Текст книги ""Великая и Святая Русь". Компиляция. Книги 1-39 (СИ)"
Автор книги: Борис Васильев
Соавторы: Михаил Задорнов,Василий Ян,Валентин Иванов,Эдуард Зорин,Михаил Рапов,Михаил Каратеев,Наталья Иртенина,Валерий Замыслов,Юрий Торубаров,Евгений Таганов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 100 (всего у книги 331 страниц)
Гонец гнал, не щадя, коня. Впереди седла на мокром от скачки крупе лежала связанная девушка, и длинные роскошные косы ее бились о полынь на скаку. Уже хрипел загнанный конь, роняя в полынь пену и кровь, когда всадник миновал границу меж Стародубовским и Черниговским княжествами. Стража попыталась было его остановить, но он лишь прокричал «Сполох!.. Сполох!..» и промчался мимо. Двое стражников пустились следом – не для того, чтобы догнать, а для сопровождения. И только когда всадник стал приближаться к усадьбе князя Мономаха, один из сопровождающих обогнал его и первым примчался ко двору.
– Мне к Мономаху!.. – Растолкал он людей у входа, ворвался в дом, крикнул:
– Сполох!..
Навстречу ему уже спешил князь Мономах.
– Сполох, князь, – задыхаясь, повторил стражник. – Половцы атакуют Стародуб. Послали связного, у него на коне девчонка связанная. Я его обогнал…
– Эй, кто там!.. – крикнул князь. – Половцы напали на Стародуб. Ко мне воевод, хана Иляса и Меслима. И гонца из Стародуба ко мне вместе с девочкой.
Раньше всех к Мономаху ввели безмерно уставшего гонца и девочку лет двенадцати с роскошными косами до пола. Войдя, она, пошатываясь, сразу же села на пол. Как ребенок.
– Посадите девочку в кресло, – сказал Мономах. – Кто ты, девочка? Откуда, как зовут?
– Я – дочь Стародубского князя Василия, – сказала она задыхаясь. – Батюшка отправил меня к князю Мономаху, а сам с матушкой…
И она заплакала. Тихо, застенчиво, еще по-детски размазывая слезы по щекам.
– Воды девочке.
Принесли воды, напоили, вытерли слезы.
– Как зовут-то тебя? – улыбнулся Мономах.
– Васей.
– Как – Васей?
– Василисой, как батюшку.
– Васю отнести в покои королевы, – велел Мономах. – Пусть она успокоит девочку, умоет и уложит спать.
После того как Васю унесли, Мономах обернулся к сидящему в кресле безмерно уставшему гонцу.
– Почему ты девочку эту связывал?
– Билась, как рыба, – сказал гонец. – Не хотела из Стародуба уезжать.
– Много половцев под Стародубом?
– Не буду путать. Я – не воин. Я – слуга.
– Окружили Стародуб?
– Конники окружили – и мышь не выскочит. Но я же – слуга? Слуга. Мне все щели известны, потому меня князь и послал с девочкой.
– Гонца накормить, уложить спать.
Гонца увели, а князь прошел в залу совещаний, где его уже ждали.
– Первое: гонца одвуконь – за Свиридом. Второе, третье и десятое: что делать и как делать?
– Что сказал гонец? – спросил Железян, накануне вернувшийся из долгого похода. В Чехии он хорошо поживился и был вполне доволен собой.
– Ничего.
– Как так – ничего?
– Он – слуга, а не воин, – улыбнулся князь. – Потому-то и спас девочку Васю.
– Что скажешь ты, хан Иляс?
– Я этой орды не знаю, – пожал плечами Иляс. – И никто из пограничных половцев не знает. Думаю, эта орда пришла с Алтая. Если так, то это разведка боем. Следом пойдут другие алтайцы.
– Значит ли это, сынок, что они всю надежду вкладывают в первый удар? – спросил Мономах. – Или у них в запасе некие хитрости?
– Древние народы не знают хитростей, отец. Ни охвата основных сил, ни обходов крыльями, ни тем более засад и внезапных ударов.
– Замок князя Стародуба Василия, насколько я понял слугу, для них – крепкий орешек?
