Текст книги ""Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

Соавторы: ,Татьяна Николаева,Евгений Аверьянов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 124 (всего у книги 357 страниц)

Я не дал им удовольствия увидеть, как меня ведёт.

Чуть сместился, шаг вбок – и давление соскользнуло. Якорь внутри ударил один раз, коротко, как напоминание: стой ровно. Доспех ответил тихим светом по внутренней кромке – не вспышкой, а тонкой плёнкой.

А потом пришло железо.

Копья – сразу три – попытались взять меня в «вилку», щиты сдвинулись, чтобы зажать. Слишком грубо. Слишком уверенно, что число решает.

Я встретил первый выпад клинком, не силой – углом. Чужой металл соскользнул, ушёл в землю. Второй копейщик получил по древку – коротким ударом, и его оружие треснуло, будто было сухим. Третий попытался ударить в корпус – и вот тут доспех щёлкнул по-настоящему: удар погас, как если бы кто-то стёр его ластиком.

Я не пошёл вперёд.

Не сразу.

Стая хочет, чтобы ты двигался, чтобы разорвал дистанции, чтобы открыл спину. Я остался на месте, делая минимум. Повернулся плечом, шаг – полшага – и ещё один. Не танец. Экономия.

Рядом свистнуло.

Тонкая, почти невидимая нить – как леска – попыталась обвязать запястье. Это было опаснее копий: не убить, а обездвижить. Я дёрнул рукой – и нить упёрлась в клинок, как в стекло. Леска вспыхнула и рассыпалась искрами.

Сзади кто-то выдохнул раздражённо. Значит, маг поддержки.

Значит, уже есть цель.

Я специально дал «быстрым» приблизиться. Пусть думают, что нашли окно. Трое рванули ко мне синхронно – один низко, в ноги, второй по корпусу, третий – в шею. Нормальная схема, если противник медленнее.

Я не был медленнее.

Скорее спокойнее.

Клинок сделал два коротких движения. Не взмаха – щелчка. Первый сбил траекторию удара в ноги, второй – разорвал связку между двумя нападающими, так что они врезались друг в друга. Третий, который шёл в шею, вдруг понял, что идёт один.

Он понял слишком поздно.

Я не стал разворачивать это в «красивую» сцену. Один шаг внутрь – и всё закончилось. Быстро. Тихо. Без лишнего.

Стая на секунду споткнулась.

Всегда так: первый, кто падает слишком легко, ломает уверенность сильнее, чем десять обычных потерь.

Но они не были трусами.

Они были настырными.

Новая волна пошла шире. Кто-то поднял руки – и земля подо мной попыталась превратиться в вязкую кашу, схватить сапоги. Я почувствовал, как грунт тянет вниз, как будто кто-то обвил ноги мокрыми руками. Сверху – сразу же – удар воздухом, чтобы сорвать равновесие. Умнее. Уже работа связки.

Я поднял клинок вертикально, как столб. Доспех ещё раз налился светом – и в тот же миг я сделал рывок, не вперёд, а вверх, коротким толчком усиления. Не прыжок на два этажа – достаточно, чтобы ноги вышли из захвата на долю секунды.

Этого хватило.

Я приземлился чуть левее, на полшага, и вязкий грунт схлопнулся там, где меня уже не было. Воздух ударил в пустоту.

– Плохо, – сказал я вслух. Не им – себе. – Работаете лучше, чем выглядите.

Глава 24

Мне ответили не словами.

Сразу три заклинания одновременно: по зрению – вспышка в глаза, по слуху – низкий гул, по телу – вибрация в костях. Дешёвая, но эффективная связка: если ты на секунду потеряешь ориентацию, тебя затопчут.

Я закрылся не руками – якорем.

Внутри, в груди, стабильная точка сжалась, будто сердце сделало шаг назад. Мир не потускнел – он стал резче, как после холодной воды. Вспышка не ослепила. Гул не сбил. Вибрация ушла в доспех и рассыпалась.

А я увидел, кто это сделал.

Трое «незаметных» стояли чуть дальше основной массы. Не в плащах, не с посохами – обычные, серые, такие, на которых взгляд не задерживается. Но именно их руки двигались синхронно. Именно их дыхание было ровным.

Поддержка.

Если их убрать – стая станет просто толпой.

