Текст книги ""Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ)"

Автор книги: Роман Суржиков

Принцесса говорила с оттенком игривости. Она была в прекрасном настроении духа. Вот любопытно, если б Сеймур успел совершить задуманное, как бы тогда она улыбалась?

– Миледи, мне просто не по нраву столица. Я не смог там жить.

– Он похож на путевца, – сказал Сеймур, – но презирает мишуру, как настоящий северянин. Мне по сердцу этот парень.

– А я пока не определилась в своей симпатии, – улыбчиво продолжила Иона. – Тайны вызывают интерес, но настораживают, пока не разгаданы. Вы – наемник, служивший Эрвину Ориджину в его самый темный час. Вы защищали дворец и выжили – немногие в силах этим похвастаться. С такими рекомендациями вы могли наняться к любому лорду, но выбрали торговку. Отчего?

Джоакин замялся, леди Иона погрозила пальчиком:

– Если желаете соврать, помните: я – внучка Агаты, и вижу ложь.

– Я устал от войн, миледи. Работа у торговки – лишь на время. Думал осесть и обзавестись семьей.

– Зачем вам временная и низкая служба? Так нуждаетесь в деньгах? Разве Эрвин мало заплатил вам?

Сеймур вмешался:

– Мне думается, миледи, он давно знаком с этой купчихой. Она его просила, как родного, не как наемника.

– Знакомы?.. – лицо Ионы осветилось догадкой. – Быть может, вы влюблены в нее? Потому и стесняетесь правды: думаете, я посмеюсь над вами. Напрасно. Мне понятны многие виды любви… Сознайтесь: вы давно с нею знакомы?

– Да, миледи.

– Прежде уже служили ей? Еще до того, как вступили в роту стрелков? Вы были тогда юны, а она – молода и пригожа?..

– Нет, миледи.

– Или, возможно, вы служили купцу, тайно вздыхая по его супруге? Потом ушли в роту, не в силах больше сдерживать чувств. Тяжелая осада и близость смерти научили вас ценить жизнь, и вы стали подумывать о семейном очаге. Как тут узнали, что любимая недавно овдовела. Вы разыскали ее и нанялись на службу, не решившись сразу высказать главное… Скажите, я права?

– Нет, миледи.

Под ее любопытным взглядом, под этим игривым допросом Джо все больше раздражался. От нахальства ли, с которым первородная лезет ему в душу? От несуразности любых игр сейчас, когда два человека едва избежали смерти? Или, может, Джо злился не на нее, а на себя – за свой недавний кровожадный восторг, за зависть к хищнику-Сеймуру? Он не вдумывался глубоко, просто знал, что зол и хочет уйти.

– Позвольте мне помочь моим людям, миледи. Они сами не справятся с фургонами.

– Снова лжете, – усмехнулась Принцесса. – Не ваши люди, не ваши фургоны, и вы совершенно не хотите возиться с ними. Просто наш разговор вам в тягость, и теперь я полностью убеждена: мы встречались прежде, вы унесли в сердце обиду.

Что ж, если сказать, вреда не будет. Может, тогда она отцепится.

– Мы виделись в Уэймаре прошлой весной, миледи. Я подрался с людьми вашего лорда-мужа.

– Ах, да!.. – она всплеснула ладонями. – Отчего же сразу не сказали? Вы служили купцу, он подарил мне чудесный платок… И обещал привезти птицу с Юга, но так и не вернулся… Как же его звали?

– Хармон Паула Роджер.

– Верно… – Принцесса нахмурилась. – С ним случилась беда?

– Да, – не раздумывая, ляпнул Джо.

– О, боги! Случилась беда, когда вы исполняли поручение моего мужа! И вы вините во всем мою семью, потому злитесь и не хотите говорить. Вот в чем разгадка…

Она грустно качнула головой:

– Поверьте, мы не желали вам зла. Я даже не знала, какой товар вверил вам муж… Расскажите, что произошло?

Мелькнула мысль: а не сказать ли напрямик? «Миледи, по заданию вашего мужа мы продали Священный Предмет». И она сразу забудет о пустом любопытстве!

Джо снова сдержался. Тьма, пора уже гордиться своей сдержанностью!

– Дорожные трудности, миледи. Одно неприятное столкновение.

– Мне так жаль!.. Дороги кишат ворами и разбойниками.