– Они не смогут его разгрызть, но постараются спалить, – сказал хан Иляс.
– Разбудить слугу. Сюда его, даже если драться вздумает.
Привели заспанного слугу.
– Я весь день скакал, коня загнал, – ворчал он спросонья. – Я – слуга, я ничего не знаю. Подай да прибери.
– Удобно быть слугой, – усмехнулся Меслим. – Подал да принес, и – «Я ничего не знаю».
– А я и вправду ничего…
– Хватит, – с досадой сказал хан Иляс. – Хватит трястись как осиновый лист.
– Смотри сюда, – Мономах кое-как набросал на листе бумаги дом, окруженный оградой. – Вот усадьба князя Василия Стародубского. Покажи, как ты выбирался из нее вместе с девочкой.
– И с конем, – поправил слуга. – Сперва я девчонку связал, дралась очень, уходить не хотела. Связал, значит, на холку ее положил и вывел коня через калитку.
– И не кричала? – прищурился Меслим.
– Орала, да еще как! Так ведь бой уже начался, орали все, кто мог.
– Калитку закрыл?
– Зачем? Ее снаружи никак не разглядеть. Те же доски, что и в ограде.
– Погоди, – сказал Мономах. – Перед замком – ровное место? Равнина или…
– Тут, напротив дома, холм каменный, кони не пройдут, и половцы его обошли, – пояснил слуга, потыкав пальцем в рисунок.
– Благодарю, – сказал Мономах. – Вот теперь отсыпайся. Павка, проводи его.
Павка увел слугу. Как только они ушли, князь жестом пригласил всех к рисунку.
– Железян, ты проведешь свою дружину на этот холм и спрячешь до поры в камнях.
– До какой там такой еще поры? – ворчливо спросил воевода.
– Пока я через калитку в дом Стародубского князя не пройду.
– Пока десяток стрел в спину не получишь, – хмуро заметил Меслим.
– Это верно, – нахмурился воевода.
– Сынок, – сказал Мономах хану Илясу. – Ударь полутора сотнями половцев из-за холма. Они за тобой бросятся, а ты сразу уходи – все глазеть на это будут, а я в тот миг через калитку и проскочу.
– Понял. Сделаю.
– Железян, отвлеки от хана Иляса половцев. Пусть твои стрелки из-за камней постреляют.
– Добро.
– Все помнят свои задачи? Первым атакует хан Иляс. Ну, с Богом!
Князь Мономах был очень сильным физически, хорошо бегал, но так, как бежал тогда к калитке, он не бегал никогда. Иляс еще вел бой, Железян помогал ему своими лучниками. И Мономах успел разыскать калитку и юркнуть в нее. Половцы так ничего и не заметили.
Стародубскому князю Василию Мономах торопливо объяснил, что дочку его Васю он передал своей супруге – королеве Гите, что с ним его боевой лук и добрый запас стрел и что он, Мономах, сам найдет место, откуда сподручней стрелять, а князь Василий пусть отбивается, как отбивался доселе. Князь Василий все понял с полуслова, занял свое место в обороне, а Мономах разыскал щель на чердаке, из которой был хороший обзор, осторожно приладился, крикнул:
– Меня не отвлекать!..
О том, что сражение идет не так, как им бы хотелось, половцы сообразили только тогда, когда под их сотниками стали вдруг падать лошади – одна за другой. И не сразу могли они понять, откуда расстреливают их лошадей. А когда сообразили, хан Иляс повел в атаку свою орду, и тут же воевода Железян двинул вперед Отдельную дружину.
Разгром половцев был полным. Лишь немногим алтайцам удалось удрать с поля боя. Большинство было ранено или попало в плен.
– С победой тебя, князь Василий! – Мономах от души обнял Стародубского князя. – Приглашаю тебя к себе – отдохнуть и потолковать о битве. А на обратном пути девочку свою заберешь.
– Прими мою благодарность, князь Мономах, – сказал растроганный Стародубский князь. – Матери-то у Васи нет, померла она в родах. Служить тебе буду до конца дней своих.
– Вот и славно. Поехали.
И – поехали.
