Текст книги ""Великая и Святая Русь". Компиляция. Книги 1-39 (СИ)"

Автор книги: Борис Васильев

Соавторы: Михаил Задорнов,Василий Ян,Валентин Иванов,Эдуард Зорин,Михаил Рапов,Михаил Каратеев,Наталья Иртенина,Валерий Замыслов,Юрий Торубаров,Евгений Таганов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 331 страниц)

Часть вторая

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1

В стойбище к Святославу по настоянию Свенельда выехал Неслых.

– Великая княгиня Ольга дозволяет тебе, князь Святослав, примерно наказать буртасов.

Это была дерзость, но Неслых любил огорошивать наследника Великого Киевского княжения. Негодование будило в князе ясные мысли.

– Я не нуждаюсь в дозволениях Киева!

Сработало.

– И повелела отдать в твое распоряжение дружину Морозко.

Святослав промолчал.

– Я не сомневаюсь, что ты разгромишь буртасов и отомстишь за гибель наших воинов, – продолжал Неслых. – Разгромишь и выйдешь на земли Хазарского каганата. Далее начнутся земли, нам неведомые, и тебе, великий князь, потребуется верный проводник. Он сам найдет тебя, с ним все оговорено.

– Как я узнаю, что он – это он?

– Ты скажешь ему мое имя. В ответ он спросит о Живане. Доверяй ему полностью. Он воевал с буртасами под стягом твоего отца вместе с Живаном.

– Запомнил.

– Полностью доверься ему. Каким бы странным он тебе ни показался.

– В чем же его странность?

– Он живет под личиной. Поэтому не забудь о моем имени.

– Не забуду, – усмехнулся великий князь. – Прими мою благодарность, Неслых.

Неслых молча поклонился. Потом сказал:

– Берендеи и черные клобуки будут следовать Дикой степью. Черные клобуки – вдоль побережья Черного моря, берендеи – по северным степям.

– Я знаю.

– Не для тебя напоминаю, великий князь. Для командиров твоих дружин.

– Предупрежу.

– Побед дружине и славы тебе, великий князь Святослав!

– Добуду, – усмехнулся князь. – Дружина, проводить с честью моего гостя!

Дружина мгновенно построилась в два ряда. Дружинники выхватили из ножен мечи и, потрясая ими, громко трижды вскричали:

– Слава! Слава! Слава!..

Неслых вернулся из стойбища князя Святослава в отменном настроении. И все – слово в слово – пересказал Свенельду.

– Как наш сын? – с привычной тревогой спросила великая княгиня, когда воевода доложил о свидании с Неслыхом.

– Стяжает себе славу, которая переживет века, моя королева.

– И по дороге к этой славе уничтожит Великое Киевское княжение, – горько вздохнула Ольга. – Я помню каждое его слово.

– Мало ли о чем болтают незрелые вожди, моя королева.

– Если бы он болтал… – Ольга опять вздохнула. – Он не умел болтать, как не умел улыбаться. Нет, нет, он уничтожит наше княжество. Непременно уничтожит, я слишком хорошо его знаю.

– Тогда… – Свенельд замолчал.

– Что – тогда?

В голосе Ольги слышалась напряженность, и воевода улыбнулся.

– Тогда придет черед нашего младшего сына, моя королева. – Но Святослав не должен знать, что у него есть брат.

2

По решительному настоянию Морозко Святослав с неохотой согласился попросить Свенельда повлиять на вятичей, чтобы они не препятствовали проходу боевых дружин Святослава по берегу Оки до впадения ее в Волгу. Вятичи согласились, но то, что великого князя Святослава одолжили этим невмешательством, оскорбило его самовлюбленную душу, и обиду он затаил.