Я не побежал к ним прямо.

Сделал вид, что меня снова прижали.

Поддался на полшага. Дал щитам сблизиться. Дал копьям почти коснуться. Дал «быстрым» вдохнуть азарт.

И в момент, когда они пошли на добивание, я сместился – не смещением доспеха, не телепортом – обычной работой ног, но с усилением.

Клинок скользнул между щитов так, как вода находит щель. Два щита разошлись. Один копейщик потерял равновесие. Второй – шагнул вперёд слишком смело. Я использовал его как заслон, как дверь, которую открыли мне сами.

И вот уже между мной и поддержкой – не поле, а коридор из тел.

Они поняли.

Поздно.

Первого «серого» я снял почти без остановки. Второго – через секунду. Третий успел отступить, поднять руки, попытаться выдать что-то крупнее – но клинок не дал плетению сформироваться. Он разрезал не воздух – намерение.

Когда третий упал, давление вокруг меня заметно ослабло.

И вот тогда толпа впервые дрогнула по-настоящему.

Потому что они почувствовали: я не отбиваюсь. Я разбираю.

Шаг за шагом. Узел за узлом.

Они попытались изменить тактику.

Слева два «бывших человека» – с искажёнными каналами, с живыми кристаллами под кожей – пошли на меня как тараны. Их энергия была грязной, тяжёлой, как болотный газ. Они не думали о защите. Они хотели продавить массой, чтобы дать магам шанс связать меня снова.

Я принял их удар – впервые за бой – почти в лоб.

Доспех вспыхнул по всей поверхности, как прозрачный лёд, по которому ударили молотом. Меня оттолкнуло на полшага назад. Земля под ногами скрипнула.

На секунду я почувствовал усталость.

Не в мышцах – в глубине.

Такую, которая копится не от работы тела, а от постоянного контроля. От того, что нельзя позволить себе «отключиться» даже на вдох.

Я вдохнул ещё раз.

И сделал то, что не хотел делать слишком рано: дал себе чуть больше силы.

Не артефакт. Не заклинание площади.

Просто – усиление движения.

Клинок пошёл по диагонали. Первый «таран» остановился. Второй попытался обойти – и я встретил его плечом, ударом корпуса, как на тренировке, только без тренировочной мягкости.

Он отлетел. Не красиво – тяжело.

И толпа снова поняла: их «мясо» не работает.

Они начали отступать, но не уходить. Сдвигаться. Перестраиваться. Делать круг плотнее. И одновременно – сыпать мелкими ударами: то камень из-под ног, то игла в бок, то резкий поток воздуха в лицо. Тысяча маленьких укусов вместо одного крупного.

Нормальная тактика против того, кто сильнее.

Если бы я был один из тех, кто любит «победить красиво», я бы сгорел от раздражения.

Но я не про красоту.

Я про результат.

Я терпел эти укусы. Гасил их клинком, доспехом, телом. И искал слабое место.

Нашёл быстро: тот, кто командовал, не стоял впереди. Он держался сзади, чуть правее. И давал короткие сигналы – не голосом, жестами. Три пальца – смена направления. Ладонь вниз – давление. Короткий взмах – новая группа вперёд.

Командир.

Не главный – тот ещё держался уверенно – но связующее звено.

Я пошёл на него не прямой линией, а через тех, кто был увереннее остальных. Срубил пару «смельчаков», заставил их друзей закрыться, и в этот момент их строй дал щель.

Командир понял, что я иду к нему.

Он резко поднял руку, и кто-то попытался взорвать воздух у меня над головой – не огнём, а чистой ударной волной. Доспех погасил большую часть, но меня качнуло. Песок и пыль ударили в лицо.

Вот тут я оказался на грани.

На долю секунды мир действительно поплыл.

И я услышал смех главаря.

Не громкий – довольный.

Он почувствовал: меня можно зацепить.

Я моргнул. Пыль ушла.

– Рано смеёшься, – сказал я тихо.

И сделал последний шаг, который решил эту фазу.

Клинок оказался у командира быстрее, чем он успел закончить жест. Он ещё держал руку поднятой, ещё пытался дать сигнал – а сигнал уже некому было передавать.

После этого круг стал рыхлым.

Не сразу. Они ещё пытались держаться. Но без связок, без поддержки, без стабильного управления – они превратились в группу отдельных бойцов, которые бьют каждый со своим страхом.

