Текст книги ""Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

Соавторы: ,Татьяна Николаева,Евгений Аверьянов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 135 (всего у книги 357 страниц)

Глава 17

Я не торопился.

Не потому что хотел растянуть удовольствие. Я просто не видел смысла ускоряться. Он сильный, да. У него якорь стабильный, а не свежий, как у меня. У него опыт против равных. Но у меня есть свои козыри.

И у него была одна проблема, которая всё сильнее мешала ему дышать.

Потолок.

Его невидимый поводок.

Я заметил это не сразу. Сначала показалось, что он просто «экономит» силу. Что он сознательно не включает тяжёлые усиления. Но потом, когда он пару раз реально начал проигрывать темп, я увидел, как у него шевельнулась энергия.

Короткий всплеск – как судорога. Как попытка схватить воздух полной грудью.

И… ничего.

Он будто упёрся в предел.

Он сам это понял. И это был тот момент, когда в нём щёлкнуло.

– Не сейчас… – вырвалось у него сквозь зубы.

Он сказал это не мне, скорее себе. Или тому, кто у него в голове – системе, которая держит его на привязи.

Я сделал шаг вперёд.

Он отступил. На полшага. Раньше он бы не позволил себе отступить от моей атаки. Раньше он бы встретил это давлением, контратакой, чем угодно. А теперь – отступил.

Смешно, но это было более красноречиво, чем любые слова.

– Рано, – сказал он ещё раз. Уже громче. Уже с раздражением.

Я чуть наклонил голову.

– Ты с кем разговариваешь? – спросил я спокойно.

Он промолчал. И это было лучшим ответом.

Потому что если бы всё было под контролем – он бы уколол. Съязвил. Улыбнулся. Он же любит говорить.

А сейчас он говорил не со мной. Он говорил с тем, что его ограничивает.

И вот тут я почувствовал то самое: вот он, потолок.

Не мой. Его.

Я начал давить.

Не магией. Не «силой». Давить так, как давят в драке во дворе, когда понимают, что противник начинает нервничать: просто не даёшь ему собраться.

Я пошёл на сближение и не дал уйти на комфортную дистанцию.

Он попытался сбить мою руку – я принял удар на доспех и тут же ударил в корпус. Коротко. Жёстко. Без замаха. Он отшатнулся.

Меченный снова попробовал сбить меня с ритма. Я принял удар плечом. Мир на секунду отозвался колокольным звоном. В ушах звенит. В груди отдаёт. Но враг отлетел на шаг.

И теперь я увидел в его глазах не злость.

Страх.

Не животный, конечно. Не паника. Такой страх, который испытывает опытный человек, когда вдруг понимает: привычные инструменты не работают.

Он снова попытался усилиться. Я почувствовал это по фону – энергия пошла вверх, резко, как рывок. И снова – упёрлась. Снова этот «стеклянный» барьер.

Он замер на долю секунды, будто слушая что-то. И на его лице мелькнуло раздражение такого уровня, что мне даже стало смешно.

Тебе запрещают?

Тебе реально запрещают?

– Не сейчас, – процедил он в третий раз.

Я ухмыльнулся. Сухо.

– Ну конечно. Когда же ещё.

Я пошёл вперёд и начал работать сериями. Простыми. Грязными. Без техники «на показ».

Рез по плечу – пусть и неглубокий, но неприятный. Он отдёрнулся, открыв бок.

Удар в бок – он принял, но доспех у него там не спас.

Ещё один рез по бедру – он пытался уйти, но запоздал на полдыхания.

Раны накапливались. Он уже не мог делать вид, что это «ничего». Его дыхание стало рваным. Он всё чаще перехватывал воздух.

Он начал злиться сильнее.

И злость у него была не на меня. На ситуацию.

На то, что он – охотник, который пришёл закрыть «дыру», а в итоге стоит тут, истекает кровью и понимает, что его держат на коротком поводке.

Он резко отступил, попытался зайти сбоку – я не дал. Я повернулся всем корпусом, заставив его снова работать силой, а не углами.

Он ударил – я принял. Доспех гасит. Отдача в кости, в зубы, в голову. Неприятно. Но я держусь.

Я ответил – и попал.

Не клинком. Кулаком. По лицу. Прямо. Плоско. Не «правильно», а как бьют, когда надо остановить.

