Текст книги ""Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

Соавторы: ,Татьяна Николаева,Евгений Аверьянов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 142 (всего у книги 357 страниц)

Глава 4

Тишина в зале не наступила. Она просто стала другой. До этого здесь было «шумно» от боя. Теперь шум шёл снаружи, за воротами.

Я стоял, опираясь на клинок, и слушал, как в коридорах начинается движение. Не шаги обычного патруля. Тяжёлые, синхронные, будто город сам проснулся и отправил сюда что-то потяжелее.

Доспех быстро пришёл в норму. Тело пыталось "написать жалобу" куда-нибудь. Рёбра напоминали о себе, голова гудела, рука ныла от отдачи. Я посмотрел на реактор и понял: времени на долгие раздумья не осталось.

За воротами щёлкнули затворы. По металлу прошёл гул, как по барабану.

Шум всё-таки подняли.

Я не стал ждать, пока они решат, как меня убивать.

Достал ядра и разложил их прямо на камне перед воротами. Не аккуратно, не по учебнику – так, как позволяла геометрия зала. Пять пятой ступени легли ближе к центру, четвёртые ушли по краям, в роли стабилизаторов. Я не пытался сделать красиво. Мне нужно было, чтобы работало.

Пальцы дрожали от накопившейся усталости. Якорь пришлось стянуть почти вплотную к телу, чтобы не терять энергию на фон. Город давил. Реактор гудел за спиной. За воротами собирались люди, и я это чувствовал без всякой магии.

Я начал строить печать.

Не стену. Не купол. Экран. Плоскость давления, вытянутая от пола до потолка, с привязкой к самой арке ворот. Она не должна была останавливать всё. Только импульсы. Только попытки дотянуться до меня напрямую.

Я закончил последний символ ровно в тот момент, когда ворота распахнулись.

В зал хлынули люди. Много. Слишком много для честного боя. Маги в тканевых доспехах шли плотной группой, не разрывая строй. Кто-то сразу поднял щит, кто-то начал разворачивать заклинания поддержки. Они работали слаженно. Видно было, что это не первая такая операция.

Первый удар пришёл почти сразу.

Импульс врезался в печать и растёкся по ней, будто вода по стеклу. Второй – следом. Третий. Магия не исчезала, но и не проходила. Экран дрожал, и ядра откликались, отдавая энергию ровно настолько, чтобы удержать форму.

Я стоял по эту сторону и смотрел, как они понимают, что происходит.

Кто-то закричал команду. Строй сместился. Начались попытки продавить щит числом, наложением эффектов, резонансом. Печать держалась. Пока.

Я не стал проверять, сколько именно у неё запаса.

Развернулся и пошёл к реактору.

Шаги отдавались гулко. Спиной я чувствовал удары – каждый новый импульс отзывался в якоре, как толчок. Экран трещал. Не вслух. По ощущениям. Времени у меня было меньше, чем хотелось.

Реактор встретил меня тем же гулом, что и раньше. Он не был враждебным, но и дружелюбным не стал. Энергия шла неровно, с провалами и всплесками. Это был плохой признак, но не критичный. Пока.

Я начал вторую печать.

Эта была сложнее. Не защита. Реактор нужно было вписать в общую схему, заставить работать по правилам, а не по остаточной логике древних. Символы сопротивлялись. Некоторые искажались, приходилось править на ходу. Пару раз я стирал начертанное и начинал заново, сдвигая линии на ладонь в сторону.

Пальцы сводило. Пот тек по спине. Я дышал ровно, считая вдохи, чтобы не сорваться в спешку.

За спиной что-то хрустнуло.

Печать у ворот держалась, но я чувствовал, как по враг находит к ней подход. Они учились. Быстро. Кто-то из них явно понимал, что делает.

Я ускорился.

Реактор отозвался вспышкой, когда я замкнул очередной контур. Энергия ударила в якорь, пришлось на мгновение опереться рукой о пол, чтобы не потерять равновесие. Я выровнялся и продолжил.

Ещё один символ. Связка. Потом фиксация.

Сзади раздался глухой треск. Одно из ядер четвёртой ступени лопнуло. Экран просел на долю секунды, но удержался. Я отметил это краем сознания и выкинул мысль. Сейчас это было неважно.

Важно было закончить.