Тут тоже было бы забавно ответить правду: «Нас ограбили не воры, а благостные монахи. Таково было веление Праотцов…»

Джо аж подпрыгнул на месте. Озарение пронзило искрой вдоль хребта.

Святые боги!

Бродяга – брат Людвиг!

Вот где я его видел: в том проклятом монастыре! Потом он принес Хармону Светлую Сферу. Он, точно он! Округлое брюшко, спокойный низкий голос, военная сноровка, какую не ждешь от толстячка. И хромота! Он же повредил ногу, когда я сам убил под ним лошадь!

– Что с вами?! – воскликнула леди Иона.

Джо замахал рукой, требуя тишины. Нужно подумать. Нужно минутку подумать!

Это же очень плохо, что подлец Людвиг – помощник Салема. Очень, очень плохо. Чувство не врет!

Но почему? В чем именно опасность?..

– Миледи, – сухо сказал кайр Сеймур, – если Джоакин прошлой весной служил торгашу, он не мог быть стрелком в наемной роте. Нужны годы, чтобы овладеть длинным луком. Да и руки у него…

Сеймур поймал Джо за запястье, осмотрел ладонь.

– Рука мечника, а не лучника. Он нам лгал от самого начала!

Леди Иона медленно склонила голову:

– И его имя знакомо мне не из Уэймара. Моя память удерживает лица и теряет имена. Я слышала о Джоакине Ив Ханне совсем недавно, в Фаунтерре. Иначе бы не вспомнила…

Кайр напрягся, весь налился пружинистой готовностью.

– Парень, заложи руки за голову и немедленно выкладывай все.

– Миледи, может случиться беда!.. – вскричал Джоакин.

– Беда случится, если не положишь руки на затылок.

Джо повиновался.

– Теперь обо всем – с самого начала.

Он решил игнорировать кайра и говорить только с Принцессой.

– Миледи, вы знаете о восстании Подснежников?

– Конечно, как и все.

– Ими руководит Салем из Саммерсвита – добрый и честный человек, как большинство Подснежников. Но кое-кто мутит воду за спиной Салема, поворачивает восстание на скользкую дорогу, стравливает с герцогом Ориджином. Я думал, что это Зуб, но теперь понял – нет. Помощник Салема – монах из злодейского ордена по имени Людвиг. Они напали весной на Хармона, чтобы украсть… товар вашего мужа. Теперь тот же монах крутит вождем Салемом! Это не к добру, миледи. Это все – хитрый план неизвестных злодеев!

Сеймур ухмыльнулся – очень недобро, по-волчьи.

– Десять батальонов герцога выступили навстречу твоим Подснежникам. Злодею со дня на день конец. Ты не о нем переживай, а о себе. Откуда все знаешь? Как ты связан с этим темным делом?

– Миледи, я прошу помощи, – зачастил Джо, глядя в черные глаза Северной Принцессы. – Уговорите брата отозвать полки! Салем невиновен, Подснежники – честные, хорошие люди! Нужно поймать только одного – брата Людвига, Бродягу. Допросить – и он приведет к своему хозяину, главному злодею!

Леди Иона сложила ладони перед грудью и заговорила тоном тихого льда, почти как Сеймур, выносивший приговор дурачкам:

– Я вспомнила ваше имя, Джоакин Ив Ханна. Весной вы пришли в мой дом и затеяли драку, обратив на себя мое внимание. Затем устраивали сделку для мужа, и она почему-то сорвалась. Потом – вот что я вспомнила – именно вы встретили леди Аланис после падения Эвергарда. Вы водили ее по Альмере, вы явились к Эрвину просить для нее помощи. Вы были и в осажденном дворце, но отнюдь не стрелком, а неким особым помощником леди Аланис. Вы исчезли оттуда в неизвестном направлении, чтобы позднее обнаружиться в рядах крестьянского восстания. А затем – благоразумно покинуть его накануне разгрома и встретить меня посреди дороги, и оглушить внезапным открытием: «Брат Людвиг – агент Кукловода!» О, сударь, я не сомневаюсь, что Кукловод имеет агентов среди повстанцев. Но стоит ли выдумывать монахов-злодеев? Не обойтись ли нам простейшим и очевидным решением?

Джо задохнулся.

