Текст книги ""Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

Соавторы: ,Татьяна Николаева,Евгений Аверьянов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 91 (всего у книги 357 страниц)

Я поднял взгляд и кивнул.

– Хорошо. В столицу, так в столицу.

Внутри же холодной волной прошла мысль: если уж мне придётся встретиться с этим Императором, я хотя бы посмотрю ему в глаза.

Меня не повели пешком. Слишком много любопытных глаз собралось у ворот, когда заговорили, что убийца тысяч будет доставлен в столицу. Для показательной процессии нужна была клетка. Железная, с толстыми прутьями, без намёка на удобство. Меня загнали внутрь, заперли тяжёлым замком и погрузили на телегу.

Колёса заскрипели, и процессия двинулась по центральной улице.

Я видел лица. Одни – искажённые ненавистью, другие – полные боли, кто-то плакал, кто-то ругался. Камни били по прутьям, глухо звенели и отскакивали. Один из булыжников едва не попал в висок, но застрял в решётке.

– Чудовище! – выкрикнула женщина, указывая на меня дрожащей рукой. – Из-за тебя мой сын не вернулся!

– На костёр его! – подхватил кто-то из толпы.

Я сжал зубы. Не было смысла оправдываться. Никто здесь не хотел слушать. Для них я – образ врага, виновный во всём, что случилось.

И где-то глубоко внутри кольнула мысль: а стоило ли тогда вообще лезть за ту стену? Если бы остался в стороне, то, возможно, и города не было бы уже… но и меня не объявили бы врагом.

Колёса телеги подпрыгнули на булыжнике, клетку тряхнуло. Толпа шумела всё громче, словно каждый плевок и каждый камень становились их личной местью.

Я прикрыл глаза и выдохнул.

Ну что ж. Теперь познакомлюсь с вашим Императором. А там – посмотрим. Из любой клетки есть выход. Главное – найти его вовремя.

Отряд держался собранно. Командир ехал рядом с телегой, взгляд у него был жёсткий, но без злобы. Он уже видел толпы, и умел отличать их настроение от настоящей опасности.

– Держать строй! – бросил он своим.

Несколько воинов выстроились полукругом, заслоняя клетку от особо ретивых, кто пытался пробраться ближе. Щиты поднимались, принимая на себя камни. Один мальчишка попытался ткнуть прутья палкой – получил удар по руке плоской стороной клинка и с визгом отскочил назад.

– Мы везём его к Императору, – громко произнёс командир, не столько для меня, сколько для толпы. – Не вам судить. Справедливость будет там.

Шум на мгновение стих, но ненадолго. Люди продолжали плевать, кто-то проклинал меня, кто-то просто смотрел с молчаливой ненавистью.

Я сидел, сжав зубы, и молчал. Любое слово только разожгло бы толпу сильнее.

Один из солдат, ехавший слева, бросил на меня быстрый взгляд. В нём не было ненависти – скорее осторожность, любопытство. Может, он и сам не до конца верил в то, что я – виновник всего. Но приказ есть приказ.

Колёса телеги скрипели, уводя меня всё дальше по улице, под гул человеческой ярости.

Теперь я понял, каково быть козлом отпущения.

Когда телега покатилась по булыжной дороге к воротам, я ощутил облегчение. Толпа постепенно редела, выкрики стихали, и оставались лишь редкие проклятья вслед. За воротами – степь и тянущаяся в сторону столицы дорога.

Командир махнул рукой, и воины выстроились плотнее. Два всадника по бокам телеги, остальные – чуть впереди и сзади. Сразу стало тише. Только стук копыт, скрип колёс да порывистый ветер.

Глава 16

Я поймал себя на мысли, что даже ненависть толпы была легче, чем это тягостное молчание. Тогда хотя бы всё было понятно: они хотели моей крови. А тут… холодная обречённость. Воины смотрели вперёд, никто не пытался завести разговор. Словно каждый понимал: едем не просто в столицу, а к приговору.

Я смотрел на их спины и чувствовал исходящую от них силу. Это были не простые солдаты, а люди, прошедшие многое. Их присутствие давило не меньше клети, в которой я сидел.

