Текст книги ""Фантастика 2026-189". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Александр Быченин

Соавторы: Иван Солин,Алексей Щинов,
сообщить о нарушении

Текущая страница: 87 (всего у книги 334 страниц)

Глава 32
Название которой было намеренно сокращено

История была следующей. Случайным и совершенно удивительным образом он, Коу, выиграл два билете в парк развлечений, и поскольку все его друзья были занятны, – ему пришлось заранее позвонить Марии и Кей и попросить, чтобы они сегодня были занятны, – а продавать билет уже поздно и вообще запрещено, он интересуется, не согласится ли Сенсей… Тоже пойти. Если, разумеется, у него нет других, более важных дел.

Закончив рассказывать запланированную речь, Коу замолчал. Возможно слишком резко, но так уж получилось, что, стоило только заранее продуманным словам закончится, и в голове его воцарилась гробовая тишина. Теперь он мог только стоять, мять ноги и смотреть мимо Сенсея. Смотреть прямо на него было невозможно. Прошла минута, две, три… Возможно сильно меньше, но в сознании Коу период молчания действительно ощущался как целая вечность.

Наконец Сенсей медленно сказал:

– Ну ладно.

– П-правда? – немедленно спросил Коу.

Мужчина кивнул.

При этом Коу заметил в глазах у него лёгкий прищур. Это был взгляд человека, который не вполне понимает, что конкретно происходит, и смотрит на всё вокруг осторожно и предельно подозрительно… После этого Коу быстро переоделся и направился на выход. С некоторым удивлением он заметил, что и Сенсей сменил одежду. Снова на нём были белая рубашка и брюки, прямо как тогда, в кафе.

– Идём? – невозмутимо спросил мужчина.

Коу кивнул, и вместе они направились на ближайшую станцию метрополитена.

В парк развлечений они прибыли примерно через сорок минут, в районе полудня. То и дело Коу проверял время на своём телефоне; то и дело он чувствовал на себе пристальные взгляды Сенсея, но при этом старательно делал вид, что ничего не замечает.

Когда они прошли на мощёную площадь перед парком, вдоль которой выстроились лотки, где продавали всевозможные безделушки, цена которых была завышена в несколько десятков раз, и сахарную вату, Коу отправил несколько быстрых сообщений со своей телефона и как бы между делом… разумеется, прозвучало это максимально натянуто… предложил сходить вон к тому кафе. Сенсей проследовал за ним. Они пришли. Повисла тишина. Коу неуверенно смотрела по сторонам и лишь когда слева от него раздался возглас:

– Ох, какая неожиданная встреча!

…Облегчённо вздохнул.

Из толпы показалась Кобаяси, а вместе с ней другая, сильно более высокая девушка с красными волосами, – Танигава, одетая в свою простую школьную форму.

Кобаяси вскинула руку и улыбнулась ослепительной улыбкой:

– Привет. Странно, что мы так встретились, правда?..

Все молчали. У Коу было твёрдое ощущение, что никто не считает данную встречу случайной.

Поэтому, и потому как Танигава сперва вытаращила глаза, а затем резко повернулась и попыталась уйти, как Кобаяси схватила её за руку, при этом продолжая улыбаться, и по реакции Сенсея, который смотрел на всё происходящее, как айсберг, Коу понял, что его ожидают очень тяжкие ближайшие полтора часа.

Понял…

…и вздохнул.

…

…

…

Странно.

Всё это определённо было странно.

Неужели история подобна машине или музыкальной шкатулке, которую нужно просто завести, покрутив за ручку, после чего она начинает самостоятельно играть мелодию? Может быть. Во всяком случае иначе я не мог объяснить, как именно оказался в компании главного героя и двух девушек, школьниц, посреди действа, которое можно было характеризовать только как «филлерный эпизод из разряда повседневность, тип D – парк развлечений».

Классификация, кстати говоря, была моя собственная. В неё входили пляжный эпизод (тип А), эпизод на горячих источниках (тип B), эпизод на фестивале (тип C) и так далее, и тому подобное. Всё это было у меня распланировано вдоль и поперёк, в зависимости от времени года, когда та или иная активность будет смотреться наиболее уместно, и потому было так странно, что «тип D» вдруг самостоятельно решил выступить вперёд… Причём настолько неказисто.

