Текст книги ""Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

Соавторы: ,Татьяна Николаева,Евгений Аверьянов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 66 (всего у книги 357 страниц)

– Человек пришёл, чтобы убить меня? – раздался хрипловатый, но отчётливый голос. Он говорил медленно, с лёгким акцентом, словно каждое слово продумывалось заранее.

Я не стал тянуть.

– Я пришёл за последним фрагментом ключа, – ответил я. Не было смысла врать. Он уже знал, зачем я здесь.

Он медленно кивнул и достал из-за груди простую верёвку, на которой висел фрагмент ключа. Он сиял мягким, узнаваемым светом.

– Ты говоришь о моём обереге? – голос существа был спокоен, но в нём чувствовалась настороженность. – Он был со мной с самого детства. Он… спасал. От боли, от голода, от смерти. Это не просто кусок металла.

Я кивнул.

– Возможно. Но для меня – это путь домой. Без него всё, что я сделал, всё, что пережил – окажется бессмысленным.

Он на секунду замолчал, сжимая фрагмент пальцами.

– Ты хочешь отнять у меня оберег ради своей цели?

Я не ответил сразу. Мы смотрели друг другу в глаза. Его взгляд – цепкий, тяжёлый.

Но я не отвёл глаз.

– Я не хочу отнимать, – сказал я. – Я прошу. Но если придётся… я сделаю, что должен.

Тишина сгустилась. Существо тяжело выдохнуло, и на губах появилась горькая усмешка.

– Всё как всегда. Сначала просят. Потом берут. Вопрос только в том, сколько готовы отдать за желаемое. Ну что ж, человек… тогда покажи. Сколько стоит твой путь домой?

Он снял фрагмент с шеи и спрятал в ладони.

– Забери, если сможешь.

– Погоди. Если мне удастся собрать все фрагменты ключа, – тихо начал я, – большая часть разумных покинет эти земли.

Он прищурился, не отвечая, но напряжение в плечах чуть ослабло.

– То есть… я стану самым сильным в этом мире? – спросил он медленно, словно обдумывая каждое слово.

– Так и есть, – кивнул я. – Здесь останутся только те, кто не хочет или не может уйти. Ты – сильнее их всех уже сейчас. А потом… если ты не будешь чересчур воинственным, ты сможешь не просто выжить. Ты станешь властелином этих руин. Или хранителем. Как захочешь.

– Люди уйдут… навсегда? – в голосе мелькнула странная тоска, почти детская.

– Нет, – ответил я честно. – Они будут возвращаться. Не толпами. Не с армиями. Учёные, одиночки, исследователи. И если ты будешь открыт к общению… ты сможешь учиться у них. Станешь не только сильным, но и умным. Со временем, ты узнаешь гораздо больше, чем сейчас способен представить.

Глава 21

Он молчал долго. Затем произнёс:

– Людям нельзя доверять.

Я пожал плечами.

– Не всем разумным можно доверять. Ни людям, ни обезьянам, ни драконам. Это не о виде. Это о выборе.

Он отвёл взгляд, посмотрел на выцветшие стены разрушенного города, вздохнул. Медленно снял фрагмент с шеи, опустил его на землю между нами.

– Забирай, – сказал он глухо. – Но помни. Если ты солгал… я найду тебя.

Он развернулся и ушёл в развалины, не оглядываясь.

Я молча поднял фрагмент. Пятый. Последний.

Я вернулся в убежище военных – старый отшельник ждал у входа, как будто знал заранее. Я кивнул ему, и тот без слов распахнул ворота. Несколько бойцов обернулись, услышав мои шаги. Один из них поднялся со скамьи и медленно подошёл.

– Ну? – спросил он просто.

– Удалось, – ответил я. – Все пять фрагментов собраны. Я попытаюсь открыть портал. Не знаю, что будет дальше, но если всё сработает… я уйду. А вы, – я перевёл взгляд на старика, потом – на бойцов, – через время проверьте, останется ли портал активным.

– Хочешь сказать, ты просто… уйдёшь? – нахмурился один из солдат.

– А зачем мне оставаться? – пожал я плечами. – Я не ваш спаситель. Я просто человек, ищущий выход. Если получится, значит, теперь выход есть и для вас. А если нет – хотя бы узнаю, почему.

