Текст книги ""Великая и Святая Русь". Компиляция. Книги 1-39 (СИ)"
Автор книги: Борис Васильев
Соавторы: Михаил Задорнов,Василий Ян,Валентин Иванов,Эдуард Зорин,Михаил Рапов,Михаил Каратеев,Наталья Иртенина,Валерий Замыслов,Юрий Торубаров,Евгений Таганов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 49 (всего у книги 331 страниц)
1
– Что посоветуешь, отец моего друга? – спросил великий князь. – Наказать ясов с касогами или поискать с твоей помощью место сражения с войсками Хазарского каганата?
– И ясов, и касогов добьют джигиты Чагандая, – сказал, подумав, старик с серыми, почти до седины, глазами. – Они растеряны и напуганы, а хан Чагандай – воин отменный. Отдай ему десяток твоих метателей ножей, князь. Степняки предкавказья не понимают этого оружия, а потому и боятся его.
– Ты хорошо знаешь, как хазары строят войска, как воюют, и без твоей помощи мне не обойтись. Выбери место сам, а потом растолкуй мне, почему ты выбрал именно его.
– Я выберу место, расскажу все, что знаю и что может тебе, князь, сослужить пользу. А потом ты парадно оденешь меня, дашь герольда со стягом, и я поеду в летнюю ставку Хазарского кагана, которая совсем недалеко отсюда.
– Зачем?
– Чтобы передать ему твои слова.
– Какие слова?
– Иду на вы.
– Ты не посмеешь этого делать! – вспыхнул Святослав. – Я запрещаю тебе!
– Почему, мой князь?
– Потому что они убьют тебя. Отца моего боевого друга.
Старик улыбнулся:
– Ты не знаешь хазар, мой князь. Они заключают соглашения со всем миром и никогда не станут портить свои торговые связи убийством какого-то старика. А посетить их мне просто необходимо. Во-первых, я нагоню на них страху, а во-вторых, кое-что узнаю об их войсках. Но до этого мы выберем место твоей победы.
Старик не искал места предстоящего сражения с противником, почти в два раза превосходившим силы Святослава. Он шел прямо к плоской возвышенности, с одной стороны которой была заросшая кустарником низина, с другой – противоположной – лес, казавшийся непролазным.
– Здесь ты построишь свои дружины для битвы, – говорил он, показывая места на возвышенности. – По обе стороны должны стать джигиты Чагандая. Он, как и его отец, всю жизнь воевал с хазарами, значит, эти конники наших врагов не насторожат. А тех, кто насторожит, мы спрячем…
Старик замолчал, то ли обдумывая что-то, то ли вспоминая. Потом спросил:
– Кто лучше вооружен – берендеи или черные клобуки?
Святослав бросил на него острый взгляд.
– Ты забыл, великий князь, что я служу Руси под рукой Неслыха?..
Святослав промолчал. Потом буркнул:
– Берендеи лучше, у них есть даже легкие кольчуги. А черные клобуки вооружены, как все кочевники. Сабля, дротик да лук со стрелами.
– Значит, все харалужные мечи ты отдашь берендеям.
– А что ты знаешь о харалужных мечах? – вскинулся великий князь.
– Неслых знает все.
– Почему именно берендеям? Они и так лучше вооружены.
– Потому что они нанесут основной удар в самом начале битвы. Хазары всегда и со всеми сражаются одинаково. Это хорошо у них отработано и до сей поры приносило успех. Ты, великий князь, первым развеешь сказку о непобедимых хазарах.
– Я стал бояться сглазу.
– Это хорошо. Боязнь должна посетить вождя до битвы. Как только она начнется, никакой боязни уже не будет. Если ты поставишь перед берендеями и черными клобуками точные задания…
– Я ставлю задания только моему помощнику. Твоему сыну Морозко.
– На сей раз тебе придется изменить своим правилам. И запомни главную заповедь: врага нужно удивить. Удивленный противник начинает топтаться на месте. А сейчас вели выдать мне одежду понаряднее, и отряди герольда с твоим стягом.