Я чувствовал усталость всё сильнее. Плечи стали тяжелее. Дыхание – глубже. Доспех вспыхивал чаще: он тоже работал, и это ощущалось как постоянное сопротивление вокруг кожи.

Но я контролировал ситуацию.

Хоть и на грани.

Как человек, который держит тяжёлую дверь, и знает: если ослабит хватку хоть на секунду – её выбьют.

Я не ослаблял.

Минуты тянулись вязко. Я уже не считал, сколько упало. Я считал, сколько осталось. И видел: их становится меньше. Их удары – слабее. Их глаза – более пустыми.

И вот тогда они впервые посмотрели на главаря.

Как будто спрашивали: что дальше?

Главарь молчал.

Он тоже начал понимать.

Не потому, что испугался.

А потому, что впервые увидел перед собой не «аристократа с игрушками», а человека, который умеет доводить дело до конца.

Мы остановились почти одновременно.

Наступил момент, когда следующий шаг – это уже другой бой. Другая ставка.

Они стояли на расстоянии. Тяжело дышали. Пытались не показывать слабость.

Я тоже дышал глубже, чем хотелось бы. Клинок держал ровно, но пальцы чуть ныли.

Между нами повисла пауза.

Короткая.

Опасная.

Та, в которой обе стороны понимают одно и то же: дальше будет иначе.

Пауза длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы разумные приняли решение.

Я увидел это раньше, чем понял – по тому, как трое из них синхронно сместились назад, ближе к главарю, будто отрезали себя от остальных. Не прятались. Не искали укрытия. Просто заняли позицию, где их проще не сбить толпой.

И одновременно – у троих изменилось лицо.

Не страх. Не ярость.

Холодная, почти деловая готовность. Такая бывает у людей, которые заранее смирились с тем, что дальше – либо победа, либо конец. Третьего варианта нет.

Они достали ядра.

Маленькие. Тёмные. Не такие, как нормальные – не «кристалл силы», а кусок плотной энергии, запаянной в оболочку, которая едва держит форму. Я видел подобное один раз и запомнил навсегда: не усиление, а последняя спичка в сухом сарае. Сгорит всё. Вопрос только – кого зацепит пламя.

– Вот и выросли, – пробормотал я себе под нос.

Главарь не остановил их.

Не отговорил. Не отдёрнул. Он просто кивнул – как хозяин, который согласился бросить дорогих собак на волка. И ему не важно, сколько собак вернётся. Главное – чтобы волк лёг.

Трое разом проглотили ядра.

Без сомнений. Без демонстрации. Даже не глядя друг на друга.

Мир дрогнул.

Не визуально – ощущением. Как если бы воздух на мгновение стал плотнее, а потом резко разжался. Их энергетика взорвалась изнутри и тут же начала рвать их же тела, потому что этот объём не предназначен для человека. И даже для «бывшего человека» – тоже.

Я видел, как у первого пошли трещины по коже – не кровь, не мясо, а именно энергетические трещины: световые разломы, будто его собрали из глины и обожгли слишком быстро. Второй выгнулся, как от удара током, и встал на носки – у него внутри всё заорало, но он не издал ни звука. Третий просто улыбнулся – широко, странно, как ребёнок, которому дали игрушку, о которой он мечтал.

Потом они двинулись.

И вот тут всё стало по-настоящему опасно.

До этого я управлял боем. Дёргал нити. Ломал связки. Выбирал темп. Теперь темп выбирали они – и темп был не «удобный», а смертельный.

Первый ворвался ко мне настолько быстро, что я не успел оценить траекторию. Не рывок – вспышка. Я поднял клинок, и удар пришёлся в плоскость лезвия. Доспех вспыхнул по внутренней кромке, а меня всё равно снесло назад на два шага, как от удара кузнечного молота. Земля ушла из-под ног, и если бы не усиление, я бы упал.

– Сильно, – выдохнул я.

Второй ударил не руками.

Он ударил полем.

Вокруг него воздух начал резать кожу даже через доспех – тонкими, короткими волнами, как наждачкой. Это не было заклинанием в привычном смысле. Это была «утечка» силы, которую он не мог удержать, но умудрялся направлять. Он просто стоял и превращал пространство в мясорубку для всего, что ближе пары метров.

