Текст книги ""Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

– Я бы съел чего-нибудь, – жалко пробормотал Тахо, который сидел, глядя на еду голодными глазами, но не решался к ней притронуться, наученный в колледже, что нельзя принимать пищу на другой планете, предварительно не проверив её химический состав.

– Ты знаешь, – задумчиво произнесла я. – Вот я сейчас пытаюсь, но никак не могу вспомнить, чтобы хоть один из Скайрейнджеров умер от пищевого отравления.

– А от голода?

– За таким столом? Ты плохо о нас думаешь, малыш.

Тахо тут же понятливо кивнул и ухватил жареный пирожок.

Пир был в полном разгаре. Гости устраивали поэтические состязания, пели баллады, танцевали на площадках между столами. Громкие разговоры сменялись тишиной, заполненной необычными светлыми мелодиями, после которых музыкантов осыпали лепестками цветов. Акробаты и фокусники показывали своё искусство. Перед нашим столом рычал и ходил на задних лапах какой-то лохматый зверь, похожий на медведя, но почему-то с рогами. Ничто не предвещало перемены настроения. Ничто, кроме холодного взгляда кошачьих глаз короля Юниса.

IV

Встретившись с его зелёными ледяными глазами, я вдруг поняла, что в этот момент стрелки сдвинулись, и отсчёт времени пошёл. Именно с этого момента и должен был начаться мой новый путь. Особая значимость этого мгновения блеснула лишь мимолетной вспышкой и тут же исчезла. Я смотрела в хищные глаза короля Оны и пыталась понять, что значит его взгляд. Вызов? Насмешку? Опасение? На какой-то миг я поддалась смятению, решив было, что он и есть мой соперник. Но нет, во-первых, он был всего лишь человеком, а, во-вторых, он вызывал во мне восхищение, как всё красивое и опасное.

– У меня есть новости для всех вас! – неожиданно произнёс он, не отводя от меня взгляд.

Стало тихо. У Юниса был удивительный голос. Фраза, произнесённая негромко, вдруг привлекла внимание всех, кто сидел в зале. Может, здесь было что-то с акустикой, но я услышала его слова так хорошо, будто он был возле меня. Я даже различила причудливые переливы звука, будто его голос состоял из множества тонов, переплетённых, как подводные течения в реке

Кибелл, который задумчиво наигрывал что-то на небольшом инструменте, похожем на лютню, резко обернулся к своему собрату, и его тёмные глаза засветились мрачным огнём.

– Юнис не приносит хороших вестей! – проговорил он, обратившись к Энгасу. И эта фраза, произнесённая полушёпотом, тоже разнеслась по залу. Голос Кибелла был мощным и ровным, как смывающий всё поток.

Юнис тонко улыбнулся и окинул взглядом замолчавших в ожидании гостей.

– Две новости, действительно, плохие, но одна...

– Начни с плохих, – предложил Энгас, и я поняла, что дело не в акустике. Его слова я едва разобрала, хотя сидела не так уж далеко.

– Ну, что ж... – Юнис продолжал улыбаться. – Во-первых, дурные новости пришли с Планеты Баларов. Как вам известно, их военный король Брамон удалился в страну предков, дабы витать тенью под задымлёнными потолками огненных пещер. Пока новый король не был избран или призван по праву наследования, мы могли быть относительно спокойны. Так вот, первая новость: теперь у баларов снова есть военный король.

– Нашёл чем порадовать моих гостей, – проворчал Кибелл.

Судя по всему, для него это не было такой уж новостью, но остальные, услышав это, заметно помрачнели.

– Вторая новость... – снова улыбнулся Юнис. – Мы зря надеялись, что смерть Брамона избавит нас от его ненависти. Он успел составить план военной кампании. Подготовка шла полным ходом, и теперь она окончена. Со дня на день флот баларов двинется к нашей звезде...

Тишина стала такой напряжённой, что хриплое дыхание рогатого медведя казалось громоподобным.

– Давай теперь хорошую, – вздохнул Кибелл. – Ты уже изрядно подпортил настроение моим добрым подданным. Попробуй его наладить.

– Грядёт война, – пожал плечами Юнис, – но на сей раз нам нечего опасаться. Жрецы Аматесу предсказали появление героя, который защитит нас от врага...

