Текст книги ""Великая и Святая Русь". Компиляция. Книги 1-39 (СИ)"
Автор книги: Борис Васильев
Соавторы: Михаил Задорнов,Василий Ян,Валентин Иванов,Эдуард Зорин,Михаил Рапов,Михаил Каратеев,Наталья Иртенина,Валерий Замыслов,Юрий Торубаров,Евгений Таганов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 89 (всего у книги 331 страниц)
Владимир подстрелил косулю сразу, как только выехал в степь. Первой же стрелой. Добил ножом, по-прежнему избегая ее предсмертного взгляда. Разделал, взвалил на жеребца и поскакал во дворец великого Киевского князя Всеволода.
– Это славно, – сказал великий князь. – Попируем.
И вызвал повара.
– Вымочить в кислом молоке, жарить целиком на можжевеловых дровах.
– Будет исполнено, – повар низко поклонился и вышел.
– Завтра выезжаешь? – спросил великий князь сына.
– Как ты повелел.
– Косули нам и на два дня хватит.
– Не получится, батюшка, – вздохнул Мономах. – Волки Вильгельма все страны прочесывают. Как-нибудь да и прознают про королеву Гиту Английскую и замок Кронборг.
Великий князь усмехнулся:
– Заочная любовь редко, но встречается. У нее множество обличий.
– Да при чем здесь любовь, – хмуро сказал Мономах. – Это скорее долг, батюшка.
– И это встречается, – великий князь погладил лежавшую перед ним на столе Библию. – Самая мудрая книга. В ней сказано, как некая Суламифь за танец потребовала голову Иоанна Крестителя. В долг.
– Тут не легенды, батюшка, тут совесть, – Мономах непроизвольно вздохнул. – Несчастная женщина, изгнанная из родной страны жестоким варваром, каждый день и каждый час рискует жизнью…
Вошел повар, низко поклонился, прижав руку к сердцу:
– Через полчаса, государь…
Звонкий, чистый, веселый девичий смех заглушил его слова.
– Вот и дочери вернулись, – улыбнулся Всеволод. – И вроде Свирид с ними. Вели в большой столовой накрывать.
Снова низко поклонившись, повар вышел.
– Когда молодой человек влюбчив, особой беды нет, – негромко сказал великий князь. – Но когда влюбчив наместник престола…
– Но я ни в кого не влюбился, батюшка!.. И не собираюсь…
– Помолчи, наследник, – сурово оборвал великий князь. – Влюбчивый молодец ни за кого не отвечает, но влюбчивый наследник отвечает за все Великое Киевское княжение! Наши предки с огромным трудом вытеснили гуннов в Венгрию, твой прадед, креститель Руси Святой, великий князь Владимир построил крепости, которыми с трудом сдержал нашествие печенегов. На твою долю достанутся половцы и княжеская усобица меж изгоями и прочими охотниками до Киевского Великокняжеского престола. Тебе предстоит сражаться как с половцами, так и со множеством родственников внутри страны. Да прибавь сюда еще князей-изгоев. Впрочем, я, кажется, уже упоминал о них. По Сеньке ли шапка, завтрашний Киевский великий князь?..
Владимир промолчал.
– Вот твой долг и твой тяжкий крест, Владимир Мономах!
Всеволод встал, шагнул к дверям в большую трапезную, остановился вдруг:
– Пировать пора, сын!
Владимир тоже нехотя поднялся. Отец положил руку ему на плечо:
– И – о женитьбе подумать. Я тебе добрую невесту присмотрел. Принцессу из Австрийского Дома. Хороша дева.
– Да знаю я, – с досадой ответил сын.
Навстречу им вошел Свирид.
– Прости, великий князь. Срочное сообщение от моих разведчиков.
– Говори.
– Трое из разосланных по Европе убийц, посланных Вильгельмом, вышли к замку Кронборг. Двое были убиты, один сумел убежать.
– Найти во что бы то ни стало.
– Выслал своих людей, великий князь. Приказал взять живым и доставить в Киев. В крайнем случае – доставить мертвым.
– Ладно, коли так. Пошли косулю есть. Вкусная! На можжевеловых дровах.
– Придется отложить пир, великий князь. В стычке возле замка Кронборг убит один из охранников королевы Гиты.
