Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 96 (всего у книги 192 страниц)

30

Через час допрос был окончен. Петелина развернула листки с протоколом к Глебу Сухоносу и объяснила:

– В конце напишите: с моих слов записано верно, и распишитесь на каждой странице.

Сухонос осторожно прикоснулся к бумагам, словно боялся обжечься.

– Я прочту?

Следователь в примиряющем жесте развела ладони: ваше право. Пока Сухонос вчитывался в свои показания, Елена отошла к дивану, где на маленьком столике Марат приготовил для нее кофе. Оперативник оставался в кабинете, опасаясь неадекватного поведения подозреваемого в убийстве.

– Он? – тихо спросил Марат.

Елена пожала плечами. От теплого кофе ее отвлек звонок мобильного. Номер она узнала. В начале расследования она раздала визитки сотрудникам киностудии в надежде получить дополнительную информацию. Самой словоохотливой оказалась Ирина Юшкевич. Художница по гриму горела желанием помочь следствию и делилась тайнами закулисной жизни студии.

– Ланская мне рассказала, что ее расспрашивали про Сухоноса, – без предисловия начала Юшкевич.

– Мы многих опрашиваем…

– Ланская не знает главного. Весной Нестеренко сделала аборт.

– Так, и…

– Сухонос хотел ребенка, а Леся – карьеру. Он избил ее, сильно. Я накладывала грим на синяки и могу подтвердить.

Уточнив детали, Петелина вернулась к рабочему столу. Сухонос взялся за ручку, собираясь подписывать протокол, однако следователь забрала у него бумаги.

– Мы не закончили, – объяснила она и села напротив подозреваемого. С минуту молчала, заново изучая лицо домашнего садиста, затем включила диктофон и задала вопрос в лоб: – Гражданин Сухонос, когда ваша жена забеременела, вы были против аборта?

Сухонос отпрянул, опустил взгляд, сцепил ладони.

– Леся все сделала без меня. Пошла и сделала. Даже не предупредила.

– И вы ее избили? Отвечайте!

– Не удержался, ударил. Это был единственный раз.

– Свидетель рассказала о пяти синяках: два на лице, еще на груди и бедрах.

– На меня что-то нашло. Но я извинился перед ней, стоял на коленях, умолял о прощении.

– Этот факт я тоже отмечу в протоколе, – холодно заверила следователь. – Перейдем к подробностям.

Петелина дотошно выяснила все обстоятельства семейной ссоры, закончившейся побоями, – картина получилась неприглядная. Оформив окончательный протокол допроса, разъяснила Сухоносу его статус в качестве подозреваемого и пригласила криминалиста для взятия пробы ДНК и снятия отпечатков пальцев. Когда с формальностями было покончено, она отпустила Сухоноса под подписку о невыезде. Сценарист вышел из кабинета пятясь, с опаской поглядывая на Валеева.

Марат недоумевал:

– Почему? Его можно было закрыть на двое суток, проверить чулки. А вдруг они те же самые?

– Другие.

– А за избиение супруги?

– Нестеренко его простила, а мы расследуем убийство.

– Тогда он ее побил, а сейчас убил, – настаивал Марат.

– Не забывай о первом убийстве. Допустим, Сухонос мстил жене, но при чем тут Рудакова? Два убийства совершены как под копирку.

– Он мог убить первую жертву для отвода глаз. Он же сочинитель детективов, человек с больной фантазией.

– Не сходится. В первом случае все чисто, на него ничто не указывает. А с Нестеренко скандал у ресторана. Зачем? Если это он, то должен был сделать все так же тихо и позаботиться об алиби.

– Ну, не знаю, – покачал головой Валеев. – Тогда надо трясти Сорокина.

Приводя в порядок бумаги на столе, Елена сжала губы, задумалась, затем посмотрела из-под опущенных ресниц:

– Марат, помоги понять мужскую логику. Месть за аборт – это сильный мотив? Как бы ты поступил в подобном случае?

– Понимаешь, моя бывшая, она так воспитана, что никогда аборт…

– Речь не о ней, а обо мне.

Валеев опешил:

– Ты… беременна?

– Думаешь, я настолько стара, что не способна на это? – нервно усмехнулась Елена.

Валеев вконец растерялся:

– Нет, Лен, я хотел сказать… если ты…если это…

– Иди уже, – махнула рукой Петелина. – Мне действительно пора заняться Сорокиным.

31

Ночь, проведенная в камере, подействовала на Вадима Сорокина отрезвляюще в прямом и в переносном смысле. Оказалось, что звездный статус, выручавший при нарушениях правил парковки, утрачивает свое значение, когда речь заходит об убийстве. Никто не помогает, никто не выручает, а журналисты были бы счастливы, если бы обвинения в двойном убийстве подтвердились.

