Текст книги ""Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

Соавторы: ,Татьяна Николаева,Евгений Аверьянов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 357 страниц)

– А ты… пока посиди. Подумай. Может быть, тебе и правда повезло, что ты здесь. У нас великое будущее. И ты можешь стать его частью. Не по своей воле, конечно… но разве это важно?

Он развернулся и ушёл. Дверь захлопнулась за ним.

Я остался один.

С тонкой струйкой энергии внутри, с решётками, с древней тюрьмой и новым врагом.

И с мыслью:

“Если эта комната может сдержать бога… Интересно, как она справится с тем, кто этой силой лишь играет?”

Жаль, конечно, что моё развитие пока ещё не дотягивает до божества. Хотя… если честно, я даже не знаю, где эта грань. Но одно я понял точно: энергия во мне осталась. Пусть тонкая струйка, но не обрубленная. А значит, древние технологии – не всесильны. Или я – нечто большее, чем они рассчитывали удержать.

Рабский контракт? Да ни за что. Если придётся умирать – умру с шумом. Заберу с собой как можно больше тех, кто считает, что может навязывать мне свою волю. А если получится… лучше не умирать вовсе.

Я медленно встал, прошёлся вдоль решётки, провёл пальцами по холодному металлу. Ни малейшего отклика – словно смотрю на гранитную плиту. Интересно, как быстро она треснет, если запустить в неё не силой, а мыслью? Пока рано, надо ещё подумать. План не строится с наскока. Зато вывод ясен – научный центр показал своё истинное лицо.

Глава 8

Жаль, конечно. Местные были умны. Искренне пытались что-то понять, развить, исследовать. Или мне так казалось? Теперь я видел – под слоем белых халатов скрывалась жажда власти, желание контролировать, подчинять. И маски слетели. Доктор даже не пытался притвориться.

Но всё же… город нельзя просто так уничтожить. Большинство здесь – не враги. Простые жители. Учёные, студенты, семьи, дети. Просто те, кто пытается выжить в этом безумном мире. Я не могу мстить им за чужие грехи.

А вот доктор…

Доктора стоит наказать.

И не быстро.

Он должен понять, что ошибка заключалась не в том, что он попытался меня использовать.

А в том, что он подумал – сможет.

Я сел в кресло. Старое, скрипучее, с жёсткой спинкой – совсем не предназначено для комфорта. Возможно, в этом и был смысл. Чтобы не расслаблялся. Чтобы не забывал, где нахожусь и кто я теперь по мнению здешних гениев – пленник, материал для контракта, подопытный. Но я был не тем, кем они считали.

Пока внешне я оставался неподвижным, внутри всё бурлило. Мысли текли одна за другой. О смысле бытия, о богах, о том, почему разумные стремятся к власти и одновременно разрушают сами себя. Почему развитие в этом мире так часто ведёт к деградации. Почему тех, кто стремится к свободе, всегда пытаются сломать.

Одновременно с этим я направил внимание внутрь. Поток энергии был истощён, но не мёртв. Словно тонкая нить, протянутая от ядра по телу, возвращающаяся обратно. Медленный пульс жизни. Я усилил давление. Заставил поток ускориться. Поначалу энергия сопротивлялась. Тормозила. Боялась? Нет… просто цепи технологии всё ещё держали. Но постепенно, миллиметр за миллиметром, я расширял каналы. Поднимал старые маршруты. Восстанавливал утраченное.

Непослушный, вязкий, тяжёлый поток нехотя, но поддавался.

Когда за дверью послышались шаги, я почувствовал отклик. Где-то глубоко внутри ядро дрогнуло. Слабый импульс. Вибрация. 5% – это всё, что я смог восстановить. Мизер. Песчинка в пустыне.

Но она была моей.

И она была началом.

Дверь с лёгким щелчком открылась, и я лениво поднял взгляд. За порогом, как и ожидалось, стоял доктор. Он не сделал ни шага внутрь. Просто наблюдал с той стороны решётки, словно я был не разумным, а подопытной особью, не заслуживающей личного присутствия.

– Я всё ещё надеюсь на сотрудничество, – произнёс он, вежливо, почти заботливо, как будто не запер меня в камере с подавлением энергии. – Принуждение – мера неэффективная. Нам с вами это не нужно.