– Я?.. Вы обо мне говорите?! Боги, я даже не знаю, кто такой Кукловод! Впервые слышу о нем! У Подснежников случайно оказался – встретил их под Лоувиллем, мне понравился Салем из Саммерсвита… Я ничего не знаю! Только то, что один монах весной напал на Хармона-торговца, а сейчас вертит Салемом!

– Вы совершенно ничего не знаете… Даже того, почему оказались возле Эвергарда как раз в день атаки… Все, произошедшее с вами, – череда нелепых случайностей…

– Да, миледи! По чистому случаю я…

Она поднесла палец ко рту, а Сеймур взялся за кинжал, готовый заколоть Джоакина при первом движении.

– Будьте добры, ответьте. Кто Кукловод?

– Я не знаю, миледи. В жизни не слыхал!

– Зачем вы подвели Подснежников под мечи моего брата? Хотели заманить Эрвина в ловушку?

– Я не при чем! Людвиг и Зуб это устроили, и еще Могер Бакли!

– Кто такой Бакли?

– Не знаю. Какой-то торговец, он привез нам искровые самострелы…

– Почему вы покинули Подснежников? Не от того ли, что ваша миссия уже выполнена?

– Не было у меня никакой миссии! Ушел потому, что… поумнел, наверное.

– Поумнели? Как любопытно!.. Что за сделку вы устроили для графа Виттора?

– Не я, миледи, а прохвост Хармон. Я только охранял его.

– Зачем вы подстерегли меня на этой дороге?

– Тьма! Да это чистая случайность!

Леди Иона вздохнула, зябко потерла друг о друга узкие свои ладони.

– Сударь, я хочу объяснить вам все предельно подробно. Западня, устроенная вашим хозяином, сорвалась. Эрвин разгадал его игру и сейчас ставит ответную ловушку. С искрой или без нее, Подснежники будут развеяны…

– Миледи, нет, не допустите этого! Попросите брата…

Жестом руки леди Иона приказала ему молчать.

– …Подснежники будут развеяны, а бригада Кукловода – уничтожена. Сам же Кукловод – осторожный негодяй – вряд ли рискнет лично участвовать в сражении, и потому избежит ловушки. Но если вы назовете мне его имя… О, тогда все выйдет иначе. Я пошлю Сеймура со срочным известием к Эрвину. Брат отменит сражение – в нем больше не будет надобности. Он просто пошлет людей схватить Кукловода, а добрые и честные Подснежники останутся невредимы. Я, сударь, буду очень рада. Я буду настолько рада, что подарю вам жизнь и свободу. Вы, я, Эрвин, вождь Салем – все, кроме Кукловода, останутся счастливы. Вы услышали меня, сударь?

– Да, миледи, но я…

– Итак, попробуем еще раз. Кто Кукловод?

Джоакин обреченно помотал головой.

– Я не знаю.

– Торговец Хармон?

– Нет, миледи.

– Аланис Альмера?

– Да нет же!

– Откуда вы знали заранее день атаки на Эвергард?

– Я не знал.

– Вы оказались там волею случая?

– Да… И волею влюбленного сердца.

– Я понимаю многие виды любви, в том числе и запретные. Но не тот вид, что позволяет сжечь живьем семью любимой.

– Верьте, я к этому непричастен! Никогда в жизни не навредил бы леди Аланис!

– Значит, леди Аланис с вами в сговоре?

– Боги, как мне убедить вас! Нет никакого сговора!

– Нет? А брат Людвиг? А искра для Подснежников?

– Да, наверное, сговор есть… Но я – не заговорщик!

– Что вы продавали для графа Виттора? Или покупали?

– Спросите у него, миледи.

– Я спрашиваю вас.

– Я не знаю. Только Хармон и ваш муж.

– Вы украли товар для Кукловода?

– Не я, а брат Людвиг!

– Зачем Кукловоду товар?

– Миледи! Миледи!.. – Джо чуть не кричал от отчаяния. – Да поверьте наконец: я не знаю Кукловода! Я только видел брата Людвига – все! Все! Остальное – совпадения, случайности!

Леди Иона откинулась на спинку сиденья, устало уронила руки на колени.