Он пошатнулся.

И вот тогда пришло понимание: я не «выровнял» бой.

Я начал доминировать.

Он это понял тоже. И в этот момент в нём что-то сломалось окончательно. Меченный потерял уверенность.

Его движения стали чуть резче, чуть менее экономными. Он начал пытаться «продавить», вместо того чтобы контролировать. А это – подарок.

Потому что продавливание всегда открывает тебя.

Я поймал его на очередной излишней попытке усилиться – он на секунду отвлёкся, будто снова ударился о невидимую стену. И я атаковал.

Сблизился, прижал, ударил рукоятью в ключицу, тут же срезал по запястью.

Он отскочил, глядя на меня уже не как на добычу.

Как на проблему.

А я стоял и дышал ровно. Насколько мог. Якорь всё ещё не восстановился полностью, тело болело, ребра напоминали о себе каждым вдохом, но главное было сделано: я забрал у него главное оружие.

Уверенность, что он здесь хозяин.

И теперь всё дальше будет только хуже. Для него.

Я сделал шаг вперёд, и он впервые не пошёл навстречу. Меченный снова отступил – совсем немного, но достаточно, чтобы я понял: да, вот так.

Доминирование больше не спорное.

Теперь оно моё.

Он стоял неровно. Не падал – именно стоял, цепляясь за землю так, будто она могла его удержать. Правая рука висела бесполезно, левая ещё пыталась держать клинок, но это было больше привычкой, чем реальной угрозой. Дыхание сбивалось, каждый вдох отдавался хрипом, который он уже не контролировал.

Я не спешил.

Не потому, что хотел поиграть. Просто не видел смысла торопиться. Этот момент был не про бой – бой закончился несколькими ударами раньше. Это был разговор. Последний.

– Ты думаешь, что выиграл, – сказал он, наконец подняв на меня взгляд. Глаза у него всё ещё были ясные. Не безумные. Уставшие. – Но ты просто отсрочил неизбежное.

Я пожал плечами.

– Мне этого достаточно.

Он усмехнулся, криво, болезненно.

– За мной придут другие. Не такие, как я. Не такие, как та пятёрка. Ты уже это понял, да?

– Догадываюсь, – ответил я. – У вас вообще с этим хорошо. Всегда кто-то «другой», «старший», «настоящий».

Он закашлялся, сплюнул кровь в песок.

– Ты не понимаешь масштаб. Мы – фильтр. Мы – первый слой. Те, кто выше… они не разговаривают.

– Зато вы болтаете за всех, – заметил я. – Удобно.

Он посмотрел на меня внимательно. Не с ненавистью. С интересом. С тем самым интересом, который у них появляется, когда они оценивают, стоит ли объект дальнейших затрат.

– Тебе не дадут вырасти, – сказал он тихо. – Ты слишком заметен. Слишком… неправильный. Ты не вписываешься.

– А я и не собирался, – ответил я.

Он нахмурился.

– Ты думаешь, что можешь воевать со всей системой?

– Нет, – честно сказал я. – Я думаю, что могу сделать её жизнь неудобной.

Это его задело. Не слова – интонация. Отсутствие пафоса. Отсутствие страха. Он ожидал вызова, угроз, красивых речей. А получил бытовую констатацию.

– Ты умрёшь, – сказал он. – Не сегодня. Не от меня. Но умрёшь.

Я кивнул.

– Возможно. Но пока я жив – вы будете приходить ко мне. А не наоборот.

Он молчал несколько секунд, собираясь с силами.

– Знаешь, – сказал он наконец, – тебе давали шанс. Редко кто его получает.

– Я человек гостеприимный, – ответил я спокойно. – Но если гости приходят с ножом – я отвечаю взаимностью.

Он закрыл глаза. Не в отчаянии. Скорее с усталостью.

Решение уже было принято. Давно. Ещё до того, как он вышел из тени. Просто сейчас оно оформилось окончательно.

Я сделал шаг вперёд.

Не стал тянуть.

Не стал искать эффектный момент. Не стал ждать, пока он скажет что-то ещё. Всё важное он уже сказал. Всё лишнее – не имело значения.

Удар был быстрым.

Без замаха. Без выкрика. Без эмоций.