Он помолчал, прищурился.

– Видите ли, мне нужен кто-то вроде вас. Кто-то, кто способен залезть в самые глубины безумия, влезть в закрытые зоны, вытащить артефакты и выжить. Это требует ума, силы и... желания. Добровольного желания.

Я хмыкнул, не поднимаясь с кресла.

– Тогда пусть откроют решётку. Или пусть заходят. Попробуют забрать. Посмотрим, насколько вы уверены в этой клетке.

Доктор даже не дёрнулся. Лишь кивнул, всё так же спокойно:

– Мы обязательно зайдём. Но чуть позже. Когда вы ослабеете. Когда поймёте, что ничего не изменится.

Он склонил голову вбок и продолжил:

– Вас никто не собирается кормить или поить. Комната отключает всё – артефакты, амулеты, даже пространственные карманы. Надеяться не на что.

Я уловил в его голосе не угрозу, а констатацию. Факт.

– А если будете упрямиться слишком долго… – он приподнял брови, – ну, мы найдём другой способ. Более... радикальный.

Я смотрел на него молча. Не от злости. От спокойной, тяжёлой решимости.

Ты считаешь, что держишь меня в клетке. Но ещё не понял – что это ты находишься по ту сторону решётки.

Прошла неделя.

Я не считал дни – здесь не было света, ни звёзд, ни луны, только равномерное освещение от панелей в потолке, слишком яркое для сна, слишком тусклое, чтобы чувствовать себя живым. Но тело помнит время. Оно отмеряет его по боли, голоду, сухости губ, и, главное – по ходу восстановления.

Пятьдесят процентов.

Половина моего ядра вновь в строю. Поток энергии усилился, расширился. Дышать стало легче. Тело больше не ощущалось пустым сосудом. Напротив – с каждым днём возвращалась та самая упругая тяжесть силы, что всегда скрыто пульсировала внутри. Она не рвалась наружу, не бурлила, но тлела, уверенно.

Доктор заходил.

Не каждый день, но регулярно. Вставал по ту сторону решёток, скрещивал руки за спиной, пытался быть вежливым и одновременно давить.

– Вы тратите время, – говорил он. – Ваши мышцы слабеют, ум притупляется.

Я молчал. Он уходил.

Иногда пытался вбросить новые предложения, давал намёки на другие варианты – мягче, соблазнительнее. Упоминал вкусную еду, мягкую кровать, восстановление доступа к пространственным артефактам. Всё, что мне было не нужно. Всё, что больше походило на наживку.

Я не отвечал. Только наблюдал, как за его ухмылкой пряталось нетерпение.

Скоро.

Я чувствовал это каждой клеткой. Скоро энергия прорвёт оставшиеся замки. И тогда мы с доктором наконец поговорим по-настоящему. Без решёток. Без стен. Без лжи.

Я почувствовал это не сразу – как будто долгое время шёл по зыбкой трясине, пока под ногами вдруг не щёлкнуло нечто твёрдое. Щелчок. Глубокий вдох. Внутри – лёгкое покалывание, будто просыпаются конечности, долго стянутые тугими оковами.

Пал последний барьер.

Энергия хлынула в ядро сама, без усилий. Естественно, как дыхание. Потоки больше не нужно было толкать и уговаривать – они возвращались на свои позиции. Я чувствовал, как заново отстраивается моя внутренняя структура, слой за слоем, виток за витком.

Я открыл глаза – и впервые за всё время в этой камере улыбнулся.

Пора.

Сначала – маскировка. Я аккуратно сплёл иллюзию, скрывающую меня в углу комнаты. Простая, плотная, без лишних эффектов. Словно тень, плотно наложенная на реальность.

Вторая – посложнее. Копия меня самого. Не призрачная, а плотная, весомая. Я вложил в неё достаточно энергии, чтобы она не просто сидела, а казалась живой. Пусть даже при сканировании. Лёгкое движение пальцев, почти незаметное дыхание, чуть опущенные веки. Всё должно быть безупречно.

И только когда обе иллюзии легли, как надо – я замер.

Ждал.

Доктор наверняка придёт. Он не может вечно оставлять меня одного – ему нужен ответ, нужен контроль. А я – я как раз собирался его преподнести. Только немного… не в том виде, в каком он рассчитывает.

