Текст книги ""Фантастика 2026-189". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Александр Быченин

Глава 25
Обманщик

Сперва мутный силуэт стоял в небесах на фоне золотистого света.

Затем прямо перед ним.

Сима едва не отпрянул, когда увидел, что Божественный император появился всего в нескольких метрах перед ним, и только понимание абсолютной бессмысленности самой концепции расстояния перед лицом этого создания заставило его остаться на месте.

Божественный император смотрел не на него. В его глазах отражалась одна только Лу Инь. На секунду их взгляды встретились, затем девушка направила на него острие своего меча, а затем сам меч вдруг оказался в руках Божественного императора.

Лу Инь напряжённо прищурилась. Божественный император рассмотрел демонический клинок, застывший в его руках, аки испуганный зверёк, медленно наклонил голову и отпустил его, после чего меч молнией вернулся в руки Лу Инь.

– Кто ты? – вновь спросил Божественный император, опуская взгляд на девушку.

Вместо ответа Лу Инь снова замахнулась мечом, и снова весь мир посерел и побледнел, когда его законы обратились в разящее лезвие. Но и в этот раз оно не достигло своей цели, и если раньше была хотя бы тусклая надежда, что атака оказалась действенной, то теперь меч просто остановился на поверхности его мантии, на потревожив ни одну складку.

Могло показаться, что Лу Инь намеренно придержала удар, но Сима знал, что она действительно пыталась убить Божественного императора, однако даже удар, который мог рассечь весь мир напополам, нисколько ему не навредил.

Надежды рушились прямо на глазах, как мост, подвешенный над бездной отчаяния.

– Я задал вопрос, – сухим, почти скучающим голосом сказал Божественный император, и в следующую секунду его простая рука, не слишком светлая, не слишком тёмная, обычная, как у любого жителя Небесных берегов, сомкнулась на шее Лу Инь. Божественный император приподнял более низкую девушку над землёй, встречая её светлые глаза, сверкающие бритвенным блеском, своими собственными, бесконечно пустыми.

– Это аномалия, – ответил Сима, в сердце которого до предела натянулась струна тревоги. Пустые глаза посмотрели на него. – Она – это аномалия. На одном из ранних этапов культивации с ней произошла мутация, и она обрела особенную силу.

– Что за мутация? – бесстрастно спросил Божественный император.

Он говорил неторопливо, и в то же время Сима приходилось использовать все свои силы, все ресурсы своего мозга, чтобы подбирать правильные ответы – те, которые помогут им продержаться ещё хотя бы секунду или долю секунды до следующего вопроса или действия Божественного императора, которое снова – неминуемо – низвергнет его в этот смертельный лабиринт.

– Всё началось, когда она находилась на стадии Трансформации тела. В нашей человеческой культивации её можно сравнить с…

– Человеческая культивация меня не интересует. Я прикажу Анзу изучить этот вопрос и это существо.

«Не то!» – прогремело в сознании Сима, но было уже слишком поздно. Лу Инь свалилась на землю. Сердце Сима застыло, словно подвешенное на тонкие нити, он посмотрел на девушку и увидел, что она была совершенно неподвижна. Её глаза оставались открыты, на ней не было никаких ран, её руки продолжали держать демонический клинок, но при этом она не шевелилась, как если бы самое время застыло вокруг неё, образуя нерушимый барьер.

– Ты связан с этой аномалией? – спросил Божественный император, обращаясь к Сима, затем помотал головой: – Не важно. Анзу изучит вас обоих.

– Анзу тебе ничего не скажет, – выдавил Сима и мысленно вздохнул: ещё секунда промедления, и в следующий раз он проснулся бы во время собственного вскрытия – или вообще не проснулся.

– Почему? – спросил Божественный император.

– Потому что в этой аномалии спрятан ключ к бессмертию. Не только для человека, но и для дракона.

– Откуда ты знаешь?

– Мне рассказал об этом мудрейший в мире дракон… Твой учитель.

– Повтори, – раздался тусклый голос, и когда Сима пришёл в себя, на его горле сжимались непоколебимые пальцы Божественного императора. Сима стиснул зубы и посмотрел перед собой. Лицо дракона оставалось неподвижным, как маска, но при этом в его пустующих глазах впервые разгорелся едва заметный огонёк.