2
Не в правилах Святослава было советоваться с кем-либо, кроме ближайших друзей детства. Но, возмущаясь вмешательством старика в его дела, он в глубине души понимал, что от согласованности ударов конных отрядов берендеев и черных клобуков зависит успех битвы. Соображение это росло, как гриб, и, в конце концов, затмило детское нежелание выслушивать чьи бы то ни было советы.
Противника надо удивить до начала сражения. Этот совет он запомнил на всю жизнь.
«Удивить…
Но – как? Чем удивить?..
Хазары никогда не меняют своего способа ведения битвы. Удивить – значит заставить их изменить этот способ. Начать приспосабливаться к иному, навязанному противником.
А начинают они битву атакой белых хазар, которые вылетят с моей левой руки. И как только начнут осыпать меня стрелами… да, не забыть построить черепаху… Так сразу же им в спину вылетят черные клобуки, лучшие лучники степи. И будут бить в незащищенные спины белых хазар. Может, им и не удастся заставить белых хазар удирать, но прицельно стрелять в моих дружинников они уже не смогут.
А, промчавшись вдоль моего войска, черные клобуки должны круто завернуть за мое правое плечо и стать в моем тылу. Может быть, спешившись до времени. До моего сигнала…»
Додумавшись до этого, Святослав приказал прислать к нему вождя конной дружины черных клобуков, которую водил сын хана Ильдар. Великий князь встретил его с почтением не только как ханского сына, но и как одного из первых запевал решительной битвы с самим хазарским войском.
Разговор был легким, потому что Ильдар был ненамного младше великого князя и в детстве посещал его в саду великой княгини Ольги. Он понял свою задачу, уточнил, куда ему отходить после удара и сразу ли спешиваться. А все уточнив, обнял Святослава, поцеловал его в левое плечо и тут же вышел.
С суровым и немолодым ханом берендеев он знаком не был. Берендеи по договоренности с Киевскими властями жили на окраине, за землю и пастбища охраняя границы Руси от вторжения с востока. Знал одно: хан был решителен, отважен и умел воевать, поскольку это было его ремеслом.
Святослав начал было пространно рассказывать о том, что хазары никогда не меняют отработанную тактику битвы своего войска, но хан берендеев сразу же прервал его.
– Я знаю ее, великий князь. Скажи мне, что я и мои богатыри должны сделать в этой битве.
Святослав тут же развернул приготовленную рогожину, из которой извлек харалужные мечи.
– Вот твое оружие, хан, в этой битве. Это самозатачивающиеся мечи с режущей кромкой. Хазары о них не знают, а удивить – значит победить.
Хан внимательно осмотрел мечи, взвесил их на руке, определив центр тяжести, и сказал.
– Мечи добрые.
– Раздай их твоим лучшим богатырям.
– Щедрый дар. Что мы должны делать?
– Первым в спину белым хазарам ударят черные клобуки. Помешав им прицельно расстреливать наше войско, они сразу же отойдут в мой тыл, спешатся и будут ждать сигнала. Твоя задача точно так же ударить в тыл черным хазарам. Пусть твои богатыри стараются резать подпруги, спешенный воин – уже не воин. А, разгромив их, точно так же, но с другой стороны, обойти мою рать, спешится, и ждать команды.
Хан помолчал, все еще любовно разглядывая харалужный меч. Потом сказал:
– Ты победишь, великий князь.
– Если все сложится как задумано, – озабоченно сказал Святослав. – Ты спрячешь своих конников в лесу, чтобы хазары их не заметили. Твой удар должен быть внезапным и беспощадным.
– Я понял, как мне действовать в этой битве. Пленных мы не берем?
– Нет.
Великий князь сказал это с такой ненавистью, что аж желваки побледнели на скулах.
– Тоже верно, – хан почему-то вздохнул. – Сколько бед они принесли всей Киевской Руси.
– Получше спрячь своих богатырей, хан. Чтобы кони у них не заржали раньше времени.
– Наши кони выезжены для сражений. Удачи, великий князь.
– Удачи, хан.
Неожиданно для самого себя Святослав встал и крепко обнял сурового вождя берендеев.