– Как?.. – опешил Всеволод.
– Гита осталась всего с тремя охранниками, великий князь.
Помолчали, осмысливая новость.
– Ну и чего же вы ждете, сыны? – заорал вдруг великий князь Киевский. – Выехать тотчас же! Немедленно, в ночь! Боевая группа – одвуконь, гнать, не переставая, по лесным тропам! Обоз – по дороге через Менск с обычной охраной. Защищать английскую королеву Гиту, себя не щадя!
– Погоди, отец, – сказал Владимир. – Себя щадить мы не будем, но сначала надобно пообедать. Как там повар обещал?
– Никаких обедов!
– На можжевеловых дровах, да?
– Да, – машинально подтвердил великий князь, сообразив, что с немедленным выездом он переборщил. – Пообедать – это правильно.
– И мою личную дружину тоже надо подготовить и накормить.
– Прощения прошу, великий князь, но мне своих разведчиков тоже покормить надобно, – решительно сказал и Свирид. – И Владимиру добрых помощников выделить для боковых дозоров…
– Полчаса! – грозно прикрикнул великий князь. – Полчаса, и не минутой позже!..
– Час, батюшка, – упрямо сказал Мономах. – А ты за полчаса личного гонца пошлешь в Смоленск к князю Воиславу. Пусть своими устами твою просьбу князю передаст.
Великий князь насторожился.
– Какую еще просьбу?
– Пусть князь Воислав своими конниками дорогу на Менск перекроет, – сказал Владимир. – И пусть они проверят, так ли уж грозны убийцы, посланные Вильгельмом, как нам о том перепуганные беженцы рассказывают.
– Верно, – одобрил великий князь Всеволод.
– Я – к дружине.
– И я – к дружине, – сказал за Владимиром Свирид.
– Ну, ступайте, сыны, – вздохнул великий Киевский князь.
Но прошел Владимир не к дружине, а на женскую половину дворца. К матушке.
– Матушка светлая моя!
– Знала, что непременно попрощаться зайдешь, – великая княгиня улыбнулась сыну, поцеловала его в лоб. – Какую кручину на сей раз батюшка на тебя возложил? В Австрию сватает?
– Ох!.. – вздохнул сын. – Как девку красную. Ну, ей-богу.
– Наслышана, – усмехнулась княгиня Анна. – Во всех странах государи дочерей за рубеж отдают, а он сына на торг выставил.
– Выходит, так.
– А почему, знаешь?
Владимир неуверенно пожал плечами:
– По-своему хочет…
– Любит он тебя, очень любит.
– Но я же уже взрослый, – жалобно сказал Владимир. – Усы уже торчат…
– Вот твоего батюшку это и пугает. В этом и заключается отцовская ревность к любимому сыну и наследнику.
– Я Гиту Английскую и в глаза не видал, к чему же тут ревновать?
Великая княгиня Киевская ласково погладила сына по голове.
– Ты – мечтатель, и это прекрасно. Слабые духом мечтатели портят жизнь и себе, и близким своим, но у тебя могучая воля. И ты всегда будешь добиваться того, о чем мечтаешь.
– Я не знаю, я… – растерялся Мономах.
Где-то во дворе раздались громкие голоса. Дружина искала своего вождя.
– Тебе пора, сын. – Мать обняла его и поцеловала. И шепнула на прощанье: – Никогда не предавай свою любовь, сын. Никогда, запомни!..
– Не предам, матушка, – сказал Мономах.
И вышел.
Глава шестаяЛичная дружина Мономаха насчитывала сто человек. Или, точнее, сто три – с воеводой и двумя личными телохранителями-дозорными. Добрынька легко управлялся со своими лошадьми, но Ратибор, кое-как освоивший одного коня, так и не мог толком управиться сразу с двумя.
– Добрыня и Ратибор – в дозор по обе стороны дружины, – приказал Мономах. – Старший – Добрыня.
– На заводного коня пересаживайся быстро, Ратибор, – строго выговаривал другу Добрыня, разбирая поводья. – И не жди команды, как на ученьях. Ну, с Богом.
Великий князь Всеволод наставлял в это время личного гонца к князю кривичей. Бился, чтобы гонец наизусть – слово в слово – выучил его устное поручение на случай, если кто перехватит.
