Текст книги ""Великая и Святая Русь". Компиляция. Книги 1-39 (СИ)"

Автор книги: Борис Васильев

Соавторы: Михаил Задорнов,Василий Ян,Валентин Иванов,Эдуард Зорин,Михаил Рапов,Михаил Каратеев,Наталья Иртенина,Валерий Замыслов,Юрий Торубаров,Евгений Таганов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 331 страниц)

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

1

На третий день безмятежной княжеской службы в Новгороде Великом Совет господ велел Новгородскому князю выдвинуть дружину вверх по реке, где какие-то неизвестные разграбили и сожгли торговый караван. Святослав, решительно отказавшись от новгородской помощи, объявил, что поведет свою собственную стражу по высокому берегу.

– Почему не на ладьях? – строго спросил посадник. – По береговым камышам незаметно подберешься, они же именно на реке тебя ждут, великий князь!

– Нападай оттуда, где не ждут, – сказал Святослав. – А где ждут – только друзей терять.

– А на варягов как ударишь? Вплавь, что ли? Не годится это, великий князь.

– На перекате. Вверх по течению я их до перекатов не догоню, а по берегу – обгоню. И укроюсь, и ударю, когда мне удобно будет ударить. Дай мне доброго проводника, посадник.

– Есть такой, Третьяком зовут. Да кроме Третьяка я тебе заводных лошадей дам. Чтоб было что жевать, путь неблизкий.

– За проводника прими мою благодарность, а еды не надо. У моей дружины под ногами корм. Помнишь, поди, какой пир я твоим «золотым поясам» в княжьем дворце устроил?

– Твои вои привычны, великий князь, да только мой проводник к такой пище непривычен.

– Вот пусть и тащит свою еду на собственном горбу. Только есть ему придется на ходу. Я должен добраться до перекатов раньше новоявленных варягов. Добраться, оглядеться и принять решение о полном их разгроме, чтобы ни один не ушел.

– Коль так сделаешь, я тебе, великий князь, девчонку подарю. Мне ее с юга привезли. Не знаю, то ли турчанка, то ли хазарка.

– Если хазарка, приму твой дар, посадник, с особой благодарностью.

– Тогда считай, что твоя она.

– Еще раз благодарю. Выезжаем перед рассветом. Со мной пойдет одна моя дружина. У проводника конь выезжен? Не заржет с перепугу?

– Дам из своей конюшни, великий князь.

– Твой должник, посадник. Значит, выезжаем перед рассветом.

Святослав проснулся задолго до рассвета. Да и засыпая, долго вертелся на попоне, а сон упорно не приходил. Он знал, что ему мешает уснуть, но ничего с собою не мог поделать, как ни старался.

Завтра по броне будут звенеть не учебные мечи, от которых остаются всего лишь синяки на теле. Завтра его ни разу не побывавшая в боях дружина встретится с варягами, которые отлично владеют всеми видами оружия. И умеют метать тяжелые ножи на расстоянии, никогда не промахиваясь. Об этом, раскачиваясь, напевно рассказывал старый варяг с прямой, как пика, спиной. А он, князь Господина Великого Новгорода и Великий Киевский князь, взял с собою в Новгород только личную охрану и гордо отказался от помощи новгородского войска. Это большая ошибка, которая не прощается. Но если ты проиграл битву, то, даже погибнув в ней, достоин хвалы и песен, если погиб со славой.

Спал мало, но встал бодрым. Окатился холодной водой, развел для дружины костер, поджарил на угольях мясо и только тогда растолкал своих сладко спавших юных воинов.

– Есть мало, жевать старательно, – сказал он в ответ на их приветствия. – Коней напоить до отвала, нам предстоит перегнать варягов по берегу до переката, где затаиться и ждать, когда и как подойдут.

– Нас ждет битва? – спросил Икмор.

– Битва с врагом, численности которого мы не знаем. Надеть боевые кольчуги и побегать, чтобы пристали к телу. Мечи и кинжалы показать мне. Притуплённые заставлю наточить, как бритвы.

Только после тщательной проверки вооружения, брони и коней князь Святослав повелел тронуться в путь. И первым выехал из Новгородского Княжьего дворца.

