Текст книги ""Великая и Святая Русь". Компиляция. Книги 1-39 (СИ)"

Автор книги: Борис Васильев

Соавторы: Михаил Задорнов,Василий Ян,Валентин Иванов,Эдуард Зорин,Михаил Рапов,Михаил Каратеев,Наталья Иртенина,Валерий Замыслов,Юрий Торубаров,Евгений Таганов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 331 страниц)

– Он дерзко вел себя.

– Надо быть терпимым по отношению к подчиненным. Терпимым и добрым.

– Этому научил тебя киевский поп или византийский патриарх? – зло спросил Святослав. – Я – сирота, и я это знаю. Отныне моя семья – моя дружина. Мой дом – моя дружина. Моя опора – моя дружина. Морозко предал меня, но я соберу молодцов со всей земли и завоюю себе собственное княжество.

Повернулся и вышел, не прощаясь и не прося разрешения удалиться. Через час из его становища примчался гонец.

– Великий князь Святослав объявил стан своей землей. Любой нарушивший границы без предупреждения будет убит.

И все замерло. Святослав, лишенный дружины Морозко, не в силах был предпринять задуманный поход, и неизвестно, как бы повернулась история Древней Руси, а значит, и наша, если бы в стан не прибыл посланник новгородского посадника.

3

Но у нас еще есть время до прибытия в стольный град новгородского посадника.

Княжич Бориська, проданный Святославом купцам – перекупщикам живого товара, спускался тем временем вниз, к устью Днепра. Он был воином, сильным и хорошо физически развитым, почему его и не сунули в вонючий и тесный трюм огромной торговой насады, а, сковав по рукам и ногам цепями, приковали к скамье. И он греб, обливаясь потом, и бич надсмотрщика постоянно свистел над его головой.

Издевательства, бич из витой сыромятной кожи хлещет по потной обнаженной спине, похлебка с червями, сон три-четыре часа и снова – каторжный труд. Нет, лучше бы взбунтоваться, вложить всю силу в один – последний перед мучительной смертью удар…

Три могучие силы удерживали его попранную гордость. Месть, ненависть и жажда конечной победы. Он верил в свою удачу, как верит в нее каждый воин, вступая в жестокую битву. Да, не всем, далеко не всем улыбается богиня удачи, но нельзя, невозможно не верить в нее, пока ты жив.

Но порой удача улыбается столь незаметно, что поди ее разгляди. А второго раза не будет. И тогда… позорная смерть раба.

Значит, самая главная задача – поймать бледную улыбку удачи. В этих каторжных условиях даже сама Богиня не рискнет улыбнуться открыто. Только чуть дрогнут ее губы, и…

И ты должен уловить этот миг. Должен!.. Терпеть. Стиснув зубы, терпеть все. Терпение – главное условие победы.

Ох, как же неспешно сплавлялся по течению торговый караван! Перегруженные смоленские насады и новгородские пузатые суда тащились медленнее, чем само течение могучей реки. На перекатах останавливались, рабы разгружали суда и волоком перетаскивали их на глубину. Свистели бичи, ревели глотки надсмотрщиков, а рабы бегали по грудь в воде, и плохо было тому, кто падал с грузом на плечах.

Одного забили насмерть. Молодого чудина, который оступился, выронил груз, и этот груз унесла стремнина. Как долго, как мучительно он умирал…

И это вписал в строку княжич Бориська. И это отложил в своей памяти, напитанной ненавистью к великому киевскому князю Святославу.

Он не услышал – скорее почувствовал шум днепровских порогов, тогда как в караване по-прежнему стояли крики, свистел бич, звенели цепи. Княжич воспринял услышанное только им приближение порогов как знамение.

«Вокруг порогов проводят пешком… – мельком подумалось ему. – В цепях, но всех – пешком. Вдоль берега…».

И когда его отковали от скамьи гребцов, он изо всей силы ударил кандальной цепью надсмотрщика и бросился в воду.

Славяне справедливо считались лучшими пловцами в те времена. А княжич с детства любил нырять, неожиданно для всех появляясь там, где его и не ожидали увидеть. Это вызывало восхищение отроков и в особенности девиц, почему Бориська и стремился довести свое мастерство до совершенства.

Но когда на ногах и руках тяжелые цепи… Плыть под водой с ними было невозможно, и княжич решил отталкиваться от дна ногами, постепенно пробираясь к противоположному берегу. Однако стоило ему коснуться дна, как ноги стали уходить в ил, намытый рекой у порогов. Но он и тут не растерялся, начал цепляться за камни порогов, подтягивая себя, скованного по рукам и ногам, к спасительному противоположному берегу.