Зачем я тогда пошёл за ту стену? – мысль крутилась, как назойливая муха. – Мог бы остаться в стороне. Жил бы себе. А теперь…

Кристалл в клинке и доспех, ставшие татуировками, молчали. Я ощущал их тяжесть на коже – будто напоминание: оружие есть, но воспользоваться им сейчас невозможно. Не хватит ни времени, ни сил. Да и смысл? Прорваться через этот отряд – значит окончательно стать врагом.

Я откинулся на прутья и прикрыл глаза. Решать придётся позже.

Ночь выдалась холодной. Отряд разбил лагерь неподалёку от дороги: костры, охрана, палатки для офицеров. Меня же оставили в клетке у самого края стоянки, в тени.

Я сидел, обхватив колени, и думал: бежать – бессмысленно, силы не хватит; доказывать – тоже глупо, мне не поверят. Значит, остаётся ждать…

Шаги вывели меня из мыслей. Тихие, нерешительные. К клетке подошёл один из молодых воинов – ещё без усов, с чуть неуклюжей походкой. Он с интересом заглянул между прутьями.

– Скажи… – его голос звучал приглушённо, будто он боялся, что его услышат. – Это правда, что за стеной жили разумные монстры? Похожие на людей?

Я посмотрел на него. Любопытство в глазах светилось сильнее страха.

– До недавнего времени жили, – ответил я. – Но их больше нет. Погибли. По причинам, которые от них не зависели.

Парень кивнул, но, кажется, не всё понял.

– А как… – он запнулся и сглотнул. – Как тебе удалось проломить Великую стену?

Я хмыкнул.

– Это не я. Это сделал их глава. Тот самый «монстр», как вы их называете.

Юноша нахмурился, всматриваясь в меня.

– А ты… кто? Человек или один из них?

Я выдержал его взгляд.

– Человек, – сказал я. – Но не отсюда. Я пришёл из другого мира.

Он отшатнулся, словно я только что признался в чём-то ужасном. Лицо побледнело, и он, не говоря ни слова, резко развернулся и почти бегом помчался к командиру.

Я тихо выругался.

Вот и отлично, Игорь. Теперь ты сам ляпнул что-то не то. Из огня да в полымя.

Я снова прислонился к прутьям и прикрыл глаза. Всё становилось только хуже.

Я ждал, что командир подойдёт, вытащит меня за шкирку и устроит допрос. Но он не подошёл.

Наоборот – к клетке приблизились ещё двое воинов, но он резко поднял руку:

– Никому не подходить. Запрещаю.

Тон у него был такой, что даже самые смелые сразу остановились.

Я приподнял бровь. Что это вдруг?

Командир ещё какое-то время смотрел на меня, не моргая, словно взвешивал. В его взгляде читалась не ненависть, не презрение, а… опасение. Я заметил, как пальцы сжались в кулак, потом разжались – и снова сжались.

Он повернулся к своим и сказал тихо, но отчётливо:

– Держать дистанцию. Пленный останется живым до столицы. Ни одного шага к нему без моего приказа.

Отряд гулко ответил «Есть!», и всё.

А у меня в голове не уходила мысль: кого же он так боится?

Неужели людей из других миров? Серьёзно? Значит, я не первый, кто пересёк эту стену? Или, может быть, слухи о пришлых уже ходили раньше, и этих слухов хватило, чтобы держать в напряжении даже местную элиту.

Если они реально боятся пришлых, то какими же сильными должны быть те, кто был здесь до меня?

Я усмехнулся, хотя в клетке это выглядело скорее как нервный тик.

А если они решат, что я один из таких… тогда всё только хуже. Страх делает из людей фанатиков. А фанатики редко умеют слушать.

Оставшаяся часть пути прошла однообразно. Колёса телеги гремели по камням, цепь клетки звенела в такт ухабам, а взгляды – тяжелые, настороженные – не отпускали меня ни на минуту.

Если раньше воины смотрели на меня с ненавистью и презрением, то теперь всё изменилось. В каждом взгляде – опасение, будто они везли не человека, а ядовитую змею, которую лучше не трогать, но и отпускать нельзя.

Я молчал. Говорить здесь было бессмысленно – каждое слово лишь укрепляло их страх.

Так и ехали – день за днём, час за часом.

И вот впереди показалось нечто, от чего даже я невольно задержал дыхание.

Столица.

