Текст книги ""Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

Соавторы: ,Татьяна Николаева,Евгений Аверьянов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 111 (всего у книги 357 страниц)

Евгений Аверьянов
Мёртвые души 9. Земля

Глава 1

Рассвет пришёл как обычно – просто миру было надоела темнота.

Серое небо лежало над стенами низкой ватой, солнце где-то там чесало бок о горизонт, но до нас не добиралось. Холодный свет расползался по камню, по башням, по площади у ворот. По тому самому месту, где ещё вчера лежал Саня.

У ворот горели свечи. Местные додумались устроить что-то вроде стихийного мемориала: глиняные подсвечники, обрубки воска, какая-то тряпка вместо полотнища, на которой кто-то коряво вывел углём: «Спасибо». Спасибо за что – каждый додумывал сам. За город, за то, что успели сбежать, за то, что умер не он.

Я стоял на стене, опершись ладонями о холодный камень, и смотрел вниз. Вторые сутки без сна, голова тяжелая, глаза не режет – наоборот, пусто. Как будто где-то внутри уже всё сгорело, и теперь там только пепел и дрянной сквозняк.

Площадь потихоньку оживала. Кто-то гасил прогоревшие свечи, кто-то ставил новые. Женщина в старом стёганом кафтане долго не решалась поставить свою, жала её к груди, потом всё-таки опустилась на колени и бережно пристроила между другими. Перекрестилась, шепнула что-то и ушла, не поднимая глаз.

Я поймал себя на мерзкой мысли: хорошо, что тут не стоит статуя. Не успели. Не люблю памятники свежим трупам. Они людей цепляют меньше, чем живые последствия.

Внутри было тихо. Не та тишина, когда «всё хорошо, можно выдохнуть», а как на выгоревшем поле: золы – по колено, но хоть ничего больше не горит. Пока.

Шаги я услышал заранее, но не повернулся. Нина поднимается по лестнице всегда одинаково: быстро, но без беготни, на каждом пролёте краткая пауза. До смешного дисциплинированная походка.

– Они двинулись, – сказала она вместо приветствия. Подошла, встала рядом, тоже посмотрела вниз на площадь, будто её это хоть немного интересовало. – Южный фланг. Черновы пошли в наступление.

Я молчал. Руки чуть дрожали – не от холода и не от страха. Злость – это вообще плохое топливо, но иногда другого просто нет.

– Сколько? – спросил я, когда пауза стала уже совсем глупой.

– По оценке дозоров – не меньше пяти тысяч. Основной удар – по южным укреплениям. Маги у них тоже есть. – Она чуть сжала губы. – Флаги Черновых видели точно.

Я кивнул. Черновские стяги. Ещё вчера у ворот мечом махал, как на прогулке, глава рода. Сегодня прислал мясо доедать начатое. Логично. Зачем самому пачкаться, когда есть те, кто верят в идеи и жалованье.

– Поднять всех, – сказал я. Голос прозвучал ровно, почти спокойно. – Командование – в штабе. Магов – на стены. Горожан – по местам, как на тревогу. Учения не зря проводили.

Нина коротко кивнула и ушла, так же размеренно, как пришла. Ни слова про «может, тебе отдохнуть», «ты устал» и прочую ерунду. За это я её и ценил – не за мягкость.

Я ещё пару мгновений постоял, глядя вниз. Женщина в стёганке уже исчезла в толпе. Кто-то поставил ещё один подсвечник, задел соседний, тот упал, расплескав по камню растаявший воск.

Саня должен видеть, мелькнуло в голове. И тут же мысленно добавил: ну или хотя бы те, кто за него остался.

Развернулся и пошёл вниз.

Штаб мы размещали изначально как временный: широкий зал бывшей торговой фактории недалеко от центральной башни. Сейчас временностью там уже и не пахло – всё было обросло схемами, картами, рунными щитами и укатанными до грязного блеска дорожками между столами.

Когда я вошёл, там уже царил знакомый управляемый бардак.

Илья стоял у большого стола, заваленного чертежами укреплений. По его лицу было видно, что спал он не больше моего, но руки двигались чётко, пальцы бегали от одного узла к другому.