3
Казалось, что он все продумал перед предстоящим сражением. Он понял, как с самого начала битвы удивить хазар, заставить их делать ошибки, которые невозможно было бы исправить в бою. Казалось… Но Святослав никак не мог успокоиться. В нем, как червь, жило убеждение, что сделано еще не все. Не все… Что-то еще он упустил. Что-то очень важное…
Озарение пришло во сне. В том молодом полусне-полуяви, когда в отдохнувшую голову откуда-то стекаются мысли…
Клин…
Он построит свои рати клином, направленным в сердце противника. Но построит не сразу, не тогда, когда хазары выстроятся перед ним. До начала боя будут считанные мгновения, но именно в эти мгновения он и перестроится клином.
Старик вернулся через неделю. И всю эту неделю от раннего подъема до темна великий князь гонял свои рати, заставляя перестраиваться из шеренги в клин как можно быстрее. Он добился, в конце концов, чего желал. Теперь каждый дружинник точно знал, где ему следует очутиться и как при этом не помешать своим.
– Сколько у тебя метальщиков ножей? – спросил он Икмора.
– Да уж более трех десятков.
– Раздели их поровну, и поставь по обе стороны клина.
– Какого клина?
Святослав отдал команду, и рати в считанные мгновения из шеренги превратились в клин.
– Ага!.. – сказал Икмор. – Теперь понял. Левую сторону возьму на себя, а правую поручу Радыпе. Он лучше других мечет ножи и всегда целит в горло. И никогда не промахивается!
– Что ты вдруг разболтался? – сердито спросил великий князь. – То молчишь неделями, то болтаешь без умолку.
– Так ведь… – Икмор махнул рукой и ушел, так и не закончив фразы.
На следующий день после этого разговора вернулся старик. И не один. Его сопровождала посольская свита самого Хазарского кагана.
– Его превосходительство господин посол! – торжественно возвестил старик.
Святослав был в белой полотняной рубахе, но это его никогда не смущало. Говоря языком тех седых времен, он «ушел в вик», то есть объявил себя викингом, или, как их называли на Руси, варягом.
– Привет тебе, высокий посол, – сказал он. Посол что-то произнес. По тону – нечто очень гневное. Старик начал было переводить, но великий князь недаром возил с собою подаренную новгородским посадником хазарянку.
– Да, мои рати на земле Великого каганата, посол. Здесь я окончательно выбрал место для битвы и здесь жду ваших воинов.
Посол опять что-то проговорил, но старик уже не стал переводить его слов. А великий князь сказал.
– Я был еще незрелым мужем, когда ваш посол пришел объявить Великому Киевскому княжению войну. Он не тратил слов, а просто бросил меч к ногам моей матушки, великой княгини Ольги. Я до сей поры помню звон этого меча.
Он вдруг требовательно протянул руку за спину, и стоявший за его плечом Сфенкл тут же вложил меч в его руку.
– Я отвечу тем же твоему кагану, посол! Здесь, на этом месте!
И Святослав, широко размахнувшись, швырнул меч в пыль, к ногам высокого посла.
4
Волновался ли великий князь перед своей первой тяжелой битвой? Волновался, но, злясь на самого себя, гнал волнение из своей души.
Первую свою войну – с вятичами – он проиграл. И совсем не потому, что воевода Свенельд попросту подставил его, не дав никакой подмоги. Свенельд поступил правильно, так как победы ничему не учат. Учат только поражения. И он едва не получил второго разгрома, когда брал Великий Булгар. Его спас тогда Морозко, просочившийся в город, который и запалил со всех концов.
Да, учат только поражения. Но нельзя держать их в душе перед решающей битвой. Думать надо только о победе.
А если хазары узнают о том, что он им приготовил?.. Тогда…
Он резко повернулся к Сфенклу.
– Я забыл о дозорах!
– Дозоры уже посланы. Открытые – для почета, тайные – для слежки. Ты был просто очень взволнован встречей, князь, и я распорядился сам.
