Текст книги ""Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

Соавторы: ,Татьяна Николаева,Евгений Аверьянов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 94 (всего у книги 357 страниц)

Глава 21

Я видел, как в толпе радость перемешивалась с чем-то иным. Одни смотрели на меня с благодарностью, почти со слезами на глазах. Другие уже прикидывали, что смогут сделать с новой силой – слишком прямые спины, слишком цепкие взгляды. Я знал этот взгляд. Сила редко остаётся просто силой.

Артур тихо подошёл ко мне, в его голосе слышалась тревога:

– Ты понимаешь, что сделал? Люди жили без магии десятилетиями. А теперь они снова могут её чувствовать. Кто-то будет защищать поселение, кто-то – охотиться. Но… – он замялся, – кто-то решит, что теперь можно править.

Я молча кивнул.

Внутри меня разрывали противоречия. Старик с дрожащими руками смеялся, когда в ладони вспыхнул огонёк. Женщина прижимала к себе ребёнка и плакала – теперь у неё появился шанс защитить его. Но рядом двое мужчин переглядывались так, что не требовалось слов: они уже видели в этой силе возможность взять верх над другими.

Я глубоко вздохнул. Сделанное не вернуть. Оковы падали, и каждый теперь решал сам, что делать с этой свободой.

Поначалу люди радовались, как дети. Каждый новый огонёк, каждая искорка магии сопровождались криками восторга. Но долго это продолжаться не могло.

Я заметил, как двое мужчин – здоровяки, охотники – переглянулись и шагнули в центр площадки. Один поднял ладонь, в которой вспыхнуло пламя, другой тут же вызвал вокруг себя поток воздуха, подхвативший пыль и мусор. Улыбки быстро сменились вызовом.

– Думаешь, твой огонёк сильнее? – ухмыльнулся один. – Смотри, как я его задую.

Огненный шар взметнулся в воздух, ветер рванул навстречу. Искры разлетелись, задели кого-то из стоящих рядом. Вспыхнули крики, кто-то попытался разнять, но мужчины уже забыли обо всём – глаза горели азартом, в жилах играла давно утерянная сила.

Я вздохнул. Всё это было слишком знакомо. Сначала восторг, потом – соревнование, а после всегда драка.

Я шагнул вперёд, поднял руку и одним коротким импульсом магии погасил обе вспышки. Пламя исчезло, воздух стих. Люди ахнули и уставились на меня.

– Довольно, – сказал я ровно, стараясь не повышать голос. – Вы только что едва не подожгли дом и не покалечили детей. Магия не для того, чтобы меряться у кого она больше. Она для того, чтобы выжить.

Молчание. Только тяжёлое дыхание охотников, которые не смели больше поднять глаза.

Я обвёл взглядом толпу и понял: мне придётся не просто освободить их от оков. Придётся учить. Иначе они сами себя сожрут быстрее, чем туманники успеют снова напасть.

Я попытался говорить спокойно, без давления.

– Вы только получили свободу. И первым делом решаете, кто сильнее, кто главнее? – я покачал головой. – Серьёзно? Не время и не место устраивать разборки. Хотите власть – получите её потом, когда выживете.

В толпе кто-то хмыкнул. Один из охотников, тот самый, что дрался за огненный шар, шагнул вперёд.

– А с чего это ты решил, что можешь нам указывать? Ты здесь никто. Новичок. И не забывай – оковы снять было твоей обязанностью, а не подвигом. Ты мог – значит должен был.

Сразу несколько голов закивали, недовольные шепотки пронеслись по площади. Я усмехнулся – горько и устало.

– Понятно. Освободил, а теперь ещё и виноват. Классика. – Я обвёл всех взглядом. – Ну и ладно. Если для вас это лишь «моя обязанность», значит, дальше я вам не нужен. Как распорядитесь своей свободой – ваша проблема.

Я развернулся, давая понять, что разговор окончен. Пусть переварят.

Я уже собирался уйти, как услышал за спиной спокойный голос Артура:

– Подожди.

Я обернулся. Артур стоял, сложив руки на груди, и смотрел прямо, без осуждения и без попытки спорить.