– Ну, еще раз перескажи, что я велел передать князю Воиславу.
– Пусть князь Воислав своими конниками дорогу на Менск…
– Да не гундось! Четко передавай!..
– Пусть князь Воислав…
– Четко!
– Пусть князь Воислав…
– Не гундось!
Потому провожать Мономаха вышел Свирид. Да не один.
– Плохие у тебя, брат, дозорные, – усмехнулся Свирид, глядя на Добрыньку и Ратибора. – Один в лесу дров целый воз наломает, второй о красной девице размечтается, тобою больно уж избалован.
– Какие ни есть, – с неудовольствием ответил Владимир.
– Нужны умеющие видеть, и такие есть у меня, брат, – со значением произнес начальник разведки. – Опытные, зоркие, хорошо обученные. Одним словом – разведчики. Христиане к тому же, что в Европе немаловажно. Это тебе дозорные по шуйце и по деснице. Федот и Савелий.
Из-за спины Свирида враз вышагнули рослые молодцы и склонили головы пред сыном великого князя.
– По обе стороны, – коротко приказал им Свирид. – Глядеть в четыре глаза, слушать в восемь ушей.
Разведчики, дружно кивнув, вскочили на своих коней и встали поодаль от выстроившейся к походу колонны.
– Обнимемся на дорожку, брат, – вздохнул Свирид. – Не близкая она у тебя.
Названые братья обнялись.
– Я тебе один сюрприз приготовил.
– Какой еще сюрприз? – насторожился Владимир.
– Приятный.
– Мне и приятный не нужен. – Владимир сел на коня.
– Королеве Гите – нижайший поклон, – шепнул Свирид, удерживая коня за стремя. – Не влюбись только. Ты у нас – влюбчивый.
– Поздно, – усмехнулся Мономах. – Я, кажется, уже… влюбился.
И, вздохнув, отъехал во главу колонны.
– Скакать во весь опор одвуконь, – приказал Мономах дружине. – Сами определяйте, когда на заводную лошадь пересаживаться, но – всегда на скаку. Останавливаться только по моей команде. Нашей помощи ждет Английская королева Гита. Все ясно?
– Всё!..
– Тогда вперед во весь мах!
И на крупной рыси Владимир погнал своего любимого жеребца, когда-то спасшего ему жизнь.
Однако пересаживаться на скаку на заводную лошадь удавалось далеко не всем, и прежде всего, естественно, Ратибору. Он был слишком тяжел и неуклюж для подобной джигитовки. На тренировках он останавливал коня, спешивался, влезал на другую лошадь и уж тогда посылал ее вперед. В первом срочном походе ему кое-как удалось от дружины не отстать, а вот во второй раз – не очень. Чего-то испугавшись, лошадь, когда он решил пересесть на соседнюю, вдруг дернулась, и громоздкий Ратибор грохнулся оземь.
Тотчас над его головой со свистом что-то пронеслось. Ратибор сообразил, что пролетела стрела. А потому и вставать не спешил, ожидая, что же будет дальше.
А дальше из подлеска выбежали два парня. Два недоросля в обыкновенной крестьянской одежде, подпоясанной веревкой. За плечами у них были луки, в руках – ножи, и они резво и радостно мчались к подстреленной ими добыче.
А добыча эта, то бишь Ратибор, разгневалась и поднялась во весь свой рост. И парни сразу же опешили и остановились.
– Щенки!.. – гаркнул Ратибор. – Я лично за спину князя отвечаю, а вы…
Из леса вылетел аркан, на долю секунды завис над головою одного из нападавших, обрушился на него, и парень, заорав от ужаса, тут же исчез в кустах, подтянутый арканом.
Второй, сообразив, что дело плохо, бросился было бежать, но…
Но из кустарника навстречу ему шагнул рослый воин в полном вооружении. Это был Савелий. И, не обнажая оружия, коротко и брезгливо буркнул:
– Ложись.
Парень послушно растянулся на траве.
– Давай их мне! – крикнул Ратибор.
– Приказано – к князю Мономаху!
Пленные тотчас же были доставлены в походную ставку Мономаха.
– У каждого в кармане по одинаковой золотой монете, князь, – доложил Мономаху разведчик. – Сопротивления не оказывали, но до этого послали стрелу в твоего личного охранника.