Выручало то, что он еще в детстве, пугая девчонок, научился подолгу задерживать дыхание. Волны, наталкиваясь на пороги, бились и пенились, и княжич осторожно высовывал губы в эту пену и переводил дух. Но сил уже не хватало, когда он, как в тумане, вдруг увидел протянутую сквозь камни руку. Схватился за нее, и его сразу же вытащили из речной пучины.

Когда он пришел в себя и увидел склонившееся над ним лицо, с ужасом понял, что попал в плен к степнякам, и опять провалился в полубессознательное состояние.

Ему дали что-то понюхать, и он чихнул, вытолкнув остатки воды. Сел.

– Ты – отважный молодец, – по-славянски сказал тот, кого он принял за степняка. – Кто будешь?

– Княжич радимичей Бориська. Князь Святослав продал меня в рабство.

– Я – Руслан. Приемный сын великого воеводы Свенельда. Я поклялся убить князя Святослава.

– А я – Куря, – сказал второй. – После гибели отца вожу его орду. Мой отец был побратимом великого воеводы, а потому я – с вами, молодцы.

– Три мстителя – это уже дружина, княжич Бориська!

– Я слышал, что князь Святослав хочет вести рать на хазар. А сплавиться – по Волге.

– Против течения ему не вернуться, Волга – река великая, – сказал Куря. – Значит, возвращаться будет здесь.

– Где мы его и встретим! – торжественно, как клятву, сказал Руслан.

4

Новгородский посадник приехал в Киев вместе со своим племянником Радыпей, отроком четырнадцати лет, как раз в это время. Так утверждает летопись, но если бы история развивалась так, как она записана в летописях, люди жили бы в совершенно иных условиях, нежели сейчас. Писаная история учитывает факты, игнорируя страсти человеческие. А ведь миром, в конечном итоге, правят именно страсти.

Да, посадник приехал в Киев. Только великая княгиня Ольга его не приняла. Не приняла, потому что рыдала, не в силах с собою справиться.

– Мы потеряли сына, Свенди. Мы навсегда потеряли сына!..

– Успокойся, моя королева. Он вернется. Он вспыльчив, но отходчив, ты это знаешь лучше меня. Сын готовится к походу на хазар…

– Он не пойдет в этот поход! Я не желаю терять единственного сына. Не желаю!..

– Единственного?.. – Свенельд широкими шагами заходил по покоям. – Да, да, это правильно. Я постараюсь отговорить его. Как только вернусь из поездки.

– Ты оставляешь меня, Свенди?

– Приведи себя в порядок, моя королева, и непременно прими новгородского посадника. Я вернусь через десять дней.

И вышел.

Ольга тут же сообщила, чтобы высокого посадника из Господина Великого Новгорода проводили в тронный зал, и пошла приводить себя в порядок. Она любила и слушалась своего Свенди, несмотря на то, что Византийский патриарх потребовал сместить его с поста соправителя. Оба понимали, что внутри Великого Киевского княжения от этого требования ровно ничего не изменится.

Великая княгиня приняла новгородского посадника со всею честью, угостила знатным пиром и даже несколько успокоилась, занимаясь привычными делами. Рядом был молчаливый верный Неслых, и она провела застолье для гостей с подъемом и как-то даже радостно, что ли.

Через десять дней, как и обещал, вернулся Свенельд. Вошел в ее покои, плотно прикрыл двери, крикнул Неслыху, чтобы он никого к дверям не подпускал, сел в кресло и широко улыбнулся.

– За потайной дверью тебя ждет неожиданный подарок, моя королева.

– Подарок?.. – неуверенно улыбнулась великая княгиня. – Ты ездил за подарком?

– Подарок из Новгорода, – со значением сказал воевода.

Сердце Ольги вдруг зачастило, забилось, заныло давно забытой сладкой болью.

– Где он? – требовательно и нетерпеливо спросила она. – Где он, Свенди? Я же чувствую… Нет, я знаю, знаю, что это – он!.. Почему ты не привел его?

– Чтобы еще раз напомнить тебе, что означает его появление для Великого Киевского княжения, моя королева. У нас уже был разговор об этом, и я просто хотел напомнить… Он – твой гридень, не более того. Огромных ушей и вонючих языков в нашем окружении не счесть.