Кибелл мрачно взглянул на Юниса, а потом на Энгаса. Тот указал свирепым взглядом на Микеллу.

Гнетущую тишину прорвал резкий возглас:

– Где он?

– Герой? – продолжал улыбаться Юнис. – Уже здесь. Среди нас. Он прибыл сегодня. Вернее, не он. Она! Великая воительница!

Он вдруг вскочил и, выхватив из ножен меч, ткнул им в мою сторону. Улыбка исчезла с его лица, и оно стало холодным и жёстким. Теперь все обернулись ко мне, но меня, прежде всего, интересовало то, что и взор Кибелла обратился в мою сторону. Мне вдруг показалось, что ему почему-то стыдно за меня.

Так как делать и дальше вид, что ко мне всё это не относится, не имело смысла, я встала и взглянула на Юниса.

– Я не претендую на столь высокие звания, – проговорила я

– А на великую миссию спасения Диктионы? – спросил Юнис.

– Каждый в этом мире делает только то, что может.

– А что можешь ты?

– Кто знает... – пробормотала я и вдруг улыбнулась. Боги! Когда я избавлюсь от этой дурацкой привычки считать себя самой хитрой и демонстрировать это принародно! Моя джокондовская улыбочка была моментально замечена и оценена.

– От вас ждут слишком многого, – услышала я голос Кибелла. – И знаете, чего люди никогда не прощают?

– Того, что я вижу в ваших глазах, мой король, – произнесла я.

Это было разочарование. Горькое и беспредельное. Мне было бы очень стыдно, если б это был финальный аккорд, но стрелки едва сдвинулись с места. У меня ещё было время, чтоб что-то доказать, но нужно чтоб мне его предоставили.

– Мой король? – переспросил Юнис с усмешкой. – Каково! Для диктионца – честь быть подданным Кибелла и звать его своим королем. Ты этой чести ещё не заслужила.

Я сама не заметила, как обратилась к Кибеллу, это соскользнуло с языка так легко и естественно. Теперь уж ничего было не изменить. Юнис вышел из-за стола и подошёл ко мне. Он остановился в метре от меня и, склонив голову на бок, принялся изучать моё лицо.

– Видите ли, очаровательная звёздная гостья, – проговорил он, не прерывая своего занятия. – Все жители Дикта – воины. Не чета нам, горным оленям, которые предпочитают столкнуть противника в пропасть и запустить ему в голову камнем. Они герои. Они с детства владеют мечом... Кстати, на войне это умение очень ценится. Если вы хотите защитить нас от баларов, то вы наверно умеете сражаться. Покажите нам.

«Схватка предотвращённая – есть схватка выигранная», – вяло подумала я.

– Извольте, – постаравшись не слишком обречённо вздыхать, ответила я. – Но у меня нет меча.

– У великой воительницы нет меча? – с издёвкой уточнил Юнис

– Война, – терпеливо объяснила я, – ещё не началась. А у нас не принято являться в гости с оружием.

– Но меч есть?

– Не беспокойтесь, в нужное время, в нужном месте... – я уже прямо сочилась язвительностью и, видимо, составляла неплохую пару с этим змеем.

– Отлично! – расхохотался белокурый король. – Теперь дело за соперником. Наши дамы тоже умеют биться на мечах, но они просто воительницы, а не великие, хотя и великолепные. Нам нужен лучший, чтоб проверить, на что способна наша заступница. Итак?

Он огляделся, разведя руки в широком приглашающем жесте. Все молчали. Кибелл, а именно на него я смотрела при первой возможности, тоже. Никто не желал разбивать мечту...

– Энгас! – вдруг раздался возглас, и все обернулись к Микелле. Он довольно хохотнул и добавил: – Энгас – лучший в Дикте.

Энгас вопросительно взглянул на Кибелла, и тот кивнул.

– Постарайся всё выяснить сразу, – произнёс он.

Тот молча кивнул и вышел из-за стола. Юнис развернул свой меч и эфесом вперёд протянул мне.

– Какая честь! – то ли восхитился, то ли съязвил Микелла.

– Покажи им! – прошептал Тахо.