Шаги за решёткой прозвучали как выстрелы в тишине. Я не пошевелился. Пусть верит, что его план сработал.

– Ну вот, – пробормотал Доктор, остановившись у самой решётки. – Говорил же, неделя голодовки и подавления энергии, и он сломается. Жалко, конечно, материал хороший, но и подопытные иногда приносят пользу. Даже в таком виде.

Он всмотрелся в мою иллюзорную копию. Та лежала в кресле, чуть ссутулившись, голова опущена, грудь едва заметно поднимается.

– Но на всякий случай... – Доктор хмыкнул и махнул рукой помощникам.

Один из них кивнул и бросил в камеру пару тёмных сфер. Следом – ещё две. Сухой металлический звон, треск. Стеклянная оболочка лопнула, и в воздух рванул тяжёлый, сладковатый запах. Газ начал подниматься, заполняя пространство.

Я не стал геройствовать – с одной затяжки этого пойла улетишь в нирвану на пару суток. Тихо соткал воздушный фильтр на лицо, стягивая потоки воздуха к себе и отводя всё лишнее в сторону. Закрепил плетение на шее, как маску – пусть не красиво, зато надёжно.

Кто-то за дверью хмыкнул.

– Закрыть. Пусть дозревает. Завтра начнём подготовку. Если к тому времени окончательно не сдохнет – свяжем с системой и оформим контракт. Как овощ, но работать будет.

Щелчок. Дверь с лязгом захлопнулась.

Я остался один в тумане.

И, чёрт подери, даже не кашлянул.

Я ждал, пока газ рассеется хотя бы частично, а потом – услышал. Шорох шагов. Лязг отодвигаемой решётки. Ещё немного. Они вошли.

Двое. В лёгкой броне, с артефактными шокерами на поясе. Один наклонился к иллюзии, второй огляделся, явно на взводе.

– Смотри, не дышит. – Голос приглушён, но в нём слышна самоуверенность.

Пора.

Первый удар – воздух, сжатый в узкий снаряд, ударил в грудь того, что стоял у стены. Он не успел даже вскрикнуть – его впечатало в решётку. Второй – по затылку наклонившегося. Беззвучный хруст, и оба оседают на пол почти синхронно.

Я сорвался с места, проскользнул между телами, вылетел в коридор. Доктор стоял у пульта управления, хмуро поглядывая на кристаллический интерфейс. Видимо, ожидал результатов.

Он обернулся слишком поздно.

Я одним движением выхватил у него артефакт – тяжёлый, увесистый, словно переливающаяся сфера с отпечатком ладони сверху. Второй рукой пнул его в грудь, втащил обратно в камеру и метнул прямо на пол рядом с креслом.

– Добро пожаловать в твою собственную ловушку, – хмыкнул я и, не дожидаясь ответа, активировал артефакт.

Синие нити вспыхнули на стенах, решётка вернулась на место, клацнув с почти утоляющим удовлетворением. Доктор метнулся было к выходу – и замер, как будто впервые понял, что случилось.

– Ты не понимаешь, что творишь! – прошипел он. – Ты всё разрушишь! Мы на пороге величайшего открытия!

– Мне кажется, ты уже всё разрушил, – ответил я спокойно, пряча артефакт за пояс. – Осталось решить, что делать с развалинами.

Пустой коридор встретил меня тишиной. Никто не успел среагировать. Переворот удался. Теперь у меня был выбор. Выходить? Найти ядро управления? Подорвать всё к демонам?

Я глубоко вдохнул.

Решения придётся принимать быстро.

Я посмотрел на решётку. Доктор всё ещё стоял, вцепившись в прутья, будто не верил, что оказался по ту сторону клетки. В его глазах метались злость, страх и что-то похожее на истеричную надежду – может, на то, что я всё ещё не до конца сорвался с цепи.

– Расслабься, доктор. Пока что ты жив. И, возможно, даже останешься таким, если не будешь мешать. – Я постучал пальцем по артефакту, как по стеклу. – Этот ключ теперь мой.

Он что-то прокричал в ответ, но я уже вышел из зоны слышимости, шаг за шагом удаляясь от камеры.