– Но…

– Нет. Никогда, ни при каких обстоятельствах ты не имеешь права на материнскую ласку. Никогда в жизни ты не скажешь ему о его происхождении. Никогда не скажешь, что у него есть старший брат.

– Но…

– Правильно, – Свенельд улыбнулся. – При этих условиях он всегда будет рядом с тобой.

Великая княгиня вздохнула, покорно покачав головой. Потом спросила:

– Чему его учили?

– Он умеет читать по-гречески, знает язык ромеев, христианин, наречен Глебом.

– Я сделаю его переводчиком!

– Тогда лучше – с печенежского языка, – улыбнулся воевода. – Его отец угодил в плен к печенегам, умудрился бежать, почему и принял христианство. Так он мне объяснил. И научил сына свободно говорить на языке печенегов.

– Ты хочешь забрать его с собой в походы? – насторожилась Ольга. – Так знай, я не отдам его тебе. Не отдам!..

– Я сам говорю на языке своих врагов, – усмехнулся Свенельд. – А они об этом и не подозревают. Ну что? Хочешь на него посмотреть? Красивый малый, весь в тебя.

Он подошел к потайной двери, приоткрыл ее и поманил кого-то рукой. Вошел стройный и впрямь весьма пригожий отрок.

А Ольга, затрепетав сердцем и волнуясь, встала ему навстречу.

– Сидеть!.. – зло прошипел воевода.

И великая княгиня покорно опустилась в кресло. Но взгляда от юноши оторвать не могла.

– Это – Глеб, великая княгиня, – спокойно сказал Свенельд. – Отныне он – на твоей службе.

Глеб склонился в глубоком поклоне, прижав руку к сердцу.

Вечером великий воевода принимал посадника Великого Новгорода за дружеским застольем. Посадник пришел с племянником, и Свенельд никак не мог понять, с какой целью новгородский посадник привел его с собой на ужин. Предполагались серьезные переговоры о помощи Новгороду против натиска с запада, и юный племянник был здесь неуместен.

Посадник был весьма умным человеком и начал разговор с пояснения.

– Его зовут Радыпя, – представил он отрока. – Когда великий князь Святослав занял стол новгородского князя, случилась татьба. Блуждающие без конунга варяги захватили наш караван, но князь Святослав с личной охраной не только вернул нам караван, но и наголову разгромил самозваных варягов. Отвага великого князя Святослава настолько поразила моего племянника, что он мечтает только о том, чтобы сражаться под его стягом. И готовится к этому. Неплохо владеет мечом и метко кидает ножи. Не откажи в милости, великий воевода, замолви словечко Святославу за Радыпу.

– Не думаю, что мое слово будет им услышано, – усмехнулся Свенельд. – А вот ножи, которые умеет метать твой племянник, скажут сами за себя. Завтра я отвезу отрока в стан великого князя.

На другой день вместе с Радыпей он выехал в ощетиненный частоколом стан Святослава. Часовые задержали всех, но, узнав великого воеводу, тут же вызвали Святослава.

– Вот тебе пополнение, великий князь, – сказал воевода. – Он – племянник новгородского посадника, который завтра пожалует к тебе для переговоров. А Радыпя мечтает служить под твоим стягом.

– Мне нужны воины, а не мечтатели.

– Покажи великому князю, на что ты способен, – улыбнулся Свенельд.

Радыпя выбрал позицию против частокола, чуть присел, и в считанные секунды пять тяжелых ножей вонзились в пять бревен частокола.

– Беру! – громко сказал Святослав. – Пойдем, с дружиной познакомлю.

Он обнял паренька за плечи, пошел было, но вдруг остановился.

– Прими мою благодарность за такой подарок, воевода!

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

1

Новгородский посадник прибыл утром с небольшой почетной стражей, которую отрядила ему великая княгиня. В стойбище князя Святослава почти никого не было, кроме его самого да ближайшего окружения. Это удивило посадника:

– А где же мой племяш, великий князь?

– В лесу.

– Как в лесу? В каком лесу?

– В дремучем. Я не собираюсь таскать с собою обозов, посадник. Значит, мои вои должны привыкнуть есть то, что можно подстрелить или найти под ногами. А есть можно все, что бегает, летает или ползает. Нельзя есть только внутренности, головы и кожу. Впрочем, ты же помнишь пир в Великом Новгороде.

Святослав объяснял все очень обстоятельно и неторопливо. Он продумал, как будет наступать без обозов, продовольствия и квасов с медами.