Донгор быстро схватил меня за локоть и притянул к себе.

– Будьте осторожны... – свистящим шёпотом произнёс он. – Кибелл не прощает тех, кто его разочаровал. Энгас постарается убить вас, а он действительно не имеет равных.

– Что-то мне подсказывает, что сегодня я не умру, – ответила я и взяла меч Юниса.

Это был прекрасный клинок, не лёгкий и не тяжёлый, достаточно длинный и при этом он давал отличную возможность для маневра. Серебряная рукоятка эфеса была фигурной. В её сглаженных формах едва улавливались очертания спящего дракона. За чашкой гарды, сплетённой из металлических полос, крепилось кольцо для указательного пальца. С одной стороны оно давало дополнительную гарантию в прочности удержания меча в руке, но с другой стороны жёсткой фиксацией снижало подвижность кисти. По крайней мере, я не привыкла к таким приспособлениям.

Я вышла на площадку и встала перед Энгасом, слегка согнув колени, наклонив корпус, и держа меч под углом сорок пять градусов. По глазам соперника я поняла, что он настроен серьёзно и, скорее, склонен переоценить, чем недооценить мои способности.

Он атаковал первым, нацелив острие своего меча мне в руку. Я чуть не ошиблась, решив, что это истинный выпад, но вовремя сообразила, что это отвлекающий манёвр. Молниеносно сменив позицию, он обрушил на меня рубящий удар. Скорее повинуясь инстинкту, чем здравому рассуждению, я опустилась на колено и отразила удар. Его меч соскользнул по моему клинку, и я тут же провела контратаку, сделав три выпада в руку, в грудь и в лицо. Все три он отпарировал и снова перешёл в нападение. Осторожные проверяющие уколы сменились жёсткими сокрушительными атаками, но они уже сделали своё дело. Наступил тот блаженный миг, когда сознание окончательно уступает место подсознанию. Я, что называется, завелась. С совершенно невозмутимой физиономией я продолжала вести поединок, следя за собственным клинком, как за чем-то ко мне не относящимся. Я была спокойна и начинала видеть всё вокруг совершенно иным, незамутнённым взглядом. Я видела Кибелла, с мрачным вниманием наблюдавшего за мной, Микеллу, привставшего с места, Юниса, который напряженно кусал губы, бледного Донгора, Тахо. Глубокие и прозрачные глаза Энгаса, такого же спокойного и уверенного, как я. Следить за поединком было уже невозможно. Стремительные движения мечей слились в неразличимые сероватые пятна, но в то же время что-то происходило с моим телом. Мне казалось, что я теряю собственные очертания. Я извивалась, уворачиваясь от ударов Энгаса, незаметно заманивая его, мгновенно открываясь для атаки и тут же ускользая. Мне нравился этот танец, похожий на пляску языка пламени, тем более что Энгас уже начал выглядеть немного смущённым, словно с трудом различал меня. Мгновение! И всё закончилась. Трижды чиркнув острием по его груди, я замерла, приставив меч к его горлу, в то время как его клинок был где-то в стороне.

Энгас довольно озадачено смотрел на меня. Он не был напуган или смущён. Он был удивлён. И молчал. В следующий момент я поняла, что он не сможет заставить себя признать поражение, хоть и сообразил, что это нужно сделать.

Я опустила меч и глубоко вздохнула. Особой радости не было. Я выиграла поединок, но чувствовала себя опустошённой. Наконец, я догадалась, что перерасходовала энергию. Теперь оставалось только делать хорошую мину, так как игра оказалась ни к чёрту.

Я вернула меч Юнису, у которого отпало желание шутить и ехидничать. Энгас разглядывал порезы на своем костюме.

– Кровь есть? – с неожиданным беспокойством спросил Микелла.

С его возгласом до меня дошёл гул в зале. Слов я не различала.

– Вынужден тебя огорчить... – едко отозвался Энгас.

– Неужели ты ранен?

– Нет.

– Кровь Друга Короля по закону имеет ту же цену, что и кровь короля, – произнёс Юнис. – Проливший хоть каплю приговаривается к смерти.

– Ненавижу кровь, – проворчала я.