2

Ехали шагом. Не столько потому, что звук конной рыси далеко разносится вдоль реки, сколько из-за тропы. Она была мало хоженной, мшистой, но подо мхом проглядывали каменные окатыши, на которых могли поскользнуться лошади, и тогда вся затея грозила окончиться полным провалом.

Внизу под высоким обрывистым берегом шумела река. Это было удобно, так как шум заглушал их движение, но зато перекрывал вид на реку, и здесь приходилось во всем полагаться на проводника. Третьяк спокойно ехал впереди, пока не подавал никаких знаков, и все же Святослав и его молодые соратники были напряжены. Великий князь вообще не терпел зависимости от кого бы то ни было, а уж от неизвестного ему лично проводника тем более. Но он пока сдерживал свое нетерпение, а когда оно вот-вот должно было иссякнуть, проводник неожиданно приостановил коня и, оглянувшись на великого князя, поманил рукой.

Святослав подъехал. Спросил:

– Что там?

– Пороги шумят. Прислушайся.

Князь оглянулся, прижал палец к губам. Все замерли.

Сквозь легкий лесной шум еле слышно доносился рокот воды на перекате.

– Коней оставим, когда с перекатом поравняемся, – шепотом продолжал проводник. – Там есть укромное место. Если не заржут…

– Если заржут, с тебя спрошу, – хмуро предупредил Святослав.

– Значит, не заржут, – проводник помолчал, добавил главное: – Где-то вскорости мы непременно должны верхом их обогнать. Ну, а там – оглядеться да изготовиться, великий князь.

Князь хмуро промолчал. Сфенкл спросил немного погодя:

– Как они вооружены?

– Варяги-то? – переспросил проводник. – По-разному. Если разбоем давно занимаются, то успели и кольчуги достать, и мечи. Только вряд ли. Пришлые это, должно быть, варяги. Об их разбоях ничего доселе слышно не было.

– Откуда слышно-то? – спросил Икмор.

– Господин Великий Новгород со всеми странами торговлю ведет. А торговые люди друг дружку поддерживают и обо всем знают.

– Молчать всем, – резко сказал великий князь. – Перекаты близко, думать пора, как татей встретить. И как самим уцелеть…

Рокот перекатов приближался с каждым шагом. Проводник спешился, взял коня под уздцы. Остальные сразу же последовали его примеру, и тут проводник указал рукой вниз.

Сквозь кусты виден был весь речной перекат. Возле огромных, гладко окатанных водою валунов с шумом пенилась вода.

– Вот он, перекат, – сказал проводник. – Коней под уздцы и – за мной.

В низине оставили коней под присмотром проводника, осторожно, по одному, пересекли узкую протоку и спрятались за валунами.

– Протащить судно можно только по протоке и то – волоком вдоль берега, – сказал Святослав. – Значит, вылезут на берег и на эти камни. Сфенкл, бери семь дружинников и – назад, на берег, спрячетесь в кустах. Резать каждого, кто вздумает туда перебраться. Ну, а мы их здесь встретим.

– Мне и пяти хватит, – ответствовал Сфенкл.

– Значит, возьмешь пять.

Ничего пока не было ни слышно, ни видно. Сфенкл со своей пятеркой уже спрятался на другом берегу протоки, великий князь, приказав своим укрыться за валунами, напряженно прислушивался, но пока ничего.

– Вода глушит, – сказал он. – Никому не высовываться. И железом не брякать.

Лежали они за валунной стеной довольно долго. Не шевелился ни один листок там, за протокой, где в кустах терпеливо ждали воины Сфенкла. Святослав уже начал было подумывать, не напутали ли чего новгородцы, когда вдали показалось что-то громоздкое.

– Замереть! – шепнул он. – Начнем действовать, когда скажу.

Уже отчетливо было видно, как ритмично и одновременно взлетают по бортам четыре пары весел, людей на палубе, тюки с товарами. Они-то и мешали Святославу пересчитать, сколько же людей на судне, как они вооружены, как ведут себя – с опаской или нет?

Судно стало сбавлять ход. Перегруженное, тяжелое, явно предназначенное для морского плавания.