– Вот здесь, – бурчал он кому-то из младших, – не трогай! Я сказал «поднять», а не «сломать и заново перерисовать». Если узел держит, не надо геройствовать.

Рядом с ним Марина раскладывала листы с пометками разведки: стрелочки, кружочки, аккуратные цифры рядом. Уголь на пальцах, волосы собраны в грубый хвост, на щеке полоса сажи.

Когда они меня заметили, разговоры стихли как по команде.

– Отряды Черновых вышли на южный сектор, – начала Марина, не теряя времени на дежурные фразы. – Вот здесь, здесь и здесь видели основную массу. – Она ткнула углём в карту, отметила три точки. – Техника у них, судя по шуму, минимум – тяжёлые катапульты и магические орудия. Магов не меньше сотни, есть артиллеристы.

– Кавалерия? – уточнил я.

– Копейщики, – вмешался один из офицеров. Имя всплыло само – Андрей, из бывших армейских. – По флангам. Пехота плотными рядами.

Илья отодвинул один из свитков и тяжело вздохнул:

– С точки зрения обороны всё штатно. Узлы по югу я как раз вчера проверял. Купол стабилен, усилительные ряды провели. Если они пойдут по старой схеме – упрутся лбом.

Он говорил жёстко, сухо, но я видел, как у него дергается уголок губ. Саню ему, конечно, не был родным, но строили они город вместе. Относился к нему, как к кому-то очень своему, хотя вслух ни разу этого не сказал.

– Людей хватит? – спросил я.

– Хватит, – тут же ответила Нина, появившись у стола с блокнотом в руках. – Личные составы по тревоге поднимаются. Местные ополчение – по схеме, новые тоже примерно знают, куда бежать. Мы же не просто так гоняли их по стенам последние месяцы.

Несколько голов повернулось ко мне. Взгляды были разные – от открытого ожидания до усталого «только скажи, что делать». Но общее было одно: все смотрели именно на меня. Не на Марину с её цифрами, не на Илью с его рунами, а на чувака, который ещё пару лет назад считал, сколько денег осталось на карте до зарплаты.

– Итак, – сказал я, отодвигая лишние листы и упираясь руками в стол. – Черновы решили, что можно добить нас с разбегу. Ошиблись. Бежать будем не мы.

Я провёл пальцем по карте вдоль южной стены.

– Основной удар они, скорее всего, нанесут по нижней линии. Будут пытаться размягчить нас магией и техникой, потом пойдут пехотой. Наша задача – не дать им сломать строй и не позволить приблизиться на дистанцию штурма. Купол держит, это хорошо. Но сидеть и смотреть, как по нам стучат, я не собираюсь.

– Предлагаешь выйти навстречу? – недоверчиво уточнил Андрей.

– Предлагаю, – спокойно ответил я. – Но выйду я один. Все остальные работают по схеме обороны. Командование обороной – за тобой, – кивнул я Илье. – Нина – наблюдение и связь. Марина – координация магов и дозоров. Артиллерию – по возможностям, но без геройства. Цель – не порвать их в клочья любой ценой, а сломать удар и заставить отступить.

– Один, – повторил Илья, уставившись на меня так, будто я предложил разобрать стену голыми руками. – Ты голову не отбил вчера случайно?

– Вчера? – я улыбнулся углом губ. – Вчера мне отбили слишком многое, но не голову. Там как раз всё ещё работает.

Несколько человек невольно усмехнулись. Напряжение в зале чуть ослабло.

– Это не просьба, – добавил я мягче. – Это приказ. Если я буду на стене один, они сосредоточатся на мне. А вы спокойно отработаете по второстепенным направлениям. У нас нет другого человека, кто может принять на себя основную магическую нагрузку и не превратиться в уголь после первого залпа.

Илья сжал губы, но кивнул. Он умел спорить, когда надо, и умел вовремя остановиться.

Марина подняла голову от своих листов:

– У них наверняка будет группа прорыва. Попробуют накрыть тебя всем, что есть.

– Отлично, – сказал я. – Я как раз собирался проверить, на что теперь способен.

Она пару мгновений смотрела на меня, потом тихо добавила:

– Не умирай, пожалуйста. У нас с тебой слишком много незакрытых вопросов.