Теперь я уже сознавала, что в зале весело. На меня смотрели, как на спасительницу и героиню, но я совсем не чувствовала себя Жанной Д'Арк.

V

Может быть, это и странно, но именно в этот момент, выплеснув значительную часть своей энергии, я вдруг с опозданем ощутила слабое прикосновение звёздного дыхания, которое коснулось меня во время поединка. Я инстинктивно вышла на нужный путь, приведший меня к древнему бергарскому стилю фехтования, практически недоступному для обычных людей, а значит, так же инстинктивно открылась для космических энергий, которые на какой-то миг видоизменили структуру моих тканей, позволив двигаться спонтанно и непредсказуемо. Это было мгновение слияния с одной из прошлых инкарнаций. Теперь я стояла, совершенно обессиленная, вспоминая это чудесное мгновение, когда я вдруг стала той, кем была так давно. Если б я всё время могла держаться на таком уровне, у меня бы не было проблем.

Я вздохнула. Гул стих, все смотрели на короля Дикта, а он стоял, вперив в меня сверкающий взгляд. Ни восторга, ни даже одобрения я не увидела. Скорее, в нём было что-то вроде мрачного подозрения. Он стремительно обогнул стол и подошёл ко мне. Я заметила, что под слоем пудры скрыта его сухая неровная кожа, а глаза подведены чёрной тушью. Однако и без такой корректировки они выглядели бы не менее выразительными. Кибел молча стоял передо мной, а я почему-то принялась разглядывать его блестящие эбонитовые кудри с голубым отливом. Мне отчаянно хотелось, чтоб они были такими же настоящими, как глаза.

Неожиданно он протянул руку и медленным ласкающим движением провёл вдоль моего плеча, не касаясь его. Потом резко развернул ладонь и остановил её передо мной. Казалось, что его длинные худые пальцы держат за бок какой-то шар. Не знаю, что мне подсказало, но я взялась за другой «бок» и почувствовала упругую невидимую прокладку, не дающую мне коснуться руки короля. В центре ладони проснулся слабый жгущий огонёк, но Кибелл уже стряхивал кисть, словно на ней была вода.

– Я разочарован! – резко произнёс он.

Я успокоилась. В его голосе не было ни равнодушия, ни досады. Зато была требовательность. Итак, теперь он уверен, что я что-то могу, но почему-то не хочу.

– Король разочарован! – крикнул Микелла. – Казнить её!

– Казнить? – длинные брови Кибелла взлетели в изумлении. – Разве я сказал: «казнить»?

Он развернулся и театральным жестом расправил свой крылатый плащ. Его улыбка озарила зал, и гости заулыбались, насмешливо поглядывая на Микеллу.

– Сегодня праздник, поэтому казней не будет, – заявил Кибелл, извергая целый гейзер дьявольского обаяния. Он был актёром, и даже Юнис не мог сравниться с ним в этом. Теперь он держал свою публику в сладостном плену восторга. – Но! – он поднял указательный палец. – В одном прекрасная дама, – он указал пальцем на Микеллу, – права! Если король разочарован и если он, к тому же капризен, то виновный должен понести наказание. Итак?

Для меня весь этот ослепительный балаган означал лишь одно. Король совсем не разочарован. Он спокоен за свою мечту и потому может шутить и играть.

– Вышли её! – подхватил игру Юнис. Его возглас прозвучал легкомысленно и весело.

– Куда?

– В Ону!

– Ну! – завопили гости.

– Они правы! – заявил Кибелл. – Я не могу прогонять человека, который считает меня своим королём.

– Отправь её в обители Аматесу! – предложил Хэрлан, которого я раньше здесь почему-то не видела.

– В качестве гостьи или пленницы?

– Как пожелаешь.

– Если в качестве гостьи, то даже король не вправе посылать её куда-то, ведь гость всегда приходит по своей воле. А если пленницы, то... Тогда её судьбу будет решать Аматесу, а перед ним у неё вины нет.

– Сошли её! – прокричал Микелла.

– Опять же вопрос: куда?

– В долину Огней.

– Ну! – снова замычали гости.

– Молчи, женщина! – прорычал раздосадованный Кибелл. – Я сказал, что казней не будет. А Долина Огней – это растянутая на недели казнь. Так куда же?