– Знайте, сударь, что этой зимой я несправедливо обвинила и бросила в темницу одного хорошего человека. Ни в коем случае не хочу повторить ошибку, потому дам вам время. Вы поедете с нами. Два дня пути до Лейксити и пять дней через Дымную Даль, и еще день в Уэймаре вы будете окружены заботой и учтивостью. Я прошу: употребите это время на размышления. Думайте о том, что чем раньше вы заговорите, тем больших бед мы сможем избежать. Когда решитесь добавить что-либо к нынешним ответам, я буду к вашим услугам в любое время дня и ночи. Но если до первой полуночи в Уэймаре вы не решитесь…

И вот о хищниках. Сейчас, в данную секунду, кайр Сеймур рядом с Ионой Ориджин был волчонком возле пантеры.

– …тогда мне придется совершить ряд действий. Мне будет очень неприятно, а вам – тем более. Но совесть моя останется спокойна, ведь вы осознанно сделали выбор.

Она кивнула Сеймуру, и тот вытолкнул Джо из кареты. За минуту он был разоружен, связан и усажен на одну лошадь с каким-то греем. Спустя пару минут карета с эскортом двинулась дальше по тракту, оставив на обочине фургоны, испуганную Луизу, спящего Весельчака и чудом спасенных братьев-охранников.

Фаунтерра; Святое Поле (тридцать миль к северу от столицы)

Гвардейцев было двое: лазурный капитан Шаттэрхенд и малознакомый алый офицер – Мира видела его в свите генерала Алексиса, но не запомнила имени.

– Необычная ситуация, ваше величество.

Оба офицера стояли по струнке. Шаттэрхенд держал в руке полускрученный лист. Тот криво свисал вдоль ножен, оттопыриваясь в сторону и нарушая идеальный облик гвардейца.

– Некий человек просит срочной аудиенции.

Мире подумала, что ослышалась. У нее не бывает срочных аудиенций: любая ее встреча (кроме тех, что в тайне устраивает леди Лейла) сперва одобряется секретариатом, затем – лордом-канцлером. Это никогда не занимает меньше двух суток.

– Моей аудиенции?

– Да, ваше величество.

– У кого же он ее просит?

– У меня, ваше величество, – алый гвардеец отвесил поклон. – Человек обратился в штаб генерала Алексиса, я являюсь дежурным офицером штаба.

– Кто он таков?

– Не можем знать, ваше величество, – отрапортовал Шаттэрхенд. – Человек назвал имя Бакли, оно ни о чем не говорит. Не упомянул ни своего титула, ни имени рода, из чего следует, что он – простолюдин либо дворянин самого низкого пошиба. Мы не посмели бы беспокоить ваше величество, но человек предъявил весьма внушительное рекомендательное письмо.

Он протянул Мире листок. В нем содержалась просьба принять и выслушать подателя письма, придав полную веру его словам. Листок был подписан Магдой Лабелин.

Брови Миры невольно поползли на лоб. Великий Дом Лабелин решил обратиться к ней не устами герцога Мориса, коего Мира видела ежедневно за обедом, и не голосом Валери Грейсенд, пользующейся сочувствием владычицы. Дом Лабелин выбрал представителем леди Магду – лично незнакомую с Мирой, – и даже леди Магда явилась не сама, а прислала вместо себя какого-то парня без роду и племени! В пору усомниться в письме:

– Не подделка ли?..

– Никак нет, ваше величество. Мы обратились за проверкой к секретарям герцога Мориса. Они опознали почерк леди Магды.

Что известно о Магде Лабелин? К счастью, Мира в свое время выучила наизусть ближайших родичей всех великих лордов – имена, связи, особенности характера. Леди Магда, инфанта Южного Пути, имела старшего брата и не претендовала на власть в герцогстве. Славилась внешним уродством, грубоватыми, почти мужицкими манерами и хватким умом во всех делах, что касались денег. Несмотря на молодость, именно Магда вела казну города Лабелина – до тех пор, пока его не захватили северяне. Иными словами, Магда – серьезная фигура в Южном Пути, обличенная большим доверием герцога. И представитель также умен, под стать ей самой: нашел-таки путь связаться с владычицей тайком от секретариата. Но почему не герцог или Валери?

Ответ – одно из двух. Либо Магда интригует против отца и ищет поддержки у императрицы, либо Бакли явился по делу, настолько дурно пахнущему, что герцог не мог изложить его лично. Оба варианта возбуждали любопытство.

– Приведите его, – велела Мира.