Именно так. Неказисто. Какофонично. Именно поэтому я испытывал лёгкое раздражение, ибо хотя я был совсем не против моментов, когда история начинает жить собственной жизнью, – ради них я, собственно, и заводил свою шарманку, – мне бы хотелось, чтобы она делала это правильно. Сейчас же, стоило мне только расслабить ниточки, и главный герой оказался в компании не одной, но сразу двух бракованных героинь.

Во-первых, когда это мелкий ублюдок успел? Коу никогда не производил впечатление отчаянного ловеласа. Может, мне следовало лучше изучить его характер? Впрочем, пусть…

Что случилось, то случилось. Во всяком случае я не собирался, – сперва собирался, но затем передумал, – устраивать неожиданное нападение малых духов, чтобы прервать происходящее действие. Мне оставалось только воспользоваться своим положением и попытаться направить его в правильное русло. Собственно, именно поэтому я совсем не возражал, – я вообще был довольно молчаливым всё это время, но только потому, что в любой непонятной ситуации лучше всегда хранить молчания, – когда нашей группе пришло время разделиться, и Коу отправился с Танигавой в сторону колеса обозрения, а мы с… Как её там? Кобаяси? На американские горки.

У Танигавы были зачатки злодейки. Сделаться полноценной героиней она не могла, но влюбиться в главного героя ей позволялось. В свою очередь Кобаяси была для этого слишком умной. И плоской. Именно поэтому я был не против увести её в сторону…

– Два билета, пожалуйста! Идём.

…Даже если это была страшная морока.

– Ничего не забыла? – спросил я девушку, когда она отпрянула от кассы.

– Хм?

Я указал на картонного клоуна, который показывал своей лапой в белой перчатке минимальный рост, начиная с которого детям разрешается на аттракцион.

– Я не настолько низкая! – наигранно надула щёки Кобаяси.

Разумеется.

Особенно когда на тебе туфли с таким высоким каблуком.

Данное замечание я оставил при себе и позволил девушке провести меня через металлическую калитку.

Сложно вспомнить, когда в последний раз я катался на американских горках. С лёгкой горечью я отметил, что с тех пор они потеряли для меня всякий интерес. Я привык скакать по крышам. В сравнении с этим вагонетка напоминала улитку. Сперва, когда она только поднималась, мне приходилось прилагать усилия, чтобы не зевнуть; когда же она покатилась вниз, я стал морщиться и сдерживать чихи, которые вызвали мохнатые волосы Кобаяси, налетая на моё лицо.

После этого всевозможные аттракционы стали сменять один другой в стремительной эпилептической веренице. Карусель, батут, маятник, колесо обозрения, – всё это мы испробовали и испробовали на этом свои желудке по меньшей мере один раз, прежде чем Кобаяси стало дурно, даже на фоне того, что она, по собственному признанию, совсем ничего не ела, – на всякий случай, – и перешли к более спокойным развлечениям. В тире Кобаяси промазала шесть из шести раз. В свою очередь я попал шесть из шести раз и в качестве награды вынужден был весь оставшийся день тащить огромного плюшевого медведя.

Наконец утомлённая девушка уселась на скамейку. Я последовал её примеру и расположил между нами Вини-Пуха.

– Если честно, я немного устала, Сенсей, – призналась Кобаяси с лёгкой улыбкой.

– Я тоже, – ответил я своим неизменным сухим голосом.

В моём случае утомление было не физического, но ментального характера. Впрочем, последние двадцать минут я уже не особенно обращал внимание на происходящее. Мои мысли были занятны дальнейшими планами касательно истории. Следующей, и надеюсь последней, аркой Таро, например. Она обещала быть…

– Тогда… пора, – сказала Кобаяси, после чего опустила голову и посмотрела на свои колени. Я нахмурился. Странно… Мне кажется, или она… сомневалась? Это было настолько удивительно, что я пристально уставился на девушку. Несколько секунду на лице её действительно мелькали сомнения. Затем выражение его стало решительным, решительной стала её улыбка:

– Есть ещё одной место, правда оно… Немного личное.

– Личное?

Кобаяси кивнула.

– Ладно. Прошли, – сказала я, стараясь сохранять прежнюю невозмутимость своего тона и не выдать интерес, который стремительно пробуждался в моём сердце.

Глава 33
_тоже

– Тогда… пора, – сказала Кобаяси, после чего опустила голову и посмотрела на свои колени. Я нахмурился. Странно… Мне кажется, или она… сомневалась? Это было настолько удивительно, что я пристально уставился на девушку. Несколько секунду на её лице действительно мелькали сомнения. Затем выражение его стало решительным, решительной стала её улыбка:

– Есть ещё одной место, правда оно… Немного личное.