Требования опытного Морозко основывались на том, чего Святослав пока не понимал. Русские дружины того времени воевали только в пешем строю, а к месту боя добирались на конях, чтобы дружинники не устали тащить на собственных плечах тяжелую броню, оружие и продовольствие. Ездить на конях они, естественно, умели, но выезженных специально для боя коней у них не было. Это был всего лишь транспорт, средство передвижения, и Морозко совсем не был уверен, что лошади не понесут вскачь при первой же вражеской стреле.

Поэтому до устья Оки их сопровождали коноводы, которым дружины и отдали коней. Их уже ждали насады, и в первую они погрузили вооружение, заводных коней и кое-какие припасы не только для еды, но и для походного ремонта брони и оружия под охрану новгородских добровольцев. Новгородская ватага не пряталась, поскольку на Волге к ним привыкли. Потом залезли сами во вторую насаду и на всякий случай легли на донные доски, под грузовой палубой, чтобы их не заметил кто-либо из людей, не посвященных в их намерения.

Лежали в трюмном сумраке на сырых досках в броне и полном вооружении. Ставка была слишком высока, и великий князь приказал и дышать-то через раз. Хазарские соглядатаи приглядывали за волжскими караванами, и опасность, что русские дружины могут заметить раньше времени, оставалась вполне реальной.

Осторожный Морозко велел загрузить палубу тюками с обычным товаром, спрятав среди тюков легких лучников. На Волге пошаливали ушкуйники, и держать под рукою людей, способных дать им быстрый и внезапный отпор, было вполне уместно.

А караван сплавлялся мучительно медленно, подолгу застревая на перекатах. Воины мучились от неподвижности, конечности их затекали, ныли спины и суставы, но великий князь был неумолим. Он и сам страдал, позволяя себе размяться на верхней палубе только по ночам. И то, если ночи были беспросветно темными.

Он вторгался в могущественный Хазарский каганат, имевший многочисленную и хорошо вооруженную армию. И поэтому самым главным его оружием была внезапность нападения с севера. Он верил в мастерство своих дружинников и в собственную счастливую звезду.

Среди купцов и экипажа насад были люди Неслыха. Тот предупредил об этом Святослава, но не назвал ни одного имени.

– Они сами найдут тебя, великий князь. Когда придет время.

И – нашли.

На товарную палубу, под которой лежали дружинники со своими командирами, спустился купец с круглой новгородской бородой. Осмотрел тюки, чуть приоткрыл люк в трюм.

– Перед утренней зарей войдем в земли Волжской Булгарии. Готовься, великий князь.

Выгрузились на границе Волжской Булгарии. Великий князь построил войско, сказал Сфенклу:

– Скажи им мое «Иду на вы!».

И тут внезапно вмешался совершенно незнакомый мужчина.

– Прости, великий князь, но булгары убьют твоего побратима, если не сдадутся сразу. А они не сдадутся, и поэтому пойду я.

– Но тебя тоже убьют.

– Я – человек Неслыха. Он предугадал этот случай и повелел мне умереть.

– Прими мою благодарность, человек Неслыха. – Великий князь прижал руку к сердцу и склонил голову. – Мы справим добрую тризну на твоих похоронах. Ступай на подвиг и успей сказать мое слово.

– Что я должен сказать, великий князь?

– Иду на вы!..

3

Всю свою последующую боевую жизнь Святослав мучительно стыдился битвы с волжскими булгарами. Ударить с ходу одной, по сути, еще никогда не сражавшейся с профессиональными воинами личной дружиной, забыв про дружину Морозко, про непременное окружение противника, про разведку, наконец.

Спасла его только удача. В городе вдруг, сразу во многих местах, вспыхнул пожар. Заметались женщины и дети, все ворота, кроме тех, возле которых шла битва, оказались закрытыми, и жители в панике бросились в них, сметая собственных защитников и увлекая их за собою. Толпы ринулись к Волге, в то время как в городе полыхал пожар, металась брошенная скотина, с треском рушились обгоревшие скелеты зданий.

И тут из ворот горящего города вышел улыбающийся Морозко.