И, наконец, махина эта осторожно уткнулась носом в каменную гряду, за которой они прятались. С палубы тотчас же спрыгнули люди. Шестеро с веревками и без оружия сразу стали переправляться к противоположному берегу протоки, где их, затаившись, поджидали пятеро дружинников Сфенкла, а за ними на каменную гряду неспешно и без всякого страха вышли трое вооруженных.

«Это – по наши души…» – едва успел подумать великий князь.

Едва, потому что первый вооруженный вдруг пошатнулся и рухнул на валун. Из горла его торчал тяжелый метательный варяжский нож. К нему бросился второй с оружием, но тут же рухнул рядом, тоже получив нож в горло.

– Кто мечет ножи? – громко спросил Святослав, поскольку речной шум заглушал голос.

– Сейчас скажу… – отозвался знакомый голос, и третий из варягов скорчился, получив нож в живот.

– Больше ножей нет, великий князь, – виновато сказал Икмор, появляясь рядом.

– Молодец! – крикнул великий князь, выхватывая меч. – За мной, дружина!..

И первым вскочил на палубу. За ним, не раздумывая ни секунды, на палубу перепрыгнули его соратники. И дело было закончено, прежде чем Сфенкл вернулся со своей пятеркой, которая быстро покончила с теми из варягов, кто сунулся в кусты.

– Я сказал проводнику, чтобы он возвращался в Новгород вместе с нашими конями. Прими мои поздравления, великий князь!

– Поздравлять нужно не меня, а настоящего героя этой битвы. Подойди ко мне, Икмор.

– А что – я? – растерянно спросил тот, подойдя к Святославу.

– Кто тебя научил метать боевые ножи так, как мечут его варяги?

– Старый варяг, которого по твоему повелению прислали к нам в стан.

– Вот тебе мой подарок за эту битву, которую выиграли твои ножи.

Великий князь вынул из правого уха серьгу с жемчужиной, протянул ее Икмору и крепко, по-братски обнял его.

3

Великий князь Киевский и Новгородский Святослав возвращался победителем. Господин Великий Новгород уже знал о его победе, поскольку проводник достиг города куда быстрее, нежели грузное судно. А потому новгородцы встретили его восторженными криками «Хвала!..» и «Слава!..», которые в этом славном городе всегда заканчивались потасовками.

Святослав был польщен таким приемом. Но прямиком направился в свой дворец, у въезда которого его ожидал посадник.

– С победой, великий князь! – торжественно воскликнул он, поцеловав Святослава в правое плечо. – Куда велишь доставить дары?

– Во дворец. Там с тобой, посадник, и побеседуем.

Молча прошел в приемные покои, со звоном сбросил византийские наплечники, сел в кресло, молча указав место посаднику напротив. Усевшись, посадник вновь принялся было хвалить его, но Святослав поднял руку, и он замолчал.

– Я защитил Великий Новгород от грабежа, жестоко покарав татей, – сказал он. – Теперь, надеюсь, ты выполнишь свое обещание?

– Лучшие новгородские лодейщики готовы для похода на реку Москва, которая впадает в Оку. Там они построят насады, сплавят их до впадения реки Москвы в Волгу и будут ждать твою дружину, чтобы ударить по буртасам и отомстить им за разгром князя Игоря. Только не позабудь, великий князь, что это всего лишь замах твоего победоносного меча. Твоя главная цель – выход к устью Дуная.

– Я знаю свою цель, – усмехнулся Святослав. – Ты обещал мне денег на византийскую броню для моих дружинников. В долг. Остальная добыча – моя и моих соратников.

– Я готов выдать тебе золото. Я строго соблюдаю все договоренности.

– Я – тоже.

– Одно из твоих обещаний – встреча с великим воеводой Свенельдом.

– Я встречусь с ним, как обещал. Я послужил Господину Великому Новгороду. Пусть он теперь поищет другого князя.

– Мне жаль с тобой расставаться, великий князь. Ты – герой нашего города.

– Ты легко найдешь мне замену, посадник.

– Нет, – посадник вздохнул. – Тебе замены быть не может.

– Но мне нужно вернуть тебе долг.