Клинок прошёл там, где шея встречается с ключицей, ровно, чисто, как по учебнику, который никто из нас не открывал, но оба знали наизусть. Голова отделилась от тела почти без сопротивления. Тело ещё секунду стояло, будто не веря, что всё уже произошло, а потом осело в песок.

Якорь погас мгновенно.

Не было вспышки. Не было выброса. Просто – щёлк. Как если бы кто-то закрыл файл, снял процесс с выполнения и освободил ресурсы. Фон вокруг на мгновение стал чище. Тише.

Я поморщился.

Не от брезгливости. От привычного ощущения – тело не успевает за происходящим, а разум уже ушёл дальше. Это всегда раздражает.

Я вытер клинок о его плащ, машинально, без злобы. Осмотрелся.

Пустыня снова стала просто пустыней. Песок. Ветер. Нестабильные порталы где-то вдалеке. Никаких фанфар. Никаких свидетелей.

Только понимание.

После этого за мной придут другие.

Не пятёрки.

И не одиночки.

Те, кто не задаёт вопросов.

Те, кто не предлагает «шанс».

Я убрал клинок и медленно выдохнул.

– Ну что ж, – пробормотал я себе под нос. – Посмотрим, насколько вы не любите, когда вам мешают.

И пошёл дальше.

Я вышел к зоне третьего города не по карте – по ощущению. Якорь тянул не вперёд, а вниз, будто под ногами лежало что-то тяжёлое и неправильное. Не сигнал, не зов – скорее инерция. Как если бы мир сам помнил, что здесь должно быть важное, но не был уверен, живо ли оно ещё.

И почти сразу стало понятно: это место не похоже на остальные.

Фон был нестабильным – да. Песок временами подрагивал, пространство чуть «плыло» на периферии зрения, будто воздух прогревался неравномерно. Но при этом он был… пустым. Не мёртвым – именно пустым. Ни активных контуров, ни остаточной охраны, ни привычного ощущения, что за мной наблюдают из глубины. Якорь не получал ответа. Совсем.

У первых двух объектов это ощущалось иначе. Там была реакция – пусть враждебная, пусть искажённая, но система знала, что я здесь. Здесь же – тишина. Такая, от которой не по себе. Как будто ты пришёл на объект, где всё давно отключено, но лампочки всё ещё горят по инерции.

Я остановился, прислушался. Якорь молчал. Не глох, не давил, не сигналил. Просто… не находил, за что зацепиться.

– Понятно, – пробормотал я себе под нос. – Значит, начали раньше меня.

Входы в город были завалены. Не аккуратно перекрыты, не разрушены в ходе штурма – завалены. Песок здесь был не рассыпчатым, а спрессованным, будто по нему прошли тысячи циклов давления и оседания. Камень не просто обрушился – он пополз. Трещины шли не лучами от точки удара, а волнами, слоями, словно порода в какой-то момент стала вязкой и потекла.

Я видел такое раньше. Не часто, но видел. Так выглядит место, где что-то пошло очень не по плану, и времени на аккуратные решения уже не осталось.

Я прошёл вдоль одного из завалов, осторожно ступая, проверяя каждый шаг. Здесь не было следов недавнего боя: ни свежих сколов, ни энергетических ожогов, ни характерных «подпалин», которые оставляет магия высокой плотности. Всё выглядело старым. Выдержанным. Слишком выдержанным.

Песок под ногами периодически подрагивал. Не сильно – так, что заметишь только если ждёшь этого. Дрожь была неровной: иногда через минуту, иногда через пять. Никакого ритма, никакой периодичности. И главное – никакого магического следа.

Я присел, положил ладонь на поверхность. Вибрация шла снизу. Глубоко. Медленно.

– Биология, – тихо сказал я. – Не заклинание.

Это многое объясняло и одновременно не объясняло ничего. Магические системы не оставляют таких следов. Механические – тоже. А вот что-то живое, большое и древнее – вполне.

Я выпрямился и осмотрел зону ещё раз, уже без спешки. Город не оборонялся. Его не штурмовали. Его… пережили. Или бросили. Или он стал слишком опасен даже для тех, кто его строил.

Мысли сами собой складывались в неприятную картину.

Это не оборона. Это последствия.

Здесь не готовились к врагу. Здесь пытались выжить после того, как что-то пошло не так. И, судя по состоянию входов, не особо успешно.