– Я встретил твоего учителя… Гинь… когда ты сослал её в наш мир. Она стала моим учителем – моим и её. Она выбрала нас именно потому, что заметила аномалию в её культивации. Твой учитель считала, что это был ключ к бессмертию… Настоящему бессмертию. Мы были близки к тому, чтобы раскрыть его тайну, но затем пришла Асура и помешала нам. Тебе твой учитель ничего не сказал… кх… потому что она понимала, что ты не поверишь ей после первого обмана… Но это правда.

– Почему она была уверена в том, что в этом человеке скрывается тайна бессмертия?

– Не уверена. Она просто подозревала, что это возможно. Но для этого нам нужно время, сотня лет… нет, тысяча. Или пока она не достигнет следующей стадии культивации. Тогда она раскроет тайну бессмертия для тебя и для себя. Дай нам время, и ты получишь то, что хочешь. Тебе ведь нужно попробовать все варианты, верно?.. – проговорил Сима и сам не заметил, как на его губы проползла улыбка. Не нахальная, не заносчивая, не весёлая, нет – это была улыбка торговца, который пытается всучить покупателю подделку, ростовщика, который старается подсунуть невыгодный заём, или обманщика, который продаёт дешёвую скрипку за тысячекратную стоимость, – одним словом, это была улыбка самого обыкновенного плута и прохиндея…

Глава 26
Промах

Божественный император задумался, и уже этого было достаточно, чтобы Сима почувствовал кратковременное облегчение. Теперь даже ему самому казалось, что его предложение было весьма логичным.

Божественный император готов был пойти на любые жертвы, чтобы обрести бессмертие. Он походил на безумца, который уверовал, что в его доме спрятано сокровище, и теперь готов перевернуть каждый шкафчик, выдернуть каждую полку, подсветить каждый, даже самый тёмный уголок, чтобы его отыскать.

Если существовала хотя бы малейшая вероятность, что Сима говорил правду, Божественный император не мог его проигнорировать. А значит они победили, всё кон…

– Так она считала, что тайна бессмертия скрывается в этой аномалии? – прервал его размышления тусклый голос мужчины, который продолжал держать его за шею. – И пыталась даровать её мне?

– Да, именно… так, – прохрипел Сима и выдавил улыбку.

Божественный император разжал пальцы. Ноги Сима опустились на землю. Он сразу погладил свою шею, овеваемую ветром, и стал терпеливо наблюдать за своим собеседником.

– Значит, она изменила своё мнение… – прикрыв глаза проговорил тот. – Ты не знаешь, почему она это сделала?

– В этом я не уверен, – осторожно ответил Сима.

– …

Пауза.

– Так… мы договорились? – спросил Сима, тайком поглядывая на Лу Инь, которая продолжала, аки упавшая восковая фигура, неподвижно и криво лежать на земле.

– Ты был её учеником, поэтому я отвечу тебе прямо, – заявил Божественный император. – Нет.

– Нет в смысле…

– Я не собираюсь принимать твоё предложение и уничтожу этот мир, и тебя, и её.

– Км, а можно узнать, почему? – спросил Сима, стараясь держать себя в руках, но при этом чувствуя, как земля начинает раскачиваться у него под ногами, словно он стоит на лодочке, которую течение стремительно уносит к шумящему водопаду.

– Мне нет необходимости его принимать. Я обрету бессмертие, когда уничтожу все миры и останусь единственным живым существом во вселенной.

– Это всего лишь теория, как и…

– Это не теория, – отрезал Божественный император и приподнял руку, в которой появилась старинная табличка. Присмотревшись, Сима увидел, что она походила на скрижаль, которую он обнаружил в Пурпурной пустыне и которая, как потом оказалось, представляла собой обыкновенный документ древних первозданных духов.

– Это записи Бессмертного, – сказал Божественный император. – Я нашёл их несколько лет тому назад, и они подтвердили моё предположение. Чтобы обрести бессмертие, стать вечным, как сама вселенная, нужно остаться единственным живым, разумным, обладающим волей существом в её пределах.

Невозможно вырастить два цветка в одном горшке. Сперва нужно выкорчевать один из них, освободить место, чтобы второй мог пустить свои корни. Именно это в своё время сделал Бессмертный первозданных духов: истребил свою вселенную и сотворил новую, нашу. Это – единственный способ обрести бессмертие.