Она раскинулась на горизонте, будто сама земля поднялась, чтобы показать своё величие. Стены – такие же, как Великая, только ниже, но уходящие вдаль, пока взгляд не терял их в дымке. Башни поднимались к небу, сияя отблесками магии, а над ними реяли флаги с символами, которые я ещё не понимал.

За стенами – море крыш, каменных и черепичных, перекрытых дымом и паром. Город жил, бурлил, гудел, словно гигантский улей.

И всё это величие я видел сквозь прутья клетки.

В груди что-то неприятно кольнуло.

Вот бы войти туда самому. На своих двоих. Глядя по сторонам, изучая, запоминая. Не как узник, которого в ближайшие дни, возможно, казнят за чужую вину.

Я сжал зубы, но лицо оставил спокойным.

Ладно. Раз уж оказался здесь – придётся искать выход. Я всегда его находил.

Повозка, в которой меня везли, скрипнула, въезжая в ворота столицы.

Я поднял голову и впервые увидел город целиком. Башни с золотыми шпилями, стены из светлого камня, широкие мостовые. Всё выглядело так, как и должно выглядеть сердце целого мира – богато, мощно, внушающе. И мне в этот момент особенно хотелось оказаться здесь не пленником в клетке, а свободным человеком, который сам решает, куда ему идти и зачем.

Толпа у ворот заметила меня почти сразу. Взгляды – полные ненависти и страха. Камни, грязь, проклятия. Кто-то плевал, кто-то смеялся, кто-то крестился, словно я и правда был чудовищем. Я едва не фыркнул. Спасать этих людей за стеной не стоило и пальцем пошевелить – благодарность у них всегда одна и та же.

Повозка медленно тянулась дальше по центральной улице. Чем глубже мы ехали, тем выше и богаче становились дома, тем громче звучали крики. Я сидел, сжав зубы, и думал: "Вот ведь ирония. Я мечтал попасть сюда, но мечтал прийти на своих двоих. А вместо этого еду, как дикий зверь в клетке. И, вполне возможно, к собственной казни."

Воины вокруг держали лица каменными. Но я всё видел. Теперь они смотрели на меня с опаской. Не как на пленного, а как на что-то чужое, слишком опасное, чтобы подпускать близко. В их взглядах было больше страха, чем ненависти. И это меня беспокоило сильнее всего.

Я усмехнулся про себя. Вот так оборачиваются все усилия: хотел помочь – получил решётку и петлю на шею. Хотел увидеть столицу – вижу её изнутри клетки. Хотел свободы – получаю суд Императора.

Повозка, скрипя колёсами, въехала на центральный квартал. Широкие улицы были выложены светлым камнем, здания – высокие, с арками и балконами, украшенными флагами. Здесь всё дышало порядком и властью, даже воздух казался другим – сухим, но насыщенным запахом ладана и жареного мяса с уличных лавок.

У ворот дворца стояли ряды воинов в одинаковых кирасах. Их шлемы блестели на солнце, копья были выстроены под углом, словно единое острое поле. Чуть ближе к лестнице собралась знать: в дорогих плащах, с надменными лицами, они рассматривали меня так, будто я был редкой тварью, вытащенной из дальних земель для потехи.

Повозка остановилась. Командир отдал короткий приказ, и воины расступились, образуя коридор. Толпа за их спинами зашумела – кто-то выкрикивал проклятья, кто-то швырял в клетку камни. Плевки уже не долетали, слишком много стражи, но ненависть чувствовалась почти физически.

Я сжал пальцы на железных прутьях. Отряд вёл себя сдержанно, но я ясно видел, как изменились взгляды. Раньше они смотрели просто на пленного, а теперь – с настороженностью, будто за решёткой сидело нечто большее.

Командир махнул рукой, и повозку потянули вверх по ступеням к дворцовым воротам. Огромные створки из тёмного дерева были окованы золотыми пластинами, над ними поднимались башни с куполами. Всё здесь кричало о силе и богатстве.

А у меня внутри всё сильнее росло чувство, что от этой силы сейчас зависит моя жизнь.

Дворцовый двор уже ждал нас. Когда клетку сняли с повозки и с грохотом опустили на каменные плиты, вокруг стояло слишком много народа, чтобы поверить в случайность.

Толпа знати, стража, чиновники в длинных одеяниях с печатями – все были здесь. Они знали, что именно я за решёткой, знали, откуда пришёл и что сделал. Иначе бы не собрали такое представление.