– Молодец, – сказал он тихо, но так, чтобы слышали и другие. – Что не стал развивать конфликт. Слишком легко было бы сорваться, а ты этого не сделал. Решение уйти и развеяться – тоже верное. Сейчас людям нужно время. Мы жили одним образом, а за день всё изменилось. Многим трудно это принять.

Я прищурился, стараясь уловить в его голосе подвох, но не заметил.

– Ты же понимаешь, – продолжил он, – вернуть магию – это одно. Вернуть разум – совсем другое. Я дам им пару дней. Попробую унять самые горячие головы. Вернёшься тогда, и будет проще.

Я кивнул, соглашаясь с доводами. В нём чувствовалась твёрдость, опыт. Словно он сам много лет назад проходил через подобное.

– Хорошо, – ответил я. – Через пару дней.

Он коротко кивнул в ответ. А я развернулся и пошёл прочь, радуясь возможности хотя бы немного отдохнуть от всей этой бурлящей толпы.

Я покинул поселение без лишних слов. Люди смотрели мне вслед – кто с любопытством, кто с тревогой, а кто с откровенной неприязнью. Но я не задерживался. Мне действительно нужно было уйти.

Чем дальше я уходил от поселения, тем тише становилось. Шум голосов и звяканье оружия сменились вязким молчанием тумана. Здесь, в стороне, не было ни дымка костров, ни ощущения толпы за спиной. Только серые клубы вокруг и влажная, холодная тишина.

Я нашёл место под обрывом, где скалы образовали что-то вроде укрытия. Там можно было разложить еду и отдохнуть, не опасаясь, что кто-то подкрадётся слишком близко.

Сел, прислонившись к камню, и позволил себе немного расслабиться. В голове крутились противоречия. Я дал людям свободу, но что они сделают с ней – вопрос. Одни начнут помогать, другие наверняка попробуют рвануть к власти. А я между ними вроде как чужак.

И всё же внутри было странное чувство… лёгкость. Как будто после долгих месяцев тяжести и ограничений я наконец снова мог дышать. Пусть не полной грудью – туман всё равно не отпускал, – но всё же дышать.

Сквозь эти мысли я ловил себя на том, что пальцы снова тянутся к магии. Лёгкие, почти незаметные плетения. Я проверял, насколько далеко восстановился. Нужно было убедиться, что силы действительно вернулись, а не исчезнут в самый неподходящий момент.

–

Интерлюдия.

Артур поднялся, оглядел людей и заговорил. Голос его был твёрдым, даже резким:

– Вам дали шанс на новую жизнь, а вы что устроили?

Несколько человек попытались возразить, загудели, кто-то начал оправдываться. Но Артур поднял руку, и шум стих.

– Это ваша благодарность за спасение? – продолжил он. – Парень ведь мог нас не спасать.

– Он обязан был! – буркнул кто-то в толпе. – Раз смог, значит обязан.

Артур резко повернулся в сторону говорившего.

– Обязан? Кому обязан? Вам? Мне? – он обвёл взглядом собравшихся. – Он даже не из этого мира. Ему должно быть плевать на всех нас. Но он всё же снял оковы.

Толпа замолкла. Только тяжёлое дыхание и тревожное переминание с ноги на ногу нарушали тишину.

– Слышал ли кто-нибудь о бракованных оковах? – спросил Артур после паузы.

Никто не ответил. Молчание повисло вязко, как сам туман вокруг.

– Вот и я не слышал, – продолжил он. – Таких не бывает. А что это значит? Не понимаете? Даже мне трудно это принять, но факт остаётся фактом: он сильнее оков. Они не смогли его сдержать.

Среди людей прокатился ропот. Одни переглядывались, другие нахмурились, кто-то впервые по-настоящему задумался.

Артур смотрел на них серьёзно, как будто пытаясь вбить эти слова каждому в голову:

– Хотите вы или нет, но рядом с вами оказался тот, кого оковы не удержали. И вместо того, чтобы устраивать дрязги, стоит подумать, что это значит для всех нас.

–

Я вышел за пределы поселения, туда, где туман ложился особенно густо. Здесь даже звуки глохли, будто вязли в плотной вате. Хорошее место для проверки себя.

Первый туманник появился бесшумно – привычный силуэт, который раньше заставил бы сердце колотиться чаще. Но теперь всё было иначе. Они всё ещё считали меня добычей, а значит, подходили слишком близко. Ошибка, стоившая им жизни.