Глава двенадцатаяВ усадьбе Мономаха князей встретили как победителей. Слуги и челядины низко им кланялись, а воины прижимали правую руку к своим мечам и резко склоняли головы на грудь.
– А где же моя Василиса? – настороженно спросил князь Василий.
– Эй, кто там? – крикнул Мономах. – Пригласите ее величество вместе с девочкой.
И вот вошли. Но не двое, а трое. Королева – впереди, а дети, взявшись за руки, следовали за нею. Вася шла потупив глаза, а Мстислав, наоборот, подняв голову и глядя петушком.
Князь Стародубский низко склонился перед ее величеством и прижал к губам подол ее платья.
– Примите меня и дочь под свое высокое покровительство.
Королева отступила, пропустив вперед детей. Девочка подошла к отцу и склонила голову. А Мстислав стал перед Мономахом на колено:
– Батюшка, благослови нашу любовь.
И тотчас же Василиса уткнулась лбом в пол и перед своим отцом:
– Батюшка, благослови мою любовь. Первую и единственную.
Князь Стародубский растерянно посмотрел на Мономаха.
– Что ж, дети полюбили друг друга, – улыбнулся Мономах. – И я благословляю их любовь.
– Готовь вено, мой сын, – торжественно сказала королева. – А Васенька сплетет тебе добрый венок из ромашек. После этого назначим день свадьбы.
– Благодарю, матушка моя, – Мстислав преклонил колено и перед матерью.
На предзорье следующего дня старший сын разбудил князя Мономаха.
– Прости, отец.
– Рановато ты… – сказал князь Владимир, потягиваясь. И тут разглядел, что сын в полном боевом наряде – в кольчуге, при мече и кинжале.
– Куда это ты собрался?
– С меня вено положено.
– Ну, действуй. – Мономах крепко пожал сыну руку. – С Богом!
И Мстислав тотчас вышел.
Возвратился он ровно через три дня, и все эти длинные три дня только его родители хранили королевское спокойствие.
Вернулся Мстислав не один, а с двумя пленными половцами из алтайских орд и легким шрамом на левой щеке, которым гордился потом всю жизнь.
Васенька встретила его с венком на голове и букетом ромашек в руках.
Это был год полного согласия и спокойствия. Князь Василий Стародубский оказался страстным охотником и часто выезжал с Мономахом на охоту; великий князь Киевский Святополк Изяславич не донимал более Мономаха своими глупыми повелениями, занятый тягучей борьбой с Боярской думой; воинственные алтайцы нигде не объявлялись после разгрома у Стародуба. Меч сменила книга, и по вечерам то Мономах, то князь Василий читали вслух к общему удовольствию домочадцев.
А Меслим на этом фоне всеобщего веселья и беззаботности мрачнел все больше и больше.
– Не к добру.
– Оставь, друг, – улыбался Мономах. – Когда твои близкие забывают о войне – уже радость.
– Но война продолжается, мой князь, – угрюмо возражал Меслим. – И тайная, подпольная война куда страшнее видимой. Твои враги никуда не делись, мой князь. Они просто спрятались, притаились. А невидимый враг – это враг со спины.
– Мою спину надежно прикрывает боярин Ратибор, – улыбался Мономах. – Он давно дал мне роту на верность.
– Ты, мой князь, перестал верить мне, – вздыхал Меслим. – Но я предан тебе навечно.
Словом, охотились, читали вслух книги, а Меслим все больше мрачнел.
В декабре у Мономаха родился внук. Его окрестили, все были счастливы…
…А на Руси начался Год Знамений:
21 мая пополудни заволокло солнце темнотой. В церквах начались круглосуточные молебны, трижды обходил вокруг собора посолонь крестный ход, но кто-то хищно не отпускал светило…
Рядом с Вышгородом в лесу упал со страшным свистом и грохотом Огненный камень. Под Киевом загорелись дубовые леса.
Ходили, чадили, каялись православные во всех грехах зримых и незримых…
С мая месяца вплоть до октября не выпало ни капли дождя. Жара стояла такая, что леса и даже болота возгорались сами собой…
Такого бедствия не знала Русь со времен Адамовых. Дохла скотина, гибли старики и старухи, женщины и малые дети…
И в это вот время на Русь напали объединенные силы половцев…
К счастью, о возможности нападения загодя оповестил князя Мономаха хан Иляс.