Старик кивнул задумчиво.

– Я пойду с тобой, – сказал он. – И ещё трое. Мы хотим видеть это своими глазами. Не каждый день открываются врата за пределы руин.

– Дело ваше, – кивнул я. – Только не мешайте.

Мы двинулись в путь сразу же. Остался последний шаг. Последний риск. Последний выбор.

Мы добрались до старого портала в центре разрушенного святилища. Плиты, уцелевшие под завалами, всё ещё хранили слабое свечение древних чар. Я приблизился к круглой площадке – центральной платформе, на которой когда-то проводились переходы между мирами.

Осторожно, один за другим, я выкладывал фрагменты ключа в обозначенные углубления. Каждый вставал на своё место с лёгким вибрационным звоном, словно приветствуя пробуждение.

Когда последний фрагмент лёг на место, всё вокруг замерло.

Секунда – тишина.

Потом – резкий свет. Печать под моими ногами вспыхнула ослепительным сиянием, линии на камне вспыхнули, словно впитывали силу.

Перед глазами появилась надпись:

«Идёт проверка соблюдения всех условий…»

Я затаил дыхание.

Мир вокруг будто затаился вместе со мной.

«Проверка пройдена. Искажения в ядрах не обнаружены. Форма ключа – полная. Доступ разрешён.»

Фрагменты, до этого лежавшие отдельно, начали медленно парить над платформой, притягиваясь друг к другу. Они соединились в единое целое – вытянутый кристалл, светящийся мягким золотистым светом.

Из него вырвался луч энергии, ударивший в центр портала. Ветер взвился со всех сторон, пыль закрутилась в бешеном вихре. Платформа задрожала, и воздух внутри кольца портала начал колебаться, искажаться… пока не стал гладкой, переливающейся плёнкой.

Портал открылся.

Я медленно выдохнул. Он настоящий. Рабочий. Выход.

Как только портал окончательно стабилизировался, и магический ветер начал стихать, перед глазами вспыхнула новая надпись:

«Поздравляем. Выполнены последние условия для открытия четвёртого портала.

Активирован доступ в Четвёртый круг.

В вашу память внесено знание о его расположении.

Удачного пути!»

Я вздрогнул. Внутри что-то щёлкнуло – не больно, но ощутимо, как будто кто-то приоткрыл дверь в моей голове. Картина всплыла сама собой: обрывистый каньон, пересечённый чередой каменных мостов. Один из них – не настоящий. Под ним прячется древний механизм. И где-то в глубине, под толщей камня, скрыт новый портал.

Я медленно кивнул.

Это был не выход… это был вход.

Четвёртый круг ждал меня.

Колонна тянулась по дороге медленно, как тяжёлое дыхание умирающего мира. Я стоял в стороне, наблюдая, как один за другим проходят те, кому удалось выжить. Солдаты с уставшими глазами, торговцы, цепко державшиеся за повозки, забитые остатками жизней. Молодые и старые. Раненые и целые. Те, кто сражался, и те, кто спрятался. Все они шли в одном направлении – к выходу.

Никто не смотрел назад.

– Возвращаемся домой, – бросил один из военных, проходя мимо. Он кивнул мне, и я молча ответил тем же.

Дом… Для некоторых этот мир и был домом. Родились в руинах, выросли под звуки выстрелов и обвалов, спали рядом с полуразрушенными стенами древних храмов. А теперь уходили. Почти все. Возможно – все.

Я чувствовал, как под ногами дрожит земля от шагов сотен ног, от тяжёлых телег и разбитых сапог. Кто-то прошёл весь путь с оружием в руках, кто-то – с пустыми ладонями, но каждый из них сделал выбор: уйти.

Я не винил ни первых, ни вторых.

Стоять здесь и видеть их лица – было тяжело. Я знал, что не всех спас. Не всех успел. Да и не мог. Но теперь, когда портал открыт, когда путь за пределы кольца стал реальным, это уже не важно. Они уходят. А я... я ещё нет.

Ещё есть дела.

Узкий проход в скале почти терялся среди нагромождений камня и пепла, словно сама природа пыталась скрыть его от посторонних глаз. Но я чувствовал – это место не случайно. Оно звало. Я подошёл ближе, и как только коснулся ладонью древнего обелиска у входа, перед глазами вспыхнула надпись:

"Предъявите ключ мифического уровня от портала в четвёртый круг руин."