Я двигался легко, без лишних усилий. Удары – точные, быстрые, с силой, которой раньше у меня просто не было. С каждым падением очередного туманника я чувствовал, что стал для них чем-то чуждым. Не жертвой, не врагом даже – скорее хищником, вторгшимся в их привычную охотничью территорию.

Впервые за долгое время я позволял себе действовать без сдерживающих рамок. Оковы были лишь иллюзией, и это знал только я. Остальным оставалось гадать. Но туманники никаких догадок строить не умели, и потому становились мишенью.

После очередного боя я остановился, прислушался. Туман снова был пуст, только слабое шуршание далеко впереди говорило о том, что охота продолжится. Я усмехнулся.

Теперь это они были в роли жертвы.

Я шёл по краю тумана, двигаясь так, чтобы не оставлять ни малейшего следа. Невидимость скрывала меня, но ловушки оставались проблемой. Каменные гнёзда, натянутые жилы, даже пара рунных закладок – явно постарались. С таким набором они могли бы держать небольшой гарнизон на расстоянии.

Через пару минут осторожного обхода я вышел к поселению. Сразу бросалось в глаза – ни детей, ни стариков. Только взрослые, и каждый с лицом, словно высеченным из камня. Атмосфера была совсем иной, чем у Артура: здесь люди не жили, они доживали, цепляясь за силу и злость.

Я не стал приближаться слишком близко, устроился на развалинах и слушал.

– Да сколько можно ждать? – глухо бросил один, широкий в плечах мужик с заросшей щекой. – Артура давно пора прикончить. Его это… поселение, – он сплюнул, – позор. Он только мешает нам.

Второй, с длинным шрамом через нос, хмыкнул.

– Ты забыл, сколько он здесь живёт? Он пережил тех, кого и поминать уже некому. Думаешь, всё так просто?

– Тогда, наверху, может он, и был не так прост, – скривился первый. – Но теперь мы все мусор. Под когтями туманников разницы нет, Артур он или кто.

Я тихо усмехнулся. В этих словах было что-то правдивое – туман действительно не делал различий. Но вот что меня настораживало – их готовность идти на прямое уничтожение соседей. Это не просто недовольство. Это была стратегия, пусть и примитивная: убрать конкурентов и остаться сильнейшими.

И таких людей я точно не собирался освобождать от оков, если только сама судьба не поставит меня перед фактом.

Уже через несколько минут наблюдений стало понятно – здесь всё построено на грубой силе и постоянной готовности к бою.

Жилища выглядели иначе, чем у Артура. Там люди пытались наладить хоть подобие дома: костры, очаги, крытые хижины. Здесь же – укрытия из камней и досок, больше похожие на укреплённые точки, чем на дома. Каждый угол был удобен для обороны, каждый проход перекрывался заграждением или ловушкой. Даже вода в бочках стояла не у костров, а под присмотром часовых.

Ни смеха, ни разговоров о чём-то кроме еды и оружия. Каждый второй – со шрамом, у всех на лицах напряжение, будто в любую секунду готовые броситься в драку. Видно было, что они живут не ради чего-то, а вопреки всему.

Если у Артура поселение держалось на попытке сохранить остатки человечности – здесь правили правила охотничьей стаи. Сильный диктовал, слабый подчинялся или исчезал. Это чувствовалось даже в том, как они смотрели друг на друга: не как на соседей, а как на конкурентов.

Я наблюдал молча, стараясь не выдать себя. Всё это было подтверждением моих мыслей: такие люди не заслуживают свободы просто потому, что в их руках магия станет ещё одним инструментом для подавления. Если они и выживут – то будут только множить разрушение вокруг.

Я задержался на краю поляны, слушая спор ещё несколько мгновений. Потом убедился, что невидимость держится, и начал медленно отступать, запоминая каждую деталь.

Где растяжки, где выдолблен ров, куда поставлены дозорные – всё это я отметил в памяти. Пригодится, если вдруг придётся сюда вернуться, пусть даже не по доброй воле.

С каждым шагом мысль крепла: это не союзники. Эти люди держатся не вместе, а за горло друг друга. Дай им магию – и они перегрызут себе же глотки, а выживут только самые жестокие.