Я двинулся дальше, обходя завалы, выбирая путь, где песок выглядел чуть менее плотным. Я не торопился, но и не медлил. Время действительно работало против меня, но бросаться вперёд в таком месте – верный способ остаться здесь навсегда.

Якорь по-прежнему молчал. Ни намёка на реактор, ни слабого отклика, ни привычного давления. Только это странное чувство инерции, будто я иду по следу давно погасшего костра, и тепло уже не чувствуется, но земля под ногами всё ещё помнит.

Я остановился ещё раз, уже у самого края зоны, откуда начинались основные обвалы, и выдохнул.

– Кто-то тут уже всё сломал до меня, – произнёс я вслух.

Это многое меняло, но ничего не отменяло. Если третий объект был повреждён – значит, его всё равно нужно было поднять. Если реактор не отвечал – значит, придётся искать причину. А если причиной было что-то живое… что ж.

Я поправил хват клинка, проверил, как сидит доспех, и сделал шаг вперёд – туда, где песок дрожал чуть сильнее, а тишина становилась гуще.

Третий город ждал. И он явно не собирался встречать меня по тем же правилам, что первые два.

Песок под ногами дрогнул, как тонкая кожа над мышцей. Не магия. Не отдача от контура. Просто что-то огромное шевельнулось там, внизу, и пустыня на секунду перестала быть пустыней.

Я замер. Сместил вес на носки. Огляделся.

Ни одного следа жизни. Ни птиц. Ни мелких тварей. Даже ветер, казалось, притих, как будто сам не хотел мешать.

– Ну давай, – пробормотал я себе под нос. – Только без фокусов.

Клинок я достал обычный. Не тот, который режет всё и стирает магию в искры. Обычная сталь, хорошая, сбалансированная, с честной работой на запястье. Таких у меня в кольце было много – и это было главным аргументом в пользу «без фокусов».

Песок вспух волной метрах в десяти. Сначала – плавно, будто под ним ехала телега. Потом – резкий рывок, и поверхность разорвалась.

Червь вылетел из песка, как гарпун.

Огромный. Толстый, сегментированный, с панцирем цвета старой бронзы. Голова – как клин. Рот – не рот, а кольцо крючьев, которые пытались найти, за что зацепиться.

Никаких мыслей, никаких эмоций, никаких попыток оценить цель. Только голодный алгоритм: схватить – потянуть – утянуть.

Он ударил в меня боком, пытаясь снести с ног. Я шагнул в сторону и встретил его клинок под углом – не чтобы разрубить, а чтобы понять.

Сталь звякнула, будто я ударил по рельсу.

Руку отбило до плеча. Клинок не вошёл. Даже не поцарапал. Панцирь был плотнее, чем выглядел.

– Понял, – коротко сказал я. – Значит, будем по-другому.

Червь развернулся, песок вокруг него пошёл воронкой, и он снова рванул – теперь в попытке сомкнуть кольцо рта на моём торсе. Я не стал отскакивать далеко. Наоборот – шагнул ближе, в слепую зону. В такие моменты главное – не думать о том, что тебя может просто переломить пополам. Главное – правильно поставить ногу.

Я проскользнул вдоль его бока и ударил в место между сегментами – туда, где панцирь не цельный, а соединён «живой» прослойкой.

Клинок вошёл. Не глубоко, но вошёл, и это было уже хорошей новостью.

Червь дёрнулся, как от судороги. Песок взорвался вокруг – он бил телом, пытаясь сбросить раздражитель. Я вытащил клинок и ударил снова – чуть дальше, снова в стык, снова в мягкое. Оттуда брызнула тёмная густая жидкость, пахнущая железом и чем-то кислым, как старый аккумулятор.

Он взвыл. Не голосом – вибрацией. У меня зубы на мгновение звякнули друг о друга.

Я отступил на шаг и дал ему «взять» меня в прицел – специально. Пусть думает, что я просто ухожу.

Червь пошёл следом, разгоняя песок. И вот тут я увидел его главный минус: он был быстрым только по прямой и только когда чувствовал цель вибрацией. Любое изменение направления – и он терял долю секунды на перерасчёт.

Я резко сместился влево, почти впритирку, и ударил не в стык, а в основание головы – там, где панцирь переходил в более гладкую ткань. Клинок вошёл глубже. Червь попытался сомкнуть рот, но я уже был сбоку.

