Текст книги ""Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

После отдыха, во время которого Рома и Федор успели перекусить взятыми с завтрака бутербродами и орехами, пошли веселее. Дорога, петляя среди разбросанных тут и там валунов, обходила высокую скалистую стену и резко сворачивала серпантином вниз. Пропуская вперед пока еще бодрых брата и сестру, Рома украдкой потер ноющий шов на боку, и это не ускользнуло от проводника.

Дождавшись, пока подопечные уйдут за поворот, Ринат молча задрал Ромину водолазку. Состояние оставляло желать лучшего: шов покраснел, и вчерашняя опухоль спадала очень медленно. Прикосновения оказались болезненными, и Рома морщился, но терпел, пока грубоватые пальцы товарища осторожно исследовали нить.

– Пил что-нибудь обеззараживающее? – поинтересовался Ринат. Рома покачал головой. Вынув из внутреннего кармана экстренный блистер с таблетками, он взял таблетку с серебристой пылью на ободке, бросил ее в свою бутылку и взболтал. Вода вспенилась и зашипела, немного помутнев.

– Выпей. И положи во внутренний карман это, – Ринат протянул небольшой камень с переливающимся розовато-изумрудным оттенком. Роман неуверенно взял блестящую диковинку. Аметистов такого выраженного розового цвета он еще не видел.

– Что это?

– Турмалин.

– Где ты его взял?

– В низовьях Узун-Су. Говорили, что там месторождение вынесли подчистую, но я как-то раз решил проверить и нашел прекрасные турмалины и гранаты. Река пересыхает, и берега обнажают хорошие жилы… А турмалин очищает медленнее, чем аметист, зато его сил хватит дольше.

– Спасибо, Ринат, – тихо вздохнул Рома и сделал несколько больших глотков серебряной воды. Ионизированная вода насыщала кровь кислородом. – Иногда мне кажется, что ты обыкновенный, не один из нас. Всегда знаешь, что и когда следует сказать и сделать.

Ринат ничего не ответил. Протер спиртовым раствором шов и покрасневшие ткани вокруг него, спрятал бутылку в карман рюкзака и молча зашагал дальше, догонять ушедших вперед Элину и ее брата. Путь в Хой-Готол был очевиден, но бросать спутников не следовало даже на таком простом треке.

А небо темнело и наливалось свинцом. Из-за далекого хребта угрожающе ползли темные грозовые тучи, за золотым маревом заката ворчал и перекатывался гром. Тропа, обманчиво поманив на выполаживание, неожиданно вильнула за гору и потянулась между скалистым прижимом и пропастью, куда уже приполз туман, такой привычный после жаркого дня.

Из-за его густой завесы послышалось звяканье колокольчиков и негромкие, певучие голоса. Элина резко остановилась, так, что Федор едва не налетел на нее, и обернулась, ища глазами проводника.

– Что это там звенит?

– Уступите дорогу, – посоветовал он. Элина поспешно прижалась боком к каменной стене, Федор хмыкнул, но последовал совету, и очень вовремя: из-за очередного поворота выплыли три нагруженных лошади. Поклажа на них тяжело покачивалась из стороны в сторону, и среди покрытых рогожей сумок и свертков виднелись даже коробки и ящики. Животным было непросто, в отличие от компании туристов, они шли вверх, и из их дрожащих ноздрей вырывались облачка пара.

Особенно длинный, торчащий в сторону сверток задел Элину, а потом и Федора, и всех остальных. Осознав, что бы случилось, если бы они не отошли к каменной стенке вовремя, Элина похолодела – во всяком случае, Ринат точно угадал ее эмоции, заметив, как хлынула бледность на красивое, припорошенное дорожной пылью лицо.

Усталые погонщики, нагруженные не меньше, упрямо тащились следом, сгибаясь под тяжестью навьюченных на спину коробок, и ритмично встряхивали рукой, в которой были зажаты большие колокольчики на деревянной или костяной ручке. Глаза у лошадей закрывали шоры, чтобы животные не испугались пропасти, и они могли реагировать только на звон хозяйских колокольчиков. Это были пхади – местные жители, проводники, носильщики и перевозчики грузов, которых приезжие туристы нанимали, чтобы не носить тяжести и не искать дорогу в горах самим. Пхади жили в горных деревеньках сами по себе, но нередко их можно было встретить в составе групп или вот так, отдельно, с вещами – в цивилизованном мире их пренебрежительно называли “вьючные люди”, а здесь, в Салхитай-Газар, наоборот, относились с большим уважением.