– Хорошо помню, – усмехнулся посадник. – И надолго ты их отправил, великий князь?

– Через месяц вернутся те, кто останется в живых. И тогда пойдут со мной в поход.

– Ну, мой-то вернется, – со спокойной усмешкой сказал посадник. – Он славно готовился под твою руку, великий князь.

– Обидно будет, если не вернется. Уж очень хорошо он мечет ножи. Ты навестил меня, чтобы справиться о нем, посадник?

– Я навестил тебя, великий князь, чтобы напомнить о нашем договоре. Совет «золотых поясов» принял решение заплатить берендеям и черным клобукам за их участие в твоем походе. Кроме основной оплаты им обещано, что они получат долю с добычи, которую ты определишь.

– Ты решаешь за меня, посадник.

– Я лишь угадываю твое решение, великий князь. Без конницы тебе не обойтись.

– Без чего еще мне не обойтись, посадник? – насмешливо спросил Святослав.

– Без добрых дружинников. Совет «золотых поясов» по моему предложению отправил тебе на насадах две с половиной сотни самых драчливых крикунов Великого Новгорода.

– Прими мою благодарность. Так без чего еще мне никак не обойтись в походе?

– Без харалужных мечей, великий князь. В Новгороде имеются товарищества, которые предпочитают волжский торговый путь пути из варяг в греки. Они привезли три таких меча, которые я и перекупил через подставных лиц.

– Харалужные мечи? – Святослав не мог скрыть своего изумления. – Впервые слышу.

Посадник, не оборачиваясь, протянул руку, и стоящий за его спиной новгородец тотчас же вложил в нее рогожный сверток. Посадник сорвал рогожу, в которой оказались мечи, и показал их Святославу. Два целых, а один – распиленный пополам.

– Я велел кузнечных дел мастерам распилить один клинок, чтобы понять его силу. Основной стержень откован из очень крепкого железа, он не гнется при ударе. Затем на него наклёпывается режущая сталь, а поверх нее – еще один слой мягкого железа. Получается самозатачивающееся оружие. Им можно колоть и рубить, как мечом, но можно и резать подпруги лошадей и застежки брони противника. У хазар нет такого оружия.

Великий князь с детским восхищением рассматривал небывалое смертоносное оружие. Гладил, пробовал вес, определял центр тяжести, резко взмахивал им, точно пробовал силу, необходимую для удара. Вдосталь наигравшись, тепло сказал посаднику:

– У меня нет слов. Проси что хочешь.

– Я просто соблюдаю договоренности, как всякий честный торговец.

– Какая там торговля! Ты подарил мне золотой клад.

– Сочтемся, – усмехнулся посадник. – Много не обещаю, но полста мечей мои кузнецы успеют отковать до начала твоего похода…

Посадник вдруг замолчал и прислушался. Издалека доносился согласный тяжелый топот.

– Кто-то движется сюда, великий князь.

– Так ходят только дружинники.

И впрямь к воротам стана в строю по три подошли около двухсот дружинников.

– Пропустить! – крикнул Святослав.

Стража распахнула ворота. Дружинники строем приблизились к великому князю, по команде рассыпались по одному, а воевода подошел к Святославу.

– Будь здрав, великий князь Святослав! Я, подвоевода Ратмил, увел своих людей от воеводы Морозко с его согласия. Мою сестру и отца продали в рабство хазары за недоимку. Прими нашу роту на верность и возьми нас в поход против хазар!

Все дружинники и сам Ратмил встали на колени и, склонив головы, положили перед собою мечи.

2

А в киевском дворце царило благодушие и семейные радости. Ольга, королева русов, наслаждалась близостью вновь обретенного сына, хотя никто и никогда не именовал его таковым, и спокойной, устоявшейся любовью к великому воеводе. Наслаждалась и двумя внуками, которых оставила ей возмущенная жестокостью мужа и отбывшая на родину европейская принцесса.

И совсем не вспоминала о Святославе.

Но Свенельд о нем не забывал. Его и радовала и настораживала невероятная активность сына перед уже решенным походом на Хазарский каганат. И он все время напоминал Неслыху об этом.

– Мои люди повсюду распространяют слухи, что великий князь Святослав готовится наказать вятичей и привести их в смирение, великий воевода.

– И в это верит Хазарский каганат?

– В каганате тоже есть мои люди.

– И все же, Неслых, меня это тревожит.

– Для этого пока нет оснований, великий воевода.

