Текст книги ""Фантастика 2026-189". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Александр Быченин

Глава 29
Пробуждение

«Поздравляем с достижением новой вехи в развитии отношений. Текущий статус: „Небесный союз“. Вы можете забрать свою награду…»

…

Если бы Сима спросили, что именно он собирался сделать, действительно убить себя в смутной надежде, что Лу Инь однажды сможет его воскресить, или же в последний момент передумал и попробовал использовать свою родословную, чтобы отвлечь Божественного императора во время удара девушки, он бы не смог ответить.

Всё произошло слишком быстро, и, когда перед глазами у него возникла табличка, оповещающая о достижении новой, последней вехи в развитии отношений, все прочие мысли и даже собственные намерения немедленно вылетели у него из головы.

Его взгляд немедленно вонзился в список, перечисляющий возможную награду. В нём был всего один вариант:

«Прорыв на следующую стадию».

Сима выбрал его, и Свет.

…

Лу Инь приковала себя к миру, как того требовали условия их договора с Божественным императором, стала уязвимой, приготовилась нанести последний удар в своей жизни, и вдруг, за мгновение до того, как её меч опустился на Божественного императора, внутри неё раздался треск.

Как будто гигантская трещина пробежала по дамбе, о существовании которой она даже не подозревала, но которая всё это время перекрывала ей горло.

У Лу Инь не было времени размышлять о том, что происходит и почему мир вдруг стал бесконечно больше и меньше, так что мог уместиться у неё на ладони. Следуя своим инстинктам, она направила всю свою новоявленную мощь на острие меча. В ту же секунду весь мир затопил горячий белый свет; триллионы людей и прочих разумных созданий от Небесных истоков до самых отдалённых Небесных берегов почувствовали, будто их опустили в тёплую воду.

Отголоски загадочной энергии ощутили даже в других мирах. Анзу, Хан Лон и другие драконы, с которыми она вела переговоры, одновременно посмотрели на небеса, которые засияли ярче обычного.

Сияние продолжалось не дольше секунды; когда же свет потускнел, всему миру открылась немыслимая картина. Девушка с голубыми волосами побледнела, её фигура дрожала, а руки отчаянно сжимали меч, горящий напряжённым золотистым светом. Если бы не отсутствие дыма, можно было решить, что она схватилась обеими руками за раскалённую сталь.

И всё же глаза её оставались твёрдыми. Она смотрела на Божественного императора, в то время как сам дракон разглядывал руку, которую приподнял в последний момент, чтобы заблокировать её удар и придушить свою соперницу. Посреди его ладони пробегал глубокий красный порез, из которого тонким весенним ручейком бежала алая кровь…

Божественный император мрачно посмотрел на свою рану:

– Как ты это сдела… – Не успел он договорить, как Лу Инь снова оказалась перед ним, с ревущим от жажды крови, как умирающий от голода зверь, мечом наперевес. Глаза Божественного императора вспыхнули, его пальцы обратились в когти, и снова – свет, и грохот, и весь мир трепещет на лезвии меча…

Всё это время Сима оставался неподвижным, и всё равно ему показалось, что его отбросило в сторону. Лу Инь и Божественный император исчезли. На смену им пришло гигантское золотистое торнадо. Оно поглотило Мир Людей, затем Мир Драконов и стало распространяться по вселенной, уверенно пожирая безграничное пространство между мирами.

Вскоре Сима осознал, что вся реальность оказалась на периферии золотистого вихря. Все живые существа, предметы, явления природы и законы кружились внутри него, как звёзды вокруг солнца – двух солнц, который боролись за право поглотить друг друга и стать единственной волей, которая будет дирижировать реальность.

Всё ярче и ярче, всё сильнее и сильнее сверкали золотистые звёзды…

Сима наблюдал за ними и неожиданно почувствовал величайшее спокойствие, хотя и сам представлял всего лишь песчинку внутри великого торнадо. Он понял, что от него больше ничего не зависит. Теперь ему оставалось только положиться на Лу Инь.

Об этом говорило даже меню системы, в котором не было больше ни Магазина, ни показателя заработанных баллов. Остался только индикатор отношений, сверкающий нефритовым светом:

'Текущий статус:

Небесный союз'.