Последний погонщик, совсем молоденький парень с черными курчавыми волосами и потемневшей от пота красной футболке, поравнявшись с Ринатом, разогнулся и вытер со лба крупные капли испарины.

– Амитофо, Ринат, – вымученно улыбнулся он.

– Доброй дороги, Шеху, – кивнул охотник. – Кого сопровождаете?

– Трое богатых ахатай захотели посмотреть наши горы. И не захотели сами нести свои вещи. Они приедут машиной в Сайгут завтра, потом пешком за день дойдут до Аршата, а там мы их встретим, – пыхтя и отдуваясь, носильщик Шеху вскарабкался на камень вслед за своим отцом, тащившим еще больше поклажи. Все трое выглядели усталыми и измотанными долгим переходом, но деньги в любом случае местным были важнее, чем комфортная жизнь. Они зарабатывали, рискуя собственным здоровьем, и тут же тратили, лишь только появлялась малейшая нужда.

– Они приехали за камнями?

– Не знаю, Ринат, – отозвался Шеху, активно потряхивая колокольчиком, и, понизив голос, добавил: – Знаю только, что они очень богаты. Тебе бы не понравились.

Охотник вежливо улыбнулся, зная, что паренек хотел его повеселить, и на этом обмен любезностями был окончен. Тяжело дыша и громко звеня глухими колокольчиками, погонщики двинулись дальше, через перевал, а ребята, проводив их задумчивыми взглядами, продолжили спуск. Сообщение о “богатых туристах” Рината, конечно, не обрадовало.

Глава 9. Фиолетовые искры

Хой-Готол. 2600

Вскоре внизу показались огни поселка.

Хой-Готол был немногим меньше Аршата – центра притяжения, но транспортная доступность у него была намного хуже, поэтому он оказался не столь популярен среди туристов. Хотя дойти до него почти не составляло труда – после небольшой акклиматизации. Ринат заметил, как его спутники с облегчением выдохнули, выпрямили спины, принялись поправлять лямки рюкзаков и одергивать сбившуюся одежду.

– Мне срочно нужен душ, – простонала Элина, пытаясь пальцами расчесать спутанные ветром волосы. – Надеюсь, горячая вода у них имеется?

– Не хочу тебя огорчать, но… они могут погреть тебе пару ведер, если хорошенько попросишь, – подмигнул охотник. Девушка вспыхнула:

– Пару ведер? У меня нет сил, я хочу только лежать!

Ринат ничего не ответил. Здесь высота уже была довольно ощутимой, и она заметно давила на пришедших за один день. Многие желающие подняться на Ашха-Тах или Менгу-Тау совершали долгие пешие прогулки по ближайшим небольшим перевалам, чтобы сердце и сосуды привыкли к перепадам высоты и давления, более чистому, более разреженному воздуху, а ребята торопились, и Ринат не мог ни задерживать их, ни заставлять. Хотя, конечно же, старался хоть немного одергивать излишнюю торопливость.

И в этот миг, словно горы услышали просьбу девушки, гром грянул так, что все четверо невольно вздрогнули. Первые крупные капли тяжело упали в серую дорожную пыль, и, немного помедлив, дождь хлынул стремительными потоками. С шумом и грохотом он лился на камни, на рюкзаки, защищенные брезентовыми накидками, отважно бросался в реку, отчего стремительный поток возмутился, заклокотал пенными бурунами по узкому, но глубокому руслу. Элина засмеялась и побежала, неуклюже покачиваясь под рюкзаком и пытаясь закрыть лицо и шею руками. Федор мрачно натянул на голову капюшон худи, Ринат и Рома с дождем были так хорошо знакомы, что знали – теперь уже ничего не предпримешь, если не пойти быстрее.

В поселке было пусто, но светло: в домах зажигались окна, и за ними темными тенями сновали силуэты домочадцев. Ринат уверенно провел свою группу к домику на небольшом возвышении. Последний рывок – скользкая деревянная лестница с грубо сколоченными ступеньками – вымотал всех до предела, и, едва перешагнув порог и оказавшись в мягких объятиях тепла, все синхронно сбросили рюкзаки и повалились прямо на них, невольно устроив в передней большую кучу-малу.

Вытерев ботинки о неприметную тряпку у порога, Ринат подошел к неуклюже сколоченной деревянной стойке, и из-за нее высунулся хозяин домика. Он был немолод, морщины сетью расчертили его плоское округлое лицо, а улыбка сделала его еще более круглым и плоским. Обменявшись с гостем привычным “амитофо”, он поскреб седую бородку, напоминающую птичьи перья:

– Ты кого это привел? Давненько не водил группы!