И вновь благолепие, спокойствие и любовь распустили розовые крылья над дворцом великой княгини. Был любимый сын, которого, правда, нельзя было признавать, были с юности любящие друг друга немолодые возлюбленные, заходил на дружеские пиры командир личной дружины княгини Ольги воевода Претич. Все было, и все рухнуло, когда дальние степные дозоры донесли о приближении к Киеву высокого Посольства Хазарского каганата.

– Посольство каганата?.. – встревожилась княгиня Ольга. – Зачем? Почему вдруг? Мы подписали все торговые и военные соглашения, мы соблюдаем их…

– Скажут сами, – буркнул Свенельд.

И пошел отдавать распоряжения об особо торжественной встрече.

Посольство встречали в Киеве ревом труб, барабанным грохотом и восторженными воплями толпы. Однако посольские слуги не разбрасывали, как обычно, подарков, а строго и молча шествовали прямо к дворцу.

Ольга встречала послов в тронном зале, как и предписывал этикет.

Вошел посол. К нему шагнули, чтобы принять верительные грамоты, но он, отстранив чиновников, выхватил меч.

– Великому кагану Хазарии стало известно, что киевские войска намерены ворваться в его пределы. И вот чем они будут встречены там!..

Швырнув тяжелый меч к подножию Киевского Великокняжеского трона, посол не оглядываясь неторопливо вышел из тронного зала.

3

Все онемели. Только Неслых выбежал за послом, все остальные словно замерли на своих местах. Вошедшие отроки неслышно подняли меч с ковра и тихо вынесли его из зала.

Великая княгиня Ольга вдруг вскочила и заметалась по тронному залу. Прижав руки к груди, она повторяла одну и ту же фразу:

– Нам не нужна война, Свенельд. Нам не нужна война…

– Война нужна Византии, – резко оборвал ее Свенельд. – Ее старая мечта – втравить нас в эту войну, чтобы по трупам наших воинов прорваться к Великому шелковому пути.

– Мы не выдержим этого…

– Выдержим. Мы все выдержим во имя спасения Великого Киевского княжения, моя королева.

Неизвестно, сколько бы времени они толкли воду в ступе, если бы неожиданно, вкрадчиво, без стука и дозволения не вошел Неслых.

– Я проводил хазарского посла до наших передовых постов, великая княгиня.

– А… А меч? Он же прилюдно швырнул меч к моим ногам.

– Меч – в его ножнах. Твои отроки передали его мне, и я уговорил посла вложить меч в ножны.

– Но ведь посол объявил нам войну.

– Он погорячился, великая княгиня. И весьма сожалеет об этом.

– Ступай в свои покои, королева русов, – вдруг сказал Свенельд. – Иногда возникают обстоятельства, о которых тебе удобнее не знать.

Великая княгиня молча вышла. Свенельд, в упор глядя на Неслыха, строго спросил:

– Сколько?

– Три шубы, великий воевода. Бобровая – для Хазарского кагана и две из черно-бурых лисиц – на усмотрение посла.

– И он согласился?

– Я объяснил послу, что он введен в заблуждение. Да, княжич Святослав готовит войско, но не против каганата, а против вятичей, которых ему не удалось примучить в первом походе.

– И он в это поверил?

– Они слишком любят шубы, великий воевода. Чем жарче страна, тем больше шуб требуется ее правителям.

– А откуда Хазарии стало известно о подготовке похода великого князя Святослава?

– Богатые люди.

– Я не понял твоего намека.

– Хазары щедро платят своим осведомителям…

– И ты их найдешь, Неслых. Кто бы они ни были, найдешь.

– И я их найду, великий воевода.

– Где?

– Начну с Новгорода. Только у них есть купцы, торгующие с Хазарским каганатом. А это значит, что в его благосклонности они очень заинтересованы.

Свенельд походил по палате, хмуря брови. Потом спросил, не глядя:

– А если хазарский посол не поверил в твои басни о войне с вятичами?

– Поверил, великий воевода. В басни верят охотнее, чем в правду.

Свенельд молча продолжал ходить, не поднимая глаз. Потом резко остановился, вскинул голову, глянул прямо в глаза Неслыха.

– Ты скажешь о своих людях в Хазарском каганате князю Святославу без посторонних ушей. Только с глазу на глаз.

– Только с глазу на глаз, – твердо повторил Неслых. – И только об одном.

– Почему об одном?

– Если понадобится, он узнает о других в свое время.