Больше предложений не последовало. Видимо, на Диктионе немного было мест, подходящих для моей ссылки. Кибелл снова стал серьёзным.

– Что, больше никто ничего не скажет?

– Ты король, ты и решай, – усмехнулся Донгор.

– А чем ты разочарован? – спросил Энгас.

– Она сама разрубила свои латы.

Энгас с недоумением взглянул на Кибелла. Тот улыбнулся.

– Близость смерти меняет зрение, мой милый. Я вижу не так, как вы все. Я вижу, что ваши тела окружают непроницаемые коконы мерцающей защиты. Она растеряла свои доспехи.

Помрачневший при его словах о смерти Энгас промолчал, но с места поднялся Реймей.

– Зелёное озеро.

Кибелл взглянул на него и кивнул:

– Спасибо за совет, друг мой. Я воспользуюсь им, – он снова посмотрел на меня.– Ты со своим ушастым спутником немедля ни секунды отправишься к месту ссылки.

– Мои люди проводят её! – предложил Юнис, но Кибелл покачал головой.

– Её проводит Энгас. Такое дело я могу доверить только ему.

– И как долго продлится наша ссылка? – деловито осведомился Тахо.

– Я дал бы тебе вырасти, малыш, – усмехнулся Кибелл, – но даже в нашей стране далеко не всё решает король. Посмотрим, как распорядиться судьба. Но, на всякий случай, запасись терпением.

ВОЗВРАЩЕНИЕ К СЕБЕ

I

Мы ехали лесной дорогой на высоких сухопарых конях. Впереди погружённый в задумчивость Друг Короля Дикта Энгас, чуть позади я, и за мной, как телёнок на верёвочке,Тахо. Говорить не хотелось. Энгас был подавлен с того момента, как его повелитель упомянул на праздничном пиру о своейблизкой смерти, Тахо, быть может, устал от новых впечатлений, а, может, был озабочен совершенно новой для него проблемой, как удержаться на спине лошади, на которой даже нет седла. Я же… мне нужно было подумать.

Сейчас было подходящее время, чтоб попытаться осмыслить то, что произошло с нами сегодня, потому что заканчивался наш первый день на Диктионе. Планета была мала, заселена потомками алкорских колонистов, вся жизнь которых была организована так, чтоб сопротивляться захватчикам, пытающимся завоевать их планету уже тысячу лет. Теперь мне уже не казалось странным, что эти люди, вооружённые мечами,могли сдерживать напор космического вторжения. Все их помыслы были направлены на защиту свободы родной планеты, и это сплотило два маленьких народа, живущих на разных континентах. Это делало братьями по оружию всех, от землепашцев до королей.

Королей… Я вздохнула, вспомнив Кибелла, короля Дикта. Его прекрасные чёрные глаза, которые так и хотелось назвать очами. И его высохшую кожу под слоем грима – напоминание о неизлечимой болезни.

Хоть они здесь и нуждаются в помощи, меня не приняли с распростёртыми объятиями. Я не стала говорить, что космические боги избрали меня на служение, чтоб вернуть мир Диктионе. Я не сказала, что я Воин Духа, Звёздный Рыцарь, ищущий Добра и Света. Я не назвала своего тайного имени и не показала свой лучевой клинок.Я слишком хорошо понимала, что ещё не готова к этому. А они: Кибелл, король Оны Юнис, Энгас и многие жители лесного королевства ждали этого. И они были разочарованы. Не совсем, конечно. Ведь мне удалось осилить лучшего фехтовальщика Дикта, но это не то. Им хотелось чуда, гласа небес, сверкания молний, а я лишь мимолётными вспышками ощущала великую силу, столь необходимую мне для выполнения долга. И я их разочаровала. Может, поэтому Энгас и ведёт нас сейчас к Зелёному Озеру, куда мы были сосланы Кибеллом? Скорее, дело не в этом. Кибелл слишком мудр и слишком нуждается в помощи. Он преследовал ещё какую-то цель. Но какую?

А ведь флот захватчиков-баларов скоро возьмет курс к Диктионе. Скоро начнется война. Готова ли я к ней? Способна ли я выполнить свою миссию? Кто знает, на что я способна? Сколько раз мой муж с печалью напоминал мне: «Мы всего лишь люди, любимая„? Наверно, столько же, сколько твёрдо говорил: „Мы не просто люди“.