– Постараюсь, – ответил я. Серьёзно. Без улыбки.

– Что насчёт… – начал один из магов, но я поднял руку.

– Подробности потом. Сейчас – по местам. Времени у нас не так много, как хочется, но больше, чем им кажется. По местам, господа.

Зал зашевелился, загремел стульями, кто-то забрал карты, кто-то схватил свитки, прозвучали короткие приказы. Через пару минут штаб опустел, остались только мы четверо.

Илья, Марина, Нина и я.

– Если что-то пойдёт не так… – начал Илья.

– Всё пойдёт не так, – перебил я. – Как всегда. Но мы привыкли.

Я выпрямился, поправил ремень с клинком и направился к выходу.

На центральную башню я поднялся уже не чувствуя ступеней. Тело двигалось по накатанной траектории: вверх, вверх, ещё выше. В груди – неприятный холод, в голове – нити, тянущиеся к каждому рунному узлу, к каждой линии защиты.

Город подо мной уже жил боем.

На стенах бегали люди, занимая позиции. Маги занимали заранее приготовленные площадки, кто-то проверял амулеты, кто-то перебирал чётки, кто-то просто стоял, вцепившись пальцами в камень, будто от этого защита станет толще.

Во внутренних дворах копейщики строились в резервные шеренги. На площадях перекатывали бочки с водой и песком, сносили к стенам коробки с стрелами, щитами, рунными камнями. Мальчишка, завязавший на руке слишком большой для него нарукавник, тащил корзину с болтами, споткнулся, посыпал содержимое по мостовой, ругнулся и стал быстро собирать обратно.

Посреди всего этого движения город выглядел… живым. Не в панике, не в агонии. Просто как организм, который давно понял: или шевелись, или тебя съедят.

Я поднял взгляд.

Вдалеке, за южными полями, уже двигалась тёмная масса. Армия Черновых. Чёрные, красные, тёмно-зелёные пятна, знамена, копья, вспышки магии – даже на этом расстоянии в воздухе чувствовалось давление.

Они шли уверенно. Медленно, но уверенно. Как люди, которых всю жизнь учили, что их род – вершина, остальные – расходный материал.

– Саня, – сказал я тихо, сам себе. – Смотри внимательно. Сейчас будет урок.

В груди что-то дрогнуло. Не уверенность, не рвение. Скорее, странное спокойствие. Как перед тем, когда ставишь последнюю точку в давно назревшем решении.

Я сделал шаг вперёд, на край башни, и позвал силу.

Она откликнулась с готовностью – почти радостно. Воздух вокруг стал плотнее, послушнее. Огонь под кожей зашевелился, словно давно дремавший зверь, который наконец почувствовал запах добычи.

Больше не ждать, – сказал я себе. – Сегодня они получают ответ.

И город, казалось, согласился: руны в кладке под моими ногами тихо вспыхнули, далее по стене побежали огненные нити активации купола.

Где-то внизу зазвонил тревожный колокол. Его гул прокатился по улицам, отозвался в домах, подвалах, мастерских. Люди подняли головы.

Армия Черновых продолжала приближаться.

Я поднял руку, чувствуя, как магия собирается под кожей, и первая волна злости наконец нашла, во что перелиться.

Рассвет, действительно, ошибся миром. Но это уже его проблемы.

С высоты всё выглядело ненастоящим. Как настольная игра, только фигурки живые.

Черновские выстроились красиво, тут ничего не скажешь. Прямо учебник по боевому уставу: центр – пехота в плотных рядах, щиты, копья, знамёна. По флангам – кавалерия, тёмные пятна всадников, медленно переливающиеся в сером свете. За пехотой – более тяжёлые блоки, там поблёскивали металлом громоздкие пластины доспехов и торчали вверх стволы осадных машин. Ещё дальше, отдельными островками – магические группы, над которыми уже начинал дрожать воздух. Как-то так вышло, что оружие технологического мира стало менее эффективным чем магия.

Отсюда различия бросались в глаза.