Бакли был невысоким круглолицым человечком. Держался не без достоинства, с легким даже апломбом – боязливым, но заметным. Глаза его неспокойно метались от паркета у ног к груди императрицы, словно Бакли все не мог решить: разыгрывать скромника либо дерзко нарушить этикет и глянуть в лицо. Он выбрал компромисс – уткнулся глазами в пол, но заговорил первым, не дожидаясь слов императрицы:

– Меня зовут Бакли, ваше величество, Могер Бакли. Я несказанно рад видеть вас воочию. Красота вашего величества потрясла меня до глубины души!

Угодливо улыбаясь, он метнул быстрый взгляд на шею владычицы.

– Благодарю, сударь. Как я поняла, вас привело ко мне срочное дело. Коль так, не изложите ли его без промедлений?

– О, конечно, как прикажет ваше величество! – он поклонился чуть ли не до пола. – Дело, действительно, безотлагательное. Но красота вашего величества столь прекрасна, что я никак не мог оставить ее без внимания! А теперь перехожу к делу, и оно, как вы верно заметили, исключительно срочное. К Фаунтерре приближается толпа крестьян, именующих себя Подснежниками. Их около ста тысяч, шестьдесят из которых знают, каким концом держать копье. Изволите видеть, ваше величество, эти Подснежники – весьма двоякое явление, на них можно смотреть с разных сторон. Сами крестьяне зовут себя бедными и мирными людьми, не ищущими ничего другого, кроме справедливости. Им бы только добиться внимания, поговорить с вашим величеством – больше ничего и не нужно. Это по их словам. А вот лорды и чиновники питают совсем иное мнение: Подснежники – опасные бунтари, что хотят сокрушить закон и отменить налоги. Подснежники, говорят лорды, виновны во множестве убийств…

– Это правда? – уточнила Мира.

– Эээ…

Бакли помедлил, потер затылок. Мире показалось, что размышления его наиграны, а ответ заготовлен заранее, как и пауза перед ним.

– Я уже говорил, ваше величество: вопрос двоякий. Верно то, что Подснежники убили несколько сотен человек, в числе которых барон Саммерсвита с его сыновьями и имперские сборщики налогов. Но верно и то, что Подснежники ни разу не атаковали первыми, а вступали в бои тогда, когда вынуждены были спасать свои жизни.

– То есть, они только защищались?

– Почти, ваше величество. Лорд-канцлер послал против них полк генерала Гора, и тогда Подснежники нарушили свое правило: выстрелили первыми. Только представьте: расстреляли парламентеров – благородных дворян, гвардейцев на службе Короны! Но и здесь есть двоякость: ведь если бы они не выстрелили, генерал разогнал бы их, а известно ли вашему величеству, что это значит? У-уу! Бедных мужиков топтали бы конями, кололи копьями, стегали кнутами, как скотину, безо всякой пощады… Ужасно, когда люди так истязают других людей!

Неожиданно Мира осознала, сколь неприятен ей Могер Бакли. Чувство дополнилось другим, еще более скверным: похоже, от Бакли зависит нечто очень и очень важное.

– Простите мой вопрос, сударь: что конкретно вы хотите сказать?

Он снова согнулся до пола, заговорил слащавым шепотком:

– Виноват, ваше величество. Позвольте еще полминутки пояснений! Один крохотный фактец: те Подснежники, что убили людей генерала, – они стреляли не просто так, а искровыми стрелами. Понимаете, ваше величество? Некоторые крестьяне имели искровое оружие!

– Я понимаю, сударь. Я знаю, что такое искровое оружие, и кто такие крестьяне.

– Но держу пари: ваше величество не знает, откуда у крестьян искровые самострелы! – Бакли зыркнул ей в глаза: липко, самодовольно. – Позволю себе просветить вас: они у них от меня.

– Простите?..

– Это я, – низкий поклон, – я, Могер Бакли, подарил мужикам святую дюжину искровых самострелов. И обещал привезти еще тысячу таких же, а в придачу – тысячу искровых копий. Сегодня – тот самый день, когда Подснежники ждут груза. А завтра этих несчастных бедняков встретят кайры герцога Ориджина. Получат ли Подснежники желанное оружие, окажут ли сопротивление северным волкам – зависит от меня, Могера Бакли…

Он разве руки жестом самой фальшивой скромности, какую только видел императорский двор.