– Тогда – завтра прощальный пир, а спустя два дня ты можешь отбыть в Киев.

Через три дня Великий князь Киевский Святослав выехал из Господина Великого Новгорода вместе с дружиной.

4

Святославу очень не хотелось ехать на встречу со Свенельдом. Казалось, что его подлинный отец словно бы крадет у него не только княжескую наследственную преемственность, не только право именовать великого Рюрика своим дедом, но и само его будущее. Будущие походы, будущие победы, будущую славу. Прижитой на стороне сын не мог быть великим князем. Не мог сын блуда даже мечтать об этом.

Значит, надо строить свое собственное княжество. Да, на Дунае, потому что золото у правителей Киева он не возьмет.

Святослав повелел объехать Киев и править на его стан. Но, видимо, в стольном городе прознали об этом, потому что не успели они расседлать коней, как в стане великого князя появился Неслых. Поздравив великого князя с победой и счастливым возвращением, сказал:

– Великая княгиня повелела передать тебе, великий князь, чтобы ты завтра непременно явился во дворец.

– Мне незачем туда являться.

– Да, ты получил золото для похода на Хазарию, это известно мне и моим людям, великий князь. – Неслых растянул губы, что означало улыбку. – Тебе построят насады, которые ты будешь встречать там, где река Москва впадает в реку Волга. Однако ринуться на Хазарский каганат с дружиной в сто юных ратников – поступок отважный, но не очень разумный при всей твоей решительности, великий князь. А мои люди есть в окружении кагана и его полководцев. И великий воевода Свенельд…

– Свенельд никогда не воевал с хазарами! – запальчиво выкрикнул Святослав.

– Воевода не проиграл ни одной битвы. Никогда, ни разу единого. Он расскажет тебе, что такое хазарская рать, как она привыкла сражаться, усилит твою дружину.

Последний довод заставил великого князя задуматься. Походил, пометался, сказал с усмешкой:

– Ты умеешь уговаривать, Неслых.

Неслых пожал плечами:

– У каждого – свое ремесло.

– Уговорил, – хмуро сказал Святослав и первым пошел к выходу.

Неслых молча вышел следом.

Совет проходил в мужской половине Большого Великокняжеского дворца. Кроме великого воеводы Свенельда здесь присутствовали воеводы других дружин, тысяцкие и военные советники. Когда вошел Святослав, все встали и низко склонились перед ним. Свенельд подошел, поклонился, поцеловал в правое плечо и указал на кресло справа от себя.

– Вот твое место, великий князь.

Святослав прошел на указанное ему место, сел и, как всегда хмуро, сказал:

– Я пришел слушать и учиться.

– Это разумно, мой княжич.

Тут Святослав разглядел среди советников своего дядьку Живана и нахмурился еще больше.

– Совету известно, что ты, великий князь, задумал смело и дерзко нанести Хазарскому каганату удар с той стороны, где он его не ждет. То есть с севера, – начал Свенельд. – Сплав в насадах вниз по Волге вряд ли обеспокоит каганат, поскольку это старый торговый путь. Ты возьмешь их сторожевые крепости без помощи метательных машин – сторожевые вежи ветхи, гарнизоны немногочисленны и состоят из списанных по возрасту или ранениям воинов.

– Я знаю, – проворчал Святослав.

– Совет рассмотрел твой поход против вятичей, – невозмутимо продолжал Свенельд. – Они просто ушли от твоего удара, великий князь. Мы считаем, что подобное не должно повторяться никогда. Надо стремиться к полному окружению противника и навязывать ему свою систему сражения. Есть ли у тебя такая система, великий князь Киевский и Новгородский?

– У меня одна система. Громить врага, пока он не разбежится.

– По лесам, как вятичи?

– По… – Святослав был настолько раздражен этим непонятным для него допросом, что предпочел замолчать, чтобы не сказать лишнего.

– У тебя нет дружины, великий князь, – вздохнул первый воевода Киевского княжения. – То, что у тебя под рукой, – личная стража, а не дружина. Там – друзья твоего детства, которых ты невольно будешь оберегать. Их – оберегать, а кого-то непременно терять, потому что битвы без потерь не бывает. И вскоре ты окажешься без друзей и без дружины, потому что дружинники не прощают любимчиков.