В первой линии – мясо. Простые нагрудники, дешёвый металл, кое-где броня вообще латаная, с чужими клеймами. Цвета смешанные, больше практичное серое и бурое, щиты с простыми знаками. За ними шли те, кто подороже: одинаковые панцири, аккуратные нашивки рода, шлемы с одной тонкой полосой по гребню. Ещё глубже – «элита»: гладкие наплечники с витым орнаментом, гербы, прорисованные с любовью, плащи, явно не рассчитанные на грязь. У магов на плечах – блестящие обручи, отличительные знаки ранга, кое-где – резные жезлы с вставками.

Знамёна Черновых выделялись даже в таком зоопарке. Тёмно-красные полотнища с чёрным символом – стилизованный зверь, что-то среднее между волком и медведем. На одном из основных штандартов поверх зверя – серебряная корона. Топорно, без изящества, зато понятно – «мы власть». Полотнища тянулись цепочкой вдоль построения,, как кровеносные сосуды.

Армия, если отбросить личное отношение, была неплохая. Слишком ровная, слишком уверенная. Они шли, будто заранее знали: за этой стеной – те, кого можно давить. Беженцы, новички, те, кому повезло выжить. Они ещё не поняли, что город успел поменяться.

На стенах шёпот стоял плотной волной. Не истерика – именно шёпот. Люди тянули шеи, вытягивались, кто-то прижимал к груди амулеты, кто-то дергал соседа за рукав: «Смотри, сколько их…» Некоторые, наоборот, отступали от края, делали вид, что им нужно срочно проверить ремень, лезвие, что угодно, лишь бы не смотреть вперёд.

И всё равно стояли. Никто не побежал вниз, в подвалы. Хороший знак для города, который ещё недавно трясся от одного слова «родовые».

Я чувствовал, как стена под ногами теплеет. Не от солнца – от рун. Камень словно просыпался: тонкая вибрация, ленивое шевеление силы, готовой подняться на поверхность. Где-то справа ругнулся один из магов, неудачно состыковавший амулет с гнездом, – Илья уже был там, рявкнул, поправил, и ругательство сменилось сжатым «есть».

Воздух вокруг тоже менялся. Тяжелел, набирал плотность, звуки стали приглушённее. Армия там, за линией поля, шумела, бряцала, перестраивалась, но до нас доносился уже не обычный гул, а как через стекло. Город съёживался внутрь себя, собирался в кулак.

– Узлы готовы, – долетел до меня голос Ильи. Он стоял чуть ниже, на боковой площадке, но мы уже давно научились слышать друг друга без крика – то ли привычка, то ли магия помогала.

Я чуть наклонил голову в знак, что услышал. Пальцами провёл по внутренней сетке, как музыкант по струнам – и сеть ответила. Никаких слов, только ощущение: «здесь – крепко, здесь – стабильно, здесь – держится на соплях, но мы это уже залатали».

Совсем рядом в камне загорелись первые тонкие линии, побежали вдоль кладки, словно кто-то пролил жидкий свет. Купол ждал моей команды, не наглея. За это я его уважал больше, чем половину людей, которые считали себя властителями.

Внизу, у основания стены, кто-то нервно прокашлялся. До слуха донеслись обрывки фраз:

– …ты раньше такой массы видел?..

– …говорили, что Черновы уже всю степь сожрали…

– …да заткнись ты, сейчас не время.

Одновременно с этим, чуть дальше по стене, кто-то хмыкнул:

– Ну и чё, такие же люди. Только коней жалко.

Контраст был красивый: отточенная оборона, чертежи, руны, связки команд, – и поверх этого живая, человеческая дрожь. Не паника, нет. Скорее, осознание, что сегодня всё будет по-настоящему. Учения закончились.

Я провёл взглядом по полю ещё раз, медленно. Кавалерия перекатывалась к флангам, как тёмные волны. В центре сгущалась пехота, щиты, поднятые в одну линию, копья торчали густым частоколом. Между рядами шли люди с барабанами и трубами – да-да, кто-то там до сих пор верил в музыку как в часть войны. Маги стояли отдельными островками, каждый – в свой фигуре, с мешками, жезлами, амулетами. Я отчётливо видел, как одна из групп начинала вырисовывать в воздухе большие знаки – ритуальщики.

Их линия была слишком ровной. Слишком «книжной». Так ставят войска те, кто уверен, что против них – либо хаос, либо слабо организованная оборона. Они шли, как на показательное выступление. В моей голове всплыло сравнение с парадом – только без зрителей и блестящих сапог.