Сфенкл с детских игр был правой рукой Святослава. Но даже он не знал всех подробностей плана великого князя. Святослав настолько доверял своему ближайшему другу, настолько был убежден в его сообразительности, что предпочитал ее собственным решениям. Поэтому он обрисовал другу лишь общие черты задуманной им битвы, но спросил, что он думает о перестроении в считанные мгновения.
– Понимаю, ты хочешь поставить перед хазарами загадку, великий князь. В этой затее самое опасное – крылья. И время, когда конница должна будет ударить по хазарскому тылу.
– Вот ты и определишь этот миг. Мне некогда будет, мне острие держать, чтоб не смяли.
– Что-то мне тут не очень по душе…
– На крыльях будут метальщики Икмора, – недовольно сказал Святослав, поскольку терпеть не мог, когда сомневались в его решениях. – Он сегодня что-то очень уж разговорчив стал. Проследи, как бы не заторопился.
– Пыль, – заметил Сфенкл. – Не иначе, наш старик возвращается.
Подъехал старик с герольдом, трубачом и княжеским стягом. Святослав вежливо помог ему спешиться.
– Порою мне нравится твое нахальство, великий князь, – довольно проворчал старик. – Хазары пришли в ярость, а ярость слепит очи.
– И в чем же выразилось их ослепление? – спросил Сфенкл. Святослав почему-то молчал. – Они решили не связываться с нами?
– Лучше, – усмехнулся старик. – Они решили выставить против нас все свои силы. А их у хазар много. Много больше, чем у нас.
– Так что же тут лучше?
– А то, что ради будущего победного торжества хазары назначили, чтобы их войском командовал в битве сам великий каган.
– Вот за это известие прими мою благодарность, – Святослав растянул губы, что давно уже стало обозначать улыбку. – Насколько мне известно, великий каган никогда не выигрывал ни одного сражения. Как тебе это удалось, отец моего побратима?
– Хазарской правящей верхушке необходим какой-то очень для них выгодный договор. Мне удалось намекнуть, что после безусловной победы над тобой, великий князь, каган значительно увеличит вес своей подписи.
– Твой должник.
– Но!.. – старик поднял палец. – Повторяю. Они собирают под его командованием все свои силы. А силы, как тебе, князь, известно, у них немалые.
– Тем звонче будет наша победа!
Старик в упор посмотрел на великого князя седыми глазами. И вздохнул:
– Ты – молод. А у каганата очень мощная конница. Белые и черные хазары, не считая боярских дружин.
– Я готов к ударам их конников. Так же готов, как готов к разгрому всего их войска.
– Они подтянут свои силы не ранее, чем через дней десять. А то и две недели.
– Значит, через две недели мы будем праздновать победную тризну!
– Слава великому князю Святославу! – выкрикнул Сфенкл.
– Слава! Слава! Слава!..
Откликнулась вся дружина. Как княжеская, так и Морозко.
Молчали только берендеи и черные клобуки, заботливо спрятанные от любопытных глаз.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ1
В ожидании противника великий князь широко разослал пешие и конные дозоры. И строго предупредил, чтобы не высовывались. А старик сказал:
– Вы землю чаще слушайте. У них обозы тяжелые, доспехи тяжелые… И показал, как надо слушать землю. На полном выдохе и – не дыша.
Как ни прикрылся Святослав дозорами и наблюдателями, как ни слушали они все землю, он все же не рискнул продолжать отрабатывать перестроения своих дружин. Удивить – значит победить. Он верил в это, как верят в чудо. А Хазарский каганат славился своими лазутчиками, так что надо было соблюдать предельную осторожность.
На десятый день ранним утром, когда Святослав разводил костер, чтобы приготовить дружинам завтрак, донесли:
– Топот, великий князь. Аж земля гудит.
Святослав тут же залил костер, растоптал уголья. Повелел хмуро:
– Воевод ко мне. Всех.
Прибыли воеводы. Все, кроме берендеев и черных клобуков. Те знали свои задачи и свой час. А остальные выполнили повеление великого князя, построив рати в шеренги с печенегами на обеих концах. Удивлять было еще не время, и потому Святослав встречал хазарское войско в обычном порядке. И сказал единственное, что не требовало объяснений:
– Никого не кормить. Пировать будем на победной тризне. Или не будем никогда.