Не колеблясь, я вытянул ключ из кольца. Он отозвался на зов, излучая мягкое сияние, и как только я поднёс его к печати, вспыхнул резкий, насыщенный свет. Камень поддался, будто втянул внутрь энергию ключа, и медленно разошёлся, открывая вход.

Передо мной оказалась круглая комната. Гладкие стены без швов, тишина, будто это место сдерживало само время. В центре – пылающий портал, слабо мерцающий поток энергии цвета плавленого серебра. Его пульсации отзывались в груди, как второй ритм сердца.

Я не стал раздумывать. Сделал шаг вперёд – и мир вокруг растворился.

Интерлюдия. Песчанный мир.

Песчаный мир. Ветер шёл по дюнам, разносил пепел и пыль, но в тени скал скрывалось нечто иное. Там, где даже солнце казалось тусклым, стояли двое, закутанные в чёрные ленты, от которых исходило ощущение пустоты.

– Отряды, направленные в третье кольцо, вернулись, – произнёс первый. Его голос звучал будто из глубины могилы. – Оба наших посланника тоже. Зелье прорыва у нас.

– Отлично, – отозвался второй. Он стоял чуть выше, сдержанно, но с ноткой довольства. – Глава будет доволен. Скоро мы выйдем из тени.

– Человек... Он не вышел из портала, но именно он помог достать зелье.

– Значит, у его мира есть шанс выжить, – медленно сказал второй. – Когда Глава станет вершить судьбы миров, это может сыграть роль.

Он помолчал, затем добавил, почти шёпотом:

– Следи за порталом. Если он жив – он вернётся. Таких в руинах не удержать.

–

Интерлюдия. Проклятый кинжал.

Мужчина с синими, почти светящимися глазами сидел за стеклом уютного кафе, неспешно помешивая кофе. Взгляд его скользил по улице, по людям, по рекламным вывескам, архитектуре, не лишённой вкуса. Земля ему понравилась. Особенно этот новый порядок: смесь средневековых устоев и высоких технологий, равновесие между прогрессом и инстинктами. Говорили, ещё недавно здесь всё было иначе. Слишком стерильно. Слишком мертво.

Он отвлёкся от витрины, когда в сознании вспыхнула тонкая, но отчётливая пульсация. Метка. Та самая, что он оставил у выхода из третьего кольца руин. Она сработала.

Кто-то выбрался.

Он откинулся на спинку стула и на миг прикрыл глаза, позволяя потоку информации пройти сквозь него. Ничего конкретного – лишь сам факт активации. Выходит, портал сработал. Западня, в которой гнили целые поколения, наконец, дала трещину.

Но... маска. Маска так и не появилась.

Лоб мужчины едва заметно нахмурился. Это было неожиданно. Он рассчитывал, что носитель, прикоснувшийся к маске Первородного, выживет. Или по крайней мере оставит после себя след. Но сигнал от артефакта не поступил. Пустота. Либо носитель погиб. Либо… пропал.

Он отпил глоток кофе, и в глазах мелькнула тень беспокойства.

– Значит, началось, – тихо произнёс он, словно подтверждая собственные мысли. – Пора двигаться дальше.

–

Интерлюдия. Неизвестно где.

В зале, где стены терялись в высоте, освещённые лишь мягким свечением энергокристаллов, стоял трон. Величественный, вырезанный из цельного обломка древней материи. На нём восседала фигура – словно сама суть власти и вечности, обёрнутая в тень. Глаза её мерцали, как два звёздных ядра, и взгляд был направлен вперёд, но явно смотрел куда-то дальше – сквозь слои миров, сквозь ложь и иллюзии.

Перед троном, на одном колене, преклонился второй. Его мантия волочилась по полу, а голос был твёрд:

– Повелитель, путь из третьего кольца древних руин открыт. Тысячи разумных уже вернулись в свои миры. Одни сломлены, другие жаждут мести… но цикл возобновлён.

На троне повисла тишина. Потом – глухой голос, словно выдолбленный из самой сути мироздания:

– А чужак?

– Исчез, – ответил второй, не поднимая головы. – Словно его и не было. Возможно, погиб. Три тысячи лет заключения – даже для него это могло стать пределом.