– И что же ты мне посоветуешь делать, воевода, не проигравший ни одной битвы?

– Создать дружину. Желательно из добровольцев на долю в добыче. Купить для всех византийскую броню и учить, пока не научатся.

– Чему?

– Побеждать.

– Научатся в первой же победе.

– При взятии дозорных башен, охраняемых инвалидами?

– Не только!.. – запальчиво выкрикнул великий князь. – Хазарский каганат охраняют наемные банды кочевников, которые разбегутся…

– Прости, великий князь, что перебиваю тебя, – сказал Свенельд. – Неслых лучше знает хазарскую военную силу, чем мы с тобой. Дадим слово ему.

– Послушаем Неслыха, – пожал плечами Святослав. – Только что можно услышать от человека, который сам не слышит?

– Истину! – отрезал Свенельд.

– Воинские силы каганата многочисленны и разнообразны, – невозмутимо начал Неслых. – В сражениях, которые они ведут, есть определенная извеку очередность. Бой начинают так называемые «черные хазары» – легкие всадники, вооруженные луками и дротиками. Они засыпают наступающего противника дождем стрел и дротиков, чтобы сбить наступательный порыв. Свершив это, мгновенно рассеиваются, стремясь охватить противника со всех сторон. Далее идут «белые хазары». Это тяжело вооруженные копьями всадники в легкой броне и боевых шлемах. Они стремятся расколоть центр противника, который уже понес некоторый урон от легкой кавалерии. Их удар поддерживают дружины хазарской знати в тяжелой броне, вооруженные длинными копьями, длинными боевыми топорами, мечами, палицами и легкими саблями, способными при удачном ударе рассечь застежки брони. За ними следует отборная дружина самого кагана. Она состоит из наемников-мусульман, отлично вооружена и надежно закована в стальные доспехи. Это – мастера конного боя. Их главная задача – расколоть противника, части которого будут тут же окружены ополчением.

– Зачем ты пугаешь меня, воевода? – спросил великий князь, обращаясь к Свенельду. – Я решил, и ни черные, ни белые хазары не изменят этого решения.

– Менять надо не решение, а подготовку к выполнению решения, – сказал Свенельд. – Я передам под руку Морозко вторую дружину, она сражалась с кочевниками и знает, как обороняться от стрел. Но знать, великий князь, мало. Надо довести знания до вершины, достигнув которой воины уже не вспоминают, что и как им делать, а сразу же строят защитные ряды.

– После похода на вятичей нас уже учили, как обороняться от стрел.

– Стрелы вятичей – всего лишь оводы по сравнению со стрелами хазар. Хазары делают их из пород южных деревьев, от них трудно защититься.

– Я иду громить их, а не защищаться.

– Спроси своего дядьку Живана, – добродушно усмехнулся Свенельд (ему нравилась азартная смелость Святослава).

– Надо учиться строить черепаху и кольцо, – сказал Живан. – И буртасы, и хазары ведут бои не по нашим правилам и привычкам. Они засыпали дождем стрел дружину великого князя Игоря. Стараются бить по ногам, потому что некоторые из их стрел пропитаны каким-то неизвестным и очень сильным ядом, и уж коли попали в тело, то спасения нет. Ноги распухают, как бревно, а раненые горят, как в огне.

– Запугиваешь меня, дядька? – улыбнулся великий князь.

– Ты идешь побеждать, мой княжич, или добивать собственных воинов, чтобы они не мучились?

Святослав промолчал.

– Совет полагает, что ни буртасы, ни хазары могут вообще не давать тебе решительного сражения, как то сделали вятичи. И начнут изматывать тебя нападениями из засад, на рассвете, в неудобном для твоего войска месте, – сказал первый воевода. – И надо изыскать способ, который заставит их выступить против тебя со всеми наличными силами. Тогда судьба сражения окажется в твоих руках, великий князь.

– Клич! – важно сказал Живан.

– Какой еще клич? – привычно нахмурился Святослав.

– К которому быстро привыкнут все твои противники, – пояснил Живан. – Привыкнут и будут тебя ждать.