– Красиво, – пробормотал я, больше себе. – Жалко, что бессмысленно.

Саню я представил неожиданно просто. Без большой речи, без «если бы ты сейчас видел». Просто мелькнуло: «Должен был видеть. Это твоё не меньше, чем моё». И сразу после – тупая, короткая мысль: «Не успел».

Злость не вспыхнула, как обычно. Не подскочила огнём в груди. Напротив – расползлась вниз, в ноги, в руки, стала тяжёлой, как мокрый плащ. Не отравляла, а придавливала к земле, не давая улететь в истерику.

Глава 2

Я вдохнул, чувствуя, как вместе с воздухом в меня втягивается сетка города. Рунные контуры, линии узлов, накопители, все эти штуки, которыми Илья возился ночами, вдруг ощутимо легли в сознание. Не кусками картинок, а цельной структурой. Я мог показать пальцем на любой участок стены – и уже знал, выдержит он дополнительную нагрузку или нет.

– Илья, – тихо сказал я, не оборачиваясь.

– Здесь, – сразу откликнулся он.

– По сигналу поднимай купол полностью. Не на тренировочный, а на боевой режим. С запасом. Город это переживёт?

Он отрывисто фыркнул:

– Город переживёт. Если что-то и сдохнет, то мы раньше. Узлы держат тройной запас. Я, между прочим, не просто так седеть начал.

– Тогда поднимай, как только дам команду.

Я почувствовал, как по сети пробежал лёгкий смешок – не его, конечно, но отголосок состояния. Илья никогда не признавался, что кайфует от работы с такой мощностью, но сеть его стук в ответ выдавала.

Враг тем временем занимал позиции.

Кавалерия вытянулась в две дуги по бокам, создавая широкие «клешни». Пехота остановилась на расстоянии, с которого можно было вести прицельный обстрел и в то же время не подставляться под внезапную вылазку. Маги сделали шаг вперёд от своих рядов. Ритуальная группа в центре уже почти закончила рисунок: над ними висел полупрозрачный знак, как смазанный символ солнца, вплетённый в сложный круг.

Я видел, как командиры Черновых перекидываются жестами, поднимают клинки, тычут жезлами в нашу сторону. Они были далеко, но даже отсюда читалось – уверенность. Они ожидали сопротивления, но не верили, что этот город способен их реально остановить. В их картине мира Черновы всегда были силой, а мы – теми, кто либо под ногами, либо в лучшем случае за спиной.

– Ну-ну, – сказал я тихо, чувствуя, как прожилки света под моими подошвами загораются ярче.

Купол рванулся вверх по команде. Не от слов – от мыслительного импульса. В одну секунду над стенами прорезалась тонкая золотистая линия, поднялась, расширяясь, и замкнулась над городом полупрозрачным куполом. Внутри стало немного темнее, но одновременно – спокойнее: чужая магия теперь должна была идти через фильтр.

На южной стороне поля ритуальная печать вспыхнула громче. Маги Черновых вскинули руки, закрепляя узел. Первая «артиллерийская» заготовка была почти готова.

Я выпрямился, расправил плечи, словно разминался перед обычной дракой, и ощутил, как по позвоночнику пробежала волна силы. Не бешеный, рвущий поток, как бывало раньше, когда я сорвался в ярость, а плотный, собранный. Как горная река, втиснутая в узкий каменный коридор.

– Ладно, – сказал я уже совсем тихо, больше самому себе. – Давайте посмотрим, чему вас учили.

Ритуальная группа на том краю поля одновременно ударила в центр своей печати.

Я был готов.

Я почувствовал начало залпа ещё до того, как он стал видимым.

Воздух перед армией Черновых дрогнул – так дергается поверхность озера перед тем, как всплывает что-то большое. На миг всё вокруг будто втянуло дыхание.

А потом выдохнуло.

Из земли перед передовыми рядами выстрелили десятки каменных копий – длинные, острые, с рваными кромками. Они летели не ровно, как арбалетные стрелы, – их кидало в стороны, они вращались, раскалывая воздух хрустящим, мерзким звуком, будто кто-то ломал каменные кости.

Следом загудело пламя.