Когда я начал последний сегмент, реактор внезапно выровнялся. Гул стал ровнее. Давление ослабло. Это не означало успех. Только то, что система приняла схему и теперь ждала завершения.

Я замкнул круг.

В тот же момент за спиной что-то рвануло. Печать у ворот не выдержала. Я почувствовал, как ядра отдают остаток энергии и гаснут одно за другим.

Реактор вспыхнул мягким светом. Не ослепляющим. Рабочим. Энергия перестала бить хаотично, ушла в заданные каналы. Якорь отозвался тянущим теплом, будто после долгого холода.

Щит лопнул без звука.

Не взорвался, не рассыпался, не испарился. Просто перестал держать форму – и вся энергия, которую в него вбивали, пошла обратно. Словно отзеркаленная. Волной. Формируя "снежный ком".

Передние ряды снесло сразу. Тех, кто стоял дальше, швырнуло о ворота. Те, кто успел поднять щиты, продержались на вдох дольше. Потом щиты сложились, словно их никогда и не было.

Ворота выгнуло внутрь. Металл заскрежетал, смялся, заклинил. Проход перекрыло обломками и искорёженной рамой.

Я стоял и не двигался. Так и должно было закончиться. Поэтому я и не бил сам.

Выдохнул. Коротко. Без облегчения – скорее зафиксировав факт.

Осталось дождаться, пока печати вокруг реактора выйдут на нужный режим.

Пространство дёрнулось.

Не как при обычном переходе. Без волны, без давления. Словно кто-то неудачно собрал якорь и реальность на мгновение задумалась, стоит ли его принимать.

Рядом со мной появились двое.

Один – в тканевых доспехах – едва держался на ногах. Энергия текла неровно, ядро дрожало, будто его собирали второпях и забыли половину связей.

Второй стоял ровно.

Синие глаза. Узкий зрачок. Плотный фон, собранный ближе к телу. Он не искал опоры и не оглядывался. Просто зафиксировал пространство и меня вместе с ним.

– Какая встреча, – сказал я. – Вы по записи?

Он посмотрел прямо.

– Мы с тобой не закончили. Где артефакт?

Я вздохнул.

– Ну ты и нудный. Я же сказал – у меня его нет. И не будет.

Фон вокруг него шевельнулся.

– Тогда я тебя уничтожу.

Я кивнул в сторону тканевого, который уже начал заваливаться, опираясь на стену.

– Ты бы лучше свою подружку добил. Чтобы не мучилась.

– Это не твоё дело.

Я пожал плечами и сместился на полшага в сторону, снимая лишнее напряжение с плеч. Значит, разговора не будет.

Он ударил первым.

Без предупреждения. Без подготовки. Сразу взвинчивая темп.

Я принял атаку на доспех. Удар прошёл вскользь, отдача ушла в землю. Песок под ногами спёкся в тонкий стеклянный слой.

Синеглазый работал чисто. Без лишних движений. Бил туда, где ядро должно было реагировать, а не туда, где броня выглядела слабее.

Я отвечал так же. Не форсировал. Проверял.

Наши траектории пересекались, расходились, снова сходились. Магия шла короткими импульсами – фиксация, сдвиг, сброс. Ни волн, ни всплесков. Экономия.

Он усмехнулся.

– Кинжал помог тебе выжить. А ты его бросил.

– Он едва не спалил мне мозги.

Следующий его удар я встретил щитом. Не полностью. Часть энергии прошла внутрь, скользнула по костям, заставив дыхание сбиться. Я отступил на шаг, перекатился, поднялся уже в другой точке.

– Стать ступенькой для возвращения истинного бога – великая честь, – сказал он, атакуя снова.

Я парировал клинком, вложив массу, а не энергию.

– Да как же вы все достали…

Он усилился. Резко. Не полностью, но достаточно, чтобы давление стало ощутимым. Песок под ногами дрогнул, будто поле тяжести сместилось.

Я ответил так же. Не вспышкой – серией. Удар, смещение, второй удар. Доспех принял часть, остальное ушло в ядро.

– Вы едва не угробили свою вселенную, – сказал я, перехватывая инициативу. – И всё ради того, чтобы пожить ещё немного.

– Все хотят жить, – ответил он, уходя из-под удара и контратакуя. – Ты что, лучше?