Третий выбрал другую роль – якорь для хаоса.

Он не лез первым. Он подстраивался, закрывал углы, обрезал мне пути отхода. И делал это с той же деловой точностью, с которой я минуту назад вырезал их поддержку.

И главное – они не были согласованы идеально, но им и не нужно было. Их сила и скорость компенсировали ошибки. Они могли позволить себе промахнуться. Я – нет.

Я сделал шаг вперёд, намеренно в зону «наждачки», и доспех сразу же зазвенел вспышками. Слой защиты держал, но держал на грани: ощущение было, будто по мне сыплют мелким гравием под давлением.

Я не стал терпеть.

Слишком дорого.

Клинок пошёл коротким кругом – не ударом, а срезом поля. Лезвие рассекло воздух, и «наждачка» на долю секунды провалилась, будто кто-то выключил звук. Этого хватило, чтобы я бросился в образовавшуюся щель и попытался достать второго.

Не получилось.

Первый врезался в меня сбоку.

Я даже не увидел, как он подошёл. Просто почувствовал – и через миг мир перевернулся. Меня ударило в бок, так, что ребра внутри отозвались тупой болью, будто кто-то вдавил кулак в грудную клетку изнутри. Я улетел на несколько метров и впечатался спиной в землю. Пыль встала столбом.

Доспех принял удар. Он спас мне жизнь.

Но «прилетело» всё равно.

Я вдохнул – и вдох был тяжёлым.

– Ладно, – сказал я самому себе. – Теперь честно.

Я поднялся не быстро. Специально. Чтобы проверить, насколько тело ещё моё, а не просто оболочка вокруг якоря.

Боль была настоящей. Не смертельной – но такая, которая напоминает: ты всё ещё человек, и любое «я бессмертен» заканчивается одним плохим попаданием.

Первый уже шёл снова. Он даже не пытался «держать форму». Сила распирала его, и он просто превращал её в удар. Второй поднял руки – поле снова начало резать воздух. Третий сместился, чтобы я не ушёл в сторону.

Они загоняли меня, как зверя.

И вот это мне не понравилось.

Я активировал усиление на ногах – коротким импульсом, и пошёл в лоб.

Не потому что это красиво.

Потому что иначе они бы меня перемололи.

Я встретил первого клинком.

На этот раз не пытался «свести» удар. Встал в стойку и принял его жёстко, с опорой, будто держал дверной косяк, по которому бьют тараном. Лезвие взвыло, искры сорвались, и меня опять потащило назад, но уже меньше. Я удержался.

И тут же ударил сам.

Коротко, в плечо, туда, где «разломы» на коже у него уже светились. Клинок вошёл, будто прорезал плотную ткань, и я почувствовал сопротивление – не брони, а самой силы. Как если бы я резал не тело, а спаянный слой энергии.

Первый дернулся, но не упал.

Он не мог упасть. Ядро внутри него уже превратило его в оружие, которому не нужен разум, чтобы идти вперёд.

Второй попытался разорвать меня полем.

Я увидел, как воздух перед лицом запульсировал, как от жары, только это была не жара. Это было лезвие из воздуха.

Я успел поднять клинок – и поле рассыпалось искрами по грани. Но часть ушла в сторону, ударила в плечо, и доспех вспыхнул так ярко, что на мгновение ослепило. Защитный слой выдержал, но меня прокатило по коже болезненной отдачей, как от электричества. Пальцы на левой руке затряслись.

– Неплохо, – выдохнул я и сам удивился, что говорю это.

Третий пошёл на сближение.

Он был не таким быстрым, как первый, и не таким «площадным», как второй. Но у него была устойчивость. Он держал свои каналы, словно железные. И атаковал точно.

Он ударил в момент, когда я отвлёкся на поле второго.

Короткий выпад – и по мне прошла волна, похожая на удар тяжёлым мешком. Доспех не успел полностью развернуть слой. Удар прорвался внутрь, и я почувствовал, как меня будто пробило сквозь грудь тупой болью. В горле появился привкус металла – не кровь, а просто ощущение, что организм включил аварийку.

Я отступил на шаг.

И понял: если сейчас продолжу играть «в экономию», меня снесут.

Якорь ударил глубже.