Он ударил хвостом. Я не успел полностью уйти, и меня приложило по ребрам – не пробило доспех, но так, что воздух вылетел из лёгких одним коротким «хк».

Я присел, поймал равновесие, моргнул, чтобы убрать белую вспышку перед глазами.

– Нормально… – выдохнул я. – Не обольщайся.

Червь снова пошёл на таран. Я встретил его не клинком, а плечом – доспех принял удар. Меня протащило по песку метра два, но я удержался на ногах. А когда он прошёл мимо – я всадил клинок в раскрытый стык, как в карман.

Сталь скрипнула. Что-то внутри хрустнуло – не кость, скорее, толстый связующий слой.

Червь взбесился. Он начал крутиться, поднимая песок стеной. Я понял, что сейчас меня просто завалит и утянет под эту мясорубку.

Магию я всё равно не хотел тратить, но кое-что «маленькое» позволить мог.

Я коротко щёлкнул пальцами и дал импульс усиления ногам – не заклинание, а привычный толчок, который ускорял тело без красивых вспышек. Рывок – и я оказался дальше, чем его хвост мог достать в этом обороте.

Червь, не найдя меня, инстинктивно пошёл вниз. Панцирь стал мелькать всё реже, и через секунду он уже «плыл» под песком, оставляя за собой выпуклый след.

Глава 18

Я не побежал за ним. Наоборот. Сделал пару шагов в сторону, встал на более плотный участок – там, где под песком торчал старый каменный обломок. В пустыне такие места выдают себя: песок там ложится чуть иначе, и звук шагов другой.

Я дождался.

След под песком развернулся и пошёл на меня, ускоряясь. Он собирался выскочить снизу.

Я чуть присел, как перед прыжком, и в момент, когда песок «вспух» – ударил вниз, в точку появления, всем весом тела, вкладывая плечи, спину, ноги.

Клинок вошёл между сегментами почти по рукоять.

Червь вылетел из песка, уже подбитый, и рухнул на бок. Он пытался свернуться, но движение стало рваным. Я не стал любоваться.

Сменил клинок – этот уже «устал», лезвие пошло мелкими зазубринами от панциря. Вытащил второй, более толстый, больше похожий на тесак.

Подошёл ближе и начал работать методично: стык – стык – основание головы – снова стык. Не красиво. Но эффективно.

Червь дёргался, пытался зацепиться, один раз даже почти достал меня крючьями, но доспех подстраховал, а я удержал ритм.

Через минуту его движения стали редкими. Потом – единичными. Потом он просто лежал, тяжело подрагивая, как огромная рыба на берегу.

Я выдохнул и отступил на два шага.

– Всё? – спросил я, хотя прекрасно знал ответ.

Песок под ногами дрогнул снова.

Не один. Два.

Я даже не удивился. В этой пустыне всё делается просто: если где-то можно пожрать – туда приползут ещё.

Первый новый след появился справа. Второй – слева, чуть дальше. Они не выскакивали одновременно. Они учились. Ждали момент.

– Молодцы, – пробормотал я. – Согласованность – это редкость.

Я не стал стоять между ними, как дурак. Рванул к мёртвому червю, использовал его тушу как барьер. Панцирь – отличный щит, если правильно поставить.

Правый выскочил первым. Голова ударила в тушу, пытаясь протолкнуть её и достать меня. Я ударил по стыку у основания головы – раз, два, три. Он дернулся, но не остановился.

Левый выжидал. Он не пытался атаковать «в лоб». Он шёл глубже под песком, пытаясь выйти сзади.

Я услышал это по дрожи. Тонкая вибрация, другой рисунок. Он шёл в обход.

– Ага, – сказал я. – Вот это уже интереснее.

Я оттолкнулся и перескочил через тушу мёртвого червя, оказываясь с другой стороны, чтобы не дать левому выйти мне в спину. Правый в этот момент ударил хвостом – песок взорвался, меня посекло мелкими камнями, но это было ерунда.

Я сделал то, что обычно не люблю: резко ударил по песку ногой, специально дав сильную вибрацию. Пусть левый думает, что я здесь, ближе.

Левый выскочил слишком рано. Его голова прорвала песок на полметра левее, чем нужно.