Я принял атаку на плечо. Металл заскрипел, но выдержал. Ответил коленом, вложив вес. Он отлетел, перекатился, встал.

– Я мог прятаться, – сказал я. – Под Ликом. Вечно.

Я шагнул вперёд.

– Но я здесь.

Он рассмеялся. Коротко.

– И в чём смысл? Ты просто устал бегать. Это самый изощрённый способ самоубийства. Тебя не убили меченные, не убили местные – но есть высшие. Они придут.

– Пусть приходят.

Он ускорился.

Теперь он давил. Навязывая свой ритм. Я отступал, ловя моменты, экономя движения. Один раз промахнулся. Удар пришёлся в грудь, доспех выдержал, но воздух из лёгких вышибло.

Я прошёл мимо тканевого.

Он даже не понял, что происходит.

Один удар. Без замаха. Без слов.

Голова упала на пол, якорь погас мгновенно.

Фон изменился.

Я почувствовал, как ограничения ослабли. Как мир перестал держать меня за плечи.

Развернулся.

Синеглазый уже шёл ко мне.

Я принял удар щитом, не до конца – больше телом, чем защитой. Отдача пошла через плечо, в грудь, в позвоночник. На мгновение мир сузился до серого коридора, где оставались только движение и боль. Я выровнял дыхание и сместился влево, почти на автомате, клинок ушёл вниз, ловя следующий выпад.

Синеглазый не дал паузы. Он вообще перестал их оставлять.

Он работал плотно. Не красиво – эффективно. Удары шли сериями, без привычной для магов дистанции. Клинок, ладонь, всплеск энергии, снова клинок. Магия не оформлялась в заклинания, она текла через движения, как продолжение мышц. Я видел это раньше, но редко – так дерутся не ученики и не жрецы. Так дерутся те, кто слишком долго выживал.

Я успел поставить заслон, когда он попытался продавить корпус. Щит вспыхнул, треснул и схлопнулся. Этого хватило на полшага. Я ударил в ответ, целясь в бок, не в расчёте на урон – на остановку. Он ушёл, но с опозданием. Клинок скользнул по доспеху, оставив борозду.

– Уже тяжелее, – сказал он между ударами. – Чувствуешь?

Я не ответил. Воздух шёл с хрипом. Доспех гасил большую часть, но не всё. Вибрация оставалась в костях, в зубах, в висках. Я начал считать шаги. Пока выдерживаю ритм, живу.

Он сменил угол атаки. Теперь бил ниже, по ногам, заставляя либо подпрыгивать, либо терять устойчивость. Я выбрал второе, ушёл в скольжение, почти сел на пол, и сразу поднялся, ударив снизу. Магия ушла в клинок тонкой нитью, без вспышки. Он принял на предплечье, защита выдержала, но я увидел, как дрогнули пальцы.

– Видишь? – сказал он. – Ты начинаешь ошибаться. Значит, устал.

Я ответил резким выпадом, вложив в него всё, что осталось в мышцах, но не в ядре. Он отступил на шаг, впервые за это время, и тут же вернулся. Его удар пришёлся в грудь. Доспех выдержал, мне же досталось сильнее. Меня отбросило к стене, я едва успел сместиться, чтобы не приложиться затылком.

Мир качнулся. Я втянул воздух, чувствуя металлический привкус. Силы уходили не рывком, а ровно, как вода из треснувшего сосуда.

– Ты слишком долго топчешь этот мир, – сказал он, не повышая голоса. – Побил пару слабаков. Поверил, что дорос. А теперь смотри.

Он пошёл вперёд. Не быстро. Уверенно. Он знал, что время работает на него.

Я попытался увеличить дистанцию, но одержимый не дал. Каждый мой шаг назад встречался давлением – не магическим, а позиционным. Он резал пространство, вынуждая идти туда, куда ему нужно. Я отвечал ударами, но они становились короче, экономнее. Магию приходилось тратить на защиту, а не на атаку.

– Пора, – сказал он. – Ты слишком долго держался.

– Тебе бы стоило забиться в самый дальний угол вселенной и не отсвечивать, – выдохнул я, уходя от очередного удара. – Ещё одного шанса я тебе давать не планирую.

Он усмехнулся. Одними глазами.

