Текст книги ""Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

Соавторы: ,Татьяна Николаева,Евгений Аверьянов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 136 (всего у книги 357 страниц)

Я присел, поднял резак. Лёгкий, удобный, рассчитанный на работу в узких местах. Рукоять была стёрта так, будто его держали часто. И бросили резко.

Не «оставили». Именно бросили.

Я не люблю такие выводы, но иногда факты сами складываются.

– Эвакуация, – пробормотал я. – С паникой.

Дальше стало ещё очевиднее.

Аварийные перекрытия. Перекрытые шлюзы. Задвижки, заклиненные в положении «закрыто». Местами на полу – следы волочения, как будто тащили нечто тяжёлое. Местами – тёмные пятна, которые не были кровью, но были чем-то… органическим. Только без запаха. Всё выгорело временем и сухостью.

Я не находил тел.

Ни одного.

Это было самое тревожное. Даже если цивилизация ушла организованно – кто-то должен был не успеть. Кто-то должен был упасть. Заблудиться. Сломаться. Остаться в перекрытом секторе.

Но здесь было ощущение стерильности, как в комнате, где всё убрали после грязной работы.

Я прошёл в большой зал, который когда-то мог быть рабочей зоной. Стены – утилитарные, потолок высокий, пол в разметке. На полу – куча мелких обломков, как после взрыва или обрушения. Я присмотрелся.

Не обрушение.

Здесь что-то резали, ломали, снимали.

Словно выдирали системы, не заботясь о красоте. Забирали всё, что можно. И делали это быстро.

В углу лежал обрыв кабеля – толстый, с оплёткой. Я поднял его и почувствовал на кончиках пальцев лёгкое покалывание – остатки магического питания. Почти ничто, но достаточно, чтобы понять: этот кабель не должен был быть пустым.

Значит, питание куда-то ушло. Не само. Его забрали.

Глава 19

И снова – никаких следов жизни.

Ни биологической, ни «охранной». Ни скрипа, ни шороха, ни того мерзкого ощущения, когда на тебя смотрит что-то из тьмы. Тут на тебя не смотрели. Здесь тебя игнорировали.

Я двинулся дальше, медленно, методично. Расчищал проходы там, где без этого не пройти. Иногда приходилось залезать в узкие технические коридоры, где потолок давил на плечи. Иногда – обходить завалы через обходные ветки, сверяясь с метками на панелях.

Здесь чувствовалось, что город строили как объект.

Это не жилой комплекс. Скорее инструмент.

И когда он стал бесполезен – его… бросили.

Я остановился у очередной перекрытой двери. На ней были следы когтей – длинные, глубокие. Явно не человеческие. Я провёл пальцами по бороздам и вдруг понял, что именно меня тревожит с самого начала.

Фон был мёртвый.

Не опасный. Не враждебный. Просто мёртвый.

Как пустая батарея.

Но от этого места веяло тревогой, потому что в живом мире даже пустота должна быть живой. Воздух, камень, пыль – всё несёт что-то. А здесь – будто выжали до конца.

– Город не пал, – сказал я вслух, и слова прозвучали чужими. – Его бросили.

И в этом было отличие от всего, что я видел раньше.

Если город пал – значит, кто-то победил. Значит, есть победитель. Значит, можно искать причину.

А если его бросили… значит, причина была такой, с которой не стали спорить.

Я выдохнул, подтянул ремень на рукояти очередного клинка и пошёл дальше – туда, где эхо питания становилось заметнее, а коридоры – шире.

Если реактор здесь потух, мне нужно было понять, кто первым протянул к нему руки.

И почему он ушёл живым. Если ушёл.

Я вышел к реакторному залу и сразу понял: он не сломан – его раскурочили.

До этого город был пустым, тревожным, но всё-таки логичным. Коридоры молчали, двери не хлопали, ловушки не щёлкали. Я даже начал привыкать к этой тишине – не как к спокойствию, а как к странной вежливости: мол, проходи, раз уж пришёл, только не трогай лишнего.

Реакторный сектор эту вежливость отменил.