– Да, пожалуй. Это мои… старые знакомые. Хотят сходить на перевал Ветреный.

– О-о, Ветреный, – хозяин мгновенно проникся уважением и закивал, приветливо щурясь. Названия перевалов и вершин служили своеобразным маркером: те, кто знал их недоступность и трудность склонов, мгновенно узнавали "своих". – Это вам далеко идти. Семь долин, семь рек, семь других перевалов.

– Да, путь неблизкий, – вздохнул Ринат. – Дай гостям комнату, Рави. И горячую воду для девушки.

– Ужинать будете?

– Три порции. А я поем в городе.

Ринат помог ребятам собрать вещи и донести рюкзаки до комнаты. Хозяин постоялого дома, Рави, рассыпался в любезностях и проводил их в самые дальние и самые тихие, очевидно надеясь потом спросить за комфорт больше денег. Проходя по длинному коридору с деревянными дверьми по обе стороны, он болтал о плохой погоде, о том, как хорошо, что они зашли, мимоходом показал Элине душ и всем – общую кухню. Там ужинали двое постояльцев – пожилая пара спортивного, подтянутого вида. Женщина лет пятидесяти с белоснежно-серебристым каре пила бульон, изящно держа худыми жилистыми руками горячую чашку, мужчина сидел спиной – из коридора было видно только его черную водолазку, широкие плечи и седые волосы, собранные в маленький узелок над смуглой шеей. На солнечных землях Салхитай-Газар даже самые стойкие загорали уже через несколько дней. Темный горный загар въедался в кожу новым цветом и после многие месяцы напоминал о путешествии.

Бросив вещи на кровать у окна, Элина схватила пеструю сумочку и умчалась в душ. Вскоре из-за тонкой дощатой стены донеслись шум воды и неразборчивое пение.

Рома прилег на раскладной диван в углу. Едва сняв ботинки и ветровку, он поджал ноги и закрыл глаза – на его бледном щетинистом лице пролегли усталые, болезненные тени, и правая рука сама собой прижималась к тому месту, где была рана. Роме явно тяжело дался переход, и Ринат не знал, стоит ли брать его с собой дальше: если так плохо уже сейчас, выше точно не станет легче. Только труднее. Впрочем, еще несколько нетрудных переходов для восстановления у него оставалось.

Федор обессиленно повалился на свою постель, закинул руки за голову и долго лежал, молча сверля суровым взглядом низкий бревенчатый потолок. По его задумчивому и строгому лицу ничего не удавалось понять: он был молчалив, замкнут и порой излишне едок. Лишний раз Ринат старался не провоцировать споры, но и как с ним общаться по-дружески, тоже пока не мог понять. Однако Федор вскоре заговорил первым, рассеянно вертя аметист на черном шнурке:

– Камень как камень. Ничего особенного. Как ты их чувствуешь?

Ринат издали взглянул на кристалл аметиста. Свет падал на скол наискосок, и фиолетовая грань поблескивала темным, как будто влажным. На неровной поверхности отражались золотистые блики от старой лампы. Он не прикасался, но знал, что камень теплый, а при одном только взгляде в ладонях становилось приятно и горячо, будто он грел руки у костра.

– Не знаю. Трудно объяснить, – он взъерошил волосы, стянув с хвоста резинку и растрепав их обеими руками. На тусклом желтом свету русые выгоревшие пряди среди черных казались ранней сединой. – У каждого камня есть свой характер, своя аура. Одни – теплые, хорошие. Как глоток горячего чая, теплый плед, жаркий день. Другие – злые, колючие. Они ощущаются совсем по-другому, болью и холодом. Некоторые как будто привыкают ко мне и отдают энергию. Какие-то – наоборот, отнимают. Чужие, добытые нечестно или с корыстной целью, не всегда можно угадать, но от них никогда ничего хорошего. Тошнота, слабость, головная боль.

– А убить они могут?

– В теории, природа всемогущая, поэтому ответ да. Но никому еще не довелось проверить. Или же мы о них просто никогда не узнаем. Сердце гор тоже убило много людей из тех, кто пытался его достать. Так или иначе они умирали. Но сам камень тут в общем-то ни при чем.

Федор пристально посмотрел в его сторону, но Ринат оставался спокойным и расслабленным, и это могло означать лишь то, что камень в его руке опасности не представлял. На мгновение ему показалось, что он и вправду ощутил то самое тепло, о котором говорил охотник. А быть может, это просто природный минерал нагрелся в ладони, и от мрачного рассказа ему самому сделалось уютнее в маленькой натопленной комнате.