Враг ударил серией. Три движения, слитых в одно. Я принял первое, второе прошло по касательной, третье врезалось в плечо. Доспех выдержал, но я почувствовал, как что-то внутри хрустнуло. Рука на мгновение онемела.

Я отступил. Не шаг – два. Потом ещё один. Край зала был близко. Я понял это по изменившемуся отклику пространства. Ещё немного – и манёвра не будет.

– Всё, – сказал он. – Конец.

Он был уверен. И в этом была его ошибка, но я ещё не мог ею воспользоваться.

Я попытался контратаковать, но он встретил меня жёстко, без попытки парировать – просто принял и продавил. Меня снова отбросило. На этот раз я не успел сгруппироваться. Спина встретилась с плитой. Воздух вышибло полностью.

Я сполз на одно колено, клинок остался в руке, но пальцы дрожали.

– Человек слишком сильно в себя поверил, – продолжил он, подходя ближе. – Тебе пора сдохнуть.

Я поднял взгляд. Мир плыл, но он был чётким. Слишком чётким.

– Знаешь, – сказал я, выпрямляясь с трудом, – если уж умирать, то не от болтовни.

Я сделал шаг вперёд. Сил почти не осталось. Ядра были в кольце, но времени на них не было. Он не дал бы.

Одержимый ударил снова.

И на этот раз я понял – следующий обмен мне будет сложно пережить.

Я отступал шаг за шагом, не потому что так хотел – потому что иначе было нельзя. Ноги слушались с задержкой, тело не успевало за решениями. Магия отзывалась рывками, будто я тянул её через густую жижу. Каждый размен с Синеглазым стоил больше, чем предыдущий. Он чувствовал это и не отпускал.

Удар – смещение – ответ.

Снова удар.

Я успевал закрываться, но всё чаще принимал отдачу телом. Доспех гасил основное, но не убирал инерцию. Кости звенели, дыхание сбивалось. Я держался на привычке продолжать, когда уже пора было падать.

Синеглазый шёл плотно. Не суетился, не ускорялся без нужды. Резал дистанцию, не давая восстановиться. Между ударами бросал слова, будто проверяя, что быстрее сломается – тело или голова.

– Ты слишком долго возился с этим миром, – сказал он, скользя вбок и встречая мой выпад коротким, жёстким блоком. – Решил, что если пережил пару стычек, то понял правила?

Я ответил ударом снизу, вложив остатки силы в рывок. Он ушёл на полшага, клинок прошёл мимо. Контратака пришла сразу – в корпус. Доспех выдержал, меня отбросило назад.

– Старый псих, – выдохнул я, возвращаясь в стойку. – Тебе бы на пенсию.

– Пенсия – для тех, кто доживает, а я только начал жить – спокойно ответил он.

Следующий размен вышел грязным. Я запоздал на долю секунды, зацепился за выбитую плиту и потерял равновесие. Этого хватило. Синеглазый вошёл вплотную, ударил по плечу, сбил мой клинок с линии. Я сделал шаг, второй – и рухнул.

Песок ударил в лицо. Клинок отлетел в сторону и звякнул о камень. Я попытался подняться, но тело отказалось.

Он не спешил. Подошёл, пнул клинок подальше, без злости, как убирают лишний предмет. Потом приставил своё оружие к моему горлу.

– Ну вот и всё, – сказал он. – Ещё одна выскочка завершила путь.

Я смотрел вверх, на ровное небо зала, и ловил себя на странной мысли: усталость была такой плотной, что даже злости не осталось.

И в этот момент что-то сдвинулось.

Не мысль. Не решение.

Тело начала наполнять сила.

Сначала – тепло, потом давление, потом ощущение, будто меня включили в контур. Усталость исчезла сразу, без остатка. Над кожей скользнула плёнка щита, тонкая, почти невидимая.

Синеглазый ударил.

Лезвие остановилось, не дойдя до горла.

Он нахмурился и ударил снова, вложившись сильнее. Щит дрогнул, но удержал. Третий удар ушёл в пустоту, когда я перекатился в сторону и поднялся на колено.

– Прекрати сопротивляться! – зло бросил он. – Ты всё равно сдохнешь!

Я встал. Просто встал, чувствуя, как энергия течёт ровно и послушно. Взмахнул рукой – без заклинаний, без формы – и отбросил его назад. Он ударился о пол и перекатился, поднимаясь уже осторожнее.