Коридоры вели глубже под землю. Гладкие стены, пробегающие по ним световые жилы, редкие повороты, охранные руны – я двигался аккуратно, скрывая свою ауру и стараясь не оставлять за собой энергетических следов. В голове уже вертелась мысль – безумная, но чертовски подходящая для ситуации.

Если я не могу пройти сюда как враг… почему бы не войти как один из них?

Я остановился, прислонился к стене, закрыл глаза.

Воспоминание о докторе – осанка, мимика, голос, странная интонация, высокомерная ленца в каждом движении. Его тело не отличалось силой, но было цепким, жилистым. Я видел, как он двигается, как смотрит. Аура – слабая, но насыщенная знаниями. В этом тоже можно сыграть.

Поток энергии пошёл по телу. Я вплетал в себя иллюзию, плотную, многослойную, почти как маска, но куда глубже. Она обволакивала не только лицо, но и энергетическую сигнатуру, манеру говорить, даже походку. Я создавал нового себя – точную копию доктора.

Через пару минут из стены отделился уже не Игорь, а тот самый доктор, который ещё недавно рассуждал о рабских контрактах и божественных решётках.

Я направился вперёд, уверенно, как будто всё это пространство принадлежало мне. И чем дальше заходил, тем больше чувствовал – да, это сработает. Не вечно. Но на время – вполне.

А время мне сейчас было нужно как никогда.

Если повезёт – я узнаю всё о подземелье. Если нет – будет весело. В конце концов, если не получится улизнуть тихо, всегда можно улизнуть красиво. Сквозь обломки и пылающие лаборатории.

Коридоры подземелья вели всё глубже, вплетаясь в лабиринт знаний, тайн и безумных амбиций. В облике Доктора я проходил мимо охраны, лаборантов, архивистов. Никто не осмелился остановить меня – маска авторитета работала безупречно. А я тем временем изучал карту комплекса, запоминал маршруты, искал что-то стоящее.

И я нашёл.

Комната артефактов была спрятана за массивной дверью, укреплённой рунами подавления. Внутри – полумрак и хранилище, которое походило не на склад, а на коллекцию сокровищ, собранную с разных уголков руин. Некоторые предметы дрожали от переполненной энергии, другие, наоборот, выглядели безжизненными, но что-то подсказывало: это обман. Здесь было опасно даже просто смотреть.

Я прошёл вдоль полок, пока взгляд не зацепился за нечто знакомое.

На одной из нижних полок, среди хлама и покрытых пылью амулетов, лежал плоский фрагмент – тёмный, с выбитой в нём линией и слабо светящимися краями. Я замер. Пальцы сами потянулись вперёд. Я уже видел нечто подобное… в сокровищнице торговцев, среди тысяч их трофеев и реликвий. Тогда я не сразу понял его значимость, но теперь сомнений не было.

Фрагмент мозаики. Один из частей ключа от портала. Не просто артефакт – фрагмент механизма, открывающего путь. Возможно, к свободе. Возможно… куда-то дальше.

Я осторожно взял его. Внутри что-то дрогнуло. Едва пальцы соприкоснулись с поверхностью, как фрагмент в моём доспехе – тот самый, что я хранил с времён торгового города – среагировал. Лёгкая вибрация, как будто две половинки узнали друг друга. Они не слились, нет. Но стали ближе. Словно у замка появилась ещё одна вырезка.

Сжав находку, я спрятал её в скрытый отсек. Остальные предметы трогать не стал. Слишком многое было непонятно. Некоторые вещи звали к себе, нашёптывали, пульсировали слабым светом – но я знал цену таким артефактам. Сейчас – не время рисковать.

Я пришёл не за силой. Я пришёл за ответами. И, судя по всему, начал приближаться.

Коридоры подземелья продолжали петлять, и с каждым поворотом я ощущал, как чужая логика этого места всё сильнее раздражает. Лаборатории, боксы, архивы – всё вперемешку, как будто строили не для людей, а для существ с иным восприятием пространства. В облике Доктора я мог пройти практически везде, и пока никто не вызывал тревоги, стоило этим воспользоваться.

Одно из помещений выглядело особенно охраняемым. Дверь с активными рунами, скрытая в тупике одного из нижних коридоров. Я приложил артефакт-ключ, снятый с самого Доктора, и дверь бесшумно открылась.