– Ты так остервенело работал мечом, великий князь, – сказал он, – что булгары растерялись и не заметили, как я с дружиной проник в город. Ну и запалил его со всех сторон, пока мои дружинники добивали там вооруженных мужчин. Все просто, только учти, что хазары и сами хитры. И ты, прежде всего, думай об их хитрости, а не уповай на собственное нахальство.

Великий князь на этот раз не обиделся. Морозко был прав, и он, виновато вздохнув, искренне поблагодарил его.

– Отдать дружинникам воеводы Морозко всю добычу, – сурово распорядился он – Кто позарится хоть на колечко, выгоню!

– Какая там добыча… – отмахнулся Морозко.

Святослав сурово глянул на него, и воевода сразу примолк.

– Похоронить человека Неслыха с великой честью. Как варяга, в ладье. Вокруг уложить сорок отрубленных голов вражеских воинов и одну заколотую женщину…

– Это уж слишком, великий князь…

– Они совершили неслыханное злодеяние! – выкрикнул Святослав. – Они убили посла, и пощады им быть не может. Исполнить, как я повелел!

Морозко вместе с дружинниками уложили убитого посла, бросили к его ногам сорок отрубленных голов воинов, мертвую девушку и три сломанных меча. Затем труп посла обложили ветвями можжевельника и берестой, подожгли и оттолкнули от берега.

Потрясая мечами, дружинники кричали «Слава!», пока горящая лодка не скрылась с глаз.

Три дня великий князь Святослав праздновал тризну по погибшему послу. А потом огнем и мечом прошел по всей Волжской Булгарии, сжигая дома и беспощадно убивая мужчин. Волжская Булгария практически перестала существовать.

4

После кровавого разгрома Булгарии Святослав велел дружинам грузиться на суда прежним порядком и сплавляться далее вниз по Волге. Движение громоздких судов и здесь было осложнено многочисленными блуждающими отмелями, а потому продвигались они медленно. С песчаных заносов насады вытаскивали новгородцы без оружия, чтобы не привлекать внимания посторонних глаз. Повелев дружинникам прятаться в сырых трюмах, великий князь вместе с Морозко лежал на палубе в холщовой рубахе и таких же портках. Лежал, прикрыв веки и делая вид, что дремлет, тщательно обдумывая, как бы поближе подкрасться к Хазарскому каганату. Поэтому и выслал вперед две лодки-однодеревки с глазастыми проверенными друзьями, Сфенклом и Радыпей, которого оценил в первых же стычках с булгарами. Они должны были не только находить дорогу среди отмелей, но главным образом приглядывать за берегами.

– Ну, куда дальше? – вздохнув, угрюмо спросил Морозко.

– Ты забыл, сколько буртасы убили русских витязей моего отца?

– Представляю, какую резню ты, великий князь, там устроишь.

– А ты знаешь, воевода, полководцев с мягким сердцем?

– Знаю. Свенельд.

Великий князь помолчал. Потом сказал:

– Свенельд хранит южные границы Руси.

– А ты? Мстишь сыновьям и внукам неразумных буртасов?

– А я завоюю себе собственное княжество! Собственное, воевода, собственное!

– Завоюешь, – согласился воевода. – Но в нем вряд ли найдется место для меня.

– Так… – великий князь растерялся, что очень редко случалось с ним. – Так без тебя я ничего не смогу сделать. Ты, воевода, не только моя правая рука, но и учитель.

Морозко не сдержал самодовольной усмешки. Но сказал:

– Жестокости я тебя не учил.

– С булгарами я погорячился, хотя они убили посла, а это – величайшее преступление. Но ведь буртасы перебили дружинников моего отца, что требует отмщения, воевода. И все же женщин я не трону.

– Княжеское ли это слово, великий князь?

– Слово есть слово.

Морозко помолчал. Потом сказал, основательно подумав:

– А если они сдадут город?

– Они знают, что их ждет.

– И все же, великий князь?