Ворота я увидел издалека – ещё до того, как коридор окончательно распахнулся. И это были не ворота в привычном смысле. Огромная створка, рассчитанная не на людей, а на технику или на что-то крупнее, чем любой «танк» из прошлой жизни. Сталь, камень, магические вставки… по идее.

По идее – должно быть.

Фактически – было ощущение, будто сюда пришли с ломом, ненавистью и временем, а потом ушли, не оглядываясь.

Я остановился в нескольких шагах и просто посмотрел.

Металл был скручен внутрь, как если бы его тянули наружу, но силой такой, что обычная механика тут не объясняла ничего. Края створки не порваны, а словно сплавлены и снова разорваны. На поверхности – чёрные потёки выжженной магии, рисунок которых не походил на случайный удар. Это было выгорание замков. Системное, последовательное.

Там, где должны были быть узлы блокировки – пустые чёрные провалы. Как зубы, которые вырвали вместе с корнем.

Я подошёл ближе, коснулся пальцами края.

Тепла не было. Зато была та самая сухая, мёртвая шероховатость – след энергии, которая выжгла всё, что могла, и ушла, оставив пустоту.

Штурмовать подобное кажется бессмысленным. Нужно знать, куда бить. Нужно понимать, где у системы «нерв». Или иметь силу, которой плевать на систему.

Я просунул голову в щель и увидел зал.

Большой. Слишком большой для «объекта», который строили как утилитарный. Высокий потолок, опорные ребра, магические линии по стенам, которые сейчас выглядели как высохшие русла рек.

И тьма.

Не ночная тьма. Техническая. Когда помещение большое, но света нет, и глаз начинает выхватывать детали кусками.

Я шагнул внутрь.

И по ощущениям это было как зайти в комнату, где только что умерло что-то огромное. Не воняет, не шумит, но воздух словно «просел». Якорь ударил один раз – не сильно, а… пусто. Как если бы он попробовал найти отклик и встретил глухую стену.

– Ну да… – сказал я, оглядываясь. – Понятно.

Я дошёл до центра.

Реактор стоял там, где и должен был стоять: в середине, на платформе, связанный с залом не кабелями, а каналами энергии. Точнее, должен был быть связан.

Сейчас эти «каналы» были обрублены. Некоторые – аккуратно, некоторые – грубо. Везде следы выжженных связок, словно кто-то прожёг энергетический жгут изнутри, и он распался.

Сам реактор… потух.

Он был обесточен. Структура целая, корпус не развален, узлы на месте. Даже стабилизационные кольца – в сборе. Только они стояли криво, как будто их в последний момент дёрнуло, а потом они замерли не в нулевом положении, а в лёгком перекосе.

Я остановился и прислушался к фону.

Ничего.

Никакого пульса, никакого давления. Только остаточная тревога – как шум в ушах после громкого звука, который уже закончился.

Я подошёл ближе, заглянул в «сердце» реактора – в ту часть, где должно было быть ядро питания. Не «лампочка», не кристалл на подставке. Я уже видел, как это устроено: ядро – это центр, вокруг которого всё остальное просто пляшет.

Там было пусто.

Не «разрушено». Не «размолото». Просто пусто.

Словно кто-то вынул батарейку.

Я задержал взгляд на краях гнезда. Там остались следы. Небольшие, но характерные: металл чуть оплавлен, как после контакта с плотной энергией. Магические кольца вокруг гнезда – не сгоревшие, а… сорванные, как пломбы.

Я выдохнул и невольно усмехнулся.

– А вот это уже неприятно.

Потому что есть разница между «реактор работает, его охраняют» и «реактор потух, его ограбили».

Если он работает – ты дерёшься с охраной, ломишься к центру, чертишь круг, подчиняешь себе узлы. Это тяжело, но хотя бы логично: объект на месте, враг понятен.

Я быстро прошёлся взглядом по залу, выхватывая детали.

Слева – обрушение, но старое. Справа – вертикальная трещина в стене, которую сначала можно принять за естественную. Я подошёл ближе.

Трещина была ровнее, чем должна быть. Края – не осыпанные, а вырванные. Внутри – пустота. Пещера или техкоридор. И самое главное – оттуда тянуло плотной энергией, как от горячего металла.