Я не раскрыл его полностью – нельзя. Полное раскрытие в такой мясорубке могло бы разорвать мне самого себя. Но я дал ему больше пространства внутри тела, дал «дыхание».

Мир стал резче.

Шумы – тише.

Движения врагов – читабельнее.

Я увидел, что у первого, несмотря на скорость, есть проблема: он слишком прямой. Он больше не умеет останавливаться. Его усиление стало постоянным ускорением вперёд. Значит, если дать ему цель – и убрать её в последний момент – он не успеет затормозить.

Я сделал это.

Шагнул навстречу, как будто готов принять очередной удар.

Он пошёл.

Я сместился в сторону, почти на месте, и подставил ему не себя – а второго.

Первый врезался во второго с силой, которой хватило бы снести дерево. Воздушное поле второго дернулось, вспыхнуло, пошло рябью. Оба на мгновение потеряли контроль. Плохая доля секунды.

Мне хватило.

Я ударил третьего.

Не потому что он ближе, а потому что он – мозг в этой тройке. Пока он жив, они будут пытаться закрывать ошибки друг друга.

Клинок прошёл по диагонали, и третий успел поставить какой-то щит, не полноценный, но достаточный, чтобы лезвие не вошло глубоко. Зато отдача щита ударила по его руке, и пальцы у него дёрнулись.

Он открылся.

Я пошёл вперёд, почти в упор, и ударил рукоятью в солнечное сплетение – грубо, по-человечески. Не «магией». Костью по кости.

Третий согнулся.

И тут же получил второй удар – уже лезвием, коротко, в район, где у него на шее светился кристальный узел. Я не разглядывал, что именно режу. Резал то, что держит его в строю.

Он отшатнулся.

Но не упал.

И всё равно был жив.

– Живучий, – сказал я, и в голосе неожиданно мелькнуло уважение. Чисто техническое.

Второй наконец восстановил поле.

Только теперь поле стало хуже – шире, грязнее. Он уже не контролировал его. Он просто выпускал силу, как пар из котла. Воздух вокруг него искрил, песок поднимался, мелкие камни начинали кружить.

И вот тут я понял вторую часть «последнего шанса»: это убьёт их самих. Скоро. Очень скоро.

Но до этого оно могло убить меня.

Я сжал клинок крепче.

Пальцы уже болели. Но я держал.

Первый снова рванул.

На этот раз он пытался ударить не меня, а доспех. Он словно понимал: если пробьёт слой – я сложусь. Он бил в одну точку, снова и снова, как молот по наковальне.

Удар.

Вспышка.

Удар.

Ещё вспышка.

Доспех держал, но я чувствовал, что защитный слой начинает «плыть». Не разрушаться – нет. Но становиться тоньше, как лёд под солнцем.

Один удар проскочил глубже.

Мне врезало в плечо так, что рука почти вылетела из сустава. Я едва удержал клинок. Ноги подкосились. На мгновение я увидел, как земля поднимается мне навстречу.

Если бы я упал – всё.

Не упал.

Я упёрся коленом, встал и тут же пошёл вперёд, прямо в первого, навстречу его следующему рывку. И в этот момент сделал то, что редко делаю в ближнем бою: позволил себе жёсткость.

Я не стал отбивать.

Врезался в него корпусом, поймал его траекторию, и на долю секунды мы стали одним движением. Его сила шла вперёд. Я направил её вниз и в сторону.

Он проскочил мимо, потерял опору, и я ударил в спину.

Не «красиво», не «по правилам».

Просто удар, который должен был остановить.

Первый пошатнулся.

И впервые в его глазах мелькнуло что-то похожее на осознание.

Потом оно исчезло.

Потому что его сила начала пожирать его изнутри быстрее.

Разломы по коже расширились. Свет стал ярче. Он буквально трещал на глазах.

Глава 25

Второй тоже начал распадаться.

Его поле стало не управляемым, а бешеным. Воздух резал уже не только меня – он резал своих. Мелкие «бывшие люди» рядом отскакивали, чтобы не попасть в зону. Главарь, где-то позади, уже не выглядел уверенным – он смотрел на это, как на пожар, который сам развёл и теперь не понимает, куда бежать.

Третий попытался собраться, поднять энергию, ударить в меня чем-то точным, последним. Но его рука дрожала. Каналы внутри него скрипели.