Теперь промолчал Святослав.

– Послом к буртасам поеду я, – твердо сказал Морозно.

– Не поедешь. Месть за погибших киевлян священна. И я возьму их город на копье.

– И не устроишь больше похорон варяга?

– Если они тебя не убьют.

Опять помолчали. Потом Морозко сказал:

– Напрасно ты, великий князь, своих друзей в дозор отправил. Буртасы давно знают, что ты идешь на них. И готовятся придержать нас, пока не разбегутся женщины и дети.

– Почему ты так решил?

– Потому что мы плывем среди песчаных отмелей по изгибам Волги, а жители разгромленной тобою Булгарии давно уже известили буртасов о нашем появлении. Их тропки куда прямее наших.

Дозорная лодка, плывущая впереди вдоль левого берега, неожиданно развернулась и направилась к первой насаде.

– Что-то приметили, – сказал Святослав. – Там – Радыпя из Новгорода. Парень старательный.

Лодка еще не подошла к насаде, как Радыпя, вскочив, закричал:

– Конный разъезд вдоль левого берега!

– Молодец! – крикнул великий князь. – Ступай к берегу, следуй далее под кустами!

– Ну, я же тебе говорил, что тропки всегда прямее реки, – сказал Морозко.

– Знают, что им пощады не будет.

– Не надо, – Морозко вздохнул и сокрушенно покачал головой.

– Что – не надо?

– Сирот плодить, княжич. Город ты спалишь, долг того требует, но мужиков-то подряд не коси. Не выживут тут бабы и детишки без мужиков. Обезлюдишь Волгу, и кочевники на наши земли бросятся.

Великий князь сурово молчал.

– И когда это было? – вновь начал Морозко. – Тех, кто наших воинов порешил, уж и в живых-то нет. А сын за отца – не ответчик.

– Умеешь ты уговаривать, воевода.

– Так ведь сам посуди…

– Ладно! – вдруг резко оборвал Святослав. – Сказал уже, что умеешь уговаривать.

Воевода Морозко и впрямь умел уговаривать. Великий князь на копье взял город, спалил его дотла, но из захваченных мужчин казнил только сорок человек. Их головы украсили погребальные ладьи погибших в бою дружинников.

ГЛАВА ВТОРАЯ

1

После разгрома войска буртасов Святослав, не тронув более ни одного селения, вступил в земли Хазарского каганата.

И никого не обнаружил. Ни жителей, ни беглецов буртасов, ни пограничных дозоров хазар. Перед ними лежала пустая и горькая полынная степь.

– Может, это еще не Хазарский каганат? – растерянно спросил великий князь.

– Он самый, – убежденно сказал Морозко. – Это приграничная пустошь, за которой следят. Дозволь, княжич, дозоры послать из моих дружинников.

– Почему не из моих? – взъерошился великий князь.

– Мои – поопытнее.

– Ну, давай из твоих…

Морозко отдал приказ, и из его дружины тотчас же выехали три дозорных тройки. Первая пошла по центру, остальные по левому и правому флангам. И довольно скоро скрылись из виду.

– И что нам дальше делать? – спросил Святослав с явным неудовольствием.

– Ждать, – пожал плечами Морозко.

Великий князь вздохнул. Он не любил ждать.

Он всю жизнь стремился сделать так, чтобы на ожидание был обречен противник.

Ждать, по счастью, пришлось недолго. Прискакал посыльный из центрального дозора.

– Впереди – брошенное селение. Там один старик с колокольчиком.

– Старик? – спросил Морозко. – Почему сюда не привез?

– Святой он. Таких нельзя трогать, может черноту послать.

– Поехали, – сказал Святослав и первым тронул коня.

Доехали быстро. Селение оказалось маленьким, каким и полагалось быть селищу пограничному. Но никаких пограничников здесь не было, а с места на место ходил оборванный старик в накидке с капюшоном и колокольчиком в руках.