Увидев в кабинете знакомую женщину-следователя, Сорокин воспрял духом. Общение с дамами ему удавалось лучше, чем с мужчинами. Ключик к женской душе – это искренность. Показная или настоящая – не важно. Главное – мастерство исполнения.

В кабинет Сорокин шагнул как на сцену. Черты его лица обострились, глаза сияли трагической решимостью праведника, взошедшего на эшафот, а руки, как надломленные крылья, пытались доказать, что он не трусливый сурок, а сокол, рвущийся к небу.

– Я все расскажу. Все, без утайки. Мне нечего скрывать. Я чист перед законом, я…

– Для начала сядьте, – остудила актерский пыл следователь, указывая жестом на стул.

Актер повиновался, набрал в грудь воздуха для новой реплики, но его опередила следователь. Включив диктофон, она спросила:

– Ваше фамилия, имя, отчество?

– Как? Я Сорокин! – актер приосанился и приложил руку к груди.

– Представьтесь полностью, для протокола. Также сообщите род занятий и место жительства.

Сорокин скороговоркой продиктовал формальные сведения и переключился на объяснения:

– Да, у меня был секс с Рудаковой, я этого не скрываю.

– Скрывали, – напомнила следователь.

– Я не хотел компрометировать женщину. Тем более, ничего особенного не произошло. Милена была жутко расстроена из-за неудачной пластики. Я заверил, что она прелесть, и в доказательство утешил ее по-быстрому в гримерке.

– Звучит, как песня. Что было дальше?

– Все! Больше ничего не было, мы расстались.

– Где?

– Я сел в свою машину, она пошла к своей.

– Так же, как Леся Нестеренко. – Петелина нарисовала на листке два чулка и провела к ним стрелки из одной точки. – Странное совпадение, Сорокин: как только вы расстались, или якобы расстались, обе женщины стали жертвами жестокого преступления.

– Никаких якобы! Я сам – жертва! – воскликнул актер абсолютно искренне.

– Звездной болезни? Захотелось острых ощущений или решили, что вам все дозволено?

– Я жертва шантажа, – убеждал покрывшийся потом Сорокин. – У меня есть доказательство. Верните мой телефон, я покажу, что мне прислали.

Петелина, подумав, извлекла из стола изъятый телефон и придвинула актеру. Технику уже проверили криминалисты и скопировали информацию.

– Сейчас, сейчас, – он вцепился в телефон, но через минуту уже хватался за голову: – О, боже! Я все удалил. Я пропал!

– Хватит истерики, вы не на сцене. – Петелина дала артисту стакан воды и салфетки. Когда тот чуть успокоился, она спросила: – Что именно вы удалили?

– Мне прислали видео и потребовали денег.

– Что там было?

– Я и Милена в гримерке в тот самый момент, когда…

– Когда вы утешали ее, по-быстрому?

Сорокин кивнул, опустил глаза и признался:

– А в конце видео – ее труп. В машине. Крупным планом.

– Тело сфотографировано ночью или утром? – встрепенулась Петелина.

– Что?

– Кто прислал запись?

– Он подписался Memento Mori.

Петелина заинтересовалась информацией и позвонила в лабораторию Устинову:

– Миша, можешь восстановить стертые записи в телефоне?

– Легко, если это произошло недавно и их уничтожил обычный пользователь.

– Речь идет о телефоне Сорокина. Зайди ко мне.

– Ну, этого не требуется, – снисходительно признался эксперт. – Подсоедините, пожалуйста, телефон к вашему ноутбуку.

Следователь положила трубку, включив громкую связь, соединила смартфон Сорокина с ноутбуком и собралась сообщить об этом Головастику, как тот опередил ее:

– Я вижу.

Петелина не прикасалась к клавиатуре, а по ее монитору двигалась стрелочка, открывались вложенные окна, мелькали списки файлов.

– Так, данные восстановлены, – докладывал Устинов. – Что ищем?

– Видеофайл от Memento Mori.

– Секундочку… Этот?

На мониторе появилось видео, о котором рассказал Сорокин. Было немного жаль, что кадры с задушенной Рудаковой были сняты в светлое время, после обнаружения трупа. Если бы снимки были ночными, то причастность фотографа к убийству стала бы практически доказанной.

– Вот видите, я не обманываю, – оживился актер. – Меня шантажировали. Потребовали тридцать тысяч долларов.

– И вы согласились?

– У меня был план не просто отдать деньги, а узнать, кто такой Memento Mori.

– Узнали?

Сорокин поморщился и потер ссадину на голове.

– Он встретил меня около ресторана, завел во двор. На нем была куртка с застегнутым капюшоном и большими очками. Я отдал деньги и достал пистолет. С виду, как настоящий, но только звук издает. Я потребовал, чтобы он расстегнул капюшон. Он так и сделал, но… На его лице оказался чулок.