Не реактора – реактор молчал. Это был запах самого ядра. Не физический, конечно. Скорее ощущение, которое я научился узнавать его за последнее время: плотная штука, которую нельзя долго держать рядом с телом без последствий.

– Ну конечно, – тихо сказал я. – Вы же его не в мешке унесли.

Я ещё раз оглянулся на реактор.

Стабилизация нарушена – да. Но не разрушена. Значит, объект можно запустить, если вернуть «сердце». И вот это уже становилось задачей понятной хоть и неприятной: найти ядро, забрать, донести и встроить, при этом не потеряв мозги по дороге.

И самое смешное – слово «смешное» тут не совсем подходило, но другого у меня не было – что всё это действительно выглядело так, будто город не бросили сразу. Его сначала отключили. Потом… ушли. А ядро кто-то забрал позже. Или не позже. Или вообще не «кто-то», а «что-то».

Я присел, провёл ладонью по платформе у реактора, как будто от этого мог появиться ответ.

Ответа не было.

Только пустота.

Я поднялся, поправил ремень на плече и посмотрел в пролом.

– Ладно, – сказал я самому себе. – Идём за сердцем.

И сделал шаг к трещине в стене, туда, где тянуло плотной энергией и чужой логикой.

Потому что если ядро вынули – оно не исчезло. Оно где-то лежит, и кто-то рядом с ним либо уже сходит с ума… либо попытается выписать мне направление в "дурку".

Я подошёл ближе, коснулся поверхности.

Камень был холодный, но под ладонью ощущалась остаточная вибрация. Не магическая – скорее энергетическая, наподобие того, как по проводу долго гнали ток, а потом резко отключили. Фон здесь был плотнее, чем в реакторном зале. Не опасный пока, но настойчивый. Такой, который не кричит, а давит.

Пролом уходил вглубь под углом, который не совпадал ни с одной известной мне схемой города. Ни технический тоннель, ни дренаж, ни транспортный коридор. Это был ход, пробитый уже после того, как город перестал существовать.

Я шагнул внутрь.

Сразу стало теснее. Потолок опустился, стены сблизились, а звук шагов начал вести себя странно – то глох, то возвращался эхом, словно пространство само не могло решить, какой у него объём. Свет доспеха отражался от неровных поверхностей, выхватывая то прожилки металла, то странные гладкие участки, будто кто-то оплавлял камень изнутри.

Я пошёл.

Без карты. Без ориентиров. Здесь они были бесполезны.

Первый час прошёл спокойно. Я шёл размеренно, экономя силы, следя за дыханием. Фон медленно нарастал, но не скачками, а равномерно, как если бы я приближался к большому источнику тепла. Якорь реагировал вяло, будто ещё не понимал, стоит ли вообще вмешиваться.

На втором часу тоннели начали ветвиться. Не резко, не очевидно – просто иногда появлялся дополнительный проход, уходящий в сторону. Я не сворачивал. Не потому, что был уверен в направлении, а потому что ощущение тянуло вперёд. Прямо. Как слабое, но постоянное давление в грудь.

Иногда приходилось перелезать через завалы. Иногда – протискиваться между плитами, которые явно сместились уже после того, как здесь кто-то прошёл. Значит, я был не первым. И не вторым.

На третьем часу я начал чувствовать усталость. Вязкую, накопленную. Тело работало нормально, доспех поддерживал, но якорь начал «гудеть». Не больно. Навязчиво. Как если бы кто-то держал рядом включённый генератор, который нельзя выключить.

Я остановился, прислонился к стене, закрыл глаза на пару секунд.

Давление никуда не делось.

– Ладно, – тихо сказал я. – Понял. Уже близко.

Дальше стало хуже.

Фон перестал быть просто плотным. Он начал давить на восприятие. Мысли стали чуть медленнее, движения – чуть осторожнее. Я начал чаще проверять дыхание, чтобы не сбиться. Якорь реагировал уже не пассивно – он пытался подстроиться, компенсировать, но делал это с задержкой, словно сигнал шёл через толстый слой помех.

Тоннель стал шире. Потолок поднялся. Камень уступил место чему-то другому – смеси породы и металла, как будто здесь когда-то пытались что-то укрепить, а потом бросили.

И тогда я понял.