Я поймал этот момент и ударил сверху вниз, не пытаясь пробить панцирь, а целясь точно в стык. Лезвие вошло, и червь дёрнулся.

Правый в этот момент наконец протолкнул тушу мёртвого и пошёл на меня.

Вот теперь было весело: два червя, один подбитый, второй целый, и я между ними, с песком, который предательски скользит под ногами.

Массовую магию я всё равно не стал включать. Слишком дорого. Слишком шумно. И главное, что самое сложное впереди.

«Магию оставлю для тех, кто сможет сопротивляться физике», – напомнил я себе и почти улыбнулся. Потому что мысль была правильной, а правильные мысли в бою иногда заменяют половину заклинаний.

Я сменил клинок ещё раз – взял короткий, удобный для тесной работы. И начал двигаться так, чтобы черви мешали друг другу.

Правый атаковал широкой дугой, пытаясь снести меня телом. Я ушёл внутрь дуги, подставив под удар подбитого левого. Правый врезался в него боком, панцири скрипнули, песок взлетел.

Левый, даже раненый, отреагировал инстинктивно – попытался укусить того, кто его ударил. Крючья щёлкнули по панцирю правого, не пробив, но отвлекая.

Мне этого хватило. Я шагнул к правому и всадил клинок в стык у основания головы. Потом – ещё раз.

Он взвыл, вибрируя, попытался уйти в песок, но я удержал его на поверхности, работая по слабым местам. Это было как расковыривать старую броню ножом: долго, неприятно, но если знаешь, куда давить – получается.

Правый всё-таки ушёл вниз, но оставил за собой след крови. Монстр не мог спрятаться полностью – ему нужно было время восстановить контроль над телом.

Левый в этот момент попытался подняться и снова ударить. Я не стал затягивать. Подошёл ближе и ударил уже не в стык, а в «горло» – там, где панцирь тоньше.

Клинок вошёл на ладонь.

Левый дёрнулся один раз. Второй. Потом застыл.

Я вытащил лезвие и отступил.

Остался один – правый. И он был где-то под песком, раненый, злой, но ещё опасный.

Я не стал ждать, когда он выберет момент. Я сам выбрал момент.

Побежал – не быстро, просто ровно – к месту, где под песком торчал большой каменный обломок. Там песок был плотнее, и червю сложнее выскочить точно под ногами.

След под песком пошёл за мной, ускоряясь. Враг хотел перехватить.

Когда он приблизился, я резко остановился и сделал шаг в сторону, оставляя прямую линию.

Червь выскочил там, где я должен был быть.

Я оказался сбоку и ударил всем весом, используя инерцию его собственного рывка. Клинок вошёл глубоко. Панцирь треснул по стыку, как старая керамика.

Червь попытался сомкнуть пасть, но я уже ударил повторно – ниже, туда, где крючья крепились к мышце. Лезвие застряло. Пришлось выдёргивать с усилием, и в этот момент червь ударил хвостом.

Меня снесло. Я упал на бок, песок набился в рот. На секунду в голове звякнуло так, будто кто-то ударил по колоколу.

Я перекатился, поднялся на колено, сплюнул песок.

– Да ладно… – выдохнул я. – Я же сказал: не обольщайся.

Доспех выдержал, но отдача снова не радовала. Рёбра ныло, плечо горело.

Червь снова попытался уйти в песок, на второй круг. Я не дал.

Схватил один из оставшихся клинков, не пытаясь разрубить, а как штырь и вогнал его в стык, фиксируя сегмент. Панцирь скрипнул. Червь дёрнулся, но теперь его тело было зафиксировано на поверхности.

Я использовал это. Подошёл ближе и начал резать стыки один за другим, как мясник, который знает своё дело.

Панцирь довольно крепок, но внутренности – нет. Кровь хлестала тёмной струёй, песок вокруг превращался в вязкую грязь.

Червь дёргался всё слабее.

В какой-то момент он попытался ещё раз ударить хвостом, но хвост уже не слушался. Сегменты работали с задержкой, как сломанный механизм.

Я поднял клинок выше и ударил в основание головы – туда, где уже пробивал в первый раз. Один удар. Второй. Третий.

Голова дернулась и повисла.