Мне жаль, но она… мой мастер ошибалась, – заключил Божественный император, опуская табличку и приподнимая руку. Сима сразу схватило сильнейшее напряжение, как будто все его мышцы и даже мозг стянули крепкие верёвки.

– Стой! Ничего не мешает сперва попробовать наш вариант, верно?

– Мешает – это опасно. Уже сейчас «аномалия» обладает необыкновенными силами. Через тысячу лет она может начать представлять для меня опасность – именно на это ты рассчитывал, верно? Я не собираюсь рисковать.

– Тогда не полагайся на табличку! Что если это подделка? Ты доверяешь ей больше, чем своему мастеру?

– Это не может быть подделка: я чувствую в ней крупицу силы, превосходящей даже Божественную стадию. Что же касается моего мастера, то я бы доверился ей даже после предательства, которое она совершила, но не тебе. Я до сих пор сомневаюсь, что она действительно считала, будто ключ к бессмертию находится в этой «аномалии».

Сима стиснул зубы. Божественный император был прав. Гинь ничего не говорила про бессмертие, и даже со стороны табличка, пронизанная таинственной аурой, представляла намного более надежный источник информации, чем он.

– Тогда почему Бессмертного нет среди нас? Почему он исчез? Даже если с тех пор прошли миллиарды и триллионы лет, он не мог умереть, верно?

– Я не знаю, – слегка пожал плечами Божественный император. – Он мог оставить этот мир, отправиться в другой, или ему просто наскучила вечная жизнь, и он развеялся между небом и землёй.

А может, мы не в состоянии понять настоящее бессмертие. Он может быть ещё жив, и все мы можем ощущать на себе его волю, но не осознавать этого, поскольку он представляет собой создание высшего порядка, обладающее большей мерностью, чем мы. Как плоская картина, которая не может увидеть своего творца. Или мы сами, не способные повлиять на наше прошлое. Возможно, бессмертные обитают не в нём и не в настоящем, но в будущем, отрезанные от привычной нам казуальности, вечно за пределами досягаемости для нас. В этом отношении существует множество теорий, однако я не вижу смысла обсуждать их с тобой.

Это был наш последний разговор.

Божественный император вскинул руку, Сима хотел крикнуть ему «Стой!» и вдруг молния, вспышка – и мир затрепетал…

Глава 27
Пат

– Как ты это сделала? – раздался вопрос Божественного императора.

Ещё совсем недавно Лу Инь лежала на земле, как брошенная кукла, а теперь оказалась между ним и Сима. Вся тяжесть этого мира, все стихии, ветра, заснеженные вершины и огненные бездны лежали на острие клинка, который она сжимала обеими руками.

Любой другой не мог бы свести с него взгляда и чувствовал бы, что её меч – весь мир. Но Божественный император был единственным в своём роде исключением. Он смотрел не на меч. Он смотрел на Лу Инь, и впервые с начала битвы в его взгляде можно было прочитать удивление.

– Как ты освободилась? – повторил он свой вопрос, и в ту же секунду в его грудь упёрлось острие меча. Божественный император не стал его блокировать – не было смысла. Удар Лу Инь не смог пронзить его кожу, не говоря про сердце. После этого Божественный император посмотрел на девушку и протянул к ней руку.

Лу Инь исчезла и появилась в небесах у него над головой, как и Сима, которого она прихватила своей волей, спрятав у себя за спиной.

– Аномалия… Она не просто позволяет тебе повелевать материей и законами, ты и они – единое целое, – проговорил Божественный император.

Лу Инь кивнула и заявила громким голосом:

– Ты не сможешь убить меня. Ты можешь уничтожить этот мир, ты можешь уничтожить свой, но ты не убьёшь меня, пока существуют законы, даже те, которые поддерживают твоё естество. Ты не можешь убить меня, пока ты жив.

Повисла тишина. Божественный император ничего не ответил на заявление девушки, а потому у Сима не было иных вариантов, кроме как предположить, что Лу Инь говорила правду, которую тот не мог оспорить. Тогда Сима почувствовал облегчение – восторг. Лу Инь перешла на стадию Святого в последний момент и не успела рассказать ему о том, какие силы обрела после своего прорыва. Теперь же оказалось, что безграничная небесная воля, в которую обратилось её небесное дыхание, хотя и не даровала ей всемогущество – до этого было ещё далеко, – сделала её вездесущей.