– Объявление войны, что ли?

– Не-ет, это было бы обычно, – улыбнулся Живан. – А надо – необычно. Помнится, в день посажения на коня ты громко кричал: «Я иду на вас!.. Я иду на вас!..» – и размахивал дротиком.

– Иду на вы! – громко сказал Свенельд. – Иду на вы!..

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

1

Ученье защищаться от пропитанных ядом хазарских стрел требовало времени, и великий князь вместе со своей стражей перебрался в становище под Киевом. Он не забыл захватить с собой и подаренную ему новгородским посадником хазарянку, для которой был построен шатер в стороне от шалашей, которые занимали дружинники. Святослав нечасто навещал ее – плотские утехи он считал слабостью духа – но дух порою этого требовал. А, утолив его, Святослав старательно учился у Пайзу, как звали хазарянку, хазарским наречиям.

Он по-прежнему вставал с рассветом, раздувал костер, готовил еду и только после этого будил своих подчиненных. Великий князь упорно следовал заветам старого варяга, почему и повелел Икмору отобрать крепких и ловких ребят и учить их метать ножи. Ножи были откованы в Киевских оружейных кузнях, и Икмор с удовольствием исполнял повеление великого князя.

А через несколько дней в самую жару донесся все возрастающий мерный тяжелый топот. Из Киева шла по трое в ряд вторая дружина Киевского княжества под командованием Морозко, ставшего воеводой. За нею тянулся обоз, на котором лежали византийские доспехи. И не просто доспехи, а броня личной стражи Царьграда с длинными, прикрывающими дружинника до плеч, полукруглыми коваными щитами.

– По повелению великого воеводы Свенельда вторая дружина прибыла в твое распоряжение, великий князь. Укажи, где нам поставить шалаши для ночлега, где варить хлебово для дружинников.

– Откуда броня?

– Из Царьграда.

– На чье золото?

– Через час приедет великий воевода, спроси у него, – пожал плечами Морозко. – А мне укажи, где шалаши ставить.

– То, чем дружину кормлю, и вы есть будете, – хмуро сказал Святослав. – А я их подножным кормом кормлю.

– Это зачем же так?

– Чтоб в походе обозы за собою не таскать.

– Ну, мои из-под ног есть не будут. Дружинникам силы нужны.

– Развести костер среди шалашей дружины. Подъем у нас с рассветом, учти.

– Учту, великий князь.

За разговорами не заметили, как подъехал первый воевода Свенельд. Соскочил с коня, бросил поводья на луку седла, почтительно, даже подчеркнуто, поцеловал княжича в плечо.

– Откуда византийская броня у дружины Морозко? – строго спросил Святослав.

– Из Византии, – усмехнулся Свенельд. – Сорок пудов золотом заплатил за нее Калокир и сам же доставил в Киев.

– Доселе я слышал от тебя, воевода, что ромеям нельзя доверять.

– А я им и не доверяю. Византия платит тебе, великий князь, а не Киеву.

– За какую услугу?

– За поход на Хазарский каганат. Ромеев выперли из Месопотамии, а им во что бы то ни стало нужно вернуть себе ключ от Великого шелкового пути. Разгромив хазар, ты расчищаешь им дорогу к этому пути.

– Я иду отомстить буртасам за обиду, причиненную великому князю Игорю.

– Любой войне нужен повод, как доброму коню, великий князь.

– Это не повод. Это – сыновний долг.

– Это добрый повод, великий князь. Не нужно ничего объяснять дружинникам.

Святослав помолчал.

– Броня должна прикрывать от подбородка до земли, – напомнил Свенельд. – Хоть стража на вежах каганата и пострадала в сражениях, метать стрелы они не разучились. Да и буртасы тоже.

И опять великий князь промолчал.

– Учить вас, как строить из щитов защитные порядки, будет Живан, – продолжал воевода. – Он сражался вместе с князем Игорем против буртасов, принял на себя удар, нацеленный в великого князя, почему и был определен дядькой к тебе. Он – опытный воин, слушайся его.