И я понял: всё. Их шанс закончился. Остался только вопрос: успею ли я пережить последние секунды.

Я выбрал второго.

Потому что его «поле» могло срезать меня случайно – даже если он уже не контролировал направление.

Я шагнул внутрь зоны реза, туда, куда нормальный человек не полез бы. Доспех вспыхнул сразу, по всему телу. Внутри стало горячо, как в печи. Я почувствовал, как защита работает на пределе, как будто кто-то тянет её руками с обеих сторон.

И ударил.

Клинок прошёл через поле, как через плотный дождь.

Второй попытался отступить, но у него не было уже ног – в смысле, ноги были, но его тело перестало слушаться. Сила внутри него жила своей жизнью. Она давала мощь, но отбирала управление.

Я попал точно – в тот самый узел, который удерживал его внутри «формы».

Второй замер.

И в следующий момент его сила пошла не наружу, а внутрь.

Пламя не было. Взрыва не было. Просто – мгновенное самовозгорание энергии, как если бы внутри него зажгли солнце размером с кулак.

Он вспыхнул изнутри белым светом.

И исчез.

Не оставив ничего, кроме пепла и запаха озона, который ударил в нос, как холодная игла.

Я отшатнулся.

Сердце колотилось.

Доспех на секунду погас, будто тоже выдохнул.

– Один… – выдохнул я.

Оставались двое.

Первый – уже трещащий, как раскалённая керамика. Третий – упрямый, живучий, но с дрожащими руками.

Они поняли, что их «последний шанс» превращается в их же похороны.

Но – и это было страшнее всего – они не отступили.

Ни на шаг.

И я наконец понял, почему.

Отступление для них действительно хуже смерти.

Не потому что они герои.

А потому что за их спинами стояло что-то, что не оставляет выбора.

Я сжал клинок.

Плечо болело так, что хотелось вырвать руку и выбросить. Грудь отзывалась тупой тяжестью. В голове звенело от перегрузки, и я ощущал, как якорь внутри держит меня не только силой, но и волей.

Я посмотрел на них и сказал спокойно:

– Давайте заканчивать. Пока вы сами себя не закончили.

И первый, трещащий от собственной силы, снова рванул на меня.

Первый из них начал разваливаться ещё до того, как я успел до него добраться.

Я видел, как его кожа покрывается трещинами – не ранами, а именно разломами, будто тело перестало быть цельным. Энергия рвалась наружу рывками, неконтролируемо, выжигая мышцы изнутри. Он всё ещё шёл на меня, всё ещё пытался ударить, но движения стали рваными, несинхронными. Сила осталась. Управления – нет.

Я не стал ждать.

Шаг в сторону, короткий разворот корпуса, клинок входит под рёбра – не глубоко, ровно настолько, чтобы сбить концентрацию. Этого хватило. Остальное сделала энергия внутри него. Он закричал – не от боли, а от ужаса – и просто рассыпался, будто был временной конструкцией, которую перестали поддерживать.

Второй был умнее.

Он понял, что не вытянет бой. Понял раньше меня. И сделал единственное, что у него оставалось – попытался забрать меня с собой.

Он пошёл в клинч.

Не красиво, не технично – грубо, всем телом, врезаясь, ломая дистанцию. Его руки сомкнулись у меня на плечах, я почувствовал, как энергия начинает собираться между нами, плотная, вязкая, готовая рвануть. Он не собирался побеждать. Он собирался взорваться.

Я успел.

Коленом в бедро – сухой хруст. Локтем в челюсть – без замаха. Клинок – не в грудь, а ниже, в таз, туда, где сходятся каналы. Он дёрнулся, хватка ослабла на долю секунды – и этого было достаточно.

Я оттолкнул его от себя и сразу же активировал доспех на полную.

Взрыв всё равно был.

Меня отбросило назад, воздух вышибло из лёгких, мир на миг потемнел. Доспех треснул – не критично, но ощутимо. Боль пришла с задержкой, тупая, расползающаяся. Я перекатился, подчеркнуто медленно встал, проверяя, слушается ли тело.

Слушалось.

Третий всё ещё стоял.

Он был самым спокойным из них. И самым опасным.