– Ты сказал о Новгороде… – Свенельд долго молчал, прежде чем произнести эти слова. – Из Новгорода я привез отрока в свиту великой княгини. Его отец рассказал мне, что был продан в рабство за недоимки, но его отбили печенеги и тут же без выкупа отпустили домой. Это похоже на правду?

– Нет, великий воевода. Для печенегов раб – всегда товар.

– Великая княгиня очень привязалась к этому отроку, но ты все же очень осторожно проверь достоверность этого рассказа. Только никому не говори, что я тебе сообщил о нем.

– Я умею молчать, великий воевода.

– Даже под пытками? – улыбнулся Свенельд.

– Даже под пытками, – твердо сказал Неслых.

4

Святослав неукоснительно следовал заветам старого варяга, потому что главным примером для него был его дед, варяг Рюрик, сумевший руками конунга Олега построить собственное княжество. Спал на попоне, положив голову на седло, а меч – под правую руку. Вставал с первыми проблесками утренней зари, когда его дружина еще досматривала манящие утренние сны. Раздувал костер, чуть поджаривал на угольях тонкие куски конины, ставил на рогатину над костром котел с хлебовом. А пока варилось это хлебово, неистово, до седьмого пота занимался приемами ручного боя. Потом снимал рубаху, окатывался холодной водой и будил своих соратников.

– Кольчуги на голое тело!

И пробегал с ними три круга вокруг частокола, огораживающего его стойбище.

Потом дружно завтракали из общего котла. После полагался свободный час, и начинались изнурительные учебные занятия.

Готовя дружину к грядущему победному маршу в Хазарию, Святослав и представить себе не мог, какая дипломатическая буря разыгралась в сопредельных Киевской Руси государствах.

Византия, унаследовав не только силу, торговые пути, но и авторитет Римской империи, оказалась островом в океане формально зависящих от нее государств, но – только формально. Завязнув в Месопотамской войне за проверенные тысячелетиями торговые пути с Востока на Запад, византийские владыки с беспокойством начали поглядывать и на близко расположенный Хазарский каганат, выросший к тому времени в сильное государство. И начали тайно прокладывать к нему дипломатические тропы, ловко усеянные капканами.

Киеву это не нравилось. Любая коалиция ромеев с хазарами грозила непосредственно Великому Киевскому княжению. И киевская власть начала осторожно прощупывать настроение соседних западных стран, далекой целью имея в виду возможные коалиции либо против Византии, либо, на худой конец, против Хазарского каганата.

Откликались очень неопределенно, кроме германского императора. Но ему-то до Византии было далеко, опасаться особенно нечего, а потому даже его имперское согласие не могло существенно сказаться на защите торговых путей Киевского Великого княжества. И круг замкнулся, опять оставив Русь наедине против двух могущественных держав.

Запад не собирался помогать Киевской Руси.

Это очень насторожило Киев. Но в отсутствие Свенельда княгиня Ольга не рискнула собирать Боярскую думу: уж слишком много у нее было в ней противников. А как только он вернулся с тревожных южных границ, пригласила к себе.

– А ты, моя королева, полагала, что Европа ринется нам помогать? – усмехнулся великий воевода. – Жар удобнее всего загребать чужими руками.

– Но перед нами сразу две могущественные державы!

– Полагаю, что одна. Византия. Но она увязла в войне с арабами за Великий шелковый путь и не рискнет воевать в обе стороны. Что же касается Хазарского каганата…

Свенельд замолчал. То ли размышляя, то ли ожидая, что скажет великая княгиня.

– Ты говорил о Хазарском каганате.

– Так ли он могуч, как утверждает молва? – спросил Свенельд. – Сначала неплохо бы проверить эту молву.

– И кто ее проверит?

– Наш сын.

– Но… Я не пущу его!..

– А ему не нужно твое разрешение. Важно, чтобы он шел не так, как ходил на вятичей. Но это – моя забота. Моя и Неслыха.

Ольга задумалась. Спросила вдруг:

– Тебе не очень нужна дружина Морозко?

– Благодарю, моя королева. Морозко опытный воевода, а его дружинники знают, как отражать конную атаку. И это важно для Святослава.

– Я отдам дружину Морозко в распоряжение сына.

– И она ему очень пригодится, моя королева.

– Передай великому князю мое дозволение… – Ольга замялась, – нет, просьбу выступить на буртасов в отмщение за гибель дружинников моего супруга – великого князя Игоря.

Вздохнула и вышла из палаты.