Огненные шары вырывались из рук магов, вспыхивали на полпути и тянули за собой шлейфы искр, как кометы, которым дали неправильный вектор. Жар от них ощущался даже отсюда – сухой, рыжий, плотный, как дыхание печи, если стоять слишком близко.

И третьей волной пошли воздушные разрывы – их почти не видно, только тонкие белые шрамы на пространстве, но слышно прекрасно.

Высокий, режущий писк, будто сама атмосфера трещала по швам.

Стены под ногами затряслись. Не сильно – как будто город только что проснулся и недовольно повернулся на бок.

Купол принял удар с глухим звуком, который прошёлся по всему городу, как удар по огромному металлическому колоколу. Он не звенел – он резонировал. Каждая руна в кладке вспыхнула коротким золотистым свечением, побежавшим полосами вверх и к центру. Вибрация прокатилась по камню, прошлась по подошвам, по голеням, по позвоночнику.

Каменные копья ударили первыми – и просто распались, как будто врезались в стену воды. На поверхности купола вспыхнули маленькие горящие точки, будто кто-то приложил к нему раскалённые гвозди. Через секунду следов не осталось.

Огненные шары разорвались чуть дальше, не долетев: купол забрал силу и выплюнул наружу слабую волну искр.

Воздушные разрывы попытались прорезать защиту, но сеть встретила их не гибкостью – жёсткостью. На мгновение купол стал виден полностью – ярко-золотой, плотный, словно литой металл. Воздушные удары рассыпались на мириады тонких линий, уходящих вверх, поглощённых конструкцией.

Стражники на стенах реагировали по-своему.

Кто-то перекрестился сразу после грохота, слишком резким движением, будто пытался отогнать невидимую руку.

Кто-то присел, втянув голову в плечи – рефлекс сработал раньше мыслей.

Кто-то выдал изумлённое:

– Да чтоб меня… держит!

Мальчишка из ополчения, стоявший в пяти шагах от меня, смотрел на купол широко раскрытыми глазами и даже улыбался – это выглядело странно и по-детски неуместно.

Я стоял, наблюдая, как волны вражеской магии сходят на нет, и чувствовал только холодное разочарование.

Вот это – их максимум?

Вот это – всё, на что рассчитывали те, кто убил моего друга?

После храмов, после туманников, после тех миров, где сама реальность ломалась под руками богов и подделок богов…

После всего этого магия Черновых выглядела как фронтовой оркестр, который вышел сыграть «пугающий марш».

– Сегодня я работаю один, – сказал я тихо, но звук разошёлся по стене как сухой треск огня.

Несколько человек обернулись.

В их взглядах – смесь страха, уважения, и ещё чего-то, что я раньше у людей не видел: уверенность, что я действительно справлюсь.

Не надежда – знание.

Никто не возразил.

Никто даже не попытался.

Внизу, на полях, командиры Черновых двигались резко, встревожено. Я видел, как один из них показывал жест «приблизиться», другой – «держать дистанцию». Кто-то из магов махнул рукой, требуя повторного запуска ритуала. Вражеские знаменосцы обменивались короткими взглядами – растерянность читалась даже отсюда.

Они ожидали, что первый залп хотя бы качнёт нас.

Хотя бы заставит купол треснуть.

Хотя бы выбьет пару камней из стены, напугает толпу, вызовет суматоху.

Но не произошло ничего.

Только свет купола стал чуть ярче – будто город ухмыльнулся.

На мгновение тишина легла так плотно, что я услышал собственное дыхание.

И понял: сидеть дальше под куполом – глупо.

Хватит принимать удары. Пора отвечать.

Я вдохнул – и воздух послушно шевельнулся.

Не ветер, не порыв – именно воздух. Плотная, вязкая масса, которую я чувствовал не кожей, а чем-то глубже. Нити тянулись от стен, от рунных узлов, от купола над головой. Город уже работал, как единый живой организм, и эта «кожа» была продолжением моей.

Я поднял руку, сжал пальцы – и потоки послушно стянулись к ладони.

Сначала просто прохладное давление, как если бы ты сжал в руке слишком плотный дым. Потом – сопротивление. Воздух уплотнился, затрещал на грани слышимости. Звук напоминал рвущуюся ткань, только ткань была невидимой и бесконечной.