Опять же, Сима не мог в точности сказать, что именно собирался сделать в последний момент, до вспышки золотого света, убить себя и надеяться, что Лу Инь вернёт его к жизни, или положиться на то, что девушка убьёт Божественного императора. В любом случае он поверил в Лу Инь, поверил настолько, что готов был поставить свою жизнь на эту веру.

Этого оказалось достаточно, и он достиг последней стадии развития отношений.

Теперь ему оставалось только наблюдать за тем, как она сражается против сильнейшего создания во вселенной. Наблюдать и верить, как и полагается настоящему Альфонсу.

– О, я бы не сказала, что этого достаточно.

Сима уже было расслабился, как вдруг услышал за спиной знакомый голос. Он сразу повернулся и увидел нежную белую руку, которая опустилась ему на лицо.

…Крепчал ветер, золотистый свет пульсировал всё ярче и ярче, вся вселенная вихрилась вокруг Божественных противников, битва которых должна была определить судьбу мироздания, но среди бесчисленных населяющих её разумных существ уже не было Сима Фэя.

Он исчез.

…

…

…

Глава 30
Прошлое и настоящее в отражении туманного зеркала

– Тебя зовут Тао?

– …

– Если не ответишь, я тебя съем.

Он помнил это так, будто это было вчера. Холодные джунгли, пасмурное небо и невысокая девочка с золотистыми волосами.

В те времена Божественный император драконов, правитель тысячи миров и сильнейший воин мироздания, был обыкновенным ребёнком, отпрыском небольшого племени, обитающего на отшибе цивилизации. Каждый день он просыпался до восхода солнца и отправлялся лазить по деревьям, собирать плоды, которыми торговали старшие. Иногда он падал, разбивал себе ноги, руки и плечи и лежал так, пока боль не унималась достаточно, чтобы можно было снова вернуться к работе, не выполнив которую он останется без ужина.

В этом был весь его мир. Мир настолько ограниченный, настолько похожий на миры других детей, которые тоже падали, лежали, поднимались и возвращались к работе, что временами проходили недели, даже месяцы, прежде чем он слышал собственное имя. Временами он забывал его и отзывался на имена других детей, и это ничего не меняло, ибо они тоже забывали свои имена и отвечали на его.

Иной раз его имя просто путали, говорили «Тао» или «Лао».

Именно поэтому он растерялся, когда, лежа на земле и молча дожидаясь, когда срастутся сломанные кости, к нему обратилась девочка с золотистыми волосами.

Лишь погодя он нахмурился и пробурчал:

– Кажется…

– Кажется? Ты не уверен?

– Нет.

– В таком случае ты не против, если я придумаю тебе новое имя?

– А так можно? – спросил он неуверенным голосом.

– Конечно. Но сперва мне нужно изучить твой характер, чтобы имя было говорящее. Идём, – заявила девочка, поворачиваясь и направляясь в джунгли.

– Куда? – спросил мальчик. Затем подумал и прибавил: – Зачем?

– Относительно первого вопроса: на земли Унга. Относительно второго: там находится первый пункт моего плана по превращению тебя в Божественного императора.

Мальчик посмотрел на светлое пасмурное небо, сереющее за древесной кроной, и медленно поднялся на ноги. Его коленная чашечка была сломана после недавнего падения, но он совсем забыл об этом, когда девочка улыбнулась яркой – как солнце – зубастой улыбкой:

– Идём.

И они пошли. В другую деревню. В другой город. На другой континент. По дороге девочка заявила ему, что была одним из сильнейших и определённо мудрейшим драконом в мире. У неё было имя: Гинь.

Гинь рассказала, что мир находится в упадке после смерти последнего Божественного императора, с которой прошли бесчисленные годы, и она решила, что это пора исправить. Однако сама она не обладала достаточным талантом, чтобы достичь Божественную стадию. Поэтому она искала подходящего дракона, который станет опорой для неё и всего мира. Для этого она использовала всевозможные расчёты, начиная от математического анализа концентрации Ци посреди воздуха, на которую влияло наличие талантливого ребёнка, и заканчивая обыкновенной наукой предсказания.

Сперва мальчик ничего не понимал. Но он учился по мере своих сил. Учился и тренировался.

В те времена Гинь была далеко не самым сильным драконом. Иной раз они попадали в смертельную опасность и, хотя каждый раз им чудом и собственными усилиями удавалось спастись от смерти, в его сердце всё сильнее нарастало беспокойство за своего учителя.