Это не просто источник энергии. Это не склад и не утечка. Это что-то живое. Или, по крайней мере, ведущее себя как живое.

Я ускорился. Усталость никуда не делась, но к ней добавилось раздражение. То самое, холодное: когда понимаешь, что тебя опередили, и сделали это неаккуратно.

Фон усиливался с каждым десятком метров. Якорь начал не просто гудеть – он отзывался, словно на зов. Не радостно. Скорее настороженно. Давление стало двусторонним: я чувствовал источник, а он – меня.

На каком-то этапе я поймал себя на мысли, что тоннель больше не кажется бесконечным. Он как будто «заканчивался» впереди – не визуально, а ощущением. Пространство впереди было другим. Более открытым. Более… насыщенным.

– Если это ядро, – сказал я вслух, чтобы не крутить это в голове, – то оно не стоит на месте.

Я остановился на секунду, прислушался к себе.

Мысль оформилась сама.

– Оно внутри кого-то.

И это было не предположение. Это было ощущение. Такое же, как раньше, когда я чувствовал демонов, или реакторы, или тех, кто слишком долго держал в себе чужую силу.

Я пошёл дальше.

Теперь уже без экономии. Не ломясь вперёд, но и не сдерживаясь. Если впереди был носитель – он уже знал, что я иду. И если он всё ещё жив… значит, ему явно плохо. Очень плохо.

Тоннель закончился резко.

Я вышел в огромное пространство, где потолок терялся в темноте, а стены были покрыты странными следами – словно кто-то огромный долго тёрся о них, не находя места. Воздух здесь был плотным, тяжёлым, насыщенным энергией до такой степени, что доспех тихо зазвенел, реагируя на перегрузку.

Якорь ударил сильно. Предупреждая об опастности.

Я стоял на краю чего-то большого. Очень большого.

И где-то там, в глубине, билось сердце, которое не должно было биться внутри живого существа.

Я сжал пальцы на рукояти клинка и медленно выдохнул.

– Ну что ж, – сказал я. – Догнал.

Я вышел из тоннеля и на несколько секунд просто остановился.

Не потому, что испугался. И не потому, что не знал, что делать дальше. А потому, что масштаб иногда всё-таки требует паузы – чисто чтобы мозг успел принять картинку и не попытался притвориться, будто её не существует.

Пещера была огромной.

Не «большой зал», не «подземная каверна», а именно пещера – природная, изломанная, уходящая вверх так высоко, что свет доспеха тонул, не доходя до потолка. Каменные своды были испещрены трещинами, наростами, следами старых обвалов. Где-то наверху висели массивные пласты породы, удерживаемые, судя по всему, исключительно взаимным недоверием к законам физики.

И всё это пространство было наполнено светом.

Не равномерным, не мягким. Свет бил рывками, вспышками, пульсировал, словно сердце, работающее с перебоями. Источник был очевиден сразу – здесь больше никого не было.

Червь.

Он занимал почти всю центральную часть пещеры. Колоссальный, толстый, закрученный в несколько витков, будто сам не знал, куда деть собственное тело. Его шкура напоминала плотную, слоистую броню, но местами она была полупрозрачной – и там, под ней, было видно, как энергия буквально рвёт его изнутри.

Свет шёл из глубины тела. Яркий, бело-голубой, с редкими вспышками чего-то более тёмного, почти фиолетового. Он проходил по жилам, по внутренним каналам, вспыхивал в местах, где плоть не выдерживала напряжения. Иногда свет концентрировался в одном сегменте, и тогда червь дёргался, выгибался, бил хвостом по камню.

Грохот разносился по всей пещере.

Судороги были неконтролируемыми. Это было не боевое движение и не агрессия – скорее спазмы. Реакция организма, который проглотил нечто, с чем не знает, что делать.

Магия вокруг была нестабильной. Не «фонит», не «давит» – именно рвётся. Потоки шли рваными импульсами, сталкивались друг с другом, создавали локальные завихрения. В нескольких местах я заметил, как камень просто рассыпается в пыль без видимой причины – энергия проходила сквозь него, не считая нужным взаимодействовать с материей.