Теперь я смотрел сверху.

Я не тянул время. Жгуты энергии легли быстро, связав его руки и корпус. Он рванулся, но я уже формировал печать. Купол сомкнулся вокруг него, отсекая магию, гася движение, усыпляя.

Проще было добить. Я это понимал. Купол давал другое – гарантию, что он не встанет.

Я отвернулся и посмотрел на реактор.

Кровь тканевого тянулась к печати вокруг него тонкими нитями и впитывалась, будто так и было задумано. Контуры засветились иначе – глубже, плотнее. Я почувствовал отклик сразу со всех сторон. Не увидел – именно почувствовал.

Четыре активные печати.

Все на месте.

Я выдохнул и позволил себе короткую усмешку.

– Значит, всё-таки нужна жертва, – пробормотал я. – Спасибо тебе, неизвестный культист.

Энергия стабилизировалась. Купол держался. Реактор работал.

Я стоял посреди зала и понимал: это ещё не конец. Но поле подготовлено. И назад дороги уже нет.

Интерлюдия

Зал был слишком большим для двоих.

Длинный стол терялся в пустоте, уходя куда-то за пределы зрения. Двенадцать стульев стояли ровно, с одинаковыми промежутками, будто вымеренные. Заняты были только два. Остальные оставались пустыми – не как приглашение, скорее как напоминание.

Первый сидел, положив ладони на поверхность стола. Пальцы не двигались, но напряжение чувствовалось и так.

– Что там на территории Абсолюта творится? – спросил он без нажима.

Второй ответил не сразу. Взгляд ушёл в сторону, словно он проверял что-то вне этого пространства.

– Мне доложили, что ему бросили вызов.

Пауза вышла короче, чем должна была быть. Первый это заметил.

– Давно люди так не наглели.

– Это был не импульс, – сказал Второй. – Глава одного из культов. Готовился долго. Пару тысяч лет, если верить следам.

Первый медленно выдохнул.

– И как мы его проглядели?

– Мир почти мёртвый. Наследие древних там до сих пор искажает фон. Города, узлы, остатки систем. Стандартные методы наблюдения работают нестабильно.

– Удобное место, – сказал Первый. – Для тех, кто любит готовиться в тени.

Он слегка сдвинул ладонь, оставив на поверхности стола едва заметную дорожку света. Она тут же погасла.

– Абсолют решил проблему?

– Формально – да. Поединок завершён. Но связи с ним нет.

Это прозвучало буднично, но в тишине зала слова повисли тяжелее, чем следовало.

– Потери? – спросил Первый.

– Две группы Меченных. Первая исчезла полностью. Вместе с куратором. Вторая потеряла двоих.

– Быстро, – сказал Первый.

– Эффективно, – поправил Второй. – Не случайно.

Первый откинулся на спинку стула. Остальные места за столом будто стали заметнее.

– Нужно отправить элитную группу.

– Возможно, – согласился Второй. – Но если сценарий продолжит развиваться, придётся поднимать всех.

– Контракт?

– Нарушен. А ты знаешь, чем это грозит.

Первый кивнул. Здесь не требовались пояснения.

– Тогда действуем по полной. Элиту – немедленно. Все отряды Меченных стягивать в ветвь Абсолюта.

– И самого Абсолюта нужно найти, – добавил Второй. – Он создал слишком много шума.

– Да, – сказал Первый. – И счёт ему выставим. За проблемы. За потери. За нестабильность.

Он на мгновение посмотрел на пустые стулья напротив.

– Похоже, процесс уже запущен.

Свет в зале не изменился. Но тишина стала плотнее.

Глава 5

Я открыл ворота и вышел из реакторного зала.

Город жил. Не суетился, не замирал, не пытался делать вид, что ничего не произошло. Роботы двигались по маршрутам, люди и киборги расходились потоками, механические повозки скользили по улицам, корректируя траектории без резких манёвров. Система уже перерассчитала приоритеты и встроила новый фактор – меня.

Я сделал несколько шагов вперёд, прислушиваясь к фону. Реакторы работали ровно, без перекосов. Связь между ними ощущалась чётко, как натянутая струна. Город не сопротивлялся. Он принял изменения и перешёл в рабочий режим.

Я вытянул немного энергии – аккуратно, без рывка. Для проверки. Поток пошёл сразу, без задержек, без попыток «отыграть назад». Значит, контуры подчинялись.