Однажды, после побега от властного тирана, советником которого служила Гинь, прежде чем рискуя жизнью украсть его сокровища – ресурсы для культивации, юноша поклялся, что придёт день, когда он сам станет её защищать.

Гинь улыбнулась и ответила, что очень на это надеется, иначе её усилия окажутся напрасны.

Сам не зная почему, в этот момент юноша почувствовал сильное разочарование.

Пройдут годы, они одолеют тирана, заберут его земли и начнут постепенно наращивать влияние, покоряя всё новые и новые территории.

Именно тогда он признается, что делал всё это не ради власти, силы или свободы, но ради неё.

– Это моя величайшая ошибка как твоего учителя, – с горькой улыбкой ответит ему Гинь.

Тогда он не понимал, что именно она хотела сказать. Он не понимал этого многие годы, даже после того, как загорелся идеей сделать себя и её бессмертными, даже после того, как она ударит ему в спину, – всё это время её тогдашняя фраза оставалась для него загадкой, и только теперь, стоя в эпицентре золотистого вихря, к нему наконец пришло понимание.

Трепетала реальность. Впервые за многие сотни тысяч лет он встретил равного противника. В каждом ударе девушки с голубыми волосами заключался вес всего мироздания, которое она несла у себя на плечах, и её собственной ослепительной воли.

Однако этого было недостаточно, чтобы его победить. Настоящий Бог способен на равных бороться против целого мира. Божественный император чувствовал, что если приложит все усилия, если рискнет своей жизнью, то может одержать победу – может пронзить сердце своей противницы, вырвать его и стать настоящим бессмертным.

Но.

Оставалась призрачная, почти незаметная вероятность, что они убьют друг друга, и тогда в мире не останется ни одного живого существа, которое не только готово, но хотя бы в теории может вернуть к жизни Гинь.

«Это моя величайшая ошибка как твоего учителя».

Так вот что она хотела ему тогда сказать…

Он готов был рискнуть собственной жизнью, но не её.

Ему не нужно было Имя.

Ему нужна была Она.

Настоящий Бог обязан ставить себя превыше всего, и если он не в состоянии этого сделать…

Вспышка…

…Тао молча посмотрел на золотистый клинок, который вонзился в его невозмутимое сердце.

Если он не может этого сделать, ему конец.

…

…

…

Глава 31
Тень

– Мир теней? – прошептал Сима, растерянно смотря по сторонам. Ещё секунду назад он наблюдал за битвой между Лу Инь и Божественным императором, затем раздался знакомый женский голос, и вдруг всё вокруг переменилось и покрылось непроницаемой чернотой.

Сима покрутил головой в поисках человека, который с ним заговорил, но никого не увидел. Мир теней был как никогда мрачным и пустынным. Поджав губы, Сима попытался использовать свою родословную, чтобы вырваться на свободу – но уже вскоре на лице у него показалась маска удивления, когда он понял, что чёрный мир вокруг был творением другой, чужеродной ему силы. Но кто ещё мог сделать нечто подобное?

Сима сразу вспомнил своего деда, Чёрного императора, и Первого принца. Однако их ауру он запомнил во время визита в столицу Южного региона и мог с определённой уверенностью сказать, что это были не они.

С минуту он стоял на месте, перебирая различные варианты. Затем сделал несколько шагов вперёд, задумчиво смотря по сторонам. Вскоре в глазах у него появился прищур: он заметил, как окружающая чернота постепенно начинает приобретать очертания.

Вслед за ними последовали краски, мир становился всё ярче и светлее, и уже вскоре Сима смог рассмотреть его почти во всех деталях, как если бы находился снаружи.

Почти. Он всё ещё чувствовал тёмную мембрану, которая отделяла его от окружающего мира, который, между прочим, оставался неподвижным. Время остановилось, и даже великий, сотрясающий вселенную золотистый ураган, в эпицентре которого сражались Лу Инь и Божественный император, застыл.

Вид вселенной, остановившейся внутри великого торнадо, хватал за душу – как раскалённые тиски. Но ещё более потрясающим был сам факт, что нашлась такая Сила, которая смогла поставить Божественную битву на паузу.