Он не кричал. Не спешил. Просто шагал ко мне, оставляя за собой следы распада – земля под ногами чернела, воздух дрожал. Его ядро уже убивало его, я это чувствовал, но он тянул, держался на чистой воле.

Мы сошлись без слов.

Он ударил первым – мощно, прямо, без обмана. Я принял удар на доспех, но меня всё равно отбросило на шаг. Второй удар я блокировал клинком, третий пропустил – не успел. В глазах вспыхнуло белое, в ушах зазвенело. Я пошатнулся, но устоял.

– Хватит, – выдохнул я не ему, а себе.

Я перестал экономить.

Клинок пошёл быстрее, движения – короче. Я перестал отступать и начал навязывать темп. Он пытался держаться, но каждое его движение запаздывало на долю секунды. Этого хватало.

Он загорелся сам.

Не от моего удара – от себя. Энергия вышла из-под контроля, пламя вспыхнуло изнутри, охватывая тело. Он успел посмотреть на меня – без злости, без страха, с каким-то странным пониманием – и исчез.

Тишина пришла резко.

Не как пауза, а как обрыв.

Оставшиеся либо бежали, либо стояли, не понимая, что делать дальше. Я не преследовал. Не было смысла. Я добил только одного – того, кто попытался ударить мне в спину, когда я уже убирал клинок. Остальные исчезли в темноте.

Я остался один.

Дышать было тяжело. Не из-за боли – из-за усталости. Настоящей, глубокой. Руки дрожали, доспех медленно затягивал повреждения, но делал это неохотно, будто и сам был на пределе. Якорь внутри бился ровно, но тяжело, как сердце после долгого бега.

Я понял простую вещь: ещё двое – и я бы не вышел. Чуть сильнее ядра – и меня бы разорвало вместе с ними.

Это была не победа.

Это был момент, когда мне просто повезло остаться живым.

Я убрал клинок.

Сделал шаг.

Позволил себе расслабить плечи.

И тут услышал шаги.

Не бег. Не скрытность.

Просто шаги – спокойные, уверенные, как будто человек не просто не боялся, а знал, что ему ничего не угрожает.

Я развернулся сразу.

Он шёл ко мне по выжженной земле, между телами и пеплом, и выглядел… слишком целым. Ни царапины. Ни следа боя. Магический фон – ровный, стабильный, но чужой. Не демонический. Не человеческий.

Синие глаза.

Я узнал их, а ещё больше ощущение. То самое неприятное, скользкое чувство, которое я уже испытывал раньше. Тогда я не придал ему значения.

Он улыбнулся – немного криво, немного не в тему.

– Ну здравствуй, претендент.

Голос был спокойный. Даже доброжелательный.

И от этого становилось хуже.

Я молчал, оценивая.

Он смотрел не на тела. Не на разрушения.

На меня.

И в этот момент меня накрыло понимание – не знание, а догадка.

Слишком удачно.

Слишком вовремя.

Слишком точно, на грани.

Эти люди не могли знать, где я буду.

Не могли собрать такую группу случайно.

Не могли синхронно пойти на смерть.

Кто-то их подвёл.

Кто-то хотел, чтобы я устал.

Я медленно выдохнул.

– Значит… – начал я, не сводя с него взгляда, – это ты решил проверить, сколько меня можно бить, прежде чем я сломаюсь.

Улыбка стала шире.

Ответа он не дал.

Но мне он был уже не нужен.

Я кивнул сам себе.

Клинок в руке – это честно. Магия – тоже честно, если ты не прячешься за толпой и не кидаешься чужими жизнями как мелочью. А этот тип… он точно не из тех, кто привык решать вопросы разговорами.

Синеглазый шагнул ближе, оглядел поле боя так, будто выбирал место для пикника, а не для драки. Я всё ещё слышал, как в ушах стучит кровь после прошлой свалки. Якорь внутри бил ровно, но это было «ровно» человека, который уже потратил больше, чем планировал, и держится на дисциплине.

– Где Лик Первородного? – спросил он без вступлений. Голос спокойный, почти ленивый. Неправильный для человека, который пришёл угрожать.

Я не торопился отвечать. Слишком быстрые ответы – это привычка оправдываться, а я не оправдываюсь. Я посмотрел на его руки. Пальцы чуть подрагивали… но не от волнения. От возбуждения.

– Я же тебя предупреждал, – сказал я. – Маску надо отдать.