Внутри оказался склад артефактов. Полутёмный зал, пропахший пылью, металлом и чем-то… искривлённым. Предметы на полках не были упорядочены – древние кинжалы соседствовали с изогнутыми пластинами, амулеты лежали рядом с выцветшими свитками. Некоторые артефакты едва заметно светились, другие пульсировали энергией, вызывая зуд в кончиках пальцев.

Я скользил взглядом, не собираясь ничего трогать – пока не заметил его.

Небольшой плоский фрагмент, словно часть мозаики, тёмный, с тонкими серебристыми линиями, вплавленными в материал. Казался бесполезным, но внутри что-то дрогнуло. Интуиция – та самая, что не раз спасала мне жизнь – словно зашептала: это важно.

Я протянул руку. Холодный на ощупь, фрагмент будто отозвался на прикосновение. Ни вспышки, ни импульса – просто ощущение правильности. Где-то глубоко внутри.

Что-то похожее… Да. Вспомнилось. В сокровищнице торговцев, среди награбленного добра, мне попадался похожий фрагмент. Тогда он показался интересным, но бесполезным. Теперь же – не знаю. Может, совпадение. А может, пазл.

Положил находку в скрытый карман и больше ничего трогать не стал. Слишком странные вещи были вокруг. Многие – опасны. И пока я не понимаю, что именно нашёл, лучше не испытывать судьбу. Но одно я знал точно: эта штука может пригодиться. Не сейчас. Но потом – обязательно.

Я добрался до основной лаборатории.

За массивной дверью, скрытой глубоко под землёй, простирался ангароподобный зал, освещённый резкими белыми лампами. Пространство было разбито на ряды и ряды клеток. В одних – монстры, изуродованные до неузнаваемости, в других – разумные, кто-то из них уже не напоминал людей. Кто-то кричал, кто-то молча раскачивался, кто-то просто лежал, уставившись в потолок пустыми глазами.

Между ними сновали фигуры в белых халатах, с планшетами, шприцами, артефактами и тем, что я даже описать не мог. Казалось, я попал не в исследовательский центр, а в живой, дышащий кошмар. Машина, перемалывающая жизнь в поисках силы.

Глава 9

Я застыл. Словно удар по сознанию. Это было слишком.

– Доктор! – ко мне подбежал один из учёных. – Отлично, что вы здесь. Из последних подопытных выжил только один. Правда… хех, лишился рассудка. Сейчас пытается сожрать собственную руку. – Он показал на клетку, где в углу сидело нечто человекоподобное и хрипло хихикало, обмакивая пальцы в свою кровь.

– Нам нужны новые разумные, – продолжил учёный, будто обсуждая закупку ингредиентов для супа. – От старых уже нет толку, материал испорчен. Улучшение тела идёт, есть прогресс, но для ума… нам нужно больше. Дайте пару сотен разумных и столько же монстров – и мы обязательно добьёмся прорыва. Уверен, мы близки.

Я смотрел на него в тишине.

Он не замечал моего взгляда. Он не видел человека, он говорил с маской. С функцией. С системой, частью которой я больше не был.

– Все ваши проблемы будут решены, – только и сказал я, холодно, глухо.

Развернулся и пошёл прочь. Каждый шаг отдавался гулом в голове.

Нет. Этому не место в мире, даже в таком мире, как этот. Учёные переступили грань. Им уже не нужны открытия – им нужна власть. Через мясо, через кости, через души.

Нужно ли их остановить? – да, вопрос уже не стоял. Когда? – как можно скорее.

Оставался только один вопрос, от которого внутри сжалось: выживут ли остальные без них?

Хотя… с ними-то точно не выживут.

Я вернулся к комнате, где оставил доктора.

Тот всё ещё сидел в углу, бросая на меня испуганные взгляды. Я не сказал ни слова. Не спросил, не предупредил, не колебался. Просто поднял руку – и огонь вырвался из пальцев.

Комната наполнилась ярким светом, запахом горящего мяса и треском расплавленных костей. Кричали недолго. Через пару секунд осталась только чёрная гарь и пепел, прилипший к гладким плитам пола.

Я пошёл дальше.

Один за другим. Помещение за помещением. Каждого в белом халате настигала та же участь. Некоторые пытались убежать. Кто-то хватался за артефакты. Один даже умолял – говорил, что просто делал свою работу.