Кто вообще способен на подобное? Любой другой на его месте едва ли смог бы ответить на этот вопрос, однако Сима уже некоторое время испытывала сильное чувство дежавю. Всё вокруг, и аура, и тёмное пространство, и остановившееся время казались ему очень даже знакомыми.

Логично, ведь ему тоже приходилось останавливать время – множество раз внутри временного кармана. Карман тоже представлял собой пространство кромешной черноты, как и мир теней внутри его родословной, однако Сима раньше никогда не проводил между ними параллелей. Теперь же в его голове как будто сверкнула искра, стремительно перерастая в яркое пламя.

Согласно теории Божественного императора, их родословная не просто позволяла создавать иллюзии, но менять саму реальность… прямо как его система, которая всё это время меняла окружающий мир.

– Но это… – прошептал Сима.

– Невозможно?

Сима резко повернулся, положив руку на меч. Его зрачки сузились, отражая тёмную фигуру. Стоило ей пройти вперёд, как она тоже приобрела очертания и превратилась в статную девушку с длинными чёрными волосами, ниспадающими на светлое лицо, на котором сверкала лёгкая улыбка.

Именно эта улыбка была у неё на губах во время их последней встречи, когда Сима поклялся убить её во что бы то ни стало.

Перед ним была ученица Посланницы из Небесных заводей.

Юная Бодхисаттва великого Храма.

Забытый ребёнок своего клана.

Величайшее дарование Праведного альянса.

Старшая сестра.

Младшая сестра.

Хэнь Фяо.

Хэнь Шань.

– Давно не виделись.

С каждым её шагом навстречу нему культивация девушки неумолимо возрастала: от стадии Манифестации…

– Давным…

До стадии Короля…

– Давным…

Императора…

– … Давно.

И наконец Святого.

Хэнь Шань остановилась в нескольких сантиметрах от Сима и посмотрела ему в глаза, продолжая улыбаться. Вдруг она дёрнулась вперёд, и её губы и губы Сима соприкоснулись. Сима бросился назад. Девушка не стала его преследовать, но зависла на месте, задумчиво щупая губы своими белоснежными, как будто сияющими в темноте, которая её окружала, пальцами.

– Иной раз наши чувства совпадают, по меньшей мере в физиологическом плане. Прямо сейчас её сердце трепещет от радостной тревоги. Это… весьма интересно.

Ох, ты волнуешься? Боишься меня? Нет… испытываешь отвращение? Зря. Если бы не моя сестра, я бы убила тебя сразу, я не из тех, кто любит говорить, однако она желает, чтобы ты узнал правду. Всю правду. Я не знаю почему, но, если это её последнее желание, я исполню его.

Сима молчал. Его руки со всей силы сжимали меч, сияющий фиолетовым светом.

– С чего же начать, с чего же начать, – переставляя босые ноги по воздуху, словно заводной солдатик, наигранно повторяла Хэнь Шань. – С того момента, как я узнала всю правду о том, что на самом деле представляет твоя родословная? Или когда я получила её после того, как поглотила жизненную энергию твоей дочери Клятвой Бесконечной Жертвы? А может, когда я впервые задумала сотворить Родословную Истинного Феникса, которая в итоге послужила для её подпитки и Его пробуждения? Или после, много после, когда мы обманули императора драконов и подкинули ему эту табличку? Или когда Он решил, что единственный способ освободиться от оков реальности – это призвать сюда душу из другого мира? Да, уже ближе, но ещё недостаточно.

Нет, мы начнём с самого начала, триллионы лет назад…

Глава 32
Мэй

– Эта история берёт начало триллионы лет назад, – присев на темную софу, возникшую из ничего, стала рассказывать Хэнь Шань. – Когда Бессмертный осознал, что не в состоянии достичь настоящее бессмертие… Вернее, в те времена он ещё не был настоящим бессмертным. Он пытался им стать, как император драконов, но зашёл в своих экспериментах намного дальше.

Начнём с того, что всё в этом мире подвержено влиянию вездесущего закона увядания и возрождения. Люди и прочие твари умирают, но оставляют после себя потомство. Их Ци развеивается на ветру, их тела превращаются в корм для червей и удобрения для растений, растения становятся пищей для новых людей, всё течёт, меняется, возвращается; всё течёт, и всё течёт по кругу. Именно цикл бытия, само бытие, сама жизнь и реальность обладают подлинным бессмертием.