И снова начались мучительные учения. Живан выбрал из дружинников Морозко наиболее метких, и они осыпали дружину Святослава градом стрел с тупыми наконечниками. После занятий Живан велел всем скинуть доспехи и начал считать полученные синяки, приговаривая:

– Этот покалечен, у этого само заживет. А ты, молодец, убит.

На другое утро он учил молодежь правильному наклону щита, чтобы стрела скользила по нему в сторону. И, как всегда, приговаривал:

– Хазарскую стрелу слышать надо. Она особо шуршит в полете. Уши всем вымыть и проковырять, сам осматривать буду каждого. Сегодня весь день будем стрелы слушать.

Великий князь вместе со всеми строил и круг, и черепаху, мыл уши и слушал, как шуршат в полете стрелы. Но по-прежнему вставал до зари, раздувал костер и готовил завтрак для всех.

Не случись тайного гонца, так и вся наша история пошла бы по-иному. Ею правит случай, которого чаще всего либо не замечают, либо забывают о нем. Но прискакал гонец от самой великой княгини Ольги.

– Великого князя Святослава срочно просит прибыть великая княгиня Ольга!

– Я занят, – буркнул Святослав.

– Тебя зовет великая княгиня, – укоризненно сказал Живан.

– Я тоже великий князь.

– Она – матушка твоя, великий князь. Когда зовет матушка, надо исполнять ее просьбу.

Святослав молча вырвал поводья у гонца, столкнул его с седла и с места послал коня в галоп. Доскакав до дворца и чуть не сбив стражников, бросил поводья, спрыгнул с коня и бегом помчался по ступеням.

– Великий князь!.. – едва успел выкрикнуть страж у двери.

Святослав, оттолкнув его, вошел в покои великой княгини Ольги.

– Ты звала, мать. Я пришел.

– Садись, – сказала великая княгиня. – Я должна побеседовать с тобой о будущем нашего Киевского княжества.

– Нам кто-нибудь угрожает?

– У нас множество врагов, мой сын. Хворь, внезапно пропущенный удар меча, перевернулась ладья на стремнине. Камень из пращи, наконец.

– Я ничего не понял, – поморщился Святослав. – Говори прямо.

– Ты, мой сын, единственный наследник Великого Киевского стола, – вздохнув, сказала королева русов. – Ты отважный воин и, я твердо верю в это, станешь великим полководцем, о котором будут слагать песни. Но если ты… – великая княгиня вдруг часто закрестилась, приговаривая: «Не дай Господь, не дай Господь!..» – Если тебе суждено погибнуть в битве, Киевское Великое княжение перестанет существовать. Начнется сумятица, борьба за власть сильных боярских родов, славяне восстанут…

– Перестань! – резко сказал Святослав. – Я достаточно опытный воин, я силен плотью своею и погибать не собираюсь…

Он неожиданно замолчал. Подумал, спросил негромко:

– Может, я не понял тебя…

– Не совсем понял, – княгиня Ольга улыбнулась. – Ты непременно должен жениться, сын. Мы подобрали тебе невесту в Европе из царского рода. Красавица, я ездила на смотрины. Она родит тебе законных наследников Киевского престола, и, когда это случится, ты можешь ехать громить Хазарию.

– Но я не собираюсь жениться…

– Таково решение Боярской думы, Высшего совета и мое как правительницы, сын. Чем скорее ты назначишь день свадьбы, тем скорее родишь наследника киевского стола. Ступай и подумай о судьбе Киевского Великого княжения.

– Я не собираюсь жениться по решению Боярской думы!.. – выкрикнул Святослав.

– Тогда Боярская дума и я немедленно отзовем в Киев дружину Морозко.

И вышла из палаты.

2

Святослав возненавидел жену в тот самый миг, когда великая княгиня Ольга сказала, что Боярская дума отзывает дружину Морозко. Однако свадьбу сыграли пышно и торжественно с гостями из зарубежья, роскошными подарками, шумом, блеском и криками «Хвала!» и «Слава!».

Молодым отвели лучшие покои великокняжеского дворца. Святослав ночевал в них дважды в неделю, каждый раз уходя в свой стан еще затемно. Однако как человек женатый, то есть взрослый по меркам того времени, обязан был присутствовать на заседаниях Боярской думы, где молчал как истукан, если к нему не обращались с вопросом. Отвечал коротко, сквозь зубы и уходил при первой же возможности. Не к жене, естественно, а в свой стан, к своей дружине и к своей хазарянке.

