? – спросил Мономах.

Девушка встала, поклонилась Гите:

– Разрешите, ваше величество?

– Говори все, что хотела сказать.

– Я еще не служила тогда у ее величества Английской королевы, когда меня пригласили на голландский бриг в качестве кухарки. Там я узнала, что корабль идет через Балтийское море и озеро Нево в Онежское озеро, где ставит невода на крупную красную рыбу. На семгу, лосося, нельму. Мне пришлось ее разделывать, солить и коптить. Когда трюм был наполнен, капитан не пошел назад, в Балтику, а реками вышел из Онежского озера на Путь из варяг в греки. Мы спустились по большой реке мимо какого-то города, Смоленска, Киева – к порогам, где нас ждали греческие купцы, которым мы и продали копченую рыбу.

– Подожди, – сказал Мономах. – Как называется река, по которой вы спустились на Великий путь?

– Не знаю. Но я твердо знаю, что такая река есть.

– Спасибо тебе, красавица, – Мономах повеселел. – Что скажешь, Мирослав?

– Скажу, что надо искать. Это наш единственный выход.