Я сделал несколько шагов вперёд, осторожно, выбирая путь между обломками. Доспех отозвался лёгким гулом – защита подстраивалась под хаотичный фон, но делала это без энтузиазма. Здесь всё было слишком… неправильным.

Червь меня заметил не сразу.

Он был занят собой. Его голова – если это вообще можно было назвать головой – находилась в противоположной части пещеры. Огромная, клиновидная, покрытая теми же слоями брони, она периодически билась о камень, оставляя в нём глубокие трещины. Из пасти вырывались вспышки энергии, не оформленные в заклинания, просто выбросы – как если бы кто-то пытался выдохнуть огонь, не понимая, как работает дыхание.

Я остановился на безопасном расстоянии и просто посмотрел.

Да, сомнений больше не было.

Он сожрал ядро.

Не «подключился», не «использовал». Именно сожрал, словно это обед. И теперь ядро работало внутри него, не находя выхода, не имея системы отвода, не будучи встроенным ни в какую структуру. Энергия искала путь и не находила.

Поэтому червю было плохо.

Очень плохо.

– Ну ты и идиот, – сказал я вслух, без эмоций, скорее констатируя факт. – Сожрал, а переварить не можешь.

Мой голос утонул в гуле пещеры, но червь всё равно отреагировал.

Его тело дёрнулось сильнее обычного. Несколько сегментов резко сжались, затем распрямились, будто он пытался свернуться в узел и тут же передумал. Свет внутри него вспыхнул ярче, и на мгновение я увидел чёткий контур – плотный, геометрически правильный объект где-то глубоко внутри, ближе к центру массы.

Ядро.

Оно было там. Я чувствовал его не только якорем – всем телом. Давление стало ощутимым, будто воздух в пещере стал гуще. Мысли начали слегка «плыть», но пока в допустимых пределах.

Червь повернул голову.

Медленно. Тяжело. Словно каждый градус поворота давался ему с усилием. Его «глаза» – если эти светящиеся разломы в броне можно было так назвать – сфокусировались на мне. Взгляд был не осознанным, но направленным. Инстинкт. Источник раздражения. Что-то, что можно попытаться уничтожить.

Он издал звук.

Не рёв и не визг – низкий, протяжный гул, от которого задрожали стены. Камень посыпался с потолка, мелкие обломки застучали по полу. Энергия внутри него снова вспыхнула, но теперь более направленно, словно организм попытался использовать её как оружие.

Я сделал шаг в сторону, когда поток света ударил в то место, где я стоял секунду назад. Камень там просто исчез, превратившись в облако мелкой пыли, которое тут же разметало ударной волной.

– Ясно, – пробормотал я. – Значит, и магией плюёшься.

Глава 20

Червь двинулся.

Не быстро – ему мешали собственные размеры и судороги, – но масса компенсировала всё. Пол пещеры дрогнул, когда он пополз в мою сторону, сминая камень, оставляя за собой глубокую борозду. Его тело било по стенам, обрушивая новые куски породы, и каждый такой удар сопровождался вспышкой света изнутри.

Это не был «босс». Не охранник. Не продуманная система защиты.

Это была катастрофа, которая ещё не поняла, что уже происходит.

Я сжал клинок, проверил стойку, выровнял дыхание.

Магию я по-прежнему не трогал. Не потому, что не мог – потому что не хотел. Здесь она могла сыграть злую шутку. Ядро внутри червя реагировало на любой энергетический импульс, и усиливать этот бардак – плохая идея.

Сначала нужно было понять, как он вообще двигается. Где замедляется. Где теряет контроль.

Червь снова дёрнулся, и свет внутри него вспыхнул так ярко, что на мгновение вся пещера стала белой.

А потом он рванул вперёд, неуклюже, с яростью существа, которому больше больно, чем страшно.

Я отступил, скользя по камню, чувствуя, как вибрация проходит через подошвы, через кости, поднимается к якорю. Давление росло. Не критично. Пока.

– Ладно, – сказал я тихо, больше себе, чем ему. – Посмотрим, сколько ты ещё протянешь.

И приготовился к бою с существом, которое уже проиграло – просто ещё об этом не знало.