Я тоже.

Разумных, которые ещё не попали в лаборатории, я освобождал. Просил выбираться наверх и рассказать, что учёные мертвы. Что в результате неудачного эксперимента весь комплекс погиб. Так будет проще. Так будет понятнее.

В основной лаборатории я не нашёл ни одного, кто имел бы шанс на возвращение. Только сломанные, искалеченные, выжженные изнутри. Без мыслей. Без надежды. Даже боль им, кажется, была недоступна.

Я стоял и смотрел. Потом вздохнул – и пустил огонь.

Жар охватил всё. Устройства, клетки, бумаги, схемы, тела…

Никто не сопротивлялся.

Никто не успел.

Я действовал без пощады. Без тормозов. С полной отдачей, в полную силу.

Через полчаса я стоял в центре ангара. Окружённый пеплом. Безмолвные горы серого праха и чернеющих обломков окружали меня, как напоминание о том, что я сделал.

Перед глазами появилась надпись:

Наполнение ядра – 70%.

Я даже не моргнул.

Как же… хочется уйти.

Просто уйти.

Куда-нибудь подальше. В безлюдное место. Без монстров. Без городов. Без масок.

Без разумных, что носят лица людей, но давно уже ими не являются.

Я поднялся на поверхность.

Город встретил меня шумом, светом, чужими лицами и ощущением чего-то неестественно нормального. Как будто под нами не было подземелий, где из людей делали монстров.

Я вышел прямо на площадь. Зевак хватало. А когда они увидели меня – усталого, с закопчённой бронёй и отблесками огня на пальцах – люди начали останавливаться. Оглядываться. Прислушиваться.

Я усилил голос, наложив простейшее плетение звука, и спокойно произнёс:

– Учёные… почти все мертвы. Лаборатория уничтожена. Неудачный эксперимент. Система контроля разрушена. Теперь вы сами решаете, как вам жить дальше.

Секунда молчания.

А потом – ропот.

– Он врёт!

– Это он убил главу города!

– Да кто он вообще такой?!

– Я знал, что с ним что-то не так!

Кто-то шептался, кто-то кричал. Кто-то пытался что-то доказать соседу, а кто-то просто стоял в ступоре. Я уловил несколько взглядов благодарности, но большинство были наполнены страхом. Подозрением. Ненавистью.

Я молчал. Не стал оправдываться. Не стал убеждать.

Пусть думают, что хотят.

Пусть живут, как хотят.

Я уже развернулся и пошёл прочь. К воротам. К выходу из этого города.

Пусть этот мир сам себя лечит… если ещё умеет.

Дорога под ногами казалась слишком ровной. Даже воздух был… слишком чистым. Я шёл прочь от города и не оборачивался. Не потому что боялся увидеть последствия. Просто… не хотел.

А в голове крутилась одна мысль за другой.

Почему?

Почему разумные так отчаянно стремятся уничтожить самих себя?

В этом мире и без того хватает угроз. Монстры. Аномалии. Миры, сшитые из обрывков реальностей. Боги, что забыли имена своих созданий. Но, несмотря на всё это, разумные всё равно убивают друг друга.

Ставят опыты.

Режут. Вживляют. Ломают.

Ставят галочки в журналах.

И всё это – во имя выживания. Во имя силы.

«Мы просто хотим спасти остальных», – говорят они.

«Пожертвуем десятком, чтобы спасти сотни».

«Создадим идеального солдата».

«Откроем тайны разума».

«Это необходимо…»

А я вспоминаю детей.

Маленьких. С грязными руками и открытыми глазами.

Тех, кто ещё не знает, как устроен этот мир.

Они растут, впитывая всё.

Они видят, как взрослые рвут других на части и называют это наукой.

Как продают силу, как будто это обычный товар.

Как становятся чудовищами…

И верят, что поступают правильно.

И вот ты уже видишь не ребёнка —

а нового маньяка.

Нового «спасителя».

Очередного безумца, который искренне верит, что делает всё ради мира…

…до тех пор, пока не уничтожит его.

Или себя.

Я сжал кулаки.

Ненавижу.

Даже не самих людей…

А то, во что их превратила эта реальность.

И себя – тоже. За то, что понимаю их.