Я провёл пальцами, как ножом по тесту – и слепил первый клинок.

Узкая полоска прозрачного, переливающегося воздуха, едва заметная, если не знать, куда смотреть. Она вибрировала, дрожа на частоте, от которой закладывало уши. По краю пробегали искры, тонкие, белые, как иней на стекле.

– Один, – хмыкнул я сам себе.

За ним – второй, третий, четвёртый. Я уже не считал. Рукам не нужно было думать: город подкидывал энергию, рунные линии под ногами толкали потоки в нужную сторону, а я просто задавал форму.

Восемь клинков выстроились веером передо мной, зависли, чуть вибрируя на месте.

Я чувствовал каждый как продолжение собственных пальцев: если сильно сосредоточиться, можно было даже почувствовать, как у них «чешутся» края – им хотелось резать.

– Поехали, – сказал я, и взмахнул рукой.

Клинки ушли вперёд спиралью, раскручиваясь, как брошенные диски. Они почти не оставляли следа в воздухе, только едва заметный перелив, да лёгкий, режущий слух писк. Внизу на полях не сразу поняли, что произошло: слишком уж тихо выглядела моя атака по сравнению с их фейерверками.

Поняли, когда первый всадник вместе с конём рухнул набок.

Клинок прошёл по нему сбоку, почти лениво. Не было ни вспышки, ни грома – просто мгновение назад человек сидел в седле, в следующее – с ним явно было что-то не так. Лошадь завизжала, завалилась, зацепив соседних.

Второй клинок прошёл чуть выше, по линии плеч. Металл доспеха попытался сопротивляться, но уплотнённый воздух не интересовали железки. Ткань, кожа, ремни, ремешки, древки копий – всё это разошлось аккуратными линиями, будто кто-то решил разобрать картинку на слои.

Я не смотрел на последствия слишком подробно. Мне было достаточно увидеть, как кучный авангард превращается в набор разрозненных пятен. Кто-то падает, кто-то цепляется за стремена, кто-то хватается за пустой воздух, пытаясь удержаться в седле, которое уже летит вперёд без наездника.

Со стен сорвался смешанный вздох.

– Видели? – сорвался у кого-то голос.

– Матерь Божья… – выдохнул другой.

Кто-то сглотнул со звуком, который я услышал даже сквозь общий шум.

Кони реагировали хуже людей.

Животные, в отличие от своих хозяев, отлично чувствовали, где кончается привычный мир. Хвосты взвились, уши прижались, глаза выкатились – передние ряды задергались, как растревоженный улей. Стоило паре клинков пройтись по ногам и уделать пару обозных телег, как строй начал сыпаться.

Я поднял вторую руку.

Воздух передо мной стянулся в линию. Не в клинок – в жгут. Толстый, плотный, невидимый, как стеклянный столб. Я чувствовал, как в него вплавляются потоки с башен, как подпитывают его узлы купола.

Плотность росла, давление внутри жгута росло вместе с ней.

Воздух вокруг тихо ныть начал – уши заложило, как перед грозой. Где-то в стороне взвизгнул ребёнок: видимо, для неподготовленных такие вещи давались неприятнее.

– Ладно, – сказал я, выбирая сектор.

Ритуалисты Черновых как раз заканчивали формировать очередную красивую большую ерунду. Круг из семи магов, символы под ногами, столбы света, потоки – всё красиво, правильно, учебник по парадной магии бы заплакал от счастья.

Штормовой импульс ушёл к ним.

Я даже не стал разгонять его слишком сильно. Зачем? Здесь не скорость важна, а давление. Жгут двигался не быстро – зато равномерно. И пока он шёл, земля под ним начинала покрываться мелкими трещинами, как тонкий лёд под тяжёлым шагом.

Командир впереди что-то заорал, махнул рукой, пытаясь перестроить ряды. Поздно.

Когда жгут добрался до первой линии кавалерии, картина была настолько простой, что даже смешной.

Как если бы невидимая, идеально ровная стена поехала вперёд.

Всех, кого она задела, просто снесло.