Червь пошёл на меня так, будто хотел не убить, а просто стереть с камня – вместе с воздухом, в котором я стою. Масса двинулась вперёд, и пещера ответила гулом. Пыль поднялась с пола, мелкие камни подпрыгнули и покатились, как горох по столу. Внизу, под подошвами, дрожь была не от страха – от того, что подо мной двигалось нечто слишком большое, чтобы быть живым в привычном смысле.

Я не побежал. Смысл? Он всё равно перекрывает пространство одним движением. Я только сместился в сторону и чуть назад, чтобы не оказаться перед самой мордой, когда она ткнётся в камень.

Червь ударил.

Его «голова» прошла по камню, как таран. Там, где секунду назад была ровная поверхность, осталась борозда глубиной в человеческий рост. В воздух ударила волна пыли, и вместе с ней – вспышка энергии, резкая, как выстрел. Я почувствовал это ещё до того, как увидел: ядро внутри него дёрнулось, и магия выплеснулась наружу, не находя канала.

Я поднял щит – простой, без изысков. Не купол, не сложная конструкция, а плотная плита энергии между мной и тем, что летит. Щит вспыхнул, когда по нему ударило. Не огнём и не молнией – чем-то, что вообще не было стихией. Просто плотная энергия, вырванная из реактора и брошенная в пространство.

Щит выдержал, но меня откинуло на шаг. И вот это было неприятно: не сама атака, а ощущение, что удар «не проникает» – он давит, как пресс.

– Отлично… – пробормотал я, сжимая рукоять клинка. – Даже плевки у тебя дорогие.

Червь снова дёрнулся. Свет внутри его тела пошёл волной, и на секунду у меня перед глазами всё поплыло – будто воздух стал жидким. Пространство чуть выгнулось, как линза, и я понял, что ядро влияет не только на магию, но и на ткань вокруг. Не осознанно. Просто плотность энергии такая, что мир рядом с ним ведёт себя хуже, чем рядом со мной при смещении.

Я сделал два быстрых шага по дуге, стараясь держаться сбоку. Если у него вообще есть слабое место, то оно не там, где броня и пасть. Оно там, где тело вынуждено изгибаться. Где есть суставы, сегменты, стыки.

Червь попытался развернуться – и вот тут я увидел шанс. Когда он поворачивал, несколько сегментов раскрылись, броня разошлась на долю секунды, и между пластинами мелькнула более мягкая ткань. Туда и нужно.

Я рванул вперёд.

Не героически, не красиво – просто резко. Вскочил на обломок камня, оттолкнулся, и вонзил клинок в щель между пластинами, когда червь проходил рядом. Лезвие вошло с сопротивлением, как в плотную резину, и тут же ударило жаром. Не огнём – внутренним светом, который шёл из глубины.

Червь вздрогнул. Его тело дёрнулось, и меня едва не сбросило. Я выдернул клинок и отпрыгнул назад, пока сегмент не сомкнулся и не прижал меня к камню.

Рана не кровила. Она светилась.

Это уже было подозрительно. Плоть вокруг разреза не пыталась закрыться – она будто обугливалась изнутри и тут же трескалась. Значит, ядро не «лечит» его. Оно жжёт. Просто червю всё равно, потому что боль для него – фоновый шум.

Он ответил сразу.

Из пасти вырвался поток энергии. Не струя и не луч. Скорее, выброс, как если бы кто-то плеснул ведро кипятка в воздух. Пространство перед ним заискрило, камень начал плавиться, и по полу побежали трещины.

Я снова поднял щит, но этого было мало. Я почувствовал, как удар пытается «обойти» защиту, как будто энергия ищет путь вокруг щита. Пытается проникнуть сквозь мельчайшие бреши. Она давила на всё сразу.

Пришлось добавить ещё слой. Второй щит – не поверх первого, а смещённый, чтобы создать промежуток и рассеять давление. Это было уже затратнее. Якорь отозвался тяжёлым ударом, и у меня в висках закололо.

– Ладно, – сказал я вслух, хотя никто меня тут, кроме червя, не слушал. – Будем считать, что экономия закончилась.

Червь пошёл на сближение.