Интерлюдия: Визит

Зал наблюдения был погружён в сумрачное свечение. Пространство дрожало на уровне ощущений – не от движения, а от плотности тишины. Здесь никто не дышал зря.

Фигура в тёмном стояла у сферической проекции – витая гроздь миров, словно серебряные нити, переплетённые с чёрными каплями реальностей. Одна из них пульсировала нестабильно, как сбившееся сердце.

– Неужели ты не чувствовал? – произнёс голос за спиной.

Пришедший появился без предупреждения. Он не из тех, кого замечают по прибытии – он просто есть. Мягкий, плоский голос, лишённый интонаций, но не смысла.

– В одном из твоих секторов зафиксировано пробуждение нестабильного фокуса. Отголосок масштабируемых структур. Мы сверяли с архивом – не зарегистрирован.

Фигура у проекции не обернулась.

– Один?

– Возможно, два. Один из сигналов периодически исчезает – будто что-то его экранирует. Маскировка? Утерянный артефакт? Локальное искажение? Пока неясно. Но второй сигнал – стабильнее. Он растёт. Неровно, но быстро.

Наблюдающий медленно провёл пальцами по воздуху, и проекция сжалась, концентрируя изображение на внутренней зоне. Несколько пересекающихся миров, разрозненных, но соединённых незримыми импульсами.

– Претенденты? – сухо спросил он.

– Подтверждение ещё не получено. Но характер развития соответствует: спонтанное формирование средоточий, нестандартное распределение энергии, сопротивление откату. Всё говорит о потенциальной угрозе.

Гость сделал шаг вперёд. Его плащ не шелестел, тень не касалась пола.

– Согласно протоколу, подобные должны быть немедленно идентифицированы, ограничены в развитии и переданы под клятву. В противном случае – устранены. Это не обсуждается.

Фигура у проекции молчала.

– Мы надеемся на твоё благоразумие. Ты знаешь, как это работает. Если мы найдём их без твоего содействия, решение будет вынесено без твоего участия.

Небольшая пауза. Ответ прозвучал негромко, но без тени сомнения:

– Я в курсе.

– Ты должен будешь сделать выбор. Прежде, чем сделают его за тебя. Время пошло.

И гость исчез. Без звука, без света. Даже воздух не дрогнул.

Фигура осталась наедине с проекцией. Один из нестабильных импульсов на мгновение угас. Второй – вспыхнул ярче. Затем оба исчезли, как будто кто-то наложил вето на сам факт их существования.

– Два возможных исхода, – прошептал он.

– Или два пути… к одному финалу.

–

Я заметил их сразу – группа из восьми разумных, измотанных, но хорошо вооружённых. Они бежали, не слишком умело отбиваясь от стай мутантов. Решил вмешаться. Не из жалости – просто не люблю смотреть, как кого-то рвут на части. Слишком уж часто видел это.

Пара огненных ударов, несколько разрывных потоков – и всё стихло. Из монстров остались лишь обугленные обломки и зловоние.

– Спасибо, – сказал один из бойцов, высокий парень с серыми глазами. – Без тебя бы нас не осталось.

– Куда идёте? – спросил я, стряхивая с перчатки слизь.

– К порталу. Старому. Он когда-то вёл домой… в большой мир. Мы хотим проверить – вдруг снова заработал.

Я нахмурился.

– Портал?

– Ты не знал? – удивился он. – В северо-западной части третьего кольца. Мы наткнулись случайно, когда ещё были со старым отрядом. Только он… он не работает.

Я молча кивнул.

– Покажете дорогу?

Парень с готовностью кивнул.

– Конечно. Нам будет только спокойнее с таким, как ты рядом.

Портал оказался древним. Высокая арка из чёрного камня, вся испещрённая резьбой. От неё тянуло силой… но какой-то угасшей, будто застывшей во времени. Я обошёл конструкцию и пригляделся к верхней части – в самом центре была выемка. Прямо под печать.

Сердце ёкнуло.

Она была пугающе похожа на те фрагменты, что я нашёл. В хранилище торговцев – первый. В лаборатории учёных – второй.

И теперь… вот он. Артефакт, которому, возможно, суждено открыть путь домой.

Я достал оба фрагмента и прикинул по форме. Они действительно подходили.