Топот приближался, ритмичный и грозный. Его ощущал каждый ратник, но ряды выстроенного войска замерли без малейшего звука. Не только потому, что верили в своего вождя, но и потому, что верили в свою судьбу.
А грохот копыт все нарастал, и в нем все чаще прорывались звоны металла – ножны мечей брякали о кольчуги, и ратники Святослава уже поглядывали на своего вождя.
Но великий князь выглядел совершенно невозмутимым. На самом деле он думал только об одном: как бы хазары не изменили привычной для них тактики предстоящего сражения. Тогда «удивили», а значит, победили бы хазары, вся битва – для него! – перевернулась бы с ног на голову.
Наконец, хазарское войско показалось на выбранной Святославом поляне. Едва появившись из-за пригорка, воины умело и неторопливо начали еще на ходу перестраиваться в боевые порядки. С флангов их прикрывала конница.
Конечно, именно в это время следовало нанести стремительный удар, зажать их в кольцо, не дать развернуться. Это промелькнуло в голове великого князя… «Но, – подумал Святослав, – конница уже получила иные распоряжения, а потому… придется принять их правила. Но на будущее учесть, что сражения не следует усложнять правилами…»
Хазары продолжали неторопливо разворачиваться, строя боевые порядки. Последним из-за бугра появилась процессия в парадных одеждах. В центре ее в паланкине, который несли полуголые дюжие рабы, восседал каган Хазарин. Номинальный владыка могучего государства. Пока все шло так, как говорил отец Морозко, и великого князя оставили последние сомнения. Балдахин установили позади войск на каком-то постаменте, чтобы каган мог наблюдать за битвой.
Все это делалось без всякой суеты и спешки. Хазары настолько привыкли к проверенному способу побеждать, что торопиться им не имело смысла.
«Начнут белые хазары… – подумал Святослав. – Ну, друг детства знает свое дело…» Он думал о молодом хане черных клобуков Ильдаре. Но что это? Хазары действовали по-иному. Впереди линии хазарских войск показался богато одетый хазарянин из свиты кагана. И неожиданно громко выкрикнул на русском языке:
– Вы вторглись в личные владения великого кагана Хазарии! Ответом послужат наши мечи!..
И впрямь швырнул меч в пыльную траву. И неспешно удалился.
И как только он скрылся за правым флангом хазарской армии, слева молча вылетели белые хазары. Однако не успели они развернуться, как в тыл им с гиканьем и свистом ударили черные клобуки Ильдара. Эти степняки были отличными наездниками, не пользовались поводьями, управляя лошадьми только шенкелями, и руки у них были свободны. На бешеном карьере они расстреливали белых хазар в спины, и хазарам было уже не до прицельной стрельбы по русской рати. Ряды легких хазарских конников смешались и сразу же свернули, кое-как укрывшись за боевыми порядками хазарской армии.
А черные клобуки, промчавшись вдоль рядов выстроенных для битвы войск, легко зашли за левую руку дружин Святослава, стали в боевом порядке, готовые принять на себя возможный удар противника, когда великий князь отдаст повеление строить клин.
«Ай да друг детства!.. – весело подумал великий князь. – Чем же ответят хазары?..»
А хазары ничем не ответили на изменение порядка битвы в самом ее начале. И тут же выслали свою тяжелую, закованную в железные доспехи конницу, именуемую черными хазарами.
– Ну, хан, давай!..
Кажется, Святослав выкрикнул это вслух, потом он не мог этого вспомнить. То ли и вправду выкрикнул, хотя хан берендеев никак не мог его услышать, то ли просто подумал про себя, а только из леса с правой руки показалась конница хана берендеев. Поначалу на легкой рыси, потом все быстрее и быстрее разгоняясь, она ударила в спины черных хазар уже на стремительном карьере.