Пока существовал хотя бы один закон, одна грань материальной или духовной реальности, Лу Инь могла пропитать их своей волей и возродиться. И даже если Божественный император исполнит свой план и уничтожит вселенную, он всё равно не сможет до неё дотянуться, ибо тогда его собственная сущность станет носителем её воли.

– Однако и ты не в состоянии убить меня, не так ли? – заметил дракон. – Патовая ситуация.

– Нет, не патовая, – парировала девушка. – Через тысячу лет я стану сильнее и убью тебя. Ты ведь этого боялся, не так ли?

– Либо я обрету бессмертие и убью тебя, – ответил дракон.

– Чтобы обрести бессмертие, ты должен уничтожить всю вселенную – включая меня, но меня ты убить не способен.

– Я могу дождаться, пока ты умрёшь своей собственной смертью. Предполагаю, что даже в своём текущем метафизическом состоянии ты подвержена влиянию времена, – заметил Божественный император.

– Меньше, чем другие на моей стадии. Ты уверен, что проживёшь дольше меня? – напирала Лу Инь.

– Уверена ли ты, что проживёшь дольше меня и что за тысячу лет я не найду способ искоренить твою волю из реальности?

– …

– Патовая ситуация, возможно даже менее выгодная для тебя, чем для меня, – потирая подбородок повторил Божественный император. – Или нет? Тебя я убить не могу, но что насчёт того, кого ты готова защищать ценой собственной жизни?

Лу Инь немедленно повернулась, но было поздно. На шее парившего у неё за спиной Сима сомкнулись когти Божественного императора.

– Ты не можешь дотянуться до меня, я не могу дотянуться до тебя, но я могу убить его.

– Это тебе ничего не даст, – быстро ответила Лу Инь.

– Совсем ничего, – прибавил Сима.

– Почему же? Даст, – не обращая на него внимания, как будто он был этого не достоин, ответил Божественный император. – Однако не сама его смерть, но угроза последней. Я могу потребовать, чтобы ты убила себя в обмен на то, что я сохраню ему жизнь.

– Ты думаешь, что я поверю тебе? Ты сам сказал, что собираешься истребить вселенную, – ответила Лу Инь.

– Я могу подождать. Сотню лет, тысячу, десять тысяч… Достаточно, чтобы он погиб собственной смертью и чтобы скончались двенадцать поколений его и твоих отпрысков, если ты этого хочешь. Тебе самой придётся умереть сейчас, ты представляешь для меня опасность, однако ему я могу позволить жить ещё многие века. Ты согласна на такой обмен?

– Не слушай его, Лу Инь! – прохрипел Сима.

– Впрочем, мы можем сделать ещё проще, – говорил Божественный император. – Теперь я понимаю природу твоих сил. Твоя воля пронизывает весь мир, но в то же время ты можешь ограничить её, не так ли? Тогда ты станешь смертной.

До сих пор ты старалась меня атаковать, причём более одного раза, а значит ты предполагаешь, что одна из твоих атак всё же может дотянуться до меня. Вероятность мала, но ты можешь рискнуть – один раз. Я позволю тебе это сделать при условии, что ты ограничишь свою волю и сделаешь себя уязвимой во время своего последнего удара. Если ты этого не сделаешь и не примешь моё предложение, я его убью.

Ты согласна?

…

…

…

Глава 28
Шанс?

…

Что же делать?

Сима не раз приходилось оказываться в безвыходных ситуациях, но почти всегда у него был план или хотя бы надежда, что всё обойдётся. Теперь – нет. Пальцы Божественного императора крепко сжимали его шею, не позволяя пошевелиться. И даже если бы он мог вырваться и сбежать, это ничего бы не поменяло. Дракон собирался уничтожить весь мир.

– Лу Инь, не соглашайся… – прохрипел Сима и с трудом покосился на девушку, волосы которой развевались как пламя на спичке в порывах сильного ветра. Два раза она пыталась сразить Божественного императора и каждый раз терпела неудачу, не нанося ему никакого урона. Теперь он дал ей третий, последний шанс, после которого она умрёт, если согласится на его предложение.

Казалось бы, Лу Инь должна была растеряться, засомневаться – вместо этого она пристально посмотрела на Божественного императора и сказала:

– Я согласна.