– Личное?

Кобаяси кивнула.

– Ладно. Прошли, – сказал я, стараясь сохранять прежнюю невозмутимость своего тона и не выдать интерес, который стремительно пробуждался в моём сердце.

– Окей!

Девушка приподнялась и поправила юбку.

В этот раз наша дорога лежала в сторону от большинства магазинчиков и аттракционов. Постепенно углубилась тишина, нарушаемая только ветром и шелестом деревьев, после чего я заметил, что тропинка поднимается в гору.

Всё это время Кобаяси держала руки за спиной и хранила сосредоточенное молчание.

Что задумала эта девчонка? Не знаю. Да это и неважно, на самом деле. Вскоре собственные мысли стали занимать мою голову, пока я мерно поднимался по аллее, с двух сторон которой шумели на ветру высокие деревья.

Наконец спереди показалось высокое здание, крыша которого представляла собой своеобразный купол. Секунда промедления, и вдруг передо мной мелькнули воспоминания из детства, – с быстротой трёхчасового фильма, который ужали до нескольких секунд:

– Планетарий?

Кобаяси кивнула.

При этом движение волосы её как бы подпрыгнули.

Что ж, почему бы и нет.

Девушка показала кассиру свой телефон, на котором, видимо, были распечатаны заранее купленные биллеты. Старик прищурился, кивнул и сказал нам проследовать в зал под номером три.

Людей в коридоре было немного. Наши шаги звонко стучали о бетонный пол. Когда мы встали перед дверью, над которой висела цифра «Три», девушка схватила ручку и вдруг, пристально глядя в пустоту перед собой, сказала:

– Сенсей…

– Что?

У меня появилось дурное предчувствие.

– Я собираюсь показать вам кое-что личное…

– Личное?

Кобаяси кивнула, сделала глубокий вдох, открыла дверь и прошла в тёмный зал.

Я замер.

Вдруг я почувствовал себя на перепутье. Личное… Тёмное помещение… Забронированный зал… Совершенная тишина… Один за другим кусочки пазла сложились передо мной в цельную картину – густо измазанную обыкновенной японской цензурой.

Я замялся, пристально разглядывая приоткрытую дверь. Может статься, что с другой стороны меня ожидала великая опасность… Которая вполне себе может привести к тюремному заключению. Нет, в некотором смысле это был интересный, «легальный» способ пробраться в тюрьму, где у меня тоже с недавних пор появились определённые дела… Однако были у меня и другие, менее проблемные варианты как это сделать.

Я задумался.

Если бы моя жизнь представляла собой визуальную новеллу, сейчас бы был момент, когда перед глазами героя возник выбор примерно следующего содержания:

«Зайти»

«Удрать»

Один из них определённо вёл к плохой концовке.

Наконец я собрался с духом и, с мыслью, что в любой момент могу просто сбежать, зашёл в помещение и прикрыл за собой дверью…

…

…

…

POV Ц. К.

Цуруя Кобаяси умела рисовать медуз.

И, собственно, больше ничего.

В детстве, – точный момент она вспомнить была не в состоянии, только припоминала, что дело, кажется, было летом, в семейном загородном доме, – она увидела по телевизору, в научной передаче, медузу. Странный порыв, а также близость бумаги и фломастера, заставил её попытаться нарисовать данное создание. У неё получилось, после чего каждый раз, когда детям в детском садике давали краски, она неизменно выводила медузок.

Красных. Синих. Чёрных. Розовых и жёлтых.

Дома у неё хранился рисунок, лист А4, который вдоль и поперёк покрывали разнообразные цветные медузы. Даже и теперь, когда она сидела в школе за партой или заполняла всевозможные бумаги в кафетерии, её пальцы невольно начинали выводить на полях маленьких медузок.

Собственно, к чему всё это.

Медузы несколько похожи на женские половые органы.

Данное замечание Цуруя сделала внезапно, примерно в тот момент, когда в кафе, в котором она работала официанткой, стал захаживать необычайно высокий подтянутый иностранец, который говорил глубоким голос на правильном литературном японском языке и читал умные и красивые книги, которыми она сама зачитывалась с большим упоением.

Весьма странное совпадение, не правда ли?.. Впрочем, Кобаяси по природе была девушкой, немного лишённой рефлексии, а потому там, где другая на её месте могла задуматься, засомневаться и, наконец, вспомнить японское законодательство, она стала время от времени заговаривать с примечательным гостем. Спрашивать его про книги, давать собственные советы и наконец поглядывать на выпитую им чашку и размышлять, что же почувствует, если приставит её к своим губам.