– Попали?
– Нет.
– Ну и слава Богу, – сказал Мономах. – Ты из разведчиков Свирида?
– Да, великий князь. Я – Савелий.
– Передай своему командиру, Савелий, что я выразил тебе благодарность.
– Благодарю, князь.
– И давай сюда этих парней.
Связанных нарушителей спокойствия вволокли в шатер и бросили к ногам Мономаха.
– Покажи мне монеты, Савелий.
Разведчик тотчас же положил перед Смоленским князем два золотых дублона. Владимир внимательно рассмотрел их.
– Чеканка свежая. Вильгельм стал платить не добычей, а золотом.
Подумал, повертел дублоны.
– Кто и за что заплатил вам золотом?
Оба парня молчали.
– Я спросил!.. – грозно прикрикнул Мономах. – Второй раз вас спросит Ратибор!
– Я готов, – прорычал угрожающе Ратибор. – Еще как спрошу.
– В сельцо наше человек чужой приходил, – тотчас же начал по виду старший, тот, который и стрелял в Ратибора. – Мне с братом дал по монете.
– За что?
– За то… – парень вздохнул. – За то, чтобы мы помешали вам дальше идти.
Все, кто был в шатре, громко и дружно расхохотались.
Воевода проворчал:
– Всыпать им как следует плетью да отправить домой.
– Это я с удовольствием, – встрепенулся Ратибор. – Они в меня стрелу послали.
– Гляди, Ратибор, не перестарайся!.. – хмыкнул Добрыня.
– Только не забудьте еды им на дорогу дать, – усмехнулся Мономах.
И опять в шатре весело рассмеялись.
Когда деревенских недорослей отпустили с миром, в шатре Мономаха собрался военный совет: Добрыня, Ратибор, разведчики Федот и Савелий да воевода дружины Мономаха Прослав, с юности обучавший князя военному мастерству.
– Посмеялись, а теперь погорюем, – сказал Мономах. – Дорога наша врагу открыта, а стало быть, и цель наша ему ясна.
– Прорвемся, – усмехнулся Добрыня. – Дружина у нас добрая.
Встал один из разведчиков, Федот.
– Дозволишь вопрос, князь Мономах?
– Спрашивай.
– А как считает воевода Прослав?
– Дружина добрая, да время злое, – вздохнул опытный Прослав. – Пока прорываться будем, псы Вильгельма к убежищу королевы Гиты выйдут. Один из трех ищеек, что след ее унюхали, живым ушел.
– Нет. – Полог шатра внезапно с шумом откинулся. На пороге возник рослый воин в легкой кольчуге, с мечом и кинжалом на поясе. По-дружинному коротко и резко склонил голову.
В шатре растерянно молчали.
– Кто ты? – спросил наконец воевода. – Кто, откуда и как посмел на совет явиться?
– Личный порученец Свирида. Имя мое ничего вам не скажет, но дело, вас беспокоящее, сделано. Третий пес, вышедший на след королевы Гиты, убит мною по приказу Свирида.
В шатре переглянулись.
– А кто может подтвердить твои слова, воин? – спросил недоверчивый Прослав.
Неизвестный усмехнулся:
– Побратим моего командира великий князь Владимир Мономах.
– Я?.. – удивленно улыбнулся князь Владимир. – Напомни.
– Кто схватил моего коня под уздцы и снял меня с седла?
Владимир вспомнил дорогу на Менск, цепочку всадников князя Воислава вдоль дороги, передававших друг другу одно слово: «Проскакал… Проскакал… Проскакал…» И загнанного скачкой всадника на загнанной лошади. «Кронборг», – успел шепнуть ему всадник. И сознание потерял…
– Так. По повелению моего побратима Свирида этот воин убил разведчика Вильгельма, – сказал Владимир Мономах. – Он доставил очень важное сообщение в Киев через Менск.
– Присаживайся, доблестный воин, – воевода Прослав указал место за столом.
– Благодарю, – воин прижал к сердцу правую руку и вновь отрывисто кивнул. – Время и впрямь злое, как сказал воевода, и вы правильно сделали, что отпустили недорослей. Они доложат тем, кто дал им золото, и воины Вильгельма ринутся по вашим следам.
– А если нет? – спросил Прослав.