Поэтому Бессмертный решил стать вселенной. Так появился мир теней. Это был длительный процесс, который занял миллионы лет экспериментов. Я могла бы его тебе описать, но не вижу в этом смысла. Ты тоже не видишь? Не отвечай, я обращаюсь к своей сестре. Она говорит нет, ладно, на чём мы остановились, да, продолжаем.

Бессмертный первозданных духов сотворил мир теней – иную реальность, однако вскоре обнаружилась проблема. Несмотря на все его усилия, его собственная душа оставалась привязана к этому миру, его законам, его циклам, его Воле.

Он не мог освободить себя, поскольку сама идея об этом была частью этого мира. Время, пространство и каждое, даже мельчайшее желание представляли собой оковы у него на душе. И тогда Бессмертный решил, что единственный способ выйти за пределы этого мира – это найти нечто чужеродное, что поможет ему это сделать. Например, душу из другой реальности.

На тот момент их существование ещё не было доказано. Даже в теории. Опять же, Бессмертный сам прокладывал эту дорогу, камень за камнем, век за веком. Когда же он прощупал нечто похожее на «иную реальность», я не буду говорить, что она представляла собой на самом деле, он понял, что расстояние между ними было столь велико, что, даже если он сможет приманить тамошнюю душу, свободную от оков нашей казуальности, потребуются триллионы лет, прежде чем она прибудет сюда.

К тому времени его собственные жизненные силы, и так почти иссякшие после многолетних экспериментов, должны были подойти к завершению. Ему нужно было растянуть их настолько, насколько это было возможно. Даже спячка не позволяла этого сделать, ему нужна была подпитка, которая не нарушала бы законы мироздания, но при этом позволила бы ему растянуть своё бытие на триллионы лет. Он искал – и он нашёл, как это можно было сделать: с помощью наследия. Не оставить наследников, но самому стать наследием. Превратиться в подобие родословной, которая будет передаваться из поколения в поколение, пряча последнюю крупицу его сознания, паразита, пока тот не достигнет своей цели – тебя, – сказала Хэнь Шань и кивнула на Сима.

– Лишь в твоих руках «Родословная Тёмного Клана» могла обрести свою подлинную силу. Обычно она представляла собой лишь крупицу иного мира, созданного из души Бессмертного, но ты – ты смог сделать из неё нечто большее. Я не знаю, что именно, она должна была подстроиться под твой рассудок, способности, судьбу. Подстроиться таким образом, чтобы с её помощью ты мог сотворить абсолютное Тело – Лу. Инь, – как будто смакуя это имя проговорила Хэнь Шань, в то время как по спине Сима пробежала ледяная дрожь.

– Она не случайно стала тем, чем она стала. Для создания настоящего Бессмертного нужно было Тело, отличное от твоего. Ты заметил, что происходит, когда ты пытаешься проявить свою волю, мир теней, на реальность? Обычно тебе не хватает энергии. Её всегда будет не хватать. Чтобы создать целый мир, нужна энергия…

– … целого мира. Безграничное Небесное дыхание, – закончил за неё Сима.

– Именно так, – кивнула Хэнь Шань.

– Зачем нужно было разделять родословную и тело? – спросил Сима.

– Потому что для слияния нужны были мужчина и женщина.

Сима замер.

– Бессмертный не просто хотел сотворить новый мир – он хотел сотворить свой мир. Ты и Лу Инь представляли собой… назовём это подготовительный этап. Создателем мира должен был стать ваш отпрыск, отпрыск души из иного мира, неподвластный, как и она, верховной воле этого, и совершенного тела, обладающего бесконечной властью над его энергией.

– Мэй… – прошептал Сима.

– Древняя Бессмертная Мэй, – приподнимаясь сказала Хэнь Шань. – Мэй, которая дремала триллионы лет, чтобы переродиться в совершенном и свободном теле. Мэй, которая собиралась отблагодарить вас, своих родителей – и пешек. Мэй, которая хотела сотворить новый мир и уничтожить этот. Мэй, которую я поглотила вместе с её родословной и силой, когда использовала Клятву Бесконечной Жертвы.

Первая царица первозданных духов предугадала и предвидела многое, но только не это. Это был её единственный, фатальный просчёт, начиная с которого мы переходим от древней истории к нашей…