В груди неприятно кольнуло воспоминание о своём поселении. Там тоже хватало тех, кто видел в магии лишь способ власти. Разница лишь в том, что Артур хотя бы пытался удерживать порядок. А здесь – сплошной культ силы и страха.

Я втянул воздух, развернулся и ускорил шаг. Возвращаться прямо сейчас смысла не было – лучше расширить круг поисков. Возможно, где-то есть иные – не такие прогнившие.

На обратном пути несколько раз пришлось врубаться в бой. Туманники чувствовали запах крови и словно нарочно лезли толпами. Но теперь у меня не было нужды скрываться за иллюзией оков – я бил их магией вперемешку с физикой, не давая даже подойти. Каждый бой заканчивался быстрее, чем успевал толком разогреться.

Я шёл дальше, расширяя круг поисков. Лес редел, туман становился светлее, и уже начинало казаться, что здесь пусто. Но спустя пару часов набрёл на следы – тропинка, топтанная босыми ногами, отполированные камни, свежие угли кострищ. Я пошёл по следу.

Третье поселение оказалось куда беднее двух предыдущих. Жалкие хижины из веток и шкур, стены из грубо сложенных камней, никаких ловушек по периметру. Но бросалось в глаза другое – люди держались вместе. Не было брани, не было скрытых ножей за спиной. Женщины и старики работали рядом с мужчинами, дети носились меж костров, и даже при моей скрытой под невидимостью слежке чувствовалась спаянность.

Я задержался на границе поляны и долго смотрел на них. Эти не строили крепостей и не гнались за силой любой ценой. Они держались за счёт того, что были общиной.

И вот теперь внутри всё сжалось. Первых я уже освободил – и едва не превратилось в хаос. Вторых трогать нельзя – они разорвут сами себя и, скорее всего, всех вокруг. А этих… этих освободить можно. Но именно поэтому я и колебался: смогу ли я удержать их от тех же ошибок?

Я задержался в тени, наблюдая. Дети бегали меж хижин, смеялись и играли, будто на них вовсе не давил этот проклятый туман. На их руках не было оков – и в этом была вся разница. Они родились здесь, внизу. Не были закованы и не помнили той жизни, где магия могла бы стать частью их пути. Но я видел пустоту – туман глушил их развитие, словно отрезал будущую искру ещё до того, как она могла вспыхнуть.

А вот взрослые… всё иначе. На руках блестели кандалы, потемневшие от времени и влаги. Их сюда сбросили уже готовыми – преступников, изгнанников, тех, кого мир наверху счёл лишними. Они несли с собой прошлое, скованное железом.

Я вышел из укрытия, невидимость соскользнула, и несколько мужчин настороженно подняли головы. Но оружие не схватили – скорее отступили на шаг назад, глядя настороженно.

– Я не враг, – сказал я. – Пришёл только поговорить.

Высокий жилистый мужик шагнул вперёд, явно лидер. На его руках тускло поблёскивали оковы.

– Чего хочешь? С чужаками разговор короткий.

Я оглянулся на детей, что смотрели на меня широко распахнутыми глазами.

– Хочу понять, как вы живёте, – ответил я. – Слышал, что у соседей с этим по-разному. Одни воюют друг с другом, другие держатся миром.

Мужик скривился.

– Мы держимся вместе. Друг у друга – последнее, что осталось. Врагов нам хватает и без того.

Я кивнул. Эти отличались. Но бросаться снимать оковы сразу – глупо. Равновесие у них хрупкое, и не факт, что оно выдержит резкий удар.

– Тогда скажи, кто здесь принимает решения? С кем стоит говорить серьёзно?

Он снова прищурился, будто проверял, не вру ли я, потом махнул рукой в сторону центральной хижины.

– Там старейшины. Если хочешь слов – скажешь им.

Хижина старейшины оказалась просторнее других, но внутри всё так же грубо и утилитарно: стол из досок, пара скамеек, куча старых тканей в углу. За столом сидел седой мужчина с тяжёлым взглядом. Он не поднялся, лишь слегка кивнул, приглашая.

– Садись, – произнёс он хрипловато. – Ты не из наших. Что ищешь здесь?

Я присел напротив, не спеша.