Взгляды были разными. Кто-то с презрением и ненавистью, как обычные горожане по пути сюда. Другие – внимательные, изучающие, сдержанные. Так смотрят на редкого зверя, которого прежде видели только в легендах.

Я поднял взгляд и заметил чиновника в широких золотых наплечниках. Он держал в руке свиток и переговаривался с командиром отряда. Каждое слово слышно не было, но суть была очевидна: меня ждали, и моя судьба уже обсуждалась наверху.

По краям двора стояли простые воины и горожане, которых допустили сюда специально. Им нужно было показать – вот он, чужак, разрушивший покой, угроза за Великой стеной. Теперь он в цепях, и справедливость восторжествует.

Я сидел, облокотившись на железные прутья, и понимал: император ещё не появился, а спектакль уже начался.

Толпа на площади взревела, когда ударили в огромный бронзовый гонг. Его раскат ушёл далеко вглубь улиц, заставив людей подтягиваться к центру города. Я видел, как воины выстраиваются в плотное кольцо вокруг моей клетки, но вскоре ряды дрогнули – появился он.

Император. Высокий мужчина в пурпурном одеянии, расшитом золотыми нитями. На голове – корона, напоминающая пылающий венец. За ним двигалась свита, а впереди – глашатай, который требовал тишины.

Тишина и правда наступила – гнетущая, ждущая.

Император вышел на возвышение перед дворцом, и его голос разнёсся над площадью так, будто сами стены усиливали каждое слово:

– Народ мой! Сегодня перед вами стоит преступник. Он виновен в гибели тысяч наших подданных, в проломе Великой стены и в том, что привёл смерть к нашим землям. Но это не всё. – Он указал на меня. – Этот человек – не из нашего мира. И вы знаете, что жители иных миров никогда не будут нам друзьями. Они всегда были и останутся врагами!

Толпа загудела, выкрики подхватили слова императора. Он продолжил, подняв руки:

– Вы помните, как они уже однажды едва не привели наш мир к гибели. Мы заплатили кровью и страданиями, чтобы выжить. И сейчас, когда один из них оказался в наших руках, я принимаю единственное верное решение.

Он сделал паузу, будто смакуя момент, и его голос ударил, как молот:

– Этот преступник будет брошен в пропасть!

Гул перерос в ликование. Люди кричали, поднимали руки, топали ногами по каменным плитам. Воины стукнули копьями о землю. Решение было принято, и никто не сомневался в его правильности.

Я же сидел за прутьями, слушал их восторг и думал только об одном: у меня остаётся мало времени, чтобы придумать, как выбраться из этой клетки и из-под взгляда императора.

Телега дёрнулась, и клетка вместе со мной заскрипела на колёсах. Я надеялся, что стража хотя бы вытащит меня наружу, поволокут на казнь – тогда был бы шанс. Маленький, но шанс. Но нет. Они решили не усложнять себе жизнь: клетку просто погрузили на повозку и потащили к краю города.

Я попробовал активировать доспех. Ничего. Лишь слабая пульсация, лёгкое тепло под кожей – будто напоминание, что он ещё здесь, но не более того. Меч откликнулся так же: лёгкая вибрация и тишина. Словно оба артефакта держали нейтралитет, ожидая подходящего момента.

Мы приближались к краю. Я понял это ещё до того, как увидел помост: ветер стал свежее, резче, с примесью сырости и чего-то тухлого. Вскоре из-за домов показался обрыв. Узкий деревянный настил уходил вперёд, заканчивался у края пропасти. Толпа теснилась вдоль, выкрикивая проклятия.

Я дёрнул прутья клетки, вложил в это всю силу – бесполезно. Металл даже не дрогнул. Попытался выломать замок, вырвать петли, но клетка была сделана основательно. Пот струился по спине, сердце колотилось всё быстрее.

Клетку закатили на помост. Я подполз к прутьям и посмотрел вниз. Там – пустота. Серый туман заволакивал всё дно. Ни глубины, ни того, что скрыто внизу, было не разобрать. Только гулкий вой ветра, словно из самой бездны.

Телега дёрнулась в последний раз, и клетка полетела.