Мне было грустно. Копыта коней глухо стучали по тускло-розовой глине дороги. Лес, стоявший по обе её стороны, начал сливаться в тёмные глухие стены, печально шепчущие о чём-то вечном. Птицы, с полудня провожавшие нас своими песнями, смолкли. И небо стало тёмным, расчерченным бледными полосами перистых облаков и оттого похожим на выцветшую шкуру зебры. Свежий запах хвои и травы сгустился, окутав нас ароматным шатром. Диктиона с её королями, с её войной, с её воинами-землепашцами и их длиннокосыми женами осталась где-то позади, за спиной тихих лесных сумерек. Я ехала по бесконечной дороге, потеряв счёт времени. И о каком времени можно говорить, если эта прямая дорога пролегает по лесам, степям, горам всех планет, где мне приходилась бывать? Цели на ней – лишькраткие остановки, каждый дом – лишь привал, а жизньсама превращается в нескончаемый путь. Впереди – то сияющая звезда, то грозовые зарницы. И всё та же дорога, эфес лучевого клинка, постукивающий по бедру и одиночество…

Сердце болезненно сжималось, и слёзы подкатывали к глазам, но я пыталась удержать это состояние. Это был шаг к себе, к своему естеству, к своему предназначению. Боль не только убивает. Она оживляет. Страдание – это путь к возрождению. Жестокий и вечный закон Воинов Духа.

Копыта стучали по дороге. Они звонко ударяли по дороге тысячелетий, по дороге борьбы и скитаний, по дороге споров и схваток, по дороге любви, такой же бесконечной, как сама дорога. Если б не любовь, то что смогло бы спасти меня от отчаяния под секущими струями холодных дождей, на крутых отрогах мёртвых скал, окутанных душным туманом, под палящим зноем ослепительных солнц? Что придало бы силы, если б не чьи-то глаза, полные нежности, не чьи-то руки, готовые согреть и поддержать, не чьи-то сердца, бьющиеся в надежде на встречу? Сколько их было, верных рыцарей, смертных, отдававших мне свою единственную жизнь, вечных, жертвующих без колебаний своей инкарнацией. В каждом цикле я находила их свет и их тепло, но среди них был лишь один, с кем судьба связала меня навеки, кто был тем, чьи черты я подсознательно искала в лицах других, чей взгляд преследовал меня неясным воспоминанием, когда я оказывалась одна, без любви.

Я снова думала о нём. Небо было небом, лес – лесом, дорога – дорогой. Когда мы прощались, он сказал: «Думай обо мне. Думай, если плохо, если одиноко, если грустно. Думай всё время…» И я думала. Светлые боги! О ком же ещё я могла думать с таким постоянством? Даже думая о чём-то другом, я сознавала, что всё равно помню о нём. Ежечасно, ежеминутно…

Темнело. В чёрных полосах небесной зебры замерцали прозрачные кристаллики звёзд. Ветер пробежал по верхушкам деревьев и стих. Вдалеке призывно и тоскливо простонала ночная птица.

Где ты, мой ангел с древним мечом, испещрённым алмазными рунами? Какое солнце, какая луна озаряют твой путь? Какие звёзды отражаются в твоих карих глазах? Как ты далеко, мой любимый. Как пуст без тебя мир… Думаешь ли ты обо мне в эту минуту? Смотришь ли, как я, на звёзды, пытаясь угадать какая из них стала моим новым пристанищем? Чувствуешь ли ты, как хрупко наше счастье и как сильна наша любовь?

Тихо… Только стук копыт по дороге. Только приглушённый шёпот листвы. Только едва уловимый звон звёздной пыли над головой.

II

Энгас чуть придержал коня, чтоб посмотреть на нас. Я обернулась назад и увидела, что Тахо спит, прижавшись к конской шее.

– Бедный ребёнок… – вздохнула я и, подъехав, сняла его со спины лошади и усадила перед собой.

Он что-то проворчал во сне на своём невнятном языке и прильнул ко мне.