– Ответы, – ответил я просто. – И возможность понять, есть ли у нас общий путь.

Он щурился, рассматривая меня, словно пытался угадать – кто я на самом деле.

– У нас давно нет общего пути, – наконец сказал он. – Каждый держится за то, что имеет. Одни кланяются силе, другие строят из себя миротворцев. И все одинаково быстро ложатся в землю, когда приходит туман.

Я промолчал, позволяя ему продолжать.

– Ты видишь детей, – он кивнул в сторону выхода. – Они родились уже здесь. Мы можем защищать их, кормить… но дать им то, чего у них нет, мы не способны. Они не вырастут магами. Они навсегда останутся слепыми.

Глава 22

Он тяжело вздохнул, а потом прищурился:

– А теперь вопрос к тебе. Зачем тебе всё это знать? Что ты собираешься делать?

Я выдержал его взгляд и ответил без обиняков:

– Пока только одно – понять, кто вы такие и чего хотите. Решать за вас я не собираюсь.

Старейшина усмехнулся, но в смехе не было радости.

– Тогда мы с тобой похожи, – сказал он. – Я тоже давно понял, что за других решать бессмысленно. Каждый выбирает, как прожить свои дни внизу.

Он какое-то время молчал, будто обдумывая мои слова, а потом резко наклонился вперёд, уперев ладони в стол.

– Скажи прямо, – его голос стал холодным, – ты за Артура или против него?

Вопрос прозвучал как вызов. Не просьба, не любопытство, а проверка. Я видел в его глазах – он не раз задавал такой вопрос другим. И не все из тех, кто отвечал «не так», дожили до утра.

Я сделал паузу.

– Я не за него, и не против, – сказал я спокойно. – Я сам по себе.

Он чуть приподнял бровь.

– Сам по себе? Здесь так не бывает. Здесь, или ты становишься частью стаи, или стая разрывает тебя.

Я хмыкнул.

– Тогда пусть попробуют.

Несколько мгновений мы молчали, просто глядя друг на друга. Потом он откинулся на спинку и медленно усмехнулся.

– Знаешь… я давно не видел таких ответов. Все обычно начинают юлить. Ты либо очень глупый, либо действительно уверен в себе. Впрочем, это одно и то же.

Он махнул рукой, как будто разговор был закончен.

– Иди. Я получил то, что хотел.

Я поднял ладонь, прервав его очередное ворчание:

– Старик, слушай. Я могу снять ваши оковы. Так же, как с других.

Он нахмурился, губы вжались в тонкую линию.

– Ты правда думаешь, что мы ещё верим в сказки? – в голосе прозвучала усталость, но за ней чувствовалась жёсткость. – Даже если можешь… какая цена? В этом мире ничего не бывает бесплатно.

Я выдержал его взгляд и медленно ответил:

– Цена простая. Когда магия вернётся, вы получите в руки оружие. И единственное, чего я хочу – чтобы этим оружием не ударили мне в спину.

Он всмотрелся в меня, как будто пытаясь определить, шучу ли я. Несколько секунд – тишина. В зале слышалось только дыхание сидящих рядом людей. Потом старейшина усмехнулся.

– Вот и всё? – он покачал головой. – Ты или очень наивный, или очень хитрый. Но мне нравится твой ответ.

Он посмотрел на остальных.

– Что ж, если этот чужак говорит правду – у нас будет шанс. Но если он врёт… – он резко постучал костлявым пальцем по столу. – То ни одна пропасть его не спасёт.

Я хмыкнул.

– Договорились.

Я протянул руку к мужчине, которого выбрали для испытания. Тот нервно сглотнул, плечи дрожали, но он не отстранился. Оковы на его руках слегка дребезжали, будто чуяли, что их время подходит к концу.

Я сосредоточился – и вплёл магию в замки. Металл сначала сопротивлялся, шипел, искрил тусклым светом, но потом – разломился с сухим треском. Железо осыпалось на пол, словно простая ржавчина.

Мужчина несколько секунд просто стоял, глядя на свои запястья. Потом сжал кулаки, поднял их – и тихо выдохнул:

– Я… чувствую. – Его голос дрожал. – Боги, я снова чувствую!