Он кругом обошел великого князя, который все время старался оказаться к нему лицом. Святослав смутно о чем-то догадывался, но долго не решался, видя перед собою какого-то ненормального дервиша. И этот дервиш все кружил и кружил вокруг него, позванивая колокольчиком. Это уже начинало надоедать…

Но тут великому князю показалось, что этот странный дервиш сделал ему знак следовать за ним. И великий князь пошел, положив руку на рукоять кинжала. Неожиданно старик оглянулся и остро, не по-стариковски, посмотрел на него.

– Неслых, – скорее по какому-то озарению, нежели по памяти, сказал Святослав.

– Будь здрав, великий князь, – ясным голосом сказал дервиш. – Как там мой дружок Живан?

Великого князя поразила белоснежная седина дервиша. Седыми были длинные, еще густые волосы, усы, клинообразная борода, достигавшая груди. И поэтому он чуть задержался с ответом.

– Дядька мой жив покуда.

– Слушай меня внимательно, великий князь. Первое, самое главное: ни при каких условиях не принимай битвы ниже этого селища. Кругом сплошные затопленные луга, о которых хорошо известно хазарам. Они дадут тебе сражение на заросшей свежей травой топи, где не только кони, но и дружинники твои увязнут до колен.

– Прими мою благодарность. Но я не привык отступать.

– Это не отступление. Это обход неудобной позиции. Иди к узкому междуречью меж Волгой и Доном, я сам проведу тебя. За Доном живут хазарские печенеги, которые настолько претерпели от хазар, что приняли христианство и объявили себя свободными. Они отвоевали проход по побережью Черного моря вплоть до кавказских степей, откуда постоянно и нападают на хазар. Печенеги проводят тебя в эти степи, где ты сам выберешь место для битвы. И туда же направят берендеев и черных клобуков, как только они подойдут.

– Еще раз прими…

– Дозволь досказать, времени у нас немного. Хазары строят войско всегда в одном порядке. Слева от тебя окажутся белые хазары – легковооруженная конница, которая промчится вдоль твоего фронта, осыпая дружинников тучей стрел. Едва они проскочат, как с правой стороны вылетят в атаку черные хазары, в броне и с длинными дротиками. Они попытаются расстроить твои ряды, после чего на тебя двинутся основные хазарские силы.

– Мы выстоим…

– Не надо выстаивать ценой потерь своих воинов. Надо выбрать такое место, где можно было бы как слева, так и справа спрятать твоих союзников черных клобуков и берендеев. Как только белые хазары пойдут в атаку, в спину им немедленно должны ударить черные клобуки. Они – степняки, значит, стреляют без промаха. И будут стрелять в спины. Это спасет твоих воинов, но не спутает отработанной битвы хазар. Они все равно бросят в бой черных хазар, а вот им в спину должны ударить берендеи. Они хуже стреляют, но ты отдашь им харалужные мечи и поставишь задачу резать подпруги черных хазар.

– Ты знаешь о харалужных мечах?

– Я служу Неслыху.

– Ты неплохо провел эту битву.

– Я – воин, великий князь. Я служил твоему отцу великому князю Игорю.

– Ты достоин высокой награды.

– Я прошу о ней. Возьми меня с собою, я должен увидеть, как ты навсегда покончишь с Хазарским каганатом. Я не обременю тебя…

– Ты не выдержишь этого перехода.

– Я еще крепок. Дай мне коня, а уж в седло я вскочу сам.

Великий князь молча обнял старого воина и крепко прижал к груди.

2

Заводные кони были в дружине Морозко, и Святослав сразу послал за ним. Морозко тут же прискакал с заводным конем, но неожиданно резко осадил его, едва увидев старика. Потом вдруг, бросив поводья коноводу, спрыгнул с седла, упал на колени перед стариком и начал целовать его ноги.

– Батюшка! Батюшка мой!..