Я остановился и сказал спокойно, не повышая голоса:

– Защищайте реактор. Любой ценой.

Система отреагировала быстрее, чем люди. Я почувствовал, как перестраиваются внутренние маршруты, как смещаются узлы приоритетов. Роботы замерли на долю секунды, фиксируя команду, затем продолжили движение уже по обновлённым схемам. Люди и киборги остановились, склонили головы. Не синхронно, не показательно – просто так, как это делают те, кто понял, что решение принято выше их уровня.

Никто не задал вопрос.

Никто не возразил.

Я пошёл дальше.

Толпа расступалась сама. Потоки движения менялись заранее, улицы освобождались, патрули отходили к боковым коридорам. Город вёл меня так же, как вёл бы важный груз или критический элемент инфраструктуры.

Я отметил это и не стал делать выводов. Система была холодной, но логичной. С такими проще иметь дело.

На выходе к поверхности я остановился ещё раз и добавил:

– Закрыть город. Изнутри.

Я почувствовал, как активируются замки, как уходят в автономию внешние контуры, как запечатываются проходы. Город закрывался не от меня – от всего остального.

Я вышел наверх.

Пустыня тянулась до горизонта, ровная, выжженная, будто кто-то однажды решил стереть здесь всё лишнее и не остановился. Песок был мелкий, сухой, без запаха. Ни ветра, ни следов жизни. Даже монстры здесь не задерживались – слишком бедно, слишком пусто.

Иногда из песка торчали обломки. Куски стен, фрагменты арок, остатки дорог. Не руины в привычном смысле – скорее тени того, что когда-то было. Мир не выглядел умирающим. Он выглядел давно мёртвым, просто ещё не осыпавшимся до конца.

Я поймал себя на простой мысли: этот мир не оживёт.

Даже если реакторы будут работать ещё тысячу лет, пустыня не станет оазисом. Вода не вернётся. Жизнь не полезет из песка. Всё, что можно было здесь спасти, уже спасли или потеряли.

Реакторы – не лечение. Отсрочка. Консервация трупа.

Я шёл дальше, не ускоряясь. Спешка здесь ничего не меняла.

На горизонте появилось движение.

Сначала – едва заметное. Точки, которые шли ровно, без суеты. Потом очертания. Отряд. Организованный, собранный, без лишних манёвров. Так двигались только те, кто привык к порядку.

Синдикат.

Я узнал их не по лицам и не по снаряжению. По тому, как они держали дистанцию, как распределяли внимание, как не тратили лишнюю энергию на демонстрацию силы. Возможно, кого-то из них я видел раньше. Возможно, даже разговаривал. Сейчас это не имело значения.

Они остановились метрах в тридцати.

Без оружия наготове, но и без расслабленности. Чистая рабочая позиция.

– Вам необходимо покинуть этот мир, – сказал старший. Ровно. Без нажима. Без угроз.

Я остановился и посмотрел на него.

– Поздно, – ответил я. – Зато у меня есть встречный совет. Уходите. И уводите людей. Желательно всех.

В отряде повисла короткая пауза.

– Ты что-то знаешь? – спросил другой. Не официально. Почти лично.

– Скоро здесь станет очень жарко.

Я не стал объяснять. Кто хотел – понял бы. Кто не хотел – всё равно не стал бы слушать.

Старший прищурился.

– Ты – основная причина происходящего, – сказал он. – Возможно, нам проще убить тебя. Или обезвредить и передать Меченным. Это дешевле, чем эвакуировать планету.

Я кивнул.

– Возможно, – согласился я. – Но не сейчас.

Я оглянулся на пустыню, на застывшие порталы, на мёртвый горизонт.

– Зачем вам лишние потери? – добавил я. – Вы же умеете считать.

Они переглянулись. Быстро. Без слов.

– А мы всё-таки попробуем, – сказал старший.

Я выдохнул и кивнул ещё раз.

Переговоры закончились.

Первая атака пришлась без предупреждения.

Песок под ногами взорвался рывком – один из синдикатовцев пошёл на сближение, не замахиваясь, работая корпусом. Я сместился в сторону, пропуская удар по касательной, и сразу почувствовал второе давление – вязкое, тянущее, словно кто-то попытался схватить за щиколотки из-под земли. Контур фиксации. Аккуратный, не грубый.