Повелитель хмыкнул. Безрадостно.

– Эта скотина так просто не сдохнет. Он – как заноза в ткани мироздания. Следите. Усильте контроль. Я хочу знать, если он дёрнется хоть на волос.

Пауза. Потом – ещё один вопрос:

– А что с претендентами?

– Их следы по-прежнему теряются. То ли один, то ли два. Возможно, мы наблюдаем тени одного и того же… а может, и не только. Система не даёт точного ответа.

Повелитель не ответил сразу. Лишь на мгновение свет в зале стал тусклее, будто сама реальность задержала дыхание.

– Тогда пусть охотники выходят. Если есть хотя бы шанс, что претендент ещё жив – мы не имеем права упустить его.

–

Я сделал шаг вперёд – и меня тут же окутала тишина. Зал был круглым, пыльным, как будто сюда не ступала нога разумного с момента создания. Каменные плиты под ногами тёплые, живые. А сверху, сквозь тонкие щели в потолке, пробивался мягкий свет, заставляя пыль в воздухе кружиться в медленном танце. Красиво… и тревожно.

Перед глазами вспыхнула надпись:

«Претендент для прохождения первого этапа испытания обнаружен. Проверяется уровень доступа…»

Пауза.

«Проверка провалена. Необходим уровень единения с артефактами не ниже 50%.»

Следом поочерёдно появились строчки:

"Лик Первородного – 20%

Доспех Бога Войны – 33%

Меч Каэрион – 7%"

Я выругался. Тихо, почти беззвучно, но с душой.

Ну конечно. Не может же всё пойти по плану.

Провёл пальцами по стене, оставляя чистый след на камне. Значит, дальше не пускают. Испытание не начнётся, пока я не стану частью того, что ношу, пока не перестану быть просто носителем артефактов – и не стану их продолжением.

– Полвека бы мне, или хотя бы пару недель покоя… – пробормотал я. – Но нет. Всё как всегда.

Я посмотрел на закрытый проход в дальнем конце зала. Его даже не нужно было проверять – я чувствовал барьер, глухой, непроницаемый. Он знал больше меня и не собирался пускать дальше.

Пальцы легли на рукоять меча. Каэрион будто отозвался – лёгкий, почти незаметный пульс пробежал по коже.

– Ну что, друг… – пробормотал я. – Пора познакомиться ближе.

Арена четвёртого круга не желала сражения. Она требовала другого – единства. И, похоже, другого пути просто нет.

Я опустился на каменный пол, сел в позу лотоса и положил меч на колени. Тяжесть клинка была знакомой, даже родной… но сейчас, впервые за всё время, я посмотрел на него по-другому.

– Прости, – прошептал я, не стесняясь тишины. – Всё это время я относился к тебе как к инструменту. Как к заточенному куску железа. Просто к средству убивать. А ведь ты – нечто большее, верно?

Каэрион слегка потеплел. Не физически – это было ощущение на грани восприятия. Словно тёплый взгляд, одобрение. Или лёгкая, усталая улыбка. Я замолчал, прикрыв глаза.

Он – не просто оружие. Его имя звучит слишком ясно, слишком сильно, чтобы быть просто набором букв. Каэрион. В нём была воля. Воля к сражению, но не ради убийства. Ради чего-то большего. Может быть, ради защиты. Или ради чести. Или ради памяти.

– Кто ты был? – тихо спросил я, не ожидая ответа. – Бог? Герой? Или просто безумец, пошедший против всего?

Клинок отозвался мягким пульсом, словно вспоминая. Я чувствовал это – он знал боль. Потерю. Предательство. Он знал, каково это – быть брошенным, заброшенным, забытым.

– Ты не обязан мне доверять, – продолжил я. – Но, если у тебя осталась хотя бы капля силы, хотя бы тень воли… давай попробуем вместе. Не просто резать врагов – понять друг друга.

Вспышка – короткая, как всполох молнии под кожей. Я открыл глаза.

Меч сиял слабо, но стабильно, словно что-то внутри него проснулось.

А может – кто-то.

Я медленно поднял меч с колен. Каэрион отозвался, будто сам стремился в руку. Вдох. Выдох. Я закрыл глаза и позволил телу двигаться – без мыслей, без схем, без техник. Только на ощущениях. Только на доверии.