Тем временем пение смолкло, и плеск за стеной прекратился. Ринат поднялся, накинул на плечи флиску.

– Мне нужно в город. Вернусь через пару часов.

Федор буркнул что-то невразумительное и отвернулся к стене. Ринат понимал, что он смирился с его компанией только по просьбе сестры. Скорее всего, он предпочел бы забыть произошедшее с Миланой, списать на несчастную любовь, проклятый случай. Ведь не знать причин трагедии гораздо легче, незнание не вызывает чувства вины. А вина – единственное чувство после случившегося потрясения, которое может заставить делать хоть что-нибудь.

Впрочем, если чувств нет совсем, то будешь жить, как и раньше – автоматически.

Дождь прекратился. Воздух к ночи остыл, вобрал в себя множество тонких, едва уловимых запахов: мокрой земли и хвои, теплой влажной древесины, шерсти и местной уличной еды – маленьких жареных хушуур. Без рюкзака жизнь казалась намного проще, и он потянулся, расправляя затекшие за день под лямками плечи. Природа вдоволь посмеялась над охотниками, оставив им все физические ощущения тепла, холода, боли и многих других, которые они бы с радостью обменяли на чувства душевные.

Сквозь ароматы дождя и леса носа вдруг коснулся чужеродный, сладковатый запах ягод и мятного крема. Ринат остановился, и сразу же его локтя коснулась маленькая тонкая ладонь.

– Хорошо, что ты не успел уйти далеко. Можно с тобой? Я хотела посмотреть сувениры.

– Пожалуйста, – он пожал плечами. Элина с удовольствием тряхнула густой волной чистых волос, и аромат ягод и мяты снова шевельнулся совсем близко.

– А ты куда?

– Хотел кое-что проверить. Навестить… старого знакомого.

Она взяла его под руку, и по дороге через несколько узких и темных улиц они больше не разговаривали: Элина с любопытством смотрела по сторонам, подмечая этнические вырезки на ставнях и крышах, затейливые самодельные флюгера. Особенно ей нравилось, как прямо из-за домов вздымаются черные спины дремлющих гор. Казалось, что природное каменное кольцо закрывает маленький поселок от внешнего мира – Аршат, открытый и знакомый при свете дня, выглядел намного добрее и приветливее, и Элина невольно жалась к проводнику поближе.

Яркий и шумный рынок распахнулся перед глазами неожиданно, стоило только свернуть на широкую главную улицу. Здесь горели фонари в красных бумажных обертках, играла простенькая народная музыка – тягуче и протяжно пели гудки и дудочки, местные жители на все лады шумели и кричали из-за своих лотков.

Осмелев и отпустив руку охотника, Элина подбежала к ряду с драгоценностями. Однако ее беззаботность не передалась ему – наоборот, в груди образовалась странная, неприятная пустота, и чувство тревоги, которое и выманило его в тот вечер из дома, только усиливалось. Ринат шел за девушкой, держась поблизости, и то и дело смотрел по сторонам, но не мог понять, где стоит искать источник: у одного лотка его бросило в жар, у другого – в холод, и странная слабость в коленях не позволяла сосредоточиться: он больше думал о том, как бы не споткнуться и не упустить из виду что-то подозрительное.

Пристально вглядываясь в лица прохожих и торговцев, он словно шел за невидимой нитью, разматывая клубок из глубины души. И чем ближе он подходил к дорогим рядам ювелиров, где одно колечко из горного хрусталя с вкраплениями топазов или алмазов стоило целое состояние, тем сильнее дергалась эта внутренняя путеводная нить, не позволяя расслабиться. Все физические ощущения обострились, шум неприятно давил на виски, свет бил по глазам, и даже легкий, свежий запах вымытых волос Элины казался приторно-сладким.

Где-то рядом был очень сильный камень, и его сила ощущалась чужой, недоброй.

Девушка остановилась у стойки с подвесками и кулонами. Хитрая уловка продавца – лампа с мягким золотистым светом – рассеивала свет по кристаллам, и играющие на полированной поверхности фиолетовые искры еще больше привлекали невнимательных покупателей. Элина уже примеряла какую-то затейливую цепочку с круглой подвеской, а Ринат наконец нашел то, что искал. Мужчина в сером спортивном костюме через дорогу тоже приценивался к украшениям, выбирал перстень. Скосив глаза изо всех сил, охотник заметил, что он выбирает ободок без камня: вероятно, хочет инкрустировать сам или на заказ.