Я дёрнул ногу, разрывая связь, и шагнул вперёд, встречая второго клинком. Металл скользнул по металлу, искры ушли в песок. Доспех принял удар, отдача прошла по плечу, но без последствий. Работали товарищи слаженно. Я бы порадовался за них, если бы мы не были по разным сторонам баррикад.

Слева мелькнула тень – третий уже заходил под углом, не атакуя, а подстраивая дистанцию. Четвёртый держался чуть дальше, не вмешиваясь напрямую. Я заметил у него на запястье плоский артефакт – он считывал фон, фиксировал отклонения, ловил мои движения заранее.

Я не ускорялся. Не давил. Дал им сделать шаг вперёд.

Клинок скользнул вверх, отбивая очередной удар, и я тут же шагнул, врезаясь плечом в корпус. Противник потерял равновесие, ушёл назад, и я поймал момент, выбрасывая энергетический жгут. Петля сомкнулась вокруг его груди, стягивая руки.

Я рассчитывал, что остальные притормозят.

Не притормозили.

Импульс ударил в связанного – резкий, короткий, свой же. Они хотели разорвать путы, не на того нарвались, господа. Вспышка рванула контур, отражение ударило по мне. Доспех погасил основное, но волна прошла глубже, сбивая ориентацию. На мгновение песок качнулся, горизонт поплыл.

Не стоило мне недооценивать противника, тем более в моей ситуации.

Я исходил из того, что они будут беречь своих. Работать аккуратно. Стараться взять живым и всех сохранить. Они действовали иначе. Расходник – значит расходник.

Я выдохнул, отступая на шаг, и сразу же сменил ритм.

Клинок ушёл вниз, резанув по кисти второго. Оружие выпало, я не стал добивать – толчком отправил его в сторону, подальше от остальных. Жгут сомкнулся снова, но теперь я дёрнул, уводя тело вбок, освобождая пространство.

Третий попытался закрыть сектор – поднял экран, тонкий, но плотный. Я ударил не в него, а в землю перед ним, заставляя контур «съехать». Песок пошёл волной, сбивая стойку. Четвёртый наконец вмешался, выпуская серию коротких импульсов, стараясь подавить мою магию.

Я поймал ритм.

Шаг – блок – смещение. Доспех держал. Я работал на касаниях, выбивая темп, заставляя их перестраиваться. Один раз меня почти зажали: двое спереди, экран сзади. Пришлось рвануть по диагонали, цепляя доспехом обломок плиты, чтобы не утогуть в рыхлом песке.

Удар пришёлся в бок. Не пробил, но дыхание сбилось. Я ответил сразу, коротко, вложив импульс в рукоять клинка. Противник отлетел, кувыркнувшись, и больше не поднялся.

Фон вокруг изменился.

Сначала я списал это на усталость, но потом понял – реакторы. Подпитка шла ровно, без скачков, будто мир сам подставлял плечо. Движения стали точнее. Паузы – короче.

Я сместился к тому, кто сканировал. Он попытался отойти, прикрываясь экраном, но я прошёл через него, сбивая артефакт ударом рукояти. Пластина треснула, погасла. Координация у группы посыпалась.

Они всё ещё давили числом, но уже без былого энтузиазма.

Я связал одного, откинув его сразу на несколько метров, затем второго. Третий попытался сорвать фиксацию – дёрнулся, активируя амулет. Я сломал его лёгким заклинанием, не замедляясь. Жгуты сомкнулись, переплелись, стянули всех разом, в сеть.

Последний рывок был отчаянным. Он пошёл в лоб, без расчёта. Я встретил жестким его блоком, сбил, прижал к земле, надёжно зафиксировав.

Тишина вернулась резко.

Я отошёл, проверяя, чтобы никто не мог дотянуться до оружия. Все дышали. Этого хватало.

– Пять минут, – сказал я, уже отворачиваясь. – Потом оковы спадут. Если повторите попытку напасть, я стану считать вас врагами, а врагов оставлять в живых глупо.

Ответа не последовало.

Я пошёл дальше, чувствуя, как время снова ускоряется. Реакторы работали. Мир становился громче. И это было только начало.

Песок хрустел под подошвами так, будто мир пытался притвориться обычным. Получалось плохо.