Первый взмах – как приветствие. Второй – как вопрос. Третий – как начало разговора. Я не сражался, я танцевал с клинком. Как с живым напарником. Десятки ударов, перекатов, разворотов, всё быстрее, всё яростнее, всё точнее.

Каэрион будто оживал с каждым моим движением. Лезвие заискрилось, по поверхности пробежали всполохи молний. При каждом ударе воздух отзывался вибрацией. Пространство вокруг дрожало, как натянутая струна перед разрывом.

Внутри что-то откликнулось. Не просто энергия – откровение. Связь.

Перед глазами вспыхнула надпись:

"Единение с артефактом: Меч Каэрион – повышено до 20%."

Я выдохнул, опуская меч. Мало. Но это уже не было просто железом в моей руке.

Это было начало.

Я уселся на каменный пол, позволив себе немного передохнуть. Вокруг – тишина, только слабо потрескивает воздух от оставшихся после тренировок искр. Но теперь настало время разобраться с другим спутником моего пути – с доспехом.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Не на внешнем – на внутреннем. Слушал. Чувствовал. Пытался проникнуть в суть.

Доспех отзывался тяжело. Он был… грустен? Да, именно так. В нём звучала глубокая, почти осязаемая печаль. Не отчаяние, не боль – тоска. Он помнил. Когда-то он был куда более могущественным. Его сила была… особенной. Божественной. Невиданной.

Но что-то случилось.

Я увидел образы, не свои – чужие, искажённые, но яркие. Величественные битвы. Взрывы энергии. А потом – одиночество. Предательство? Нет, скорее… брошенность. Его хозяин разделил его силу, разорвал на части и раскидал по мирам. Не уничтожил, но спрятал. Забыл.

Я протянул руку, коснулся груди доспеха.

– Прости, – прошептал я. – Но теперь ты не один. Мы вместе доберёмся до новых высот. Ты не просто защита – ты мой напарник.

В ответ доспех отозвался тёплой пульсацией, как будто согрелся изнутри. По телу прошла волна приятного жара.

Перед глазами появилась надпись:

"Единение с артефактом: Доспех Бога Войны – повышено до 40%."

Я выдохнул и открыл глаза.

Кто же ты был, обладатель такой силы? Почему оставил столь верного спутника? И что вынудило расстаться с артефактом, способным изменить саму суть боя?

Ответов не было. Но однажды я их найду.

Я сидел, привалившись к стене, и просто дышал. После всех сражений, открытий и прорывов, тишина этого места казалась почти обманчивой. Четвёртый круг… почти неразведанная территория. И всё же – я знал: как только закончу с ним, вернусь на Землю.

Формировать якорь души… Это нужно делать именно там. Родной мир, даже в его нынешнем виде, мог помочь. Так или иначе, он часть меня, часть моей сути. Кто бы что ни говорил, но привязка к месту рождения – не пустой звук. Вот только неясно, как именно этот якорь формировать. У каждого это происходит по-своему, значит, и у меня будет свой путь. Вопрос не в деталях, а в сути.

Я провёл рукой по пыльному полу. Земля. Дом… странный, изменившийся, но всё ещё мой.

Глава 22

Да, теперь там не бродят пустые оболочки, не шатаются люди с потухшими глазами. Но это не значит, что мир стал лучше. Многие, кто выжил и получил силу, всё равно остались теми же – жадными, хитрыми, жестокими. Только теперь у них появилась возможность делать всё это эффективнее.

А мне придётся с ними взаимодействовать. Улыбаться, обсуждать, договариваться. Или – сталкиваться. Новые силы привлекут внимание. Я стану мишенью, объектом интриг, ставок, проверок на прочность. Кто-то попытается меня купить. Кто-то – использовать. Кто-то – уничтожить.

А я… не политик. Из меня политик как из тяжелоатлета балерина.

Так что будет сложно.

Очень сложно.

Самое неприятное во всей этой ситуации – я даже не знаю, где этому учиться. Политическим играм, переговорам, умению говорить одно, подразумевая другое. У меня нет наставника, нет опыта. Всё, к чему я привык за последние месяцы, – решать вопросы быстро, по возможности – с позиции силы. Если кто-то угрожает, бьёшь первым. Если мешает – устраняешь. Честно, просто, без хитростей.