И тут молодцы из племени радимичей дважды перехватили торговые караваны на пути из варяг в греки. Дума приняла решение заставить князя радимичей выдать этих молодцев для княжеского суда. Свенельд был на юге, а потому Святославу поручили это деликатное дело с помощью дружины Морозко.

Лодка великого князя первой пристала к берегу княжества радимичей. Ее встречал статный молодой человек с мечом на поясе, который, поклонившись, вежливо протянул руку.

– Здравствуй, великий князь Святослав. Я – Бориська, сын князя радимичей. Благодарю от имени отца, что ты откликнулся на нашу просьбу.

– Какую просьбу?

Святослав несколько опешил от такой встречи, почему и воспользовался помощью княжича радимичей, когда вылезал на берег.

– Мы послали гонца с сообщением, что нас постиг неурожай, посевы вымокли, люди голодают. Мой отец просит хлеба в долг…

– И поэтому твои молодцы разграбили торговые караваны?

– Голод, великий князь…

– Татьба, а не голод! – выкрикнул Святослав. – Я пришел карать, и кара моя не будет знать снисхождения!

– Разве тебе не передали прошения моего отца? – растерянно спросил Бориська.

– Никакого прошения я не видел.

– Значит, бояре спрятали его под сукно, – вздохнул Бориська. – Но все равно, отец мой здесь ни при чем.

– Твои отроки грабили караваны?

– Когда матери и сестры мрут от голода, это не грабеж. Это спасение женщин и детей.

– Я прикажу убить твоих отроков. А тебя, княжич, продам в рабство. Чтобы ты долго и позорно умирал, помня о своем ослушании.

– Но, великий князь…

– Ты будешь продан в рабство. Твоего отца я не трону. Взять княжича!

Княжич Бориська был тут же повязан.

Святослав не тронул князя радимичей и его семью. Он обрушил свою ярость на народ в целом, не желая разбираться, кто прав, а кто виноват. Сжег дотла все деревни, вызывающие у него подозрение, что оттуда могли быть родом преступившие закон, убил всех стариков и женщин, а мужчин, молодых женщин и детей продал в рабство проезжим купцам.

С ними вместе был продан и княжич Бориська. Это возмутило всегда уравновешенного Морозко.

– Великий князь, ты убиваешь и продаешь в рабство наших сородичей! Радимичи будут мстить, переметнутся к хазарам…

– Не смей мне перечить! Никогда, слышишь?

– Кровная месть…

– Они уже переметнулись, воевода. Переметнулись тогда, когда продали товары с разграбленного каравана хазарским купцам.

– Но ты же продал в рабство радимичей тоже хазарским купцам!..

– Я их и освобожу. Всех, кроме этого дерзкого княжича.

– Я ухожу от тебя, великий князь, – сказал Морозко. – Я не хочу и не могу воевать против братьев-славян. Ищи себе другого сподвижника и не рассчитывай больше на меня и моих воев.

И в тот же день погрузил свою дружину на ладьи и увел ее в Киев.

В Киеве Святослава ждала буря, потому что Морозко прибыл туда первым и рассказал о непонятных и ничем не оправданных жестокостях великого князя. Боярская дума потребовала лишить его права на командование войсками, княгиня Ольга с трудом сдержала гнев, а знатная европейская супруга твердо заявила, что немедленно отправляется на родину.

Святослав до боли сжал зубы – аж желваки вздулись на скулах – и молча уехал в стойбище. Однако великая княгиня гонцом востребовала его в Киев.

– Радимичи такие же подданные Киевского княжества, как и все соседние славянские племена, сын мой. На Совете славянских князей я обещала им защиту и покровительство, а не мечи и рабство. Объясни мне, что нам делать после учиненного тобой разгрома.

– Они получили то, что заслужили.

– Заслужили наказания полтора десятка юношей, которых ты казнил без суда. Остальных ты продал в рабство купцам, и среди проданных тобою – княжич радимичей Бориська.