Он не пытался «прицелиться». Он просто двигался туда, где я есть, и всё вокруг превращал в проблему. Камень под ногами дрожал, обломки падали сверху, воздух был набит пылью, которая мешала видеть. Я слышал не только гул, а как пещера ломается.

Я сместился вправо, потом влево, потом снова вправо, и каждый раз червь пытался развернуться, но поворот давался ему тяжело. Он был огромным и в тесной пещере не мог разогнаться нормально. Это плюс. Но минус в том, что он не обязан попадать точно – достаточно просто оказаться рядом.

Я поймал момент, когда монстр снова раскрывает сегменты при повороте, и ударил по тому же месту, но глубже. Клинок вошёл, я провернул рукоять, расширяя разрез, и в этот момент червь дёрнулся так, что меня повело. Лезвие застряло на секунду, и я ощутил, как броня пытается сомкнуться на клинке.

Пришлось бросить.

Да, бросить клинок. Не выдернул, не спас. Просто отпустил, потому что если бы я потянул – сам застрял бы между сегментами.

Я отскочил, выдохнул, и почувствовал раздражение. Не злость, а именно раздражение – как от того, что инструмент сломался в самый неподходящий момент.

– Покойся с миром, железка, – буркнул я, уже доставая следующий клинок из кольца.

Червю тем временем стало хуже.

Свет внутри него вспыхивал чаще. Судороги усилились. Он бил хвостом по стенам, и каждый удар сопровождался выбросом энергии, которая шла волной по пещере. Не направленно – просто растекалась.

В какой-то момент волна прошла по полу, и я почувствовал, как у меня под ногами камень «поплыл». Не расплавился, а именно поплыл. Как будто твёрдость на секунду отключили.

Я едва удержался, резко шагнув на более высокий обломок.

И вот тут пространство снова дёрнулось.

Линза, искажение – и на мгновение я увидел две пещеры вместо одной. Двойник изображения, смещённый на полметра. Это было похоже на смещение, только грязное, неправильное. Как если бы кто-то пытался свернуть пространство, не умея.

Я моргнул – и всё вернулось. Но неприятное ощущение осталось.

Червь не просто плюётся магией. Он ломает пространство вокруг себя.

Это значит, что если я затяну, здесь может рухнуть всё. И тогда ядро останется под завалами, вместе со мной.

Спасибо, не надо.

Я пошёл ближе.

Да, звучит как глупость, но на дистанции он опаснее. На дистанции его выбросы перекрывают пространство. Вблизи у меня есть шанс работать по сегментам, по стыкам, по внутренним каналам, и – самое главное – чувствовать, что происходит с ядром.

Я поднырнул под очередной выброс, прикрываясь щитом, и оказался почти рядом с его боком. Тело было горячим. Не просто тёплым – горячим так, что воздух рядом с ним дрожал. Запах… даже не серы. Запах перегретого камня и чего-то живого, что слишком долго находилось рядом с источником энергии.

Я ударил по стыку сегментов, где броня сходилась. Клинок скользнул по металлоподобной пластине и нашёл щель. Вонзился. Я провёл разрез вдоль, стараясь расширить. Плоть под бронёй оказалась вязкой, упругой. Она не рвалась легко, как у обычного монстра.

Червь дёрнулся, и меня ударило хвостом – не целиком, а концом, будто он махнул наугад.

Доспех принял удар. Я услышал звон, почувствовал, как меня вдавило в камень. На секунду выбило дыхание. В глазах потемнело.

Я выдохнул сквозь зубы, заставляя воздух вернуться.

Я не стал отступать. Наоборот – воспользовался моментом, пока хвост ушёл назад. Сделал два быстрых шага вперёд и ударил по следующему стыку. Потом ещё. Потом снова.

Я не пытался «убить» его разделав на части. Я пытался сделать так, чтобы он начал терять контроль над собственным движением. Чтобы сегменты перестали работать согласованно. Чтобы судороги стали не просто болью, а проблемой.

Червь снова плюнул энергией, но теперь – ближе, почти в упор. Волна прошла по щиту, щит вспыхнул, и я почувствовал, как он трещит. Не буквально, конечно, но ощущение было именно таким: структура защиты начинает рассыпаться под давлением.

Пришлось усилить.