Но с Землёй так не выйдет.

Здесь каждый второй – змей в человеческом обличье. Улыбнётся, пожмёт руку – а в следующую секунду подаст сигнал снайперу или подложит тебе документ, подписав который, ты продашь душу и ещё не поймёшь как.

Может, Марина поможет. Она явно не на последнем месте в новой системе. Слишком умная, слишком осведомлённая. В ней есть что-то... аристократичное. И не потому что ведёт себя так – а потому что все вокруг с ней считаются, даже когда она молчит. И сила у неё есть, и влияние.

Я давно подозреваю, что она либо дочь, либо кто-то из ближнего круга одного из глав Двенадцати Родовых Союзов – тех, кто сейчас рулит Евразийским материком. А может, и вовсе представитель одного из самих родов. Таких внизу не держат. Да и выжить в этой реальности без поддержки – почти невозможно.

Возможно, мне и стоит попросить помощи у Марины. Не бесплатно, конечно – такие вещи бесплатно не делаются. Но я могу быть полезен. Очень полезен.

Земля изменилась, и теперь у неё новые проблемы. Не бывает иначе. Новый порядок – это всегда борьба за место под солнцем. Новые силы, новые интересы, новые враги. А значит – конфликты, заговоры, покушения. И, скорее всего, война. Может, не сейчас, но скоро. И если у тебя нет под рукой кого-то, кто умеет драться – по-настоящему драться, на уровне богов, – ты труп. Или пешка. В лучшем случае.

Я могу стать таким человеком. Щитом. Мечом. Тем, кто решает невозможное.

Но вот быть просто вышибалой мне не по нутру. Я не хочу оказаться в числе тех, кого кидают в самое пекло, не спросив ни имени, ни мнения. Не хочу быть силой без воли. Инструментом, который используют, пока он нужен, а потом выбрасывают.

У меня есть свой путь. И если уж я с кем-то и объединюсь, то только по собственной воле. На своих условиях. И с пониманием, что я не только кулак, но и голова, и сердце. И что мне есть что терять.

Я чувствовал, как время в этом месте течёт иначе. Будто мир сам подталкивает к самопознанию, к поиску связей, что раньше были незаметны. Я погрузился в артефакты, как в живых существ. Слушал, наблюдал, чувствовал.

С доспехом было проще всего – он будто стремился ко мне. Каждая тренировка, каждый бой в голове, каждое воспоминание о тех сражениях, где мы сражались плечом к плечу – всё это укрепляло связь. На семидесяти пяти процентах прогресс вдруг застыл. Я не чувствовал сопротивления, просто... будто мы достигли некоего предела. Остальное придёт позже. Видимо, уже на следующем этапе.

С мечом Каэрионом было сложнее. Он упрямый. Своенравный. Но я учился. Я знал, что он не просто клинок, а осколок воли некогда великого существа. И, что важно – он начал отвечать. Молния уже не просто вспыхивала по моему приказу, она пульсировала в такт моим движениям. Мы уже были нераздельны. Пятьдесят два процента. И дальше всё медленнее.

А вот с маской...

Сначала был быстрый подъём. Сорок, сорок пять, сорок восемь. И вот – сорок девять. И всё. Словно не хватает ключа, понимания, события. Словно маска ждёт чего-то от меня. Или боится отдать больше. Слишком много в ней чужого – чужой воли, чужой силы, чужой памяти. Может, она ещё не до конца моя.

Я вздохнул, откинулся на спину, уставившись в потолок зала. За последние сутки не прибавился ни один процент. Тело требовало отдыха, а разум – передышки. Пожалуй, сейчас не время давить на стены.

Иногда, чтобы сделать шаг вперёд, нужно просто остановиться.

Я сидел в тишине, позволяя телу расслабиться, а разуму – уплыть в поток размышлений. Бессмысленно было упираться лбом в стену, если не понимал, зачем тебе за ней идти. И вот этот вопрос – "зачем?" – как раз и пришёл ко мне.

Доспех? Понятно. Защита, мощь, опора.

Клинок? Инструмент, продолжение воли, атака.

А маска?.. Почему именно с ней я чувствую сопротивление?

Ответ пришёл сам.