Но вместе составляли лишь часть. Может, сорок процентов от всей мозаики. Остальное… разбросано где-то в руинах. Или надёжно спрятано.

– Ну как? – подбежал ко мне один из бойцов. – Получится?

Я медленно покачал головой.

– Пока нет. Часть печати есть, но её не хватает. Ещё процентов шестьдесят.

– То есть, если её собрать…?

– Возможно. Не обещаю, но шанс есть.

Я поднял взгляд на них. Усталых. Упрямых. Тех, кто цеплялся за идею дома, даже если сами родились уже здесь.

Они всё равно хотели уйти. И я их понимал.

Может, стоит попробовать?

Если не ради себя – то ради них.

Я долго смотрел на портал, на выемку в арке, куда так идеально подходили найденные мною фрагменты. Они начали проявлять слабое свечение, когда я поднёс их ближе. Не активировались – просто отреагировали. Значит, всё-таки это и есть части печати.

Остальные… Где их искать?

Два города уже отдали свои куски. Торговцы – почти случайно, сами не знали, что у них в хранилище. Учёные – и вовсе прятали как артефакт без ясной функции. Значит, ещё два возможных источника – военные и религиозные.

У первых всё просто: если у них есть что-то странное и потенциально опасное, они охраняют это с маниакальной одержимостью, а иногда и используют без понимания сути. У вторых – всё сложнее. Они могут поклоняться печати, считать её божественным знаком или проклятием. И ни за что не захотят делиться.

Я вздохнул.

Если эти два города действительно владеют недостающими частями, придётся действовать аккуратно. Либо убеждать. Либо забирать силой.

Скорее всего – оба варианта.

Но если собрать все части…

Возможно, я смогу активировать портал. Не просто для себя – для всех, кто захочет выбраться из этого мира.

И это был бы шанс. Небольшой, но реальный.

Я убрал фрагменты обратно и взглянул на горизонт.

Пора навестить военных.

Я шёл в сторону города военных. Ноги несли вперёд, а мысли всё ещё крутились вокруг печати и портала. Два города – торговцев и учёных – уже передали свои части. Если уцелевшие хотят домой, стоит проверить, нет ли чего у оставшихся. Военные, возможно, и не знают, чем обладают… или просто не желают делиться.

Дорога лежала через выжженную равнину, где ветер гнал пепел в пасти давно мёртвых оврагов. И в этом безмолвии я заметил аномалию – размытое пятно в воздухе, как рябь на воде. Я остановился. Из неё выскочила надпись:

«Желаете получить тайные знания?»

Я хмыкнул, огляделся – пусто. Никого. И ответил:

– Желаю.

Надпись вспыхнула:

«Личность подтверждена. Доступ разрешён. Вход будет открыт через 5… 4…»

…3…

…2…

…1.

Мир вокруг дрогнул. Пространство вспухло, и я шагнул – нет, провалился – внутрь. Воздух сгустился, звуки стихли. Меня окутала темнота, и в ней вспыхнул зал.

Огромный. Каменный. Стены покрыты рунами, шевелящимися в такт какому-то чуждому сердцебиению. В центре зала висело зеркало – не отражающее, а показывающее. Оно загорелось, и мысль без слов пронзила меня:

«Запрос принят. Тайное знание открыто.»

Я увидел бой.

Каэрион. Один. Против двенадцати.

Небо трещало, мир горел. Двенадцать Первородных богов окружали его, каждый – воплощение идеи, силы, безумия. Безвременье. Плоть. Тьма. Свет. Война. Жизнь. Забвение. Предел. Тишина. Разделение. Единство. Жажда.

И он – последний защитник.

Каэрион сражался, как сама воля бытия. Он не молился, не взывал к высшим – он бился. И уничтожал. Разрывал. Запечатывал.

В финале – он пал. Но перед этим успел вырвать души девяти и заключить их в артефакты. Разбросал по мирам, чтобы никто не нашёл их слишком быстро. Остальные трое сбежали.

Голос – мысль – прошла сквозь меня:

«Остерегайся артефактов, содержащих души Первородных. Они хитры, сильны и, скорее всего, безумны. Ты уже держал один в руках, когда едва не лишился воли. Ты носил второй, едва не лишившись памяти. И только третий, покинутый душой Первородного, всегда на твоей стороне.»