Коней – вперёд, людей – вверх и в стороны. Шеренга копейщиков сложилась гармошкой, кто-то полетел в соседние ряды, кто-то через головы своих же. Копья летели следом, как спички, выбитые рукой.

Не было фонтанов крови, не было оторванных конечностей, разлетающихся во все стороны. Был хаос. Люди, кони, оружие – всё перемешалось в кучу в считанные мгновения.

– Держать строй! – захрипел какой-то из офицеров, пытаясь перекричать стоны и ржание.

Но ноги у людей плохо слушаются, когда земля под ними только что побежала волной. Когда конь, которому ты доверял всю жизнь, делает свечку и падает, а ты не понимаешь, почему – ни раны, ни видимого удара.

Я смотрел на всё это сверху и чувствовал… почти ничего.

Злость, которая ещё утром жгла грудь, ушла куда-то в глубину, стала плотной, холодной. Как обсидиан вместо огня.

– Вы пришли не туда, – произнёс я вслух.

Голос вышел тихим. Не криком, не боевым ревом – констатацией. Факт, который никакой магией не перепишешь.

На стенах эту фразу всё равно услышали.

Я заметил краем глаза, как один из наших магов сглотнул и отвёл взгляд, а стражник рядом с ним крепче сжал древко копья, словно эта фраза была сигналом к тому, что теперь уже точно всё началось по-взрослому.

Внизу строи Черновых смещались.

Авангард сломался: одни рвались вперёд по инерции, другие уже начинали пятиться, третьи просто стояли, растерянно глядя вокруг, пытаясь понять, где конец этого кошмара. Флажки сигнальщиков дёргались, командиры орали, маги пытались выстроиться заново.

Со стороны это выглядело как попытка на ходу переложить карты в колоде, которую уже кинули в костёр.

И именно в этот момент к делу подключились те, кто обычно выходит, когда всё начинает идти не по плану.

Я почувствовал их раньше, чем увидел.

На дальнем фланге воздух стал плотнее, тяжелее. Два, три, четыре ярких узла силы вспыхнули в чужом построении. Маги Черновых, элита – те, кто до этого стояли где-то в глубине, ожидая, пока чернь и дешёвая магия отработают своё.

Теперь им пришлось выходить вперёд.

Фигуры в более тяжёлых мантиях, с яркими наплечниками, с полированными до зеркального блеска амулетами. С плеч у них тянулись в небо жёсткие, прямые линии силы – как щупальца, которыми они хватались за небо и землю одновременно.

– Ну наконец-то, – выдохнул я. – А то уже скучно.

Воздух вокруг снова зашевелился, подстраиваясь под новую фазу. Город дышал со мной в унисон. И это была всего лишь разминка.

Элитники Черновых вышли так, будто их собирались представлять перед императором: ровным шагом, синхронно, с поднятыми подбородками.

Если бы не поле боя вокруг и не десятки искорёженных всадников позади, можно было бы подумать, что это парад.

Пятеро.

Все в мантиях глубоких оттенков – тёмно-синем, багряном, чёрно-сером. На груди – серебряные или золотые знаки ранга. На плечах – амулеты-крепления для сложных плетений. Один – высокий, седой, с лицом, которое я видел когда-то на собрании или балу, а может в составе делегации. Наглец, учивший нас, «младших», что магия – не игрушка.

– Узнал, – пробормотал я. – Приятная встреча.

Они развернулись полукругом, занимая позицию так, чтобы накрыть меня сектором плотного магического огня.

Потоки силы поднимались от них, как столбы жара над пылающими углями.

– Начали, – услышал я слабый звук их командного жеста.

Первый пошёл – штормовые стрелы.

Такое заклинание – всегда зрелище: воздух вокруг них вспучивается, выступает наружу, формируя винтовые каналы давления. Стрелы вылетают не плавно, а как будто лопаются вперёд – рывком, оставляя позади дрожащие белые хвосты.

Десятки.

Они не просто летели в меня – они искали.

Каждая тянулась к малейшему смещению силы, к любому намёку на движение.

Вслед за ними поднялась каменная буря.

Земля под ногами врагов вспучилась, сорвавшись в десятки крупных кусков породы. Камни вращались, блестя острыми гранями, каждый – размером с голову. Полукруг, красивый, как учебник по боевой магии.