И враз все смешалось. Берендеи и не пытались рубиться с закованными в броню хазарами. Они просто молча ударили в спины, смешав ряды. И отточенные харалужные мечи, врученные лучшим богатырям, на скаку били не по всадникам, а только по подпругам седел. Под всадниками в черных доспехах внезапно рухнула опора, с железным грохотом они летели под копыта распаленных скачкой коней берендеев.
– Клин! – скомандовал Святослав, не ожидая конца этой стремительной атаки.
Клин был построен мгновенно, великий князь не зря занимался перестроениями, пока старик сопровождал хазарского посла. Печенеги Чагандая вместе с метальщиками ножей перекрывали оба фланга, а вернувшийся после атаки хан берендеев занял свое место в одном из углов треугольника.
Когда уцелевшие черные хазары отступили под охрану своего войска, когда ускакали лошади, отползли спешенные конники, и рассеялась пыль, великий князь увидел перед собою выстроенные для битвы строгие ряды основного хазарского войска.
– До чего же хазары привыкли побеждать, – задумчиво произнес Сфенкл.
Он стоял слева от Святослава, поскольку в битве обязан был охранять его именно с этой стороны. Все было отлажено еще во времена их отрочества на первых занятиях с учебными мечами.
– Отучим, – буркнул великий князь.
Он весь был там, в еще не начавшейся битве. Он понимал, что двойной кавалерийский налет был всего лишь разведкой боем, прощупыванием слабых мест противника, а теперь с огромным напряжением ожидал начала грозной атаки хорошо вооруженной пехоты хазар. Атаки, которую необходимо было не просто сдержать, нужно, ослабив по возможности первый удар, тут же врубиться в ощетиненную копьями стену. Пробить ее, во что бы то ни стало и рваться вперед, разрезая пополам.
Но хазары атаковать русские боевые порядки почему-то не торопились. Стояли как стояли. В строгом боевом порядке, имея за спиной отлично вооруженные боярские дружины, а за ними – несметную пешую рать ополчения. Именно в нем можно было увязнуть, даже выдержав первый удар и расколов боярские дружины.
«Клин!.. – вдруг пронеслось в его голове. – Они прочитали мои мысли…»
– Прикажи Икмору выдвинуть вперед своих метальщиков. И пусть их ножи целят в командиров. Они стоят на шаг впереди.
Сфенкл молча исчез где-то среди дружинников. Хазары продолжали выжидать. Они явно выманивали русичей на первый удар.
«Не спешить, не спешить, – уговаривал сам себя великий князь. – Метальщики – это неожиданность. Это еще одно удивление…»
Появился Сфенкл.
– Сказал Икмору?
– Метальщики занимают места во втором ряду наших дружин. Начнут, когда изготовятся. Без отдельного повеления.
– Кто начнет? Икмор?
– Начнет Радыпя. Икмор слишком громоздок, на голову выше остальных.
Что-то просвистело возле головы Святослава, и стоявший напротив его хазарянин в отделанном серебром панцире дернулся и рухнул, схватившись рукой за торчавший в горле нож.
А ножи продолжали шуршать, пролетая мимо голов передовых дружинников, и один за другим падали командиры хазарской рати. Так долго продолжаться не могло, все это понимали. И ножей не хватило бы на все хазарское войско, и метальщики уже начали уставать, порою попадая не в щель между подбородком и ожерельем кольчуги. И если бы хазары потерпели бы еще хоть немного…
Но хазарское войско не выдержало прицельной избирательности этой летающей смерти. Взревели трубы…
– Отводи метальщиков! – крикнул Святослав. – Постоим за Русь!
2
Удар хазарских дружин был тяжел. Святослав оглох от звона мечей, высекающих искры, и с ужасом подумал, что сейчас, через мгновение, кто-то дрогнет, закричит, кинется из строя, и клин распадется на обезумевших от страха одиночек, которые замечутся по голой степи в тщетных попытках уйти от неминуемой гибели.
Этот миг почувствовал и опытный воин хан берендеев, конница которого практически не пострадала от удара в спину черных хазар. Вырвав харалужный меч из ножен, он оставил свое место в клину, выстроенному Святославом, и молча послал своего жеребца с места в карьер. За ним и тоже молча неслись и его богатыри.