– Морозко… – старик вдруг качнулся, и Святослав с трудом удержал его. – Морозко, сын мой… Сын! Сын мой!..

Они, крепко обняв друг друга, уже катались по земле, рыдая и смеясь. Дружинники окружили их, но никто не осмеливался даже заговорить. Молчал и великий князь, пораженный этой неожиданной встречей отца с сыном в горькой полынной степи на самой границе Хазарского каганата.

– Устрой пир в честь отца, нашедшего сына, – сказал Святослав Сфенклу. – Ты это умеешь.

– Устрою.

Устроили. Сфенкл приказал заколоть и разделать заводную лошадь, а пока ее разделывали, в какой-то балочке разыскал съедобные травы и коренья, в которых разбирался лучше Святослава. Великий князь к тому времени лично поджарил конину на угольях, и пир удался на славу.

Правда, старец мяса не ел. Объяснил, что отвык от него, что давно питается только кореньями, дикорастущими плодами да травой. Зато травы, собранные Сфенклом, ел с удовольствием.

После пира завалились спать. А Святослав, ворочаясь на жесткой попоне, долго не мог уснуть, глядя в темное, щедро усыпанное звездами небо.

«Где-то среди них есть и моя звезда, – думал он. – Она непременно должна быть. Должна, иначе не сбудутся мои мечты, и что мне, безотцовщине, тогда делать?.. Что?..»

Он не имел в виду своего настоящего отца. Он исключал его из своих мыслей, потому что незаконно прижитый князь – всегда изгой, не имеющий права даже на тень какой-либо власти. Его никто никогда не признает, и ему не построить собственного княжения даже за все золото Господина Великого Новгорода…

Утром великий князь, как всегда, проснулся еще до рассвета, раздул костер, поджарил остатки конины, сварил варево в котле. Не успело оно закипеть, как Святослав почувствовал, как кто-то присел рядом с ним. Привычно бросив руку к кинжалу, глянул.

Рядом сидел старик. Найденный среди полынной пустой степи отец Морозко.

– Здрав буди, великий князь.

– Поклон тебе, отец моего друга. Не спится?

– Я привык вставать с зарею. Я – старый человек. Но почему ты, великий киевский князь, развел костер раньше меня?

– Я должен накормить дружину. Ее труд – война, а война требует сил.

– Ты станешь великим полководцем. О тебе будут слагать песни.

– Я мстил за дружинников отца. Теперь, с твоей помощью, у меня появилась возможность разгромить Хазарский каганат.

– Так и будет. Помни о хазарских печенегах. Завтра мы войдем в их земли.

Вышли сразу после обильной утренней еды. Великий князь кормил своих дружинников, сам обходясь несколькими кусочками конины, слегка обжаренной на углях. Путь предстоял дальний, по сухой степи под палящим солнцем, и старик предупредил:

– Напоить коней до отвала, напиться самим и до вечера больше не пить. Ни глотка единого. Повели, великий князь.

– Морозко, отбери у всех воду, вози под охраной на заводном коне и никому не давай.

– Скажи, чтобы шеломы сняли, и сам сними, – посоветовал старик. – И чтоб головы все накрыли хоть рубахами. Коли перегреется кто, не спасем.

Шли размеренным шагом. По пути старый отец Морозко рассказывал Святославу о хазарских печенегах, восставших в каганате.

– Ордой сейчас правит его сын. Он твоего возраста, принял орду после гибели отца. Зовут его Чагандаем. Воин опытный, потому что орде его приходится отбиваться как от кочевников в степи, так и от отрядов хазар.

– Может, нам дозор вперед выслать? – спросил великий князь. – А то нагрянем внезапно.

– Внезапно на Чагандая не нагрянешь, – усмехнулся старик. – Его дозоры давно пересчитали твое войско, знают, что идут русичи, а не хазары. Да и меня тоже узнали.

– Когда встретят нас?