Нарочитая небрежность в одежде, манерах и неторопливых, благородных движениях выдавали его достаток, и простой спортивный костюм не мог скрыть особенной роскоши – холодной стати. Руслан вел себя похожим образом, вот только и у него не чувствовалась такая независимость, равнодушная ко всему внутренняя сила.

– Не подходит, – послышался разочарованный голос Элины. – Камень слишком грузный, мне не нравится.

– А примерьте вот это. Затейливая штучка, подойдет к вашим таежным глазам, – человек в сером подвинул к ней длинный серебряный шнурок с изящной фиолетовой капелькой. Едва попав под лампу торговца, капелька вспыхнула всеми оттенками розового и лилового, и неприметная подвеска превратилась в настоящее произведение искусства. Восторженно ахнув, Элина потянулась к украшению, но Ринат одним прыжком оказался рядом и схватил ее за руку. Рядом с незнакомцем его мгновенно замутило, ноги сделались ватными, но, сделав над собой усилие, он нахмурился:

– Элина, не бери! Мы уходим.

– Да ты что, совсем одичал? – изумленно вспыхнула девушка. – Посмотри, какая красота! Если ты такой бесчувственный чурбан, это не значит, что остальные тоже!

– Да плевать на их красоту, – прошептал охотник и тут же мысленно одернул свою грубость, вспомнив, что девушка не чувствует того же, что и он. Испуганная внезапной вспышкой всегда спокойного и сдержанного человека, она сердито бросила украшение обратно на прилавок.

Ринат обернулся медленно и осторожно, но подозрительный покупатель уже был занят другими сувенирами, или же старательно делал вид. Купив набор молельных лент и свечей, незнакомец расплатился договором и неспешно пошел дальше, мимо них. Неосознанно сжав похолодевшую от волнения ладонь своей спутницы, охотник сделал шаг в сторону и заметил, как он сунул руку в карман.

От этого человека в обманчиво-домашнем, уютном спортивном костюме веяло холодом и чем-то почти нездешним, как будто сыростью и затхлым темным подвалом. Тонкий и благородный аромат городского одеколона не мог заглушить навязчивого веяния холода, и, когда незнакомец был в паре шагов, Ринат вдруг почувствовал, как его с силой мотнуло, пронзительно ударило в грудь и в висок. Зажмурившись и стиснув зубы от резкой боли, он отшатнулся и медленно осел в прибитую дождем дорожную пыль.

– Ринат!

Словно далеким горным эхом донесся испуганный голос Элины. Она опустилась на колени рядом с ним, осторожно подхватила под руку и прикоснулась холодной ладонью к заросшей щеке, а у него звенело в ушах и от малейшего движения было больно.

– Эй, что с тобой?

Элина смотрела на него так, будто он сделал нечто непристойное. А может быть, показалось.

Справиться с этой болью удалось не сразу, и лишь спустя несколько минут он вздохнул свободнее. Провел по лицу похолодевшей рукой, потер ноющие виски, словно стиснутые стальным обручем.

– Я в порядке, – прошептал тихо и хрипло. Перед глазами плыли черные круги и блестели темные фиолетовые искры. Встревоженная Элина осторожно погладила его по плечу. Собравшиеся вокруг люди поглядывали с осуждением:

– Тарака перебрал?

– Да нет, вроде не пьяный!

– Ну а какой же, раз на ногах не стоит…

– Ринат! – раздвинув зевак, к нему с другой сторону подбежал черноволосый, светлоглазый пхади, и, узнав его, он слабо улыбнулся. – Р-разойдись! А ну, брысь отсюда! Ну-ка давай вот так…

Подставив свое маленькое узкое плечо, горец помог охотнику подняться. Элина подхватила с другой стороны, но Ринат мягко отстранил ее руку: минутная слабость отступила, и он уже мог встать. Пхади по-отечески заботливо поддержал его под локоть.

– Таши, я сам, – смущенно улыбнулся охотник, но тот замотал головой:

– Нет-нет, какой сам! Таши видел, как тебе плохо! Держись, Ринат, с кем не бывает. Пойдем, выпьете чаю, отдохнете. Устали, поди?

Горец щебетал на смеси салхита и всеобщего с занятным свистящим акцентом, и они вдвоем с Элиной увели Рината с рынка. После ухода странного незнакомца манящая нить оборвалась, болезненные чувства исчезли, и вскоре на сердце стало легче и спокойнее: справа по узкой и темной улице показалась хижина пхади, украшенная обережными лентами и блестящими под фонарем мелкими брызгами аметистов.