Внезапный удар берендеев был жесток. На сей раз конники не занимались подсечкой подпруг, а рубили сплеча пехоту, уже обтекавшую клин.
Первым это оценил вождь черных клобуков. И раздался клич:
– Стрелы к бою!
Лук да стрелы были основным оружием степняков, потому что легкие их сабли не могли прорубить тяжелую броню. Они вылетели на фланг атакующих хазар и засыпали их градом стрел.
Черные клобуки старались бить прицельно: в щели меж железными доспехами, в незащищенное лицо пехотинца, в ноги, в сгибы локтей…
Вот этого хазары не ожидали. На какое-то мгновение натиск их прекратился, и Святослав уловил это мгновение.
– Мертвые срама не имут!.. – провозгласил он и первым врубился в ряды хазарского войска, ведя за собою дружины.
Прорвался бы великий князь к центру, разрезав хазарские ряды, или атака его захлебнулась бы в блеске и звоне хазарских мечей – не известно. Но тут опытный хан берендеев, не медля ни секунды, повел в атаку свою конницу на левый край хазарского войска. И сразу же, следуя его примеру, черные клобуки ринулись на правое крыло хазар, не просто осыпая их стрелами, но и тесня распаленными битвой лошадьми.
И хазары начали медленно пятиться. Медленно, по полшага, опасливо оглядываясь на оба своих крыла. Их полководец пытался сообразить, что же собственно произошло и как вернуть столь удачное начало сражения.
– Бросай щиты! – крикнул Святослав, первым бросив щит на землю. – Бегом вперед! Вперед!.. Не давайте им опомниться!..
Это был отработанный прием. В левой руке дружинника вместо щита оказывался кинжал. Отвлекая противника, закованного в броню, которая ограничивала видимость, быстрыми передвижениями… дружинники ослепляли хазарских воинов блеском атакующего меча и всаживали кинжал в незащищенное место или в щель меж доспехами. И хазары продолжали пятиться, уже не выбирая время для контрудара, а спасая собственные жизни.
А с флангов продолжали теснить всадники хана берендеев и черных клобуков Ильдара. Места для маневра уже не было, дружинники великого князя упорно рвались к центру хазарского войска, по закованным в броню телам струился пот и…
И первым дрогнули боярские дружины, так и не побывавшие в бою. Развернув коней, они помчались в тыл, ломая последние ряды собственных войск.
Паника в армии заразительнее чумы. Вослед боярам, спасавшим не только свои жизни, но и своих дружинников, бросились наутек мусульманские войска.
– К хану!.. – крикнул великий князь. – Пробивайтесь к ханской ставке!..
Хазарского хана задержали черные клобуки. Принудили поставить его паланкин. Старый, давно уже фактически не правящий хан лишь вышел.
Подошел еще распаленный боем Святослав. Прижав руку к сердцу, поклонился.
– Я не стану подвергать тебя позору как пленного вождя, – сказал он. – При одном условии: ты немедленно, со всей своей охраной и свитой, выедешь в Итиль. Мне достаточно твоего ханского слова.
Хан сдержал свое слово.
3
– Почему ты отпустил хазарского кагана, великий князь? – с неудовольствием спросил хан берендеев. – Мог бы потребовать выкуп…
– За что? – Святослав вздохнул. – Хазары ударились в панику, но паника проходит. За выкупом надо идти к Итилю, где нам дадут бой пришедшие в себя хазары в удобном для них месте. Вы получите щедрую награду здесь. Золото, женщин, рабов. Хазары сюда больше не сунутся, а перед нами их богатейшие города и подвластные княжества. Справим добрую тризну по погибшим, отдохнем и займемся ими. А пока – дозоры во все стороны. Убивать всех, кто попытается удрать с этих земель.
– Зачем? – искренне удивился Икмор. – Живут, ну и пусть живут.
– За предательский удар в спину наказание одно: смерть. Ясы и касоги ударили нам в спину, и я не могу оставить их разгуливать по привольным степям без расплаты. После тризны – на охоту!