– Поприща через два…

Однако встретили их значительно ближе, чем предположил их старый проводник. Неожиданно за небольшим возвышением оказалось выстроенное конное войско, впереди которого гарцевал на резвом коне молодой печенег. Дружины невольно остановились, ожидая приказа Святослава, но старик положил ему руку на колено, и великий князь никакого приказа не отдавал.

Увидев их, гарцующий всадник с места послал аргамака в карьер и осадил его, подняв на дыбы, прямо напротив Святослава.

– Слава Великому Киевскому князю Святославу!

– Слава! Слава! Слава!.. – трижды отозвалось в конных рядах за его спиной.

– Вот и сам Чагандай, – сказал старик.

– Слава тебе, хан Чагандай! – громко сказал Святослав и, перегнувшись с седла, обнял молодого вождя печенегов.

3

– Твоих союзников берендеев и черных клобуков мои дозоры скрытно провели в кавказские предгорья, – рассказывал по дороге хан Чагандай. – Там охотничьи угодья хазарского хана, и я поэтому особенно люблю охотиться именно там.

Говорил он тихо, потому что короткими летними ночами вел дружину Святослава в кубанские степи, где их уже ждали орды берендеев и черных клобуков. А днем они отсыпались в тростниках среди озер и речек, которые хазарские печенеги знали наперечет. Когда темнело, осторожно продолжали путь к Кавказу.

– Место для битвы я знаю, – Чагандай любил поболтать, но Святослав терпел: положение обязывало. – Конечно, тебе выбирать, великий князь…

– Вместе выберем.

– Да, есть одна неприятность, великий князь, – вдруг вспомнил хан печенегов. – Кто-то в твоем Киеве распустил язык, что к тебе на помощь идут кочевники. И хазары тотчас же щедро заплатили ясам и касогам, чтобы они нападали на твоих союзников…

Новость была пугающей. Святослав на первой же ночевке предупредил Морозко, чтобы он немедленно послал в Киев двух человек Неслыха с этим известием. Попросили Чагандая выделить проводников, и он отправил с ними четырех.

Ясы и касоги были владыками кубанских степей. Правда, вооружение их было обычным для кочевников – сабля, лук да стрелы, но знание ими местности, укрытий, болот, низинок и оврагов, откуда можно было бы внезапно ударить в спину дружинам Святослава и коннице хазарских печенегов, делало их весьма опасными врагами.

– Придется сначала громить ясов с касогами, хан Чагандай, – сказал великий князь. – Иначе они измотают нас внезапными налетами.

– Придется, – вздохнул хан печенегов. – Разгромим, но ты, великий князь, все же постарайся узнать, кто нас предал. И повели посадить их на кол. Над тлеющими кострами.

– Сначала ими займется палач, – сквозь зубы процедил Святослав.

В голосе его слышалась такая ненависть, что Чагандай на время примолк. Потом сказал:

– Ясы будут ждать тебя, князь, у брода через Кубань. Но я обгоню тебя на подходе, переправлюсь сам выше по течению и ударю по засаде у брода им в спину. А ты переправишься, когда я их отгоню.

– Ты – воин, хан, – сказал Святослав и наконец-таки улыбнулся.

Хан вольных печенегов прижал руку к сердцу и низко склонился в седле.

– Твоя похвала, великий князь, останется в моем сердце навсегда.

Святослав основательно продумал всю предстоящую битву. Потом сказал:

– У моего брода наверняка поставят засаду. Чтобы облегчить твое положение, хан, я дам тебе десяток метателей.

– Метателей чего?

– Ножей. Мою дружину научил метать ножи старый варяг. – Великий князь придержал коня и крикнул: – Морозко!

Счастливый, до сей поры сияющий воевода подъехал сразу.

– Случилось что, великий князь?

– Десять метальщиков ножей во главе с Радыпей отдашь под руку хана Чагандая. Они помогут ему снять засаду у брода. Скажи об этом Икмору, они в его распоряжении.

– Будет исполнено.