Удар воздуха в лицо, тяжесть, сжимающая грудь. Я выдохнул и закрыл глаза. В ту же секунду доспех ожил. Металл лёг на тело, собрался в чёткую форму, перекрыл страх и дрожь. В груди вспыхнуло знакомое ощущение силы.

Туман сомкнулся со всех сторон, и я почти ослеп. Только гул ветра да глухой скрежет клетки, летящей рядом. Но теперь я мог действовать.

Смещением я ушёл в сторону, вырвавшись из траектории падения. Сразу же подавил инерцию заклинаниями, иначе кости переломало бы. Падение перешло в мягкое скольжение, и я приземлился на камни, тяжело, но без травм.

Когда туман рассеялся хоть немного, я посмотрел туда, куда летела клетка.

Она рухнула в груду костей. Огромное кладбище, дно пропасти было усыпано останками. Черепа, обломки рёбер, вытянутые позвоночники. Некоторые кости торчали вверх, заострённые, как пики. И я понял: если бы упал вместе с клеткой, то в лучшем случае проткнул бы себя насквозь.

Я выдохнул. Мне повезло. Но только в этот раз.

Я упал на камни, перекатился и тяжело опёрся рукой о землю. На секунду мне показалось, что я в безопасности – доспех сработал, падение я пережил. Но в следующую секунду накатила пустота. Словно кто-то вырвал из груди всю энергию разом.

Я дернулся, пытаясь вдохнуть глубже, но не вышло – лёгкие словно сдавили. Оковы на руках холодно блеснули, а ошейник на шее будто затянулся сильнее. Я только сейчас до конца понял: блокировка никуда не делась. Я выжал всё, что мог, лишь на мгновение пробив ограничения ради активации доспеха и мягкого приземления. Теперь же – пуст. Совсем.

Я попытался снова вызвать хоть искру силы – ничего. Даже привычного фонового тепла в груди не было, словно я снова стал обычным человеком.

Кости под ногами хрустнули. Я медленно выпрямился и огляделся. Вокруг – серый туман, рваные тени, и горы останков. Словно всё дно этой пропасти веками кормили телами. Некоторые кости почернели от времени, другие ещё белели свежим блеском. И среди всего этого я стоял сейчас абсолютно пустой, беспомощный, как в первый день своего появления в этих мирах.

Мысль врезалась в голову: если сейчас что-то выйдет из тумана – у меня нет ни одного шанса.

Я сделал пару шагов, стараясь не шуметь, и ощутил дрожь в ногах – не от страха, от слабости. Сил не осталось даже на то, чтобы идти уверенно.

И это было только начало.

Я замер. Слишком громкий треск костей под ногами, будто специально, чтобы выдать моё присутствие. Сначала я подумал, что это эхо, но нет – тишина вокруг дрогнула.

Показалось… или в самом деле? Где-то глубже, в сером мареве, раздался гул. Низкий, тяжёлый, словно его выдавливала сама земля. Через мгновение к нему присоединились шаги. Не человеческие. Слишком ровные, слишком уверенные. Каждый удар будто вбивал что-то в кость, и эхо отдавалось глухим хрустом.

Я втянул воздух, прислушался. Шаги то стихали, растворяясь, то возвращались снова, ближе. Я не видел ничего, только обрывки теней в тумане, но нутро уже кричало: там есть кто-то. И этот кто-то идёт ко мне.

Я дёрнул рукой, проверяя оковы – железо ответило мерзким лязгом. Ошейник тянул шею, высасывая остатки сил. Металл сидел плотно, будто врос. Всё, что у меня осталось после активации доспеха, уже потрачено. Пусто. Совсем.

Я опустился на корточки, стараясь стать ниже, спрятать хотя бы силуэт. Сердце било так громко, что казалось, его слышит вся пропасть.

И шаги не прекращались. Они становились ближе.

Глава 17

Я поймал себя на мысли, что не я ищу выход… а меня уже давно ждут.

Я затаился, прислушиваясь. И вдруг почувствовал – не звук, не движение, а запах. Тонкая, удушливая нота гнили пробилась сквозь туман. Не мёртвое разложение, нет – что-то свежее, влажное, словно мясо, которое только что вырвали из живого тела.