Он провёл рукой в воздухе, и вокруг пальцев заискрились слабые огоньки. Едва заметные, но настоящие. Его глаза широко распахнулись, он обернулся к остальным:

– Это не сон! Магия… она вернулась!

Крики разнеслись по залу. Кто-то воскликнул, кто-то поднялся с места, тянувшись ближе.

Мужчина продолжал, торопливо, сбиваясь на полусловах:

– Все эти годы… я думал, что всё потеряно. Что мы умрём как скотина под когтями туманников. А сейчас… – он снова посмотрел на меня, – он сделал невозможное. Я чувствую силу, я снова человек, а не пустая оболочка!

Толпа зашумела, кто-то перекрестился по-своему, кто-то плакал. Атмосфера накалялась – страх и надежда смешивались в одно.

Я смотрел на них и понимал: назад дороги уже нет.

Толпа зашумела. Кто-то рванулся вперёд, протягивая руки, кто-то кричал, требуя снять оковы прямо сейчас, у кого-то в глазах стояли слёзы. Гул голосов с каждой секундой нарастал, превращаясь почти в панику.

– Мне тоже! Сними с меня! – перекрывал других один мужчина.

– Я жду дольше всех, начни с меня! – кричала женщина, расталкивая соседей.

– Если он смог одному, то и с нас обязан! – слышался чей-то озлобленный голос.

Я видел, как люди буквально ломились вперёд, и ещё немного – толпа могла сорваться, смести всё на своём пути. Казалось, они забыли, что только что сами спорили, нужен ли им этот дар.

Я резко поднял руку, в которой ещё дрожали искры магии, и с силой ударил ею в воздух. Взрыв глухого звука раскатился по залу, заставив многих вздрогнуть.

– Стоять! – мой голос сорвался в рык. – Или хотите, чтобы я ушёл и оставил вас в этих железках навсегда?

Тишина опустилась мгновенно, как будто кто-то перерезал крик ножом. Люди переглядывались, тяжело дышали, но больше не рвались вперёд.

– Я не буду делать это в хаосе, – сказал я уже спокойнее, но твёрдо. – Один за другим. Без истерик, без драк. Иначе – всё.

Я видел, как в их глазах отражался страх потерять только что обретённую надежду. Они замолчали. Даже самые горячие головы.

Я выбрал второго сам. Не того, кто громче всех кричал, не того, кто протянул руки вперёд, а мужчину постарше, который стоял чуть в стороне и молча наблюдал. В его глазах не было жадности, только усталость и слабая надежда.

– Ты, – сказал я и кивнул ему. – Подойди.

Толпа зашевелилась, кто-то зашипел сквозь зубы, кто-то начал недовольно ворчать, но никто не осмелился выступить открыто. Они понимали: спорить со мной сейчас – значит потерять шанс.

Я снял с него оковы так же, как и с первого. Магия прошла по телу, ломая металл, высвобождая то, что десятилетиями было задавлено. Мужчина судорожно вдохнул, потом выдохнул, будто только сейчас впервые ощутил настоящий воздух. На его лице проступила растерянная улыбка, смешанная с недоверием.

– Живой… – прошептал он. – Я снова живой.

Он развернулся к остальным и поднял руки.

– Он не врёт! Это не обман! Магия вернулась!

Шум снова поднялся, но теперь это был совсем другой шум. Восторг, ликование, почти безумие. Люди понимали, что чудо реально.

Я шагнул вперёд, холодно посмотрел на толпу и сказал:

– Будет порядок – продолжим. Не будет – уйду.

Они стихли. Теперь каждый понимал: решение за мной.

Людей отпускал по одному. Каждый раз – словно ломал старую печать, и каждый раз результат был разным.

Один мужик, едва почувствовав магию, захохотал, как безумный. Слёзы текли по щекам, но он всё повторял: «Вернулась, вернулась…» – и вокруг него спонтанно загорелись крошечные искры пламени, срываясь с пальцев.

Женщина средних лет упала на колени и прижала руки к груди. Она не смеялась, не кричала, только тихо шептала что-то вроде молитвы. Я уловил: «Неужели снова?»