Червь ещё секунд десять пытался «жить» – тело сокращалось, песок шевелился. Потом всё стихло.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на три туши.

Три огромных червя. И ни одного нормального трофея, кроме грязи и понимания, что эта территория не просто завалена. Она жива. И ей не нравится, что я тут хожу.

Я вытер лезвие о панцирь, сменил клинок на новый – чисто по привычке, чтобы не остаться с поломанной сталью на следующем участке.

Я посмотрел в сторону завалов, где должен быть вход. Песок там всё ещё иногда дрожал – слабее, но дрожал.

– Ладно, – сказал я пустыне. – Раз уж вы так встречаете гостей… значит, внутри будет интереснее.

И пошёл к завалу, не ускоряясь. Потому что торопиться – это когда ты убегаешь. А я пока просто работал.

Завал выглядел так, будто его делали не в спешке и не изнутри.

Песок был спрессован слоями, между ними – обломки камня, фрагменты металла, куски старых конструкций. Не хаотично, не «рухнуло и засыпало», а аккуратно, как если бы кто-то методично засыпал вход, не заботясь о том, чтобы потом его открыть.

Я постоял, посмотрел, прикинул.

– Взрывы не вариант, – пробормотал я. – И магией тут размахивать – себе дороже.

Достал из кольца обычный инструмент – лом, кувалду, несколько клиньев. Никакой экзотики. Всё, что работает там, где надо не красиво, а надёжно.

Работал медленно. Песок – штука коварная. Чуть ошибёшься с опорой, и он поедет лавиной, утягивая за собой всё, что под руку попадётся, включая тебя.

Сначала снял верхний слой – рыхлый, почти «сухой». Потом добрался до плотного, слежавшегося песка, перемешанного с камнем. Каждый крупный фрагмент я фиксировал клиньями, прежде чем вытаскивать. Иногда приходилось отходить, ждать, пока масса «успокоится», прежде чем продолжать.

Работа была однообразной. Руки ныли. Плечи тянуло. Иногда песок подрагивал – отголоски глубинных движений, но не так, как раньше. Без агрессии. Скорее как дыхание большого, но уставшего организма.

Через какое-то время показалась каменная плита с ровной кромкой. Не обломок – часть конструкции. Я расчистил её края, простучал. Звук был глухой, но цельный.

Дальше пошло проще. Камень был уложен грамотно, и если понимать, куда давить, он поддавался. Я снял ещё несколько слоёв, расширяя проход ровно настолько, чтобы можно было протиснуться без риска обрушения.

Когда открылся проём, я не стал сразу лезть внутрь.

Постоял. Прислушался. Проверил фон.

Ничего.

Ни отклика системы. Ни защитных импульсов. Ни привычного «щелчка» в якоре, который я уже научился различать, когда место считало меня угрозой.

– Пусто, – тихо сказал я.

Это было… неправильно.

Я пролез внутрь, стараясь не задеть края проёма, и оказался в коридоре.

Темно. Но не мёртво.

Стены – гладкие, без украшений. Следы времени видны, но не разрушение. Здесь не было следов паники, бегства, боя. Всё выглядело так, будто люди просто… ушли.

На полу – обломки техники. Панели. Погнутые крепления. Кабели, давно обесточенные, но аккуратно уложенные, а не выдранные. Я поднял один из элементов, осмотрел.

– Плановая эвакуация, – пробормотал я. – Или что-то очень на неё похожее.

Я двинулся дальше.

Коридоры тянулись вниз плавно, без резких перепадов. Никаких ловушек. Никаких скрытых турелей. Ни одного монстра, даже мелкого. Это было особенно странно после первых двух городов, где система реагировала на каждый шаг.

Здесь – тишина.

Иногда попадались залы с обрушенными потолками, где песок просачивался тонкими струйками. Иногда – пустые помещения с креплениями под оборудование, которого больше не было.

Я шёл и отмечал детали автоматически, как привык: направление кабельных каналов, состояние опор, износ пола. Всё это говорило об одном – город не умер в бою.

Он был оставлен.

Я остановился в одном из боковых коридоров и присел, опершись спиной о стену. Закрыл глаза на несколько секунд, давая телу догнать разум. Якорь работал ровно, но как будто «вхолостую», не находя точки зацепа.

Мысли шли без спешки.