Гул шагов сопровождался едва уловимым шорохом. Будто когти скребли по камню, но приглушённо, не напрямик, а как бы сбоку. Я вскинул голову, стараясь различить источник, и заметил – в сером тумане, там, где он чуть колыхался, вспыхнул огонёк. Тусклый, жёлтый, как уголь под золой. Потом второй. Сначала я решил, что это отражение, но они моргнули… синхронно. Глаза.

Моё дыхание сбилось. Казалось, туман сам втягивается внутрь лёгких, давит, душит. Я сделал шаг назад – и услышал ответ: рык. Глухой, низкий, совсем близко.

Я понял: оно не просто идёт. Оно ищет меня. И оно уже знает, где я.

Я сжал кулаки – бессмысленно. Силы ушли, доспех спит. Оковы давят. В голове пульсирует только одна мысль: либо сейчас я придумаю, как выжить, либо останусь здесь костями среди сотен других.

Я медленно попятился, делая шаг за шагом, пока пяткой не нащупал пустоту. Камень обрывался вниз – дальше лишь туман и кости. Сердце ухнуло куда-то в живот. Я отшатнулся, удержался от падения, но понял – дальше отступать некуда.

И тогда сорвался. Развернулся и бросился вперёд, почти вслепую, лишь бы оторваться от той твари.

Шаги отозвались гулко, камень под ногами скользил, но я не останавливался. Сзади раздался глухой рёв, будто туман сам взорвался от ярости. Монстр понял – жертва вырывается. Но слишком поздно: у меня появилась фора.

Я слышал, как когти скребут по камню, как туман рвётся за моей спиной. Он мчался следом, но я бежал быстрее, чем думал, что способен. Адреналин заливал каждую клетку, заставляя мышцы работать на пределе.

И в этой гонке за жизнь не было правил – только скорость и тьма впереди.

Я бежал, не разбирая дороги. Камень под ногами был холодным, местами скользким, но в этой темноте я видел достаточно, чтобы не споткнуться и не рухнуть прямо в пасть твари. Мутный туман стелился по полу, поднимался волнами, будто сам хотел схватить меня и удержать.

Гулкие удары когтей всё ближе, но монстр ещё не нагнал. Я слышал его дыхание – тяжёлое, прерывистое, наполненное злостью. Каждый вдох будто втягивал туман, и от этого казалось, что воздух вокруг меня тоже разрежается.

Я не оборачивался. Знал: стоит хоть на миг замешкаться – и меня настигнут. Но и впереди ничего не видел, кроме вязкой серой мглы. Коридоры вились, уходили в стороны, и я лишь на инстинктах выбирал путь, надеясь, что он не приведёт в тупик.

Всё вокруг выглядело одинаково. Каменные выступы, разломы, обрывки костей, обглоданные временем и чем-то ещё. На некоторых ребрах висели клочья ткани, едва заметные, но слишком узнаваемые. Я знал, что не первый здесь. И если не найду выхода – стану одним из этих костяков.

Я ускорился, сжав зубы, чувствуя, как сердце колотится так сильно, что отдаётся в висках. В груди пусто, магии нет. Лишь доспех чуть дрожал на коже, словно и он понимал – мы бежим на пределе.

Но туман впереди оставался всё таким же. Ни света, ни намёка на спасение. Только неизвестность, давящая сильнее самого монстра за спиной.

Шаги позади становятся всё громче, тяжелее. Монстр явно сокращает дистанцию, и каждая секунда словно вбивает гвоздь в затылок. Я заставляю себя ускориться, но ноги уже налиты свинцом, дыхание рваное. Силы уходят, и я понимаю – долго этот бег я не выдержу.

И в тот момент, когда лёгкие готовы взорваться, я цепляюсь ногой за выступ. Тело летит вперёд, я падаю, больно ударяюсь локтем, сдираю кожу о камень. Вздох вырывается рывком, и в тот же миг слышу позади – торжествующий рёв. Тварь поняла, что дичь сама легла под когти.

«Ну вот, сейчас должна вся жизнь промелькнуть…» – мелькает мысль. Но нет. Перед глазами только одно – летящая на меня туша, раскрытая пасть, когти, готовые вонзиться в горло.

Секунда – и всё должно было кончиться.

Но сбоку раздаётся хлёсткий удар, и во тьме появляется нечто огромное, продолговатое, будто бревно. Оно врезается в бок чудовищу с таким хрустом, что меня самого передёргивает. Тварь с рёвом отлетает в сторону, во мраке что-то рушится, с грохотом валится вниз. Камни осыпаются, гул разносится эхом по пропасти.