Кто-то наоборот застыл, уставившись на ладони, будто ожидал, что из них польётся свет или огонь. Когда этого не произошло, лицо перекосилось злобой: «Мало… слишком мало…»

Я заметил, как по толпе прокатываются волны эмоций. Одни смеялись, другие плакали, третьи уже переглядывались с жадным блеском в глазах – и я знал, о чём они думают. Не благодарность, а новая борьба за власть.

– Слушайте внимательно, – сказал я, перекрывая шум. – Я не ваш пастух и не ваш царь. Магия вернулась – пользуйтесь с умом. Но если хоть один из вас решит, что теперь может ткнуть мне нож в спину… поверьте, пожалеет.

Шум смолк, но ненадолго. Люди снова заговорили – только теперь уже тише, осторожнее.

Я поймал взгляд старейшины. Он ничего не сказал, но я понял – в его глазах мелькнула благодарность.

К вечеру поселение ожило так, как, наверное, не оживало многие годы.

Кто-то зажёг костры без привычного трута и искр от камня – прямо ладонями, вспыхнувшими огненными сполохами. Дети сбежались к огням, ахая и визжа от восторга, словно впервые увидели чудо. Женщины смеялись, пробуя поднимать ведра воды, не касаясь их руками, – пусть неловко, пусть проливая половину, но сама возможность заставляла их сиять.

Старики сидели в стороне. В их взгляде мелькала смесь надежды и страха. Они шептались между собой, вспоминая прошлое, словно сами себе не верили.

Я видел и другое – как некоторые молодые мужчины уже начали собираться в кучки, переговариваться о чём-то слишком серьёзно. Их взгляды скользили по толпе, останавливались на людях послабее. Слишком знакомая картина – власть всегда ищет, на ком показать зубы.

Я отвернулся и отошёл в тень. Пусть радуются. Пусть пробуют жить заново. Но я знал – радость быстро пройдёт. Потом придёт жажда большего.

Я присел у стены полуразваленной хижины, глядя на пламя костров. Артур подошёл позже, сел рядом и молча протянул кружку с чем-то горячим.

– Ну, – сказал он тихо, – похоже, праздник вышел. Хоть и на один вечер.

Я усмехнулся.

– На один вечер – тоже неплохо.

Мы замолчали, слушая, как в поселении гул радости перемежается с шёпотом будущих раздоров.

Ночью меня разбудил странный звук – шаги, но не в сторону костров, а от них.

Я осторожно приподнялся, прикрылся тенью и увидел: несколько мужчин, те самые, что днём кучковались и перешёптывались, крадучись выбрались из поселения. Двигались быстро, но явно не в сторону охоты или дозора.

Я накинул поверх себя невидимость, сдерживая дыхание, и пошёл следом.

Тропа вела к окраине, где туман становился гуще, и я уже начинал догадываться, что всё это значит.

– …сказал же, ждать дальше нельзя, – шептал один. – У Артура кишка тонка, а этот пришлый вообще не местный. Сегодня праздник, завтра снова будем мусором.

– Тише, – шикнул другой. – Ты забыл, что он сделал с туманниками? А если услышит?

– Услышит – значит, тем более пора действовать. Чем дольше мы тянем, тем сильнее он становится. Сегодня освободил всех, завтра скажет, кто главный. А я не собираюсь снова жить под чужой пятой.

Третий молчал, но по его движениям было видно – он уже принял решение, и оно не в пользу Артура или меня.

Я шёл за ними всё дальше, пока они не остановились в развалинах старой сторожки. Там начался спор – одни требовали ударить сразу, другие предлагали выждать, пока я снова уйду в туман.

Я слушал их и думал: вот и цена свободы. Радость, восторг – всё это было лишь поверхностью. А глубже – та же человеческая жажда власти и страха потерять своё место.

Я слушал их в полутьме. Сначала их слова показались мне пустым ворчанием, но постепенно разговор обретал очертания плана.

– Нам нужны те, – сказал один, низкий и хриплый голос. – Воинственные. Они живут за перевалом. Не такие как мы – там каждый сам за себя, каждый готов драться до последнего.

– Да они же звери, – фыркнул второй. – Ты видел, как они сражаются? Лучше самому туманнику в зубы полезть.

– Именно. Вот потому они нам и нужны. Освободим их от оков – и у нас будет сила. Настоящая. Вместе возьмём долину.