– Ещё немного, и мы сделаем привал, – словно извиняясь, произнёс Энгас. У него был такой вид, словно он чувствовал себя истязателем детей.

– Я могу ехать так всю ночь, – проговорила я.

– Нет, это ни к чему. Мы переночуем в лесу и утром поедем дальше.

– А разбойники? – пробормотал сквозь сон Тахо.

– На Диктионе нет собственных разбойников, – улыбнулся Энгас. – Только залётные, из космоса, но они пока далеко.

Привал устроили на небольшой поляне возле дороги. Энгас дал мне свой плащ, чтоб укутать щенка, а сам быстро собрал хворост и развёл костер. Спать не хотелось. Мы молча сидели вдвоем, глядя на огонь и пили из фляжек лёгкое кисловатое вино, закусывая фигурными пирогами с начинкой из рыбы и сладких ягод.

Энгас то и дело вздыхал, шевеля горящие угли длинной палкой. Я смотрела на него, пытаясь понять, можно ли по его внешности догадаться, что он лучший фехтовальщик планеты и второй человек в королевстве? Я видела хрупкого изящного мужчину, изысканно одетого, тщательно взлохмаченного и искусно подкрашенного. И только в огромных голубых глазах на кукольном лице светились ум, воля и печаль.

– Он очень болен? – спросила я.

Энгас молча кивнул и разбил палкой головню в костре.

– И вылечить нельзя?

Он покачал головой. Я подумала о лучшем враче-практике с Земли, который ещё недавно был на орбите этой планеты. Серёжа Ясенев мог бы попробовать. Он не просто великий врач, он гений медицины. Но звездолёт, доставивший нас сюда, улетел, и последняя связь с ним оборвана.

– Кибелл болен смертельно, – тихо произнёс Энгас. – Он ещё жив лишь благодаря травам и минералам лекаря Реймея, которые поддерживают его тело, и молитвам и сутрам сыновей Аматесу, которые поддерживают его дух. Но он может умереть хоть завтра, хотя, есть надежда, что боги подарят ему ещё года два…

– Что это за болезнь?

– Никто не знает. Он просто засыхает, как срубленное дерево, словно соки земли и дыхание небес больше не питают его. Ты знаешь, о чём он мечтает? – Энгас взглянул на меня, даже не заметив, что впервые обратился ко мне на «ты». – Он мечтает умереть в бою, а не в постели от этой непонятной болезни. Поэтому известие о начале баларами военной кампании несколько ободрило его. Но не обрадовало. Война – это слишком большая беда для нашей маленькой планеты. И даже если Кибеллу удастся победить, она не станет последней. А другого такого короля боги нам больше не пошлют. Перед следующим вторжением мы будем ослаблены.

– А Юнис?

– Он пригодится только после поражения. Его стихия – коварство, тайна, обман. Он развернёт и скоординирует партизанскую войну, но для открытого боя он не годится. И он это знает. Он так встретил тебя, потому что боялся узнать, что надежды на спасение, связанные с тобой, лишь дым… Но он поверил в тебя, потому что полагает, что простой смертный не может одолеть меня в поединке на мечах. Он сам не лучший фехтовальщик, и моё мастерство для него совершенно. Но я знаю, что я всего лишь ученик в этом деле, потому что так и не смог одолеть своего старого учителя.

– А Кибелл?

– Кто знает? Может, он и поверил тебе. А, может, только захотел поверить. Он думает теперь не так как мы, и я иногда не понимаю своего старого друга.

– А ты?

– Я вверяю свою судьбу богам. Пусть они проверят тебя. Я полагаюсь на их суд.

– Понятно.

Некоторое время мы молчали, глядя на оранжевые языки огня, в которых мне мерещились пляшущие саламандры. По земле потянуло холодом. Саламандры задрожали. Тахо что-то проворчал, плотнее закутываясь в плащ Энгаса.

– У Кибелла нет выбора и нет времени ждать нового шанса, – снова заговорил Друг Короля. – Поэтому он дал шанс тебе. Перед отъездом он просил меня рассказать всё, что ты захочешь знать, а я посчитаю возможным тебе открыть. Что тебя интересует?