Кобаяси Цуруя этого не делала, разумеется.

Она была правильной девушкой.

И тем не менее она была здесь… И сейчас.

Некоторое время она стояла посреди просторного, совершенно тёмного зала и пространно размышляя о том, что будет, если Он решит не заходить сюда или сбежит. Это было бы чрезвычайно неловко, с лёгкой улыбкой подумала Цуруя. Но вот за спиной её зазвучали шаги. Затем дверь скрипнула и закрылась. Темнота стала ещё более непроницаемой, но, таинственным образом, она вовсе не могла служить для неё укрытием. Напротив, среди кромешного мрака расстояние, которое их отделяло, казалось совершенно незначительным. Как будто его и не было вовсе. Как будто он стоял прямо у неё за спиной.

Он молчал. Видимо, в ожидании.

Она медленно кивнула и заговорила:

– Сенсей, сейчас я покажу кое-что личное…

Тишина.

– Я никому не показывала этого раньше… Поэтому, пожалуйста, Сенсей… Смотрите внимательно.

За её спиной раздался шелест. В следующую секунду она сунула руку под юбку… Опустила её в карман спрятанных за ней шортов, достала небольшой пульт и нажала на кнопку.

В это же мгновение вспыхнул ослепительный свет…

…

…

…

– …Поэтому, пожалуйста, Сенсей… Смотрите внимательно.

Так, надо валить.

Я уже собирался повернуться и броситься бежать, когда девушка резко опустила руку и схватила некое устройство. В ту же секунду раздался щелчок, за которым последовал яркий свет.

Я замер, ошеломлённый сиянием мириадов звёзд, которые разом озарили чёрный купол небосвода.

– Та-да… – тихо проговорила Кобаяси, поворачиваясь и пряча руки за спину.

Та самая машина, испещрённый дырочками шарик, которая зажигала звёздное небо, сияла прямо у неё за спиной, отчего казалось, что вокруг затемнённой фигуры девушки появилось подобие серебристого ореола.

Он придавал некое особенное очарование её ослепительной улыбке.

– Красиво, правда?.. – девушка вскинула голову и стала рассматривать вселенную. Тёмные зеркальца её глаз отражали крапинки серебристых огоньков.

– Вполне, – сказал я несколько секунд спустя, когда совершенно успокоился и пришёл в себя. – Это и есть то самое личное?

Кобаяси кивнула.

А затем, прежде чем я успел переспросить, прибавила:

– Двадцать четвёртое июня две тысячи шестого года.

– Хм?

– Именно таким было звёздное небо в ночь моего рождения.

Я сморгнул.

Затем спросил:

– Ты же сказала, что тебе девятнадцать.

Кобаяси невинно улыбнулась.

Я цокнул языком, а затем снова приподнял голову и посмотрел на яркие светлые пятнышки, которые знаменовали звёзды.

– Иногда, – продолжала девушка. – Мне кажется, что жизнь не имеет смысла. Что она пустая, бессмысленная, что она просто есть, и всё… Тогда я люблю смотреть на эти звёзды. На мои звёзды. Говорить это немножко эгоистично, но они действительно кажутся моими, Сенсей. Как будто в эту ночь, ночь моего рождения, именно они впервые осветили мир… мой мир, и путь, который я должна пройти. Как будто на них написана моя судьба… Которая и есть… целый мир. Хм… Глупо звучит, правда? – девушка улыбнулась и посмотрела прямо на меня.

Я молчал.

Узкие серебристые пятнышки мерно сияли на бетонном потолке.

Тогда Кобаяси снова приподняла голову, и вместе мы стали разглядывать яркое звёздное небо.

Мы стояли так примерно десять минут, пока не закончилось забронированное время сеанса. Затем вышли, оставили планетарий и стали спускаться по тропинке.

Всё это время между нами царило молчание. Только не общее, нет, каждый из нас молчал как бы отдельно друг от друга, погружённый в собственные мысли.

Сперва я поглядывал на девушку, которая неторопливо переставляла туфли по мощёной тропинке; затем стал смотреть на синее небо, по которому проплывали завихрения белых облаков.