Я добавил третий слой, и якорь отозвался тяжелее. В груди стало холодно. Когда ты тратишь много, тело реагирует странно: будто в тебе открыли кран и выпустили часть тепла.

Червь в этот момент сделал то, чего я не ожидал.

Он не ударил. Он… вдохнул.

Вокруг него пространство на секунду схлопнулось, и меня потянуло к телу, как если бы там образовалась яма. Не гравитация, а что-то похожее на импульс. Ядро внутри него дернулось, и всё вокруг отозвалось.

Меня потянуло вперёд, я едва удержался, упершись ногой в камень. Щиты застонали. Пыль и мелкие обломки полетели к червю, будто к магниту.

– Вот это уже интереснее, – процедил я, потому что иногда сарказм – единственное, что удерживает от раздражения.

Червь воспользовался притяжением и ударил головой.

Я не успел полностью уйти. Лишь чуть сместился и поднять щит в нужную сторону.

Удар пришёлся по щиту и по краю доспеха. Меня отбросило. Я пролетел несколько метров, врезался в обломок, и на секунду у меня снова пропало дыхание.

Больно было не сразу. Сначала просто пустота. Потом – резкая боль в боку, где что-то явно не так.

Я поднялся на колено, стараясь не показать слабость – смешно, конечно, кому показывать, но привычка остаётся.

И в этот момент по мне прошёл выброс энергии.

Не прицельный. Не направленная атака. Просто волна от ядра.

Щит был ещё поднят, доспех работал… но я почувствовал, как что-то проходит сквозь.

Словно плотная энергия нашла тонкую щель в защите и просто протекла внутрь. Она не жгла кожу. Она давила изнутри.

Я стиснул зубы, боль вспыхнула в плече и в груди. На секунду сердце сбилось с ритма. Я услышал, как в ушах загудело.

Я выругался тихо, потому что громко было некогда.

И почувствовал кровь.

Не много, но достаточно, чтобы понять – это не царапина. Доспех не удержал полностью. Его не «пробили», а обошли.

Я вдохнул, пытаясь выровнять дыхание, и сказал вслух, с кривой усмешкой, потому что иначе можно начать злиться:

– Чёрт… Давненько меня так не задевали.

Червь рванул ко мне, почувствовав слабость. Он увидел, что добыча пошатнулась, и решил додавить.

А вот тут я уже разозлился.

Не эмоционально, без крика. Просто внутри щёлкнуло: хватит играть.

Я поднялся на ноги, и вместо того чтобы снова отступать, пошёл навстречу.

Щит я держал не перед собой, а чуть сбоку, чтобы не принимать удар в лоб. Я хотел, чтобы он промахнулся. Чтобы голова прошла мимо. Чтобы я оказался у тела.

Червь ударил головой, как и ожидалось. Я сместился, и удар прошёл рядом, раздробив камень. Волна пыли ударила в лицо. Я почувствовал песок на зубах.

И оказался у его бока.

Ударил клинком по уже повреждённой зоне, где застрял прошлый клинок. Металл звякнул о металл. Что-то внутри тела вспыхнуло ярче. Я почувствовал, как ядро дёрнулось – оно реагировало на повреждения рядом. Будто нерв.

Я снова ударил. Потом ещё. Клинок начал нагреваться. Я чувствовал это через рукоять, через перчатку.

Червь дёрнулся, пытаясь сбросить меня, но я держался на ногах, упираясь в камень. Каждый его спазм отдавался в воздухе, искажал пространство, но я уже был слишком близко.

И тогда я сделал простую вещь.

Я не стал продолжать резать броню. Я вогнал клинок глубже, в мягкую часть, куда броня уже не успевала сомкнуться, и провёл разрез вдоль внутреннего канала, который светился.

Это было похоже на то, как режешь по проводке.

Свет вспыхнул, стал ярче, потом на секунду погас, потом снова вспыхнул, но уже хаотично. Червь взвыл. Пещера содрогнулась так, что сверху посыпался новый камень.

И тут он начал ломаться.

Не буквально разваливаться, а терять согласованность. Сегменты перестали работать вместе. Он то сжимался, то распрямлялся, будто его тело перестало понимать, какой приказ выполнять первым.