Третий усмехнулся, не скрывая злобы:

– Артур со своей шантрапой первым пойдёт под нож. А потом и пришлый. Глядишь, через пару сезонов вернёмся на материк, и Император ещё пожалеет, что кинул нас сюда.

Я сжал зубы. Вот оно – подтверждение того, что я правильно сделал, когда прошёл мимо той второй деревни. Там действительно жили те, кто видел в магии не свободу, а оружие. И теперь эти трое хотят объединиться с ними.

Вмешиваться сейчас смысла не было – слишком рано. Если я выложу всё сразу, они затаятся, и я потеряю шанс проследить, куда их заведёт эта затея.

Но теперь у меня был выбор: ждать и наблюдать или опередить их и самому навестить воинственных, пока они ещё не почувствовали вкус новой силы.

Я шёл в сторону второй деревни, держа невидимость плотным коконом, когда почувствовал что-то странное. Воздух впереди дрожал, словно от жара. Шаг – и я замер.

Из тумана вышло существо, больше всех тех туманников, что я встречал. Оно напоминало остальных – те же серые клочья плотной дымки, те же неясные очертания – но масштаб был иным. Ростом с двухэтажный дом, массивное, словно собранное из самого тумана и камня, оно двигалось медленно, но каждый шаг отзывался в земле гулким ударом.

А главное – оно повернуло голову прямо ко мне.

Иллюзия скрывала меня от глаз, но не от его чувств. Я ощутил на себе этот взгляд – холодный, вязкий, будто вязь самого тумана впивалась в душу. Оно знало, что я здесь.

Внутри кольнуло знакомое ощущение – смесь страха и злости. Этот гад чует меня, даже под невидимостью. Уйти просто так не получится.

– Ладно, – пробормотал я сквозь зубы. – Тогда пойдём погуляем.

Я начал отступать, осторожно, шаг за шагом, ведя тварь прочь от поселений. Она не торопилась, но двигалась за мной уверенно, как охотник за добычей. Когда расстояние стало безопасным, я сбросил невидимость и позволил энергии свободно заполнить тело.

Туманник зарычал – низкий, дрожащий звук, будто рушился горный склон. Вокруг заклубилась пелена, скрывая его очертания.

Я поднял руки. Магия в пальцах откликнулась охотно, словно сама ждала этого момента.

– Ну что, посмотрим, кто из нас мусор, – тихо сказал я и шагнул вперёд, навстречу бою.

Я ударил первым. Потоки энергии сорвались с рук, выжигая туман, но тварь даже не пошатнулась. Огромная лапа, больше меня самого, рассекла воздух рядом – если бы я не рванул в сторону, меня размазало бы по земле. Удар врезался в камни, и те пошли трещинами, как лёд на весенней реке.

Она не спешила – знала, что силы на её стороне. И от этого становилось только хуже: каждое движение монстра было тяжёлым, но неотвратимым, словно лавина. Я отвечал скоростью. Магия подталкивала мышцы, и я скользил мимо ударов, всаживая вспышки силы в дымчатое тело.

Туманник зарычал громче. Клубы серого сгустились вокруг, скрывая всё, кроме двух раскалённых точек, словно глаз. Оттуда ударил поток, похожий на сжатую волну – меня отшвырнуло назад, дыхание перехватило, а зрение потемнело. Я прокатился по камням и с трудом поднялся.

– Ну, значит, умеешь и такое, – прохрипел я.

Я вогнал в землю резной знак, мгновенно насыщая его энергией. Вспышка света прорезала туман, выжигая дыру в теле твари. Та качнулась, но тут же затянулась дымкой, и от неё дохнуло ещё большей силой.

Становилось ясно: просто перебить его магией не получится. Нужно не дать дыму собраться, заставить его распасться, пока ядро не останется голым.

Я рванулся вперёд, атакуя ближе, чем следовало. Лапа ударила сверху, но я проскользнул под ней и всадил энергию прямо внутрь клубящейся груди. Свет вспыхнул изнутри, тварь завыла – и я не дал ей передохнуть. Второй удар, третий. Каждый раз – в тот же разрыв.

Она дернулась, потеряла равновесие и рухнула на колени. Я собрал остаток силы в ладонях и вогнал её прямо в зияющую дыру.