Снова и снова в моей голове проносились её слова: смысл… Даже если это глупо… Осветить весь мир… мой мир…

Она явно ощущала нечто, когда смотрела на это небо. На эту копию того самого неба. И то же время я… даже представляя, что это был небосвод моего рождения и мои звёзды…

Я не чувствовал совершенно ничего.

…

…

…

Глава 34
А давай…

POV Коу

Коу и сам не понимал, почему согласился на предложение Кобаяси. Нет, вернее он понимал это прекрасно, возможно даже слишком хорошо, но признаваться в этом было неловко, и когда Танигава хмуро посмотрела на него и сказала:

– Она нас использует.

Очевидно подразумевая, что и она, и Коу были приведены сюда с единственной целью представлять собой массовку, он кивнул.

А потом, опасаясь определённого развития событий, спросил:

– Так… Куда пойдём?

– Никуда.

Да, именно этого.

Коу посмотрел на красноволосую девушку в школьной форме, которая стояла подле него. Последняя хмуро глядела в сторону. Но вот она заметила его взгляд и резво попыталась встретить.

Коу отвернулся.

Он понимал, что, если они сейчас расстанутся, пойдут по своим делам, весь этот день будет не просто чрезвычайно неловким, но и совершенно бессмысленным. Именно поэтому теперь он старался придумать причину, почему они должны держаться вместе… Или хотя бы занятие, для которого требовались они оба.

В итоге слова сорвались у него с языка раньше, чем он успел в должной мере, или хотя бы немного, их обдумать:

– Может… проследим за ними?

Танигава уставилась прямо на него. Её взгляд был пронзительным, как молния.

– В смысле… На всякий случай.

– А тебя это почему волнует?

– А тебя? – немедленно ответил Коу.

Танигава прищурилась.

Потом замолчала.

Собственный ответ показался Коу немного грубым, но, по всей видимости, он был правильным, потому что секунду спустя на лице девушки появилось хмурое и задумчивое выражение.

Вдруг она посмотрела на Коу и спросила:

– Она тебе нравится?

– А?

Вопрос был совершенно серьёзным.

Ощущая на себе испытующий взгляд Танигавы, Коу уже собирался сказать нет, – и в данном случае ответ был бы даже правдивым, ибо, хотя Кобаяси действительно некоторое время занимала его мысли, увлечение это было сугубо мимолётным и теперь он видел в ней не более чем друга… – несмотря на это Коу замялся и промолчал.

Танигавы мрачно хмыкнула, нечто прикинула и сказала:

– Идём.

И они пошли.

Найти пару оказалось несложно. Сенсей был довольно примечательным просто за счёт своего роста. Кобаяси создавала в этом отношении определённый контраст, отчего на них то и дело обращались удивлённые взгляды. Сам Коу наверняка смутился, окажись он в подобной ситуации, но Кобаяси было совершенно всё равно. Казалось, она даже не замечала чужое внимание. Что же касается Сенсея… Последний всегда обладал стоическим характером.

А ещё был таким высоким, что смотреть на него слишком пристально казалось опасным… Если, разумеется, не заниматься этим тайно.

Лёгкую вину за своё шпионство Коу старательно увещал тем, что Сенсей наверняка всё видит и всё знает, и, если при этом не обращает на него внимания, значит ему, в общем, всё равно.

Собственно, чаще всего Коу вообще поглядывал на свою напарницу – Танигаву. Это было несложно. Последняя всецело посвятила себя наблюдению за парой. Иной раз она хмурилась, когда ей казалось, что мужчина и девушка находились слишком близко или проявляли чрезмерную контактность. Кобаяси без зазрения совести пользовалась социальным положением своего гендера и хватала Сенсея за руку на особенно волнующих аттракционах… В такие моменты по лицу красноволосой девушки пробегала раздражённая гримаса.

Но постепенно последняя стала сходить на нет, и по мере того, как пара ходила в тир, где Кобаяси с наигранной радостью хватала огромного жёлтого медведя, покупала сахарную вату и просто садилась на скамейку под сенью старого клена и смотрела на ясное голубое небо… По мере того, как они наблюдали все эти картины, лицо Танигавы становилось всё более растерянным.

Наконец, когда Сенсей и Кобаяси стали подниматься в сторону планетария, девушка сперва следовала за ними, затем остановилась и сперва хмуро, а потом рассеянно посмотрела на землю.

Коу уже подбирал слова, когда Танигава прошептала:

– Я ведь… Просто лезу не в своё дело, так?

Коу сморгнул. Девушка стояла с опущенной головой. Наконец, не сдержавшись, он сказал:

– Нет… В смысле, не лезешь.