Тризна длилась три дня. Сожгли своих погибших, бросив на погребальный костер отрубленные головы хазар, помянули, поклонились праху, скромно попировали сами. И на четвертом рассвете выехали искать степняков, кочующих в привольных кубанских степях. С уже привычным распоряжением великого князя:
– Не есть и не пить. Коней напоить, чтоб им до вечера хватило.
– Дозволь, великий князь, слово молвить, – сказал Ильдар.
– Говори.
– Поручи это нам. Мне и хану берендеев. Мы умеем воевать со степными кочевниками, а твоя дружина за ними не угонится.
– А мне что? Ждать, когда вы управитесь?
– А ты, великий князь, пока крепости хазарские обложи покрепче.
Святослав терпеть не мог советов, но тут согласился. Он выигрывал во времени, потому что отпадала необходимость гоняться за кочевниками. Только сказал:
– Посуровее.
Отправив в степи Ильдара с его черными клобуками и хана берендеев громить ясов и касогов, великий князь сразу же двинулся к Семендеру. Это была столица вассального княжества Хазарского каганата с небольшим войском. Святослав быстро и почти без потерь взял ее штурмом, позволив вассальному князю вместе с семьей бежать в горы.
Это была милость, которую великий князь оказывал лишь тем крепостям, в которых не встречал серьезного сопротивления. Взяв богатую добычу во дворце вассального князя, он тут же быстрыми маршами направился к хазарской крепости Семикара, запиравшей выход к побережью Черного моря.
За это время легкие подвижные лучники Ильдара, измотав в скоротечных налетах ясов, оттеснили их к восточному склону Кавказских гор, прижав к Каспийскому морю. Тяжелая конница берендеев вела успешные бои с упрямыми касогами. Те были и многочисленнее, и опытнее ясов, именно от их налетов берендеи и защищали степные подходы к Киевскому Великому княжению. Они знали способы нападений и защиты противника, но и касоги тоже хорошо знали, с кем имеют дело, и умело этим пользовались.
К этому времени Святослав появился перед хазарской крепостью Семикара, прикрывающей выход к Азовскому морю. Предложив гарнизону сдаться на милость и получив отказ, он тут же, сходу, повел свое немногочисленное войско на штурм.
Крепость великий князь взял «на копье», то есть штурмом, и никого не щадил. Остатки гарнизона были уничтожены полностью. Морозко умолил его пощадить мирное население, сорок голов ни в чем не повинных мужчин все-таки были зарезаны ради языческой тризны.
За Семикаром располагались еще две крепости с малыми гарнизонами. Беглецы из взятого на копье Семикара настолько напугали их защитников, что никто более Святославу не сопротивлялся.
– Ступайте в свою Хазарию и расскажите всем, что я навсегда отрезал каганат от Черного моря, – сказал он, отпуская гарнизоны. – Жители могут остаться, если принесут мне роту на верность.
Жители так и сделали. Великий князь оставил в укрепленных пунктах своих легкораненых и пожилых дружинников. Так же поступил и Морозко. Именно эти оставленные дружинники и создали впоследствии Тмутараканское княжество на Руси.
Дорога в Крым с ее богатейшими византийскими владениями была распахнута настежь. Люди замерли в ужасе пред грядущим вторжением скифов, но Святослав не ворвался в Крым. Ссориться с Византией время еще не пришло, да и разгромить ее с этой стороны было невозможно.
Вместо Крыма великий князь поднялся по Дону к хазарской крепости Саркел. Она защищала перевалочную базу хазарских товаров, предназначенных для торговли с западными странами через Византию. Взятие ее было куда важнее прорыва на ласковые крымские побережья.
Крепость стояла на мысу, с трех сторон омываемом Доном, и казалась неприступной. С четвертой стороны были вырыты два глубоких рва. Крепостная стена была шестибашенной, а в самой цитадели виднелись еще две высокие башни. Но имелось все-таки слабое звено. Византийские строители ориентировали крепостную оборону на орды кочевников, и не помышляя об угрозе со стороны Киевского княжества.