Я остаюсь лежать, ошарашенный, сердце колотится в горле. Жив. Всё ещё жив. Но рядом, в темноте, явно кто-то есть.

Я лежал, глотая рваное дыхание, когда вдруг рядом раздался голос:

– Долго ещё мёртвым прикидываться собрался? Туманники тебя и мёртвого бы сожрали – плохая стратегия против них. Так что вставай и пошли отсюда.

Я подскочил на ноги, сердце всё ещё колотилось в горле. Передо мной стоял мужчина средних лет. Кожаная броня, в руках копьё. На запястьях – браслеты-блокираторы, на шее – тот же ошейник, что и у меня. Значит… ещё один «казнённый»?

Я промолчал, всё ещё не до конца веря глазам.

– Ты немой, что ли? – мужчина прищурился.

Я замотал головой, пытаясь прийти в себя.

– А, ну хоть не глухой и не немой, – хмыкнул он. – Чего тогда встал столбом? Может, тупой? Честно сказать, лучше бы немым был, с тупыми куда сложнее.

Я не знал, как реагировать. Сказать что-то в ответ? Улыбнуться? Ударить? Слова застряли в горле.

Мужчина махнул рукой и бросил:

– Ладно, пошли уже, говорю. А то набегут туманники и завершат дело собрата.

Я наконец взял себя в руки, собрал дыхание и представился.

– Неужто заговорил? – ухмыльнулся он. – Вот и славно. Пойдём. По дороге расскажешь, как ты докатился до жизни такой… подземной.

Он уже шагнул в сторону тьмы, явно не собираясь ждать моего согласия.

Мы шли молча какое-то время. Шаги отдавались гулким эхом по каменному коридору. Тишина тянулась, пока наконец мужчина не сказал:

– Ты первый, кого я вижу в доспехе. Обычно сюда падают без шкур и без защиты.

– Снять его всё равно невозможно, – ответил я спокойно. – По крайней мере, с живого меня.

Он скосил на меня взгляд, прищурился:

– Проклятье, что ли?

– Вроде того. Но сейчас именно оно меня и спасло.

– Хм, – он крякнул. – За двадцать лет ни один ещё не выживал после падения. Ты первый.

Я задумался и спросил:

– А почему просто не расчистить место приземления? Сделать его безопасным?

– Делали, – пожал плечами мужчина. – Первые годы пытались. Но потом там стало слишком опасно. Как ни крути, а мы не маги. – Он ткнул пальцем в железный ошейник на шее и потряс браслетами на запястьях. Металл звякнул глухо, будто издевательски. – А туманники слишком сильны для обычных разумных.

– То есть способа снять это нет? – кивнул я на ошейник.

– Есть, – усмехнулся он безрадостно. – Магия нужна. Или ключ. Либо уйма времени и та же магия.

– Время, как я понял, у вас есть.

– А вот ни ключей, ни магии – нет. – Он криво усмехнулся. – Вот и живём.

– Зови меня Артур, – сказал он наконец. – Здесь я уже больше ста лет.

Я приподнял бровь.

– Сто лет?

– Ага. Эта пропасть появилась давным-давно. И первым, кого сюда скинули, оказался сам Император. Тот самый, что когда-то объединил материк.

– И как же его сюда забросили? Неужели случайно?

Артур хмыкнул.

– Случайно… Это был переворот. Его подставили, обвинили в резне нескольких деревень и в попытке тёмного ритуала. Якобы хотел портал открыть в другой мир.

– А почему тут так боятся иномирцев? – уточнил я.

– Тут? – он мотнул головой. – Здесь никого не боятся. А вот наверху – да. Один иномирец был… Первый ученик первого императора. Он устроил геноцид организаторам переворота. И знаешь… – Артур криво усмехнулся. – Неплохо их проредил. Жаль только, не всех раздавил. Вот с тех пор боятся.

Он перевёл взгляд на меня и прищурился.

– А чего ты так про иномирцев расспрашиваешь? Неужто сам не местный?

Я пожал плечами.

– Верно. Я не отсюда.

– Хм. – Он шумно втянул воздух. – И как же ты сюда угодил?