Танигава бросила на него быстрый и хмурый взгляд, в котором, однако, уже не было былой агрессии – теперь она притупилась, – снова отвернулась и сказала:

– Пошли.

После чего повернулась и стала быстро спускаться по тропинке в сторону парня. Коу проследовал за ней. Его голову занимали самые разнообразные мысли и теории, но все они находились как бы на периферии его сознания; его внимание было сосредоточено на девушке, которая уверенно шагала перед ним, на её спине в белом кардигане, на красных… Не рыжих, не огненных, а, и это он заметил, и понял, только сейчас, цвета осенней листвы волосах…

Они спустились в парк и проследовали в сторону кафе, которое заранее определили точно взора. Танигава стала у фасада и стала пристально смотреть на прохожих.

Добрые десять минут Коу строил и перестраивал предложение выпить чашку кофе. Он почти отважился произнести его вслух, когда в поредевшей толпы показалась необыкновенной высоты фигура, а рядом с ней – огромный жёлтый медведь.

– Мило, правда? – сияя улыбкой спросила Кобаяси, обеими руками придерживая плюшевую игрушку. – Сенсей выиграл его в тир.

Танигава бросила на троицу враждебный взгляд.

Наконец Кобаяси предложила зайти в кафе, – другое, в котором работала официанткой, – но все оказались предельно заняты. Первым отказался Сенсей, – дела, – за ним последовала Танигава. Они ушли в разные стороны, после чего Коу, Кобаяси и Винни-пух остались одни стоять перед воротами парка.

Коу уже собирался попрощаться, когда Кобаяси глубоко вздохнула. Он повернулся и с лёгким удивлением посмотрела на девушку. Никогда прежде он не слышал, чтобы Кобаяси вздыхала… Так.

Цуруя пространно смотрела вперёд, обеими руками приобнимая, – одной здесь было недостаточно, – плюшевого великана.

– Первый блин комом…

– А?

– Сунохара-кун, у тебя ведь тоже всё прошло не совсем хорошо?

– Нет. В смысле…

– Бывает, – резко заключила девушка. – Я провалилась. С треском, но… В любовных делах нужно было терпеливым. И упорным. Всегда можно попробовать ещё раз, правда?

Коу смутился. Затем собрался с мыслями, кивнул и в этот самый момент понял слова Кобаяси. Даже не так: он понял саму Кобаяси – эту хрупкую, нежную, и в то же время упорную и несгибаемую девушку. Понял, устыдился, помялся и спросил:

– Кобаяси-сан…

– Хм?

– Ты знаешь, – слова сами срывались у него с языка. – Кто распускает все эти слухи про Танигаву?

За последнюю неделю Коу довольно часто обдумывал положение девушки и вскоре понял, что в истории, которую он слышал, причём во всех её версиях что-то было не так.

Танигава действительно занималась фигурным катанием, – на некоторых сайтах можно было найти записи её выступлений, – и действительно ударила своего инструктора огнетушителем, но все остальные подробности рассказа, – особенно про их отношения, – вызывали вопросы.

Они казались беспочвенны. Над мужчиной действительно вёлся судебный процесс, но подробности последнего были неизвестны. Тогда откуда взялась вся эта история? Даже если она была правдивой, кто-то должен был её сперва рассказать, причём именно в их школе.

К этому моменту Коу добрался до предела знаний, которые можно получить с помощью расследования в интернете и банальной дедукции. Ему нужна была более точная информация. И здесь возникали закономерные преграды. Коу был не самым популярным парнем. Друзей в школе у него не было и все слухи доходили вовсе не из первых уст. На его вопросы и вовсе никто не захочет отвечать, тем паче, что задавать последние было предельно неловко.

Но Кобаяси, Цуруя находилась в другом положении. Она запросто могла спросить, а быть может и вовсе уже знала ответ на его вопрос.

Девушка пристально посмотрела на него… У неё был особенной взгляд, когда лицо кажется невозмутимым, отстранённым, и в то же время глаза такие пронзительные, что, кажется, разбирают тебя по кусочкам.

Коу сдюжил. Не отвернулся.

Кобаяси медленно кивнула и сказала:

– На самом деле она просила меня не разбираться этим.

– Она? Танигава? – удивился Коу.

Кобаяси кивнула.

– Но…

– Но просила она меня, а не тебя, Сунохара-кун, а потому… – после этих слов на лице Кобаяси мелькнула милая улыбка. – Всё было так…