– Черный чулок?

– Да. Этого я не ожидал и растерялся. Буквально на секунду. Он воспользовался, и ударил меня по голове. Кажется, рюкзаком. Он пришел с рюкзаком на встречу.

– Вы потеряли сознание?

– Да, но в последний момент я успел выстрелить. Очнулся – ссадина на голове, денег нет, а пистолет он не взял, понял, что бутафорский. Я пошел в ресторан, при входе обнаружил черный чулок на шее. Быстро снял его, сунул в карман, чтобы не заметили. И забыл! А вы нашли.

– Вам повезло: чулок не совпадает с тем, которым задушили Нестеренко.

– И вы называете это везением? – готовый расплакаться актер, покосился на конвоира, оставшегося у двери.

Вместо утешения Петелина приказала конвоиру присмотреть за Сорокиным, а сама спустилась в лабораторию. У нее появилась идея.

– Миша, проверь удаленные файлы в телефоне Нестеренко.

– Так же, как у Сорокина? Нет проблем.

Светлана Маслова при появлении следователя отключила микроскоп, встала из-за стола и взяла несколько фотографий.

– Елена Павловна, а я собиралась вам звонить, – радостно призналась она.

– Нашла что-то важное?

– Не исключено. Помните, в момент убийства Нестеренко была без перчаток, – Маслова показала снимок с места преступления.

– Да, точно. Или руль с подогревом, или много выпила и забыла надеть.

– Лопахин при описании повреждений на теле указал, что ноготь на среднем пальце правой руки частично сломан.

Петелина кивнула, подбадривая криминалиста.

– Я еще раз обследовала автомобиль Нестеренко и нашла там сломанный ноготь. – Маслова продемонстрировала крупный снимок из салона автомобиля. – Под ногтем есть засохшая кровь, пригодная для идентификации.

– Нестеренко сопротивлялась и поцарапала убийцу?

– Руку.

– Почему именно руку? Она могла дотянуться до лица душителя.

Маслова покачала головой и указала на микроскоп.

– Там есть и микрочастицы латексной резины. Убийца был в перчатках. Она прорвала их и царапнула по руке.

– Отличная работа, Света.

Стандартные слова благодарности не соответствовали всей значимости улики. Это прорыв в сложном деле. Теперь изобличение убийцы сводится к четкому алгоритму простых следственных действий. Не требуется ее интуиция, психологические схватки с подозреваемыми, метания оперативников. Погоня и задержание, скорее всего, тоже не понадобятся.

Петелина припомнила общение с Сухоносом. Его руки были чистыми, без царапин – его специально проверяли на употребление наркотиков. А вот Сорокин держал свои руки на коленях или жестикулировал ими. Сейчас она внимательно посмотрит на его руки…

Петелина заторопилась к выходу, давая на ходу указания Масловой:

– Займись анализом ДНК. Получишь результат, сразу докладывай.

Около дверей ее окликнул Устинов:

– Я восставил удаленные файлы. Есть видео от Memento Mori! Смотрите.

Петелина вернулась к столу с большим монитором, но Головастик неожиданно погасил экран и смущенно улыбнулся:

– Я вам перешлю запись. Сами посмотрите.

Елена не стала выяснять причину смущения. Ей не терпелось проверить свою версию. Вернувшись в свой кабинет, она попросила Сорокина положить руки на стол, растопырить пальцы, перевернуть ладонями вверх. Она тщательно их осмотрела, даже поднимала и рассматривала каждую руку – ничего. Ни единой царапины.

Она опустилась в рабочее кресло. Сорокин настороженно таращился на следователя. Между ними располагался ноутбук, Петелина заметила файл, полученный от Устинова, и запустила его. Несколько минут она наблюдала за происходящим на экране, затем подняла взгляд и наткнулась на удивленную улыбку актера. Сообразила, что звук не выключен, и Сорокин, даже не видя монитор, догадался, что транслируется порно.

Елена выключила звук. Она поборола смущение и продолжила просмотр. Это ее работа. На записи Леся Нестеренко занималась сексом с темнокожим парнем. Двадцать минут прошли в молчании. Она упорно смотрела на дисплей, Сорокин ловил реакции на ее лице, а конвоир, раз такое дело, посчитал возможным сесть на диван. Для полного абсурда не хватало полковника Харченко за ее спиной.

Вслед за видео появилось сообщение от Memento Mori: «С тебя 40 000$, или видео появится в сети».

Опять шантаж, поняла Елена. Вымогатель поставил свой бизнес на поток. Но, в отличие от Сорокина, актриса не испугалась, а сама пошла в наступление.

«Козел, мое тело лучше