– С той стороны Великой стены есть портал. Он ведёт в другой мир.

Артур остановился, уставился на меня.

– Так ты ещё и через стену перелез?

– Прошёл сквозь пролом, – поправил я.

– Пролом? – он присвистнул. – Да это кто же смог Великую стену сломать?!

– Главный скрул, – ответил я без лишних подробностей.

– Слышал про них, – кивнул Артур. – Эти восставшие вроде заключили мир с тварями и стену достроили. Видно, надоел им мир.

Я промолчал. Про то, что стену сломали благодаря мне, рассказывать не стоило.

– Слушай, Артур, – я нахмурился. – Ты говорил, что живёшь здесь больше века. Но выглядишь… ну, максимум лет на пятьдесят. Как это возможно?

Он остановился, внимательно посмотрел на меня, будто прикидывал, стоит ли говорить.

– Ты случайно не из нового мира? – наконец спросил он. – Из того, что только недавно встал на путь развития?

– Так и есть, – подтвердил я. – Прошло всего несколько лет, как всё изменилось. Я успел чуть-чуть подняться, и мир тоже изменился. Стал магическим.

Артур кивнул, будто пазл у него сложился.

– Тогда всё ясно. Видишь ли, чем сильнее маг изначально, тем дольше он живёт. И тем медленнее стареет. Это не легенда и не байка – проверенный факт. Некоторые маги могут прожить тысячи лет. А может, и вообще вечно.

– Даже с блокировкой? – уточнил я.

– Даже с блокировкой, – серьёзно сказал он. – Лишить мага сил можно, но лишить его времени – нет. Этот параметр не меняется.

Я нахмурился.

Если он прожил здесь больше ста лет… то сколько же ему на самом деле? Может, тысяча? Две? С виду – обычный мужчина, чуть постаревший, но далеко не древний старик. Значит, либо он скрывает истинный возраст, либо магия действительно способна растягивать жизнь до абсурдных масштабов.

А если так… кем он был наверху, прежде чем оказался здесь? Император? Советник? Великий маг, который знал больше, чем стоило?

Я поймал себя на том, что в его словах нет прямой лжи, но и правды он выдаёт ровно столько, сколько считает нужным.

– Ты говоришь так, будто сам прожил не одну жизнь, – осторожно заметил я.

Артур усмехнулся, но в глазах мелькнула тень.

– Скажем так, время здесь течёт иначе. Но в реальном счёте… да, возможно, я старше, чем выгляжу. Гораздо старше.

Я невольно задержал взгляд на Артуре.

Если он и правда прожил здесь больше ста лет, сохранив вид простого мужчины… то что будет со мной через сотню, тысячу лет?

Я поймал себя на мысли, что мой путь только начался. Все эти пройденные храмы, наполненные средоточия, ядро… – лишь первые шаги. Настоящая дорога впереди. А значит, срок у меня может оказаться куда длиннее, чем я привык думать.

– Ты хочешь сказать, – осторожно произнёс я, – что время больше не властно над теми, кто ступил на путь магии?

Артур пожал плечами.

– Властно, но по-своему. Мы всё равно умираем. Но не от старости. Только от меча, яда, магии… или предательства. – В его голосе прозвучала горькая усмешка. – Впрочем, иногда и от собственной глупости.

Я хмыкнул.

– Значит, жить можно вечно, если не суёшься куда не надо?

– Вечно? – Артур покачал головой. – Слишком громкое слово. Но да, жить можно долго. Очень долго.

Я задумался. Если такие, как Артур, действительно могут тянуть тысячелетия, то мои страхи насчёт времени, оков судьбы и даже богов становятся лишь временными помехами. Я могу успеть. Всё.

Главное – дожить.

Артур посмотрел на меня пристально, словно угадывая мысли.

– Не спеши радоваться, – сказал он спокойно. – Долголетие – не подарок, а испытание.

– В каком смысле? – я нахмурился.

Он усмехнулся, но без радости.

– Вначале кажется, что у тебя впереди бесконечность. Время, чтобы исправить ошибки, накопить силу, достичь всего. Но потом… оно превращается в бремя. Ты переживаешь друзей, врагов, целые эпохи. Сначала думаешь: «ничего, будут новые». Но чем дольше живёшь, тем больше понимаешь – пустота внутри растёт быстрее, чем сила снаружи.