– Половцы объединились под одним знаменем, отец. У них не было засухи, кони их быстры и способны скакать до вечера, а Китан по-прежнему дышит злобой.
– Твоя разведка и впрямь стала лучше, чем у моего побратима, – улыбнулся Мономах.
– Ты из тех редких воинов, отец, которые умирают с улыбкой, – в голосе Иляс-хана слышалось неудовольствие. – Но как будут умирать безвинные дети и несчастные женщины?
– Твое известие, сынок, требует спокойных размышлений. Первое: найти такое место для сражения, в котором половцам не удалось бы использовать ни одного из своих преимуществ. Ни численности всадников, ни силы их коней, то есть спешить их, так как спешенный всадник – уже не воин. Так?
– Так. Но – как?
– А это – уже второе. Сколько у меня времени, пока они соберутся под единое знамя?
– Три недели от силы.
– Стало быть, за это время я и должен уговорить всех князей Руси создать единую армию под единым командованием.
Иляс основательно подумал, вздохнул и решительно сказал:
– Не удастся, отец.
– На колени встану! Ноги их поцелую! Всех святых Руси на помощь призову!
– И они тебя убьют.
– Не убьют, сынок. Им больше негде жить, не в Степи же Половецкой? Нет – только на Руси. А Русь можно защитить лишь объединенными усилиями.
– А мне что делать? – вздохнул Иляс.
– А ты должен быть в стороне. Сиди на своей земле и не высовывайся.
– А любимая? А ребенок?
– Ратибор их в обиду не даст. Я – к великому князю Святополку. Прощай, сынок.
Обнялись на прощание.
– И запомни: это – не твоя война.
Мономах взял с собой коновода да верного Павку, скакал одвуконь и во второй половине дня уже был в стольном Киеве. Там он прямиком проехал к начальнику тайной разведки.
– Здрав буди, побратим.
– Здравствуй и ты, князь.
– Объединенное половецкое войско через две-три недели ворвется в наши земли. В Святую Русь.
– У меня нет таких данных, брат.
– Рассказал об этом Иляс-хан.
Свирид усмехнулся:
– Мой кунак создал отличную разведку, мой князь. Он – умница.
– Я повелел ему не ввязываться в эту войну. Уйти в свои земли, а семью оставить под защитой Ратибора. Половцы пойдут с другой стороны, да и вообще наместника никто из половцев не тронет.
– Степь хранит слово, – уверенно подтвердил Свирид.
– Мне нужен городок на открытой равнине. Такой, чтобы к нему не подобрался тайно ни один всадник.
– Мои ребята найдут такой городок и проводят тебя к нему.
– Тогда – к великому князю, – Мономах встал. – Он упрям, но ты мне поможешь.
– А закусить? Ты ведь скакал полдня.
– Святополк угостит. Поехали.
Ехать было всего ничего – пошли пешком, а коновод и Павка – сзади с лошадьми. Стража великокняжеского дворца пропустила их беспрепятственно, поскольку Мономах был со Свиридом.
Вошли в палату совещаний. Великий князь встал им навстречу, но глаза его бешено сузились, едва увидел он Мономаха.
– Здравствуй, брат, – спокойно сказал Мономах.
– Здравствуй, – ответил Святополк растерянно.
Мономах подошел к нему и, обняв, поцеловал.
– Что?.. Что?.. – забормотал великий князь Киевский, отстраняясь.
– Беда, великий князь, – сказал Свирид. – По сведениям моих разведчиков, объединенная единым знаменем орда половцев во главе с ханом Китаном вот-вот ворвется на Русь. Жара и засуха миновала их земли, почему они и решили разделаться с нами.
Великий князь тяжело опустился в кресло.
– Как же так?.. Как же?.. – забормотал он.
– Мы можем противостоять им только в том случае, если объединим силы всех удельных князей, – сказал Мономах. – Всех, без исключения.