– Видимо, вы желаете платы, – сухо заговорила Мира. – Но платы за что? За то, что вы снабдите Подснежников искрой, и они разобьют кайров?.. Боюсь, вы сильно ошибаетесь. Искровая армия генерала Алексиса при Пикси разбила северное войско, но ценою великих трудов. А Подснежники – крестьяне, не солдаты. Даже с искрою они потерпят поражение.

Бакли замахал руками, будто отгоняя мух.

– Нет, нет, ваше величество, вы совершенно неправильно меня поняли! Изволите видеть, мой покровитель – герцог Морис Лабелин – хотел дать крестьянам искру вовсе не затем, чтобы они победили. Боги, кому нужна победа бунтарей?! Но с помощью искровых самострелов, примененных внезапно, Подснежники нанесут Ориджинам немалые потери – две, три тысячи кайров. Три тысячи волков угодят на Звезду, избавив от себя подлунный мир. Это само по себе заманчиво, не так ли? Но главное, ваше величество: битва положит конец кайрам как таковым. Едва мир убедится, что тупой мужик с пружинной машинкой в руках может уложить опытного рыцаря, – никто не станет тратить годы на воинскую подготовку. Понимаете, ваше величество? Это вопрос прогресса! Мы покажем, что искровое око способно заменить собой все мастерство кайра. Но мастерство приходит с годами, а око можно просто купить. Красно-черные плащи канут в забытье, на смену им придут простые и честные наемники, служащие тому, у кого есть деньги. Не меч, а монета станет править миром. Вот к какому результату стремится мой высочайший покровитель – его светлость Морис Лабелин.

Мира опешила. Долгую минуту она собиралась с мыслями, силясь уложить в голове безжалостный этот расчет. Выкинуть, как хлам, целое сословие – людей чести и доблести, опору нынешнего государства – чтобы подчинить весь мир купцам?.. Как мог подумать Лабелин или Могер Бакли, что мне придется это по душе? Да и кому это может прийтись по душе, кроме отпетых негодяев? Раздать сильнейшее оружие крестьянам и наемникам – людям без воинской морали, без нужного воспитания, без твердых принципов!..

Впрочем, сию минуту следовало решать иной, более насущный вопрос.

– Что станет с Подснежниками?

Бакли просиял:

– О, ваше величество зрит самый корень проблемы! Если мужики посмеют обстрелять кайров и убьют заметное количество, то кайры рассвирепеют. Невзирая на потери, они разобьют и обратят в бегство мужицкое войско. А потом начнут жуткую расправу. На Севере мужик, поднявший руку на воина, заслуживает смерти. А здесь – не только подняли руку, но и убили, и не одного захудалого грея, а тысячи красно-черных плащей! Никто из Подснежников не сносит головы. Если они дадут искровый залп, то будут обречены. Кайры вырежут всех до единого, включая баб из обоза… Добро, если отпустят детишек.

– И вашего высочайшего покровителя, герцога Мориса, устраивает такой результат?

– Ваше величество, он смущен и расстроен, но готов принести жертву во имя прогресса. Однако премудрая леди Магда – любимая дочь моего покровителя – измыслила иной путь. Его я и хочу предложить вам. Представьте, что будет, если в назначенный час Подснежники не получат ни самострелов, ни копий. Они встанут перед грозным северным войском, вооруженные лишь вилами да цепами. Боги, даже страшно вообразить себя на их месте! Конечно, моральный дух Подснежников упадет, и они побегут с поля, едва кайры начнут атаку. Разумеется, северяне будут преследовать бегущих. Тем более, что в войске лорда-канцлера кроме кайров есть и медведи, а им только дай помахать топором. Итак, мужиков будут гнать и рубить, но только для удовольствия, а не ради мести, как в прошлом варианте. Кайры с медведями быстро насытятся кровью, ведь невелика радость – убивать такую жалкую дичь, как крестьяне. Я думаю так, что десять-двадцать тысяч Подснежников лягут, а остальные восемьдесят успешно разбегутся.