– Кибелл, – ответила я. – Он ключевая фигура. Всё держится на нём, и, если кто-то хочет погубить Диктиону, он должен сперва погубить короля.

– Тогда всё просто, – зло усмехнулся Энгас. – Это Юдел.

– Кто это? Он был на пиру?

– О, нет! Этот герой всегда на переднем краю, и сейчас он там. Это он прислал известие о новом короле баларов и начале похода против Диктионы. Он наш посол там.

– Посол? – удивилась я.

– А что тут такого? У баларов свой кодекс чести, и они воюют по всем правилам. Конечно, посол рискует, но что для диктионца риск во имя свободы родной планеты?

– Я слышу сарказм в твоём голосе. Ты ненавидишь Юдела?

– Может, я и не прав, – опустил голову Энгас. – Может, я ревную к нему Кибелла, может, боюсь за своё положение, ведь он претендует на звание Друга Короля. Но я, действительно, ненавижу его. Он вроде старался делать только благо для Дикта, но на деле всё выходило наоборот.

– Расскажи мне.

– Он появился при дворе двенадцать лет назад. Красивый, как Аматесу, сильный как рогатый медведь, ловкий как горный олень из Оны. Он был в гвардии короля и выдвинулся, когда разоблачил королеву Шилу.

– Что значит, разоблачил?

– Это странная история. Кибелл встретил Шилу на охоте. Она была прекрасна и умна. Они сразу полюбили друг друга, и я не пожелал бы моему королю избранницы лучше. Они были прекрасной парой. И вдруг оказалось, что королева Дикта на самом деле колдунья из племени болотных людей.

– Что это за племя?

– Бродяги, преступники, бунтари. За века они сформировали новый народ и являются четвёртой силой на нашей планете, силой тайной, официально не признаваемой, но довольно влиятельной. Они враждуют и с Диктом, и с Оной, и с сыновьями Аматесу. Они живут на востоке, в Болотной стране за Последним хребтом. Открытой вражды нет, потому что Кибелл запретил диктионцам убивать друг друга. Он запретил дуэли и военные действия, потому что воины должны погибать за свободу Диктионы, а не ради собственных амбиций. Юнис поддержал его, а сыновья Аматесу утвердили этот указ и приняли на себя обязанность следить за его исполнением. Болотные люди тоже согласились, но, скорее, потому что им не выдержать натиска объединённой армии королей. Они пошли на компромисс. Они дали слово не пересекать Последний Хребет при условии, что никто не придёт на их территорию, не будет мешать им жить по их варварским законам, поклоняться Тьме и заниматься колдовством. Они вызывают у нас ненависть и страх, но мы держим слово. И вдруг оказалось, что их колдунья надела корону королевы Дикта.

– Её разоблачил Юдел?

– Да. Но по мне лучше б он этого не делал. Говорят, что это Шила, вернее ведьма Кирлина наслала на Кибелла смертельный недуг. Я в это не верю. Я знал её лучше других. Может, даже лучше её мужа, поскольку он был ослеплён любовью. Она была не ангелом, но она искренне любила его. Я помог ей бежать.

– У них не было детей?

– Мальчик. Он родился уже за Последним Хребтом, но Кибелл в ярости лишил его права наследования, – Энгас ненадолго замолчал, вспоминая те дни, и его лицо становилось всё мрачнее. – С этого всё и началось. Король был не только в ярости, он был в отчаянии. У него выбили почву из-под ног. Он любил жену и не находил себе места. Ни я, ни Реймей, ни Хэрлан – старший по положению из сыновей Аматесу, ни Донгор не могли утешить его. Мы желали ему добра, но нам не удалось справиться с ночью, окутавшей его сердце. И тут снова встрял Юдел. Он сказал, что для того, чтоб развеять такую печаль нужны особые средства. Это он ввёл в моду эти костюмы и причёски, это он начал устраивать ночные пиры, о которых говорят с таким отвращением, это он, когда убедился, что король не хочет больше смотреть на женщин, подсунул ему эту тварь Миккелу. Кибелл вроде оправился, повеселел, и, хотя всё это не нравилось мне, я готов был смириться ради его блага. Я надеялся, что, когда он успокоиться, эти затеи перестанут интересовать его. Но когда ушла одна беда, пришла другая.