Маска – это не оружие. Это щит, но не телесный, а... скрывающий. Она скрывает мою суть. И если я не достигну полного единения, то это лишь вопрос времени, прежде чем кто-то – Абсолют, его ищейки или кто-то из верховных – заметит моё пламя. Даже если не прямо, то краем глаза, по блику, по колебанию. По отблеску в паутине миров.

Я не могу рисковать.

Я не имею права быть раскрытым раньше времени.

Я сосредоточился.

Закрыл глаза и собрал всё, что понял – свою тревогу, свой страх быть найденным, свои планы, своё желание выжить и дойти до конца. Я вложил всё это в мысленный импульс и направил его в сторону маски.

Сначала она молчала.

Потом дрогнула.

Словно чья-то рука, осторожно отвечающая на рукопожатие.

Как будто я коснулся сознания, осторожного и древнего, спящего, но чуткого.

Медленно, но отчётливо я почувствовал, как тьма маски начинает менять свой ритм.

Внутри – не страх, а бдительность. Она не хочет раскрывать себя тому, кто не готов. Но сейчас она меня узнала. И допустила чуть глубже.

Перед глазами вспыхнула надпись:

«Достигнутое единение с артефактом: Лик Первородного – 50%.»

Я выдохнул.

Полпути пройдено.

Теперь я знал, зачем это нужно. И знал, что смогу пройти оставшееся.

Перед глазами вспыхнула новая надпись:

«Условия выполнены. Претендент допущен к первому уровню испытаний.»

В ту же секунду раздался щелчок – глухой, но ощутимый, словно внутри самого черепа. В дальней части зала, где ещё недавно был просто глухой камень, сдвинулась стена, открывая вход в соседнюю комнату.

Я поднялся. Артефакты – доспех, клинок, маска – отзывались спокойствием. Словно говорили: ты готов. Ну, насколько это возможно.

Я шагнул вперёд.

Комната оказалась небольшой, без излишеств. Пол и стены выполнены из того же серого, пыльного камня, что и в зале ожидания. Только теперь всё было чище, светлее. И посреди комнаты стоял стол. Старый, деревянный, потертый... но идеально ровный. На нём – шахматная доска. И напротив – фигура.

Существо сидело, склонившись над доской. Оно было... иссохшим. Длинные пальцы, тонкие, как корни дерева. Лицо спрятано в тени капюшона. Только в глубине тьмы мерцали два тусклых огонька – глаза, что прожигали насквозь. Его мантия была украшена рунами, но не живыми, как магия, а словно выжженными временем.

Он не поднялся, не сделал никакого жеста. Просто сказал:

– Претендент... Сыграем партию?

Голос сухой, будто шелест пепла по камню. Не угроза. Не вызов. Приглашение. Почти вежливое.

Я сделал шаг к столу, внимательно рассматривая доску. Фигуры стояли в начальной позиции.

– И что поставлено на кон? – спросил я, не садясь.

Существо слегка склонило голову.

– Всё, что у тебя есть. И всё, что ты можешь потерять.

Прекрасно. Именно такого я и ожидал от четвёртого круга руин.

Я сел напротив, не торопясь коснулся одной из пешек и сделал первый ход. Фигура, будто ожив, мягко скользнула вперёд. В ответ существо неторопливо сдвинуло своего коня.

Игра началась.

Молчание длилось несколько ходов. Мы двигали фигуры в почти ритуальном темпе. Я уже начал думать, что эта партия будет проходить в тишине, когда противник заговорил:

– Кто ты?

Я не стал врать.

– Меня зовут Игорь. Просто человек, случайно оказавшийся там, где, как казалось, не выжить. А теперь я здесь, и выбираю, кем быть дальше.

Существо чуть наклонило голову, двигая ладью.

– Откуда ты пришёл?

– С Земли. Один из миров, долгое время спящий. Но сейчас мы просыпаемся. Медленно. Судорожно. Порой больно. Но всё же просыпаемся.

– Каковы твои цели? – спросил он, переставляя ферзя.

Я задумался. Ответ получился скомканным, но честным:

– Сперва – выжить. Потом – понять. Теперь… я хочу, чтобы разумные больше не были скотиной. Чтобы у них был выбор. Свобода. Сила, но не для господства – для защиты. Я не святой. Но если смогу дать шанс другим – попробую.

Он задумчиво покрутил пальцами над фигурой, будто чувствуя в них не только форму, но и вес каждого слова.