После чего бросила на Сима, к его удивлению, мимолётный взволнованный взгляд. Так смотрят на хрупкую вазу, которая зависла на грани своего пьедестала. Но почему?

Глупый вопрос, Лу Инь волновалась за него, вот и всё, и всё же Сима он показался чрезвычайно важным.

Лу Инь была опытным и рассудительным воином и должна была понимать, что Божественному императору невыгодно его убивать, ведь он был единственной причиной, не позволяющей Лу Инь спрятаться и погрузиться в тысячелетнюю культивацию. И тем не менее она смотрела на него с опаской, как будто прямо сейчас он находился даже в большей опасности, чем она сама.

Сима задумался, напрягся, бежали последние секунды, Лу Инь встала против Божественного императора, занесла над головою меч – и вдруг в сознании Сима вспыхнула молния, отблески которой отразились в его широко открывшихся глазах.

Лу Инь боялась… что он себя убьёт.

Сима сглотнул, потрясённый этим откровением.

Если он себя убьёт, то вместе с ним исчезнет якорь, который удерживал её в рамках этого мира. Тогда ей не придётся соглашаться на предложение Божественного императора. Она спрячется, станет неуязвима для него – а затем вернётся, когда обретёт достаточную силу, чтобы одолеть Божество.

Момент осознания был настолько ясным, что одновременно с этим Сима понял, как именно он мог сделать это так, чтобы Божественный император ему не помешал. Для этого ему нужно было использовать свою родословную, Тень Неба, которая стала ещё сильнее после его последнего прорыва. С её помощью можно было затуманить сознание Божественного императора. Всего на долю секунды, но этого будет достаточно.

Для могущественного воина нет ничего проще, чем убить самого себя. И тогда всё. Конец. Смерть – последний предел, недосягаемые даже для Божества.

Вопрос в том, насколько обоснованными были опасения Лу Инь?

Сима был эгоистичным человеком. Ему нравилось жить. Иной раз после просмотра очередного фильма, в котором главный герой приносил себя в жертву ради спасения мира, он мысленно ставил себя на его место и приходил к выводу, что никогда бы так не поступил. Но прямо сейчас его волновал вовсе не мир, но единственная девушка с голубыми волосами, нижайшая служанка Секты Жемчужного Истока, юное дарование Храма Тысячерукой Бодхисаттвы, страшный предатель человеческой расы, сильнейший человек в истории, мать его не рождённого ребёнка, его жена, Лу Инь.

Давно прошли те времена, когда Сима видел в ней просто инструмент для достижения своих целей. Сперва он действительно обманывал Лу Инь, когда говорил, что любит её и так далее. Со временем обман превратился в реальность. Сима не мог назвать точный момент, когда это случилось. Это был постепенный процесс, который продолжался сотни лет и по итогу которого Сима, Дмитрий, не мог представить свою жизнь без Лу Инь.

Они могли согласиться на предложение Божественного императора отсрочить уничтожение вселенной на тысячу или десять тысяч лет, и всё это время Сима мог править миром в качестве всесильного божества. У него могло быть столько вина, женщина и прочих развлечений, сколько он пожелает, но без Лу Инь эта перспектива казалась ему совершенно пустой и бессмысленной.

А значит у него было два варианта.

Либо они умрут вместе.

Либо он умрёт один.

Более того, в последнем случае Лу Инь однажды может вернуть его к жизни, прямо как он сам обещал сделать это с их дочерью. Гинь говорила, что это невозможно, но Лу Инь представляла собой единственную в своём роде аномалию, которая действительно могла достичь стадию Бессмертного и одолеть не только свою, но и его смерть. Это был призрачный шанс – но это был шанс, и с этой точки зрения выбор был совсем не сложным, даже очевидным.

И хорошо, ведь принять его нужно было в ближайшие несколько мгновений.

Сима снова посмотрел на Лу Инь, которая замахнулась для последнего удара, затем на Божественного императора, который безмятежно приготовился принять его и немедленно уничтожить девушку.

Сима облизал губы и нащупал внутри себя силу своей родословной. Шанс был всего один. Он должен был действовать без колебаний.

И он сделал. В тот же момент, когда меч Лу Инь и весь мир обратились на Божественного дракона, в глазах Сима вспыхнула чёрная бездна…