– Они не знают другого пути в Данию, а уж тем паче к королеве Гите. Упорно защищайте посольский обоз и высокого Посла. Придержите сколь возможно их силы на этой дороге.
– А ты, воин?
– Как повелит князь Мономах.
– Он пойдет со мной, – сказал Мономах. – С нами пойдут Федот и Савелий. Если кто проговорится, что мы ушли…
– Слово воеводы! – громко сказал Прослав, клятвенно подняв руку.
– С места не сниматься, пока не заглохнет топот наших коней. – Мономах вгляделся в воеводу. – Потом вам придется взяться за мечи. И медленно отступать по дороге, сдерживая опытных, надо полагать, воинов.
– Мы сдержим их, князь Мономах, – торжественно провозгласил воевода Прослав. – Или ляжем все вместе, повинуясь твоему повелению!
Следом за особым порученцем Свирида и двумя разведчиками, Федотом и Савелием, Мономах со своими телохранителями выехал на параллельную дорогу. Навстречу им из кустов выбрались два легковооруженных воина.
– Спешимся, князь Мономах, – сказал личный порученец Свирида. И, когда они спешились: – Садитесь, воины, на наших коней, гоните их назад, до перекрестка. Там свернете на нашу дорогу и по ней нас догоните. Все ясно?
– Догнать вас.
– Вперед.
Всадники погнали лошадей к перекрестку.
– Я что-то не очень понял тебя, друг, – Владимир недоуменно пожал плечами. – Зачем эти скачки во все стороны?
– Мы очень наследили по дороге к замку Кронборг, князь Мономах, – сказал порученец Свирида. – Значит, надо наследить и на пути посольского обоза в Копенгаген. Пока в наших петлях будут разбираться, мы успеем к королеве Гите первыми.
– Все правильно, прими мою благодарность.
– Благодарю, Смоленский князь.
Наконец послышался согласный конский топот, и на дороге появилась конная группа, гнавшая во весь мах к Мономаху и разведчикам.
– Твое повеление исполнено, князь!
– Прими мою благодарность.
Как раз в это время гундосый гонец великого князя Киевского Всеволода беспощадно гнал коня по дороге к Смоленску. Впопыхах он потерял шапку, слезы и пот застилали ему глаза… Не доскакав до Смоленска, не удержал он загнанного коня на повороте, конь споткнулся и рухнул, придавив всадника. Кое-как выбрался гонец из-под испустившего последний дух коня и добрых три версты бежал на своих двоих до столицы кривичей. Бесконечные мелкие поправки великого князя окончательно запутали его, в голове все перемешалось, а потому и докладывал он князю Воиславу весьма сумбурно.
– Велел мне… перекрыть дорогу на… и проверить, так ли уж грозны убийцы… – И замолчал.
– Что же ты замолчал? – спросил Воислав.
– Забыл…
– Совсем забыл?
– В голове гудит.
– Отдохнуть тебе надо, парень. – И, позвав гридня, Воислав распорядился: – Гонца – в баню, после бани – на сеновал. Утром разбудить, накормить и – ко мне.
Утром привели гонца.
– Очухался?
– Тайное поручение от великого Киевского князя Всеволода, – вполне толково доложил гонец. – Мне великий князь повелел сразить стрелой одного человека на дороге в Данию.
– По какой дороге? – спросил Воислав.
Гонец мучительно пожевал губами.
– На Кронборг? – вновь спросил князь кривичей.
– Лесь… Олесь…
– Кронборг?
– Точно!.. – облегченно подтвердил гонец, в голове которого не все еще устоялось.
– А где же твои стрелы?
– Поломал, когда с коня падал.
– Дать коня, показать дорогу и пусть исполняет повеление великого князя.
Гонца проводили на тайную дорогу, ведущую к замку Кронборг.
– Дальше действуй сам, – сказал выделенный провожатым начальник разъезда.
– А стрелы? – оторопело спросил личный гонец великого князя.
– Держи.
И провожатый бросил гонцу ровно одну стрелу.
Как полубезумный гонец великого князя Киевского пробрался на тайную тропу, никто так и не сумел объяснить. Сошлись на том, что сумасшедшим помогает черт – сидит на левом плече. И этот черт провел безумного гонца мимо тыловых стражников группы князя Мономаха, которая остановилась, чтобы дать отдохнуть лошадям, а заодно и перекусить самим.