Бакли перевел дух и с видом бывалого торговца потер ладони:

– Смотрите, ваше величество: этот исход порадует решительно всех. Вы спасете восемьдесят тысяч жизней и озарите светом милосердия свое правление. Мужики будут счастливы, что сохранили шкуры… Ну, за вычетом тех, кто не сохранил. А мой покровитель будет расстроен нарушением плана, но возьмет свое иным способом. При открытии весенней Палаты он поднимет вопрос: сместить Ориджина с должности лорда-канцлера и отлучить от двора. За что? За кровавую расправу с невинными крестьянами, желавшими лишь справедливости! Мы всячески осветим тот факт, что Подснежники – жертвы голода и лишений, что ничего они не хотели, кроме крохи внимания вашего величества, и не оказали никакого сопротивления, но все равно были изрублены кайрами. Даже владыка Адриан, хотя и слыл тираном, никогда не приказывал рубить голодную чернь! Долой кровавого деспота Ориджина – убийцу невинных! А если ваше величество подчеркнет, что Ориджин затеял карательный поход самовольно, без вашего приказа, – дело обернется для него совсем плохо.

– То есть… вы предлагаете мне перекупить тысячу самострелов и тысячу копий, предназначенных для крестьян?

Он снова замахал ладонями:

– О, нет, ваше величество, отнюдь! Оружие – не предмет продажи, оно останется в собственности леди Магды… Я предлагаю вам жизни восьмидесяти тысяч крестьян. Ммм… скажем, по десять эфесов за голову.

Она моргнула, не желая понимать. Бакли разъяснил с милою улыбкой:

– Меньше, чем за миллион монет, ваше величество спасут восемьдесят тысяч невинных бедняков. Сотня деревень, ваше величество! Или один крупный город! Недурная покупка, и цена весьма приемлемая. Не забывайте и дополнительную приятность: вы избавитесь от лорда-канцлера, чья опека наверняка утомила вас. Соглашайтесь, ваше величество! Мы готовы взять векселями.

Пытаясь выиграть время, чтобы справиться с замешательством, Мира спросила:

– Могу ли я верить вам, сударь? Откуда мне знать, что самострелы действительно у вас?

– Ваше величество, я никак не мог принести самострел в тронный зал. Но имею подтверждение иного рода.

Он снял с пояса мешочек и сделал шаг к Мире. Шаттэрхенд сразу остановил его. Тогда Бакли развязал мешочек и высыпал в руку капитана горсть крупных, сияюще алых очей. Целое состояние на ладони! Шаттэрхенд раскрыл рот, глядя на камни… Опомнившись, выбрал несколько, внимательно рассмотрел.

– Подлинные, ваше величество. Оружейная огранка, класс «хризантема».

– Вы можете доверять Могеру Бакли, – посланник Лабелинов похлопал себя по животу. – Могер Бакли не обманывает!

– Где сейчас груз самострелов?

– Ах, ваше величество, я был бы счастлив, если б мог удовлетворить ваше любопытство. Но мои светлейшие хозяева строго запретили мне знать маршрут груза. Я знаю лишь то, какую птицу и с какою запиской отправить, чтобы самострелы не достались бунтарям. Если со мною случится нечто неприятное, – он покосился на офицеров, – то птица не будет послана, и оружие попадет прямиком к вождям Подснежников. Но мои хозяева верят, что ничего такого не случится. Ведь недаром говорят мудрецы: враг моего врага – мой друг. И недаром светлейшая леди Магда не просит с вас платы за унижение герцога Ориджина: это – наша общая цель, связавшая нас узами доброй дружбы. Оплата требуется лишь за жизни крестьян: десять монет за голову – весьма умеренно.

В день расправы с Дрейфусом Борном Мира испытывала колебания, угрызения совести… Сейчас – ни капли сомнений, абсолютная уверенность в том, как радостно было бы увидеть Могера Бакли болтающимся в петле.

Однако Мира уже знала, что поступить нужно иначе. Позвонила в колокольчик, и дежурный секретарь вбежал в тронный зал, сел на табуреточку, развернул писчие принадлежности.

– Будьте добры, выпишите вексель на восемьдесят тысяч эфесов от моего имени.

– Восемьдесят тысяч?.. – Бакли наморщил лоб. – Виноват, ваше величество, но…

– Воспринимайте это как задаток. Даю слово, что выплачу вам, Могеру Бакли, остальные девять десятых суммы в том случае, если события пройдут именно так, как вы описали здесь, в присутствии господ офицеров. Господа, прошу вас быть свидетелями обещаний Могера Бакли.