«Либо всё умерло…»

Я вспомнил первые два города. Их реакторы. Их охрану. Их отчаянную, пусть и искалеченную попытку продолжать работу.

«…либо всё ушло».

Второй вариант нравился мне ещё меньше.

Я поднялся и пошёл дальше, углубляясь. Чем ниже я спускался, тем сильнее ощущалась пустота. Не отсутствие жизни – отсутствие присутствия. Как если бы место сознательно оставили без свидетелей.

И где-то глубже, уже почти физически, я чувствовал отсутствие того, что должен был найти.

Реактор здесь был. Я в этом не сомневался.

Но что-то подсказывало: он будет не таким, как предыдущие.

Я шёл глубже и всё сильнее ловил себя на мысли, что это место не пытается меня убить.

Странная претензия к подземному городу, да.

После первых двух объектов я уже привык к простому правилу: если древняя цивилизация что-то строила – она обязательно оставляла это «что-то» с характером. С зубами, когтями, ритуальными импульсами, ловушками, охраной, системой «свой–чужой» и вечным желанием превратить случайного гостя в органическую пыль.

А здесь… тишина.

Не уютная. Не спокойная. Такая, от которой хочется оглянуться и проверить, не забыли ли тебя случайно закрыть снаружи.

Коридор плавно уводил вниз. Я двигался осторожно, но без привычной суеты: не нужно было сканировать каждый метр пола, не нужно было ждать удара из слепой зоны. Всё, что мешало – завалы и время.

Завалы были разные. Иногда – обычные, «старость и песок»: перекрытие просело, камень треснул, панели отвалились. Тогда я действовал по привычной схеме: подпёр, снял верхний слой, вытащил крупное, расчистил проход ровно настолько, чтобы не обрушить лишнее. В таких местах важно не героизм показывать, а чтобы потом тебя не вытаскивали по кускам.

А иногда попадались завалы другого типа.

Слишком аккуратные.

Как будто кто-то перекрыл путь специально. Не «упало», а «закрыли». И вот это уже было ближе к тому, что я ожидал от этого мира: молчаливое решение, чёткое действие и полное отсутствие объяснений.

Я нашёл первую такую пробку на развилке: одна ветка коридора уходила вниз, другая – в сторону. Вниз проход был открыт. В сторону – перекрыт тяжёлой плитой, поперечной балкой и чем-то похожим на аварийный фиксатор. Металл потемнел от времени, но форма сохранилась. Фиксатор был не сломан – включён.

Я провёл пальцами по краю, ощутил характерную шершавость – не ржавчина, скорее налёт от магического изолятора.

– Ну да, – тихо сказал я. – И это уже не «само рухнуло».

Сначала я хотел лезть туда из принципа. Есть такие места, где любопытство – просто дурная привычка, а дурные привычки часто доводят до неприятных знакомств. Но здесь я остановился.

Мне нужен реактор. Мне нужно ядро питания. Мне не нужны ответы на все вопросы сразу.

Я не герой-исследователь. Я тот, кто пришёл работать по задаче. И если уж город сам подсказывает, куда идти, – я не стану спорить. Пока.

Дальше начались метки.

Не голограммы, не «карты» как в первом городе. Скорее остаточные следы на стенах: потёртые символы направления, цифры, обрывки маркировки на металлических панелях. Некоторые я понимал просто по логике: вентиляция и кабельные каналы всегда ведут к сердцу. Некоторые – по ощущениям: магический фон был почти мёртвый, но местами вспыхивал слабым импульсом, как эхо старой команды.

И я шёл на это эхо.

Пустота давила. Здесь даже звук шагов был неправильный. В обычном подземелье ты слышишь, как воздух «живет»: где-то капает, где-то шуршит, где-то трещит металл. А здесь было ощущение, что воздух специально держит себя в руках, чтобы не привлечь внимание.

Я пару раз останавливался и прислушивался. Якорь бился ровно, но без ответа. Будто в пустоту.

И вот на этом фоне мелочи начали цеплять взгляд сильнее.

Инструменты.

Один раз я увидел, как на полу лежит резак. Не валяется – лежит. Рядом – коробка с крепежом, крышка открыта, часть деталей высыпана, как будто кто-то торопился и не стал собирать. Чуть дальше – перевёрнутая тележка. На стене – следы от удара, словно её снесли плечом.