Из укрытия гонцу были отлично видны как пасущиеся кони, так и вся проголодавшаяся группа князя Мономаха. Вот в него-то он и нацелился, а что руководило его соображениями, так и осталось тайной. Может быть, золоченый византийский панцирь Смоленского князя, сверкавший на солнце?
Вот в эту ослепительно сверкавшую броню и нацелил гонец стрелу. И плавно спустил тетиву. И запела стрела смертельную песню. Не слышен был ее полет в веселом людском гомоне.
Но неуклюжий Ратибор не принимал участия в общем веселье, а потому расслышал… И бросился вперед, закрыв собою князя Владимира, в полном соответствии со своей ротой: прикрывать Мономаха со спины.
Добрыня увидел нелепо взмахнувшего руками Ратибора, заметил, как качнулись напротив кусты, вскинул лук, и полоумный убийца без звука повалился из кустов.
Только тогда Добрыня кинулся к Ратибору.
– Брат…
Ратибор приоткрыл глаза.
– Помни о роте, которую дали князю Мономаху. Всю жизнь… помни…
– Ратибор ранен!.. – бросился Добрыня к Смоленскому князю.
– Вези его к князю Воиславу! – крикнул Мономах. – Немедля! Одвуконь!..
Кое-как взгромоздив Ратибора на коня и привязав его к седлу, Добрыня с двумя воинами, которых выделил личный порученец Свирида, помчался назад, в Смоленск, к князю кривичей Воиславу.
– Отряд уменьшился вполовину, – вздохнул Владимир и сокрушенно покачал головой.
– Прорвемся, – упрямо сказал порученец.
– Обязаны прорваться, – твердо повелел Смоленский князь.
Великий Киевский князь Всеволод узнал об этих событиях еще до того, как поредевшая группа Мономаха и Свиридова порученца добралась до замка Кронборг.
– Найти убийцу и наказать, – сурово повелел великий князь, не подозревая, что убийцей был его личный гонец, потерявший по дороге разум. – Смерть за смерть. Таково повеление.
– Уже, великий князь.
– Что значит «уже»? – нахмурившись, спросил Всеволод.
– Это значит, что твое повеление исполнено.
– Кем исполнено?
– Добрыней, великий князь.
– Как?
– Одной стрелой.
– Молодец! – воскликнул Всеволод.
– Молодец, – подтвердил кто-то и из свиты.
– Жалую ему потомственное дворянство в роду его на века! – громко и торжественно возвестил великий князь Киевский.
Пожалованный потомственным дворянством Добрыня об этом и ведать не ведал.
Доставив раненого Ратибора до личной дружины Мономаха, он стребовал с дружинников свежего коня, перевалил на него обмякшего побратима, сказал Прославу, что князь Смоленский остался без прикрытия спины и левой руки, – воевода тут же выслал князю двух собственных охранников, – и помчал побратима дальше – к князю кривичей. И доставил. И, кажется, вовремя.
– Вылечу, – сказал ведун, оглядев раненого. – А ты к Мономаху возвращайся.
– Не могу, – Добрыня вздохнул. – Это побратим мой до гроба.
– Стрела… – задумчиво молвил князь кривичей. – Судя по метке, наша – смоленских кривичей. Видишь эти метки, Добрыня?
– Вижу. Я убил супостата, – сказал Добрыня.
– Правильно. Только дело вот в чем: супостата того великий князь прислал с устным повелением. Правда, он с коня упал, загнал его, ничего толком сказать не мог, бормотал что-то несусветное.
– Что? – насторожился Добрыня. – Что бормотал? Я личный охранник Мономаха, князь Воислав, мне знать можно.
– А то, что великий князь повелел убить кого-то… И стрел у меня попросил. Свои он переломал, когда с коня падал. Это – одна из них.
– Так он же в князя Мономаха стрелял! Ратибор прикрыл князя своим телом!
– Вот оно что… – Воислав нахмурился.
– Так вылечишь моего братушку, князь Воислав?
– Вылечу, если мешать не будешь.
– Вечным твоим должником буду…
– Не мешай. Ступай, я сказал.
Добрыня, понурив голову, вышел.