Оба офицера подтвердили, что слышали все от первого до последнего слова.

– Великий Дом Лабелин глубоко расстроен недоверием вашего величества, – проворчал Бакли. – Оно ранит нас в самое…

Мира возразила:

– Дом Лабелин здесь ни при чем. Я не доверяю лично вам, сударь.

Она отвернулась, отмечая конец беседы. Капитан выпроводил Бакли за двери, напоследок сунув ему вексель.

Едва Бакли исчез, в зал ворвался церемониймейстер.

– Ваше величество ждет министр двора и представители торговой гильдии!

– Отмените все встречи.

От растерянности церемониймейстер даже стукнул посохом.

– Как отменить, ваше величество?..

Мира не выдержала:

– Отмените все! Что неясного в этих двух словах?! Отмените. Все! …И приведите фрейлину.

* * *

Выслушав Миру, леди Лейла Тальмир сохранила невозмутимый вид. Стояла себе, чинно сложив руки на животе, уважительно склонив голову. Кажется, она не понимала, чего хочет императрица.

– Что мне делать? – спросила Мира.

– А что смущает ваше величество?

Брови Миры поползли вверх. Леди Лейла уточнила:

– Вы сомневаетесь, что план Бакли сработает? Полагаете, Ориджин не станет убивать крестьян?

Мира покосилась на Шаттэрхенда, переадресовав вопрос.

– Ориджин взял с собой и кайров, и медведей, – ответил капитан. – Кайры вовсе не считают мужиков за людей, а медведи злы от долгого безделия. И те, и другие будут рваться в бой наперегонки, чтобы похвалиться друг перед другом. Я уверен, ваше величество: кровь бунтарей прольется, хочет того герцог Ориджин или нет.

Леди Лейла развела руками – мол, вот видите. Спросила:

– Верит ли ваше величество, что этот инцидент настроит Палату против Ориджина?

Мира как следует обдумала ответ, прежде чем заговорить.

– Я изучила закон: карательный поход в пределах Земель Короны может совершаться лишь с личного позволения императрицы. Я его не давала, так что Ориджин нарушил закон. Лордам Палаты, конечно, до этого нет дела. Но их смутит иное: Ориджин убьет чужих крестьян, а не своих, поднимет руку на чужую собственность. Кроме того, он поставил Крейга Нортвуда во главе искрового войска – это серьезное нарушение традиций и новая ступень усиления Севера. Полагаю, Палата действительно попробует ограничить власть Ориджина, использовав расправу с крестьянами как повод. Вероятно, он кого-то подкупит, кого-то убедит, кого-то запугает, и повернет голосование в свою пользу – но часть нынешнего влияния утратит неминуемо.

Лейла Тальмир вновь развела ладони.

– Быть может, вы боитесь, что Бакли обманет вас и все-таки передаст крестьянам самострелы?

– В этом случае он потеряет львиную долю оплаты. Не зря же я выписала задатком лишь сорок тысяч.

– Тогда простите, но я вынуждена повторить вопрос: что смущает ваше величество?

– Цена!

– Согласна: восемьсот тысяч – огромные…

Мира стукнула подлокотник трона.

– Не восемьсот тысяч, а двадцать! Двадцать тысяч крестьян, которые всего лишь желали со мной поговорить! Да, я хочу избавиться от Ориджина, да, я напьюсь от радости, если Палата обернется против него. Но не такой ценою!

Лейла Тальмир трижды хлопнула в ладоши – будто аплодировала в театре.

– Благодарю, ваше величество. Я очень надеялась услышать эти слова.

– Проверяли меня?!

Игнорируя ее негодование, фрейлина продолжила:

– Коль вы признаете, что есть вещи важнее вашей вражды с Ориджином, то и план действий должен быть очевиден.

– Не понимаю, к чему вы клоните.

– Либо не хотите понять. Слишком привыкли ненавидеть «злодея»… – слово сочилось сарказмом.

– Объяснитесь, сударыня.

– Пошлите вестовых, предупредите лорда-канцлера. Лабелины поставили ему ловушку. Герцог побьет крестьян – будет кровавым деспотом хуже Адриана. Крестьяне побьют герцога – будет слабаком и тряпкой. Он может выкрутиться лишь одним способом: вообще не вступать в бой. Скажите ему об этом.