– Да они же не подчинятся… Не подчинятся…
– Значит, нам с тобой, брат, придется объехать все уделы и уговорить их, – твердо сказал Мономах. – Растолковать, в конце концов, что идет стотысячная конная лавина, которая сметет с Русской Земли все княжеские уделы. Все, без исключения.
– А у нас нет коней, – напомнил начальник разведки. – Если не объединимся, погибнем все. Кроме женщин и детей, которых продадут в рабство.
– Удельные князья спесивы и упрямы, – вздохнул Святополк.
– Прости, великий князь, но очень уж голодны мы с побратимом, – сказал Свирид. – Маковой росинки во рту с утра не было.
Святополк Изяславич еще раз вздохнул. Потом крикнул нехотя:
– Эй, кто там!..
Вошли двое гридней. Низко склонились у порога.
– Накрыть стол. В столовой палате. Да как следует! С дороги гости наши.
Гридни низко поклонились и вышли.
– За столом и поговорим, брат, – сказал Мономах. – Еда – подспорье, а не помеха.
Заговорили, как полагалось в те времена, только после того, как гридни, подав все перемены и спросив, не угодно ли чего еще, молча удалились.
– Найти бы такое место, чтобы коней половецких хоть придержать чуточку, – вздохнул Мономах. – Вот о чем надо удельных князей расспрашивать.
– Да уж… – Свирид тоже вздохнул.
Помолчали.
– Есть такое место, – вдруг сказал великий князь. – Есть. Городишко такой на речке Клянке. Клянском и называется. Там спор меж братьями из-за воды вспыхнул, они за мечи схватились, и пришлось мне туда с дружиной идти. Ну, уговорил, образумил, очередность поливов установил. Там ветрами да илом от разливов Клянки все поля занесло и заилило. А этот год без капли с неба аж с апреля окончательно то место погубил.
– Значит, надо, чтобы кто-то основную тьму половецкую на Клянск привел, – сказал Мономах. – Вот и думайте, как бы сделать сие.
– Так я и наведу, – сказал великий Киевский князь. – Знаю, где он…
– Нет, брат, – вздохнул Мономах. – Тебе нельзя Киев, гнездо наше, под удар ставить. Половцы вряд ли на него выйдут, а коли и выйдут, то стены мощные никак не прогрызут. И в осаду не возьмут, потому как вокруг Киева вся трава давно съедена. Нет, брат Святополк, не след тебе с нами на Клянск идти. Пропусти поганых да и нависни над ними, как меч карающий. А как побегут от Клянска, тут ты и ударишь.
– Ударю и добью, чтоб впредь неповадно было, – Святополк сурово нахмурился.
– На Клянск наведу половцев я, побратим, – сказал Свирид. – Точнее, мои ребята. Парни они шустрые, уводить за собою конников особо обучены. Уводить и вовремя от них отрываться.
– Добро, – согласился Мономах. – Остается договориться о времени.
– Тут без схода удельных князей нам не обойтись, – важно сказал великий князь. – Вот в стольном граде и проведем сход. Я гонцов разошлю…
– Нет, брат, в стольном городе никак нельзя, – решительно возразил Мономах. – Князья обидчивы, кто-то может и не согласиться. А вот в Любеч приедут все. Любеч – вольный город, в нем все равны.
– Это важно, – поддержал Свирид. – Равенство помогает сговорчивости.
– Я разошлю гонцов с повелением…
– Повеление тут никак не подходит, – мягко сказал Свирид. – С просьбой, великий князь, с просьбой. И за двумя подписями: твоей и Мономаха.
– А Мономах тут при чем? – нахмурился великий Киевский князь.
– Мономах в жизни никого не обманул, – сказал Свирид. – И ему верят.
– Хорошо, пошлю просьбу к удельным князьям за двумя подписями, – хмуро согласился Святополк. – Сбор князей – в Любече.
На первом съезде в Любече удалось собрать одиннадцать удельных князей Рюрикова рода.