Как лечить от своей же, кривичской, стрелы ведун знал. Но не мог понять, почему эта стрела целила в Мономаха – наследника и первенца великого князя.
Не один день потом размышлял Воислав о том, что случилось. И наконец пришел к выводу.
Итак, великий князь Киевский, проводив посольский обоз во главе с любимым сыном, одновременно посылает в Смоленск личного гонца с устным посланием. Почему с устным – не письменным? Допустим, потому, что насторожен слухами об убийцах, которых разослал повсюду герцог Вильгельм с одной задачей: найти и уничтожить королеву Англии Гиту – об этом говорил Воиславу сам Смоленский князь.
Гонец загнал коня, ударился головой и малость стронулся с разума. Он даже разговаривать не мог – пришлось его в бане пропарить и дать ему отоспаться. Но и это не помогло. Кое-как гонец выдавил из собственной памяти одно: он должен поразить стрелой…
– Кого? – был задан ясный вопрос. – Кого поразить-то?
– Врага! – выпалил радостно.
Слишком радостно, как сейчас понимал ведун.
Враг. Знакомое слово. У всех оно на устах. А причина – беглецы и паникеры из европейских царств. Ради оправдания собственной трусости доходят они до истерики.
Не мог великий князь Киевский позволить себе поддаться этой массовой панике. Значит, гонца он послал в Смоленск по каким-то иным причинам, и причины эти запутались в искривленной страхом памяти гонца – страх всегда притупляет рассудок. Вот почему расспрашивать его было бесполезно. А теперь расспрашивать следует только собственную память.
Князь кривичей закрывал глаза, чтобы восстановить все, что он знал и о чем догадывался, и чтобы отбросить все, не имеющее отношения к происшедшему событию.
Итак, Мономах…
Основные черты: влюбчивость, честность, верность, убежденность, мечтательность. Влюбился в горничную своей сестры – так передавали… Храбр до самозабвения. Любит охоту, но – не убивать. Однако один на один убил барса. Никому о том не сказал, но все равно об этом скоро прознали. Да и на личный стяг поместил князь черного барса на красном фоне. Что ж, гордость вполне естественная… Хорошо начитан, многое знает, охотно слушает странников, монахов, беженцев. Что еще?.. От них узнал о конунге норманнов Вильгельме и, конечно, о Гите Английской. Похоже, заочно влюбился. Горничная сестры, конечно, тут же из его памяти выскочила.
Что ж, если так, то об этой своей влюбленности Владимир – возможно! – рассказал отцу. А великий Киевский князь на то и великий, чтобы думать не о романтических бреднях своего наследника, а о союзах с зарубежными странами: Русь-то издревле торговлей живет. Возможно, князь Всеволод и оборвал сына: не пристало, мол, наследнику думать о какой-то там Английской королеве, его долг – укреплять династические связи с европейскими монархами. И невесту отец ему уже приглядел – из Австрийского Дома. Владимир сам об этом тогда рассказал, когда в Смоленск примчался. Не в себе был. Мечтатель. Наивный мечтатель. Спросил беспомощно: «Что мне делать?» Воислав ответил тогда что-то вроде: «Не быть норманну Вильгельму Английским королем. А тебе – быть. Либо Английским королем, либо Русским царем». Зачем так сказал? Хотел подбодрить? Нет. Изнутри почувствовал. Наитие.
Теперь – великокняжеский гонец. И с коня упал, и стрелы поломал, и малость умом тронулся. И одно талдычит:
– Убить…
Кого именно? Врага. И при этом стреляет в Мономаха. Но мог ли великий князь считать врагом собственного сына? Да не просто сына, а еще и наследника, преемника своего. Прежде всего – преемника предусмотренных торговых соглашений с монархами за рубежом. Ему невесту подбирают, а он, видите ли, размечтался о Гите Английской. Что ж, с такими, как он, и не такое случается. Влюбляются заочно и при этом яро отстаивают право на свою любовь. И спасать ее отправляются. И… И весть донеслась: Добрыня получает потомственное дворянство за то, что убил… личного гонца великого князя. За что ж такая награда? А за молчание. За то, что спрятал концы в воду. И болтливым языкам не за что зацепиться. Ведь об Английской королеве знает вся Европа. И все ей сочувствуют.
Значит, стрела предназначалась Гите…