Он ухмыльнулся так, будто я рассказал шутку.

– Мне плевать на твои предупреждения. Мне нужен артефакт.

– Сочувствую. Ничем помочь не могу.

Синеглазый сделал шаг – и воздух вокруг него чуть «перекосило». Не вспышка, не эффектное колдовство. Скорее ощущение, что мир на секунду перестал быть гладким. Я ощутил его силу кожей – липкая, знакомая, как неприятное воспоминание. И вместе с тем – уверенная, отточенная. Не «накачался вчера». Долго жил в этом.

– Ты понимаешь, что сейчас светишься на всю вселенную? – продолжил он. – После такого шума сюда спешат Меченные.

Вот это он бросил уже небрежно, как между делом. А я поймал себя на том, что эти слова неприятно легли в голову, как кусок льда. Меченные. Значит, время пошло быстрее, чем мне хотелось.

– Поэтому я и иду в более удобное место, – сказал я.

– Ты мне скажешь, где маска, или я тебя убью.

Я поднял бровь.

– А сил хватит?

Он не улыбнулся. Он посмотрел на меня… как на задачу.

– С запасом.

Я почувствовал, как тело само слегка сместилось, выбирая стойку. Не театрально. Просто так, чтобы если он рванёт – я не ловил удар лицом. Клинок в руке привычно потяжелел, и я одновременно почувствовал спокойствие и злость. Спокойствие – потому что это понятно. Злость – потому что мне опять навязывают бой в момент, когда я бы предпочёл идти дальше.

– Тогда попробуй, – сказал я.

Он двинулся первым.

Не рывком – шагом. И этот шаг был хуже рывка: без суеты, без лишней скорости, но в нём была уверенность, что расстояние – его, что момент – его.

Клинки встретились с сухим, коротким звоном. Не красивым. Рабочим. Я сразу понял: он не бьёт «в силу». Он бьёт в надежде найти уязвимость. В сустав, в линию, в то, где ты должен выбрать – отбить, отступить, рискнуть.

Следующий удар пришёл снизу, в колено. Я отбил, но в этот же миг по ребрам скользнуло что-то вроде тонкого сжатого воздуха – магический «тычок», который не режет, а ломает дыхание. Доспех погасил половину, но другая половина всё равно пробила внутрь, и я резко выдохнул, теряя ритм на долю секунды.

Синеглазый этим воспользовался сразу. Его клинок пошёл в горло.

Я ушёл корпусом, шагнул вбок и ударил в ответ – коротко, в плечо. Он отбил, и на его блоке магия вспыхнула тонкой плёнкой, как масло на воде. Он не усиливал клинок – он усиливал движение.

– Ты медленный, – сказал он спокойно, будто комментировал погоду.

– Я уставший, – ответил я так же спокойно и ударил снова.

Мы обменялись серией – пять, шесть ударов – и я понял вторую вещь: он заставляет меня тратить магию на мелочи. Не в лоб. Он делает так, чтобы я сам включал усиление, ускорение, защиту – по чуть-чуть, по капле, пока не останусь сухим.

Я не дал ему этого удовольствия.

Сбросил усиление, оставил только базовую защиту доспеха и стал работать клинком ровно. Экономно. Как на тренировке, где тебе не надо впечатлять, надо выжить.

Он улыбнулся глазами – так, будто услышал щелчок внутри меня и понял, что я раскусил приём.

– Неплохо, претендент.

Слово «претендент» он произнёс с наслаждением. Как будто это не статус, а вкус.

Он резко отступил, и в тот же миг вокруг меня «встал» тонкий контур давления. Магическая ловушка без рисунков и рун – просто зона, в которой воздух стал тяжелее. Я шагнул – и почувствовал, как ноги тянет вниз, будто по щиколоткам повесили груз.

Я не остановился. И вот тогда он ударил сверху – с разворота, с ускорением, которого не было секунду назад. В этот раз я отбил, но удар был настолько плотным, что от отдачи рука онемела на мгновение.

Он хотел, чтобы я начал злиться.

Я сжал зубы и сделал то, что он не ожидал: пошёл вперёд, прямо в зону давления. Не отступая. Не выискивая «выход». Вперёд – туда, где его клинок должен был стать неудобным, где дистанция сжимается и техника важнее магии.