Морозко ускакал. Вскоре появились десять юношей с сумками за плечами. В каждой ячейке сумки торчали рукояти тяжелых ножей.

– Они переправятся с тобой, хан, но действовать будут самостоятельно.

– Я благодарен тебе, великий князь. Дозволь сказать слово молодцам.

– Говори, хан Чагандай.

– Мы будем переправляться через Кубань. Река быстрая, поэтому, когда будете плыть, крепко держитесь за стремя. За то стремя, которое по течению, чтобы вас относило вниз, а не под коня. Если все поняли, и никаких вопросов нет, за мной. А тебя, великий князь, прошу спрятать дружину в кустах, да так, чтобы враги наши ничего не заметили.

– Спрячу. Веди метателей.

Чагандай увел метателей во главе с Радыпей. Морозко спрятал дружину, а Святослав – свою стражу, выбрав удобное место для наблюдения. К нему осторожно прокрался Морозко, и они оба не отрывали глаз от противоположного берега.

– Видишь, куда охранник брода смотрит? – шепотом спросил Морозко. – Он в другую сторону смотрит, вниз по течению.

– Вижу, – проворчал Святослав. – Замри, а то весь замысел сорвем.

– А если пошлем кого пошуметь ниже реки? Тогда дозор пошлют, а нашим это на руку.

– Верно, – оживился великий князь. – Пошли кого пошустрее. Человека три-четыре. Пусть кусты поломают и поорут погромче.

Морозко отполз. Через некоторое время ниже по течению реки послышался треск ломаемых кустов и громкие крики. И Святослав понял, что громче всех кричит сам Морозко.

Вдруг кусты на противоположном берегу зашевелились, и оттуда выбрались три лучника. Пригнувшись, они стали скрытно пробираться к месту, откуда слышались крики и хруст ломаемых кустов.

Святослав был уверен, что там они никого не только не найдут, но и просто не увидят. Он знал все хитрости Морозко, но почему-то сейчас подумал о другом.

О Свенельде. Великом воеводе Свенельде, который всегда обещал его другу и верному помощнику выкупить его родителей из несуществующего рабства. И подумал с гадливостью: «Все они такие. Что мать, что отец. Нет уж, мне с Киевом не по пути…»

Какое-то странное движение под кустами, нависшими над противоположным берегом реки, вдруг привлекло его внимание. Он вгляделся пристальнее и понял, что под кустами вдоль берега осторожно пробираются метальщики Радыпи. Высовываясь только для того, чтобы глотнуть воздуха, они неуклонно приближались к сторожевому посту противника, внимание которого было так вовремя отвлечено Морозко.

«Какие у меня воеводы! – с восторгом подумал великий князь. – Что Чагандай, что Морозко. Нет, сначала – Морозко, а потом – Чагандай. Да с такими воеводами я не только прорвусь к Дунаю, я там непобедимое княжество завоюю!..»

Радуясь за своих помощников, Святослав не переставал скрытно наблюдать за противоположным берегом. К тому времени метатели Радыпи уже почти вплотную приблизились к передовой страже, все внимание которой было отвлечено шумом, устроенным Морозко. Оставался пустяк: найти твердый грунт для опоры, потому что смертельный бросок ножа требовал усилий всего тела. Князь видел, как тщательно и совершенно бесшумно они ощупывают дно, чтобы найти эту твердую точку опоры.

Первым это удалось сделать Радыпе: Святослав определил это по тому, как он выпрямился, изготовясь для броска. И почти тотчас же тяжелый нож вонзился в горло одному из стражников. Поднялась паника, остальная стража заметалась по берегу, что позволило другим метателям выскочить на твердую кромку реки и в считанные мгновения метательными ножами прикончить всю стражу речного брода. Основная дружина Святослава могла спокойно переправляться через реку, пока Чагандай сеял панику в окрестности.

Великий князь Святослав ворвался в предгорья Кавказа.