После стычки с Синдикатом тело ещё держало остаточную злость, заставляя держать спину ровнее и челюсти сжатыми. Я шёл ровно, не ускоряясь. Спешка в пустыне заметна сильнее следов.

Фон тянулся за мной ниткой. Четыре активных реактора где-то внизу работали, как насосы: подпитывали, выравнивали, подталкивали энергию в мою сторону. От этого внутри было чуть теплее, чем должно быть после такого количества боёв. И всё равно мир оставался нервным: песок время от времени дрожал, воздух над дальними дюнами подрагивал, словно его кто-то держал в руках и слегка тряс. Порталы вокруг реагировали быстрее обычного. Слишком быстро, как чувствительная кожа.

Я слушал якорь, как слушают собственное сердце, когда поднимаешься по лестнице в темноте. Не нужно считать удары – достаточно понять, где он сбился. Сейчас он бился ровно. Значит, опасность ещё впереди.

Щелчок пространства пришёл без предупреждения.

Не раскат, не треск, не характерное «проваливание» воздуха, когда рядом открывается разлом. Именно щелчок – сухой, короткий, как если бы кто-то сжал пальцами стеклянную пластинку и отпустил. Внутри черепа на секунду стало пусто, будто кто-то стёр лишний шум. Я остановился, не делая из этого сцены: шаг замер на половине, подошва не успела утопить песок, и я просто перенёс вес обратно.

Чужая геометрия ощущалась иначе. У наших порталов есть привычная шероховатость: мир вокруг подстраивается, как ткань на ветру. Здесь ткань не подстраивалась – её будто резали по линейке. Слишком чисто. Слишком уверенно. Так не открывают двери те, кто приходит «проверить». Так входят те, кто знает адрес и уверен, что хозяин никуда не денется.

Я свернул с прямой линии, не ускоряясь. Пустыня любит прямые тропы – по ним проще отслеживать цель. Мне не хотелось облегчать работу врагу.

Слева тянулась гряда камней, наполовину занесённых песком. Там было несколько выступов, которые могли дать линию обзора, не превращая меня в силуэт на фоне неба. Я поднялся на бархан, выбирая место так, чтобы песок под ногами был плотнее: рыхлый выдаёт звук, а звук в таких мирах распространяется быстрее молнии.

Ветер дул с востока, сухой, с тонкой пылью. Я опустил ладонь, дал песчинкам ударить по коже. Пыль шла ровной полосой и закручивалась в маленькие воронки за камнями. Это значило, что любой отряд, идущий сюда, оставит не только следы на песке, но и энергетические отметки. Смешные мелочи. Но они работают.

Я проверил клинки на ходу: не вынимая полностью, только коротким движением, чтобы убедиться, что рукоять не скользит, а лезвие не застряло в ножнах. После последних боёв металл был упрямым, как старый знакомый: вроде рядом, но требует внимания. Пространственные кольца на пальцах сидели плотно. Пальцы всё ещё помнили тяжесть ядра, которое я тащил через тоннели. Я собрал энергию ближе к телу, чтобы лучше контролировать.

Не «спрятал» – просто стянул. Сверху это выглядело бы как человек, который идёт по пустыне. Без сияния, без лишнего шороха по фону. Маяком я уже побывал. Мне не понравилось.

Мысль пришла спокойная, без эмоций: они пришли не за добычей.

Добыча идёт сама. Добыча лезет в руины, как в сундук. Добыча пытается унести кусок мира в кармане и радуется, пока её не разорвёт отдачей. Здесь другое. Чужой портал открылся словно по расписанию, по графику.

Я выглянул из-за каменного выступа, не высовываясь полностью. Дальше, на фоне дальних дюн, движение было видно даже без усилений. Не отдельные силуэты, не хаотичные точки, не «кто-то бежит». Строй. Ровная дистанция. Темп одинаковый. И самое неприятное – отсутствие суеты.

Патрули местных, даже в тканевых доспехах, ходили иначе. У них был шаблон, но оставались мелкие ошибки: кто-то задержится на секунду, кто-то повернёт голову, кто-то подправит ремень. Здесь всё двигалось так, как будто команда была частью одного механизма. Люди тоже умеют так ходить, когда их долго учат. Но в таких мирах чаще встречаешь стаю, чем колонну.