– И если ты дойдёшь до конца… Что тогда?

– Не знаю, – признался я. – Возможно, получу силу, способную изменить мир. Возможно, стану таким же, как те, кого презирал. Это риск. Но сидеть и ждать, пока кто-то другой решит, как жить, – уже не вариант.

Фигура переместила слона. Партия развивалась.

– А как выглядит идеальный мир? – спросил он, наконец.

Я замер, глядя на доску. В голове промелькнули лица: мертвые, живые, те, кто остался позади. Те, кого я спас… и не смог спасти.

– Я не знаю, – ответил я наконец. – Для каждого – свой. Для кого-то – это порядок. Для кого-то – хаос. Для одних – свобода, для других – защита. Но точно знаю одно: в идеальном мире никто не должен иметь права давить на свободу другого. Мир – не должен быть клеткой, даже если она золотая.

Он замер, и я почувствовал… что-то. Не одобрение, не враждебность. Интерес. Как будто мои ответы – тоже часть испытания. Как и каждый ход на этой странной доске.

Незнакомец остановился на секунду, словно проверяя, готов ли я слушать не просто рассказ – откровение.

– Теперь твоя очередь, – произнёс он, делая ход и откидываясь назад. – Задавай вопрос.

Я не раздумывал.

– Расскажи мне о древних. Кто они? Что с ними стало?

Он не удивился. Лишь чуть наклонил голову, словно ожидая этот вопрос.

– Всё в бесконечности циклично, Игорь, – начал он. – До вас, людей, были и другие. Некоторые расы, цивилизации… были стерты временем настолько, что не оставили ни имени, ни облика. А другие сумели пройти дальше. Развитие не имеет потолка. Или, по крайней мере, никто до него не добрался, чтобы сказать: вот он, предел.

Он медленно двигал фигуру, словно подчеркивая ритм своего рассказа.

– Древние… ушли. Давно. Но перед этим они сделали то, что делает любой мудрый родитель: оставили хранителей. Тех, кто должен был помочь зарождающейся цивилизации, направить, защитить, если понадобится. Дать толчок. Не больше. Не вести за руку – просто показать, что путь существует.

Я молчал. Он продолжал, голос его был спокоен, как дыхание вечности.

– Хранители дали старт. Помогли вашим предкам пробудиться, пережить первые катастрофы, создать основы. Они оставили после себя храмы, порталы, книги, артефакты, – всё, что поможет достойным. Но знания требуют усилий, а сила – цены.

Он замер, посмотрел мне прямо в глаза.

– А потом ушли и они. Потому что нельзя вечно вести за руку. Даже дети, когда вырастают, уходят из семьи. Чтобы жить своей жизнью. Создать свою.

Я смотрел на доску, но думал не о шахматах. Эта партия – лишь тень куда более древней игры. И, кажется, теперь я начал понимать её правила.

– Тогда можно вопрос? – Я посмотрел на него внимательно. – Что ты знаешь об Абсолюте… и тех, кто ему равен или выше?

Собеседник слегка кивнул, не отрывая взгляда от доски.

– Хороший вопрос. Но чтобы ответить на него, тебе придётся взглянуть чуть дальше, чем ты привык. Всё в бесконечности циклично. И ты уже на той тропе, что ведёт к самому центру паутины.

Он сдвинул ладонью фигуру, даже не глядя, и начал свой рассказ:

– Давным-давно этой Вселенной правили двенадцать Первородных богов. Они пришли на смену Хранителям – тем, кто только направлял, но не вмешивался. Первородные же строили, подчиняли, ломали законы и писали новые. Среди них был и Абсолют. Тогда – самый слабый из двенадцати, но всё же один из.

Я напрягся. Имя «Абсолют» всегда звучало как нечто финальное. Завершённое. И вот – «самый слабый»?

– Но появился один. Тот, кто не согласился с тем, во что превратилась власть Первородных. Молодой, дерзкий, слишком сильный и слишком честный. Он восстал. Один против двенадцати. Девятерых уничтожил, запечатал их души в их собственные артефакты. Чтобы никто и никогда не смог их воскресить. Себя он не спас. Но и не пал, хотя все думают иначе. Он ушёл дальше… растворился в чём-то, что даже мы назвать не можем.