Были тут:
Великий князь Киевский Святополк
Черниговский князь Владимир Мономах
Волынский князь Давид Игоревич
Червонорусские князья братья Ярославичи – Володарь и Василько
Князь Василий Стародубский
Князь Борис Тмутараканский
Святославичи: князья Олег, Давид и Ярослав
Никаких споров на этом, первом съезде удельных князей Руси не возникало. Так, ворчание почти про себя, скорее для самоутверждения. Положение, в котором оказалась Русь, было известно всем решительно, от нищего смерда до великого князя. Русь опасно балансировала на грани небытия, и они отлично понимали это. На редкость засушливый год, голод, падеж скота, лошадей в первую очередь, делали Русь беззащитной от любого нашествия. А уж тем паче нашествия объединившихся под единым знаменем половцев.
К собравшимся в Любече удельным князьям обратился князь Мономах.
– Над Степью Половецкой шли обильные дожди, в то время как на Руси стояла иссушающая жара, – сказал он. – Наши кони пали первыми в эту жару, а в Степи Половецкой кони добро откормились на сочной траве. Если мы привычно станем защищать только свои уделы, мы неминуемо потеряем Святую Русь. Она просто исчезнет с лика земли, как исчезли скифы и сарматы. Русь можно спасти только нашим единым усилием, на завалинке никто не уцелеет.
Павка вовремя поднес князю ковшик с квасом. Мономах выпил его до дна, кивнул Павке и вновь оборотился к удельным князьям:
– Как же нам спастись?.. Спастись, повторяю. Не разгромить врага, не отбить его, не только уцелеть самим. Спасти наши семьи, наших жен, детей, стариков и немощных. Спасти Святую Русь!..
Молчали удельные князья.
– Что же вы молчите, князья? – с досадой и упреком спросил князь Стародубский.
Молчали князья.
Мономах продолжал:
– Для этого необходимо выполнять все повеления и приказы единого воеводы, которого еще предстоит избрать. Все, без малейших промедлений. Не бежать. Не показывать врагу спины, а кто покажет – такого казнить на месте без суда. Не просить помощи, потому что никто ее вам не окажет. Весь запас дружинников будет находиться в руках единого воеводы, и он сам, сам будет решать, кому и когда именно послать помощь.
Легкий гул, как ветерок, пробежал по залу совещаний. И тут же смолк сам собою.
– Раненых не вытаскивать и не оказывать им помощи. На это выделена особая отдельная команда из тех, кто уже не может держать оружие. Из пожилых воинов и женщин, которыми руководит знахарь Меслим. Он будет за вашими спинами и сам определит, когда именно ему бросаться на помощь. Так что не отвлекайтесь. Далее. Всех своих лучников вы загодя отдадите под руководство Добрыни, который использует их тогда, когда сочтет это необходимым. Всем ясно, князья?
И вновь по залу прошелестел легкий шумок. Но никто ничего не сказал.
– Врага следует провести на то место, которое будет для него и непривычным, и неудобным. Это место мне указал мой брат, великий князь Киевский Святополк Изяславич. Его гонец приведет нас туда еще до вторжения объединенного половецкого войска… А сейчас сделаем небольшой перерыв, перекусим и отдохнем. И со свежими силами займемся выбором единого воеводы, приказы которого будут исполняться сразу же, без споров, без колебаний и без малейших проволочек.
И тут встал князь Борис Тмутараканский.
– Дозвольте слово, князья.
– Говори, – буркнул кто-то.
– А зачем нам, князья, тратить время на выбор единого воеводы, когда он у нас уже есть?
– Князь Борис… – начал было Мономах.
– Пусть скажет!.. – крикнули из зала.
– Наш единый воевода – князь Мономах! – громко сказал Тмутараканский князь Борис. – Он до сей поры не проиграл ни одной битвы, выиграет и эту! Самую главную для Руси битву!..
– Верно сказано! – крикнул Стародубский князь Василий. – Мономах наш единый воевода!..
– Владимира Мономаха в единые воеводы!.. – дружно гаркнули князья Святославичи, все три брата – Олег, Давид и Ярослав.
– Верно!.. Верно!.. – вразнобой прокричали Червонорусские князья Володарь и Василько.
– Поддерживаю, – сказал, поднявшись со своего места, великий князь Киевский Святополк Изяславич.
И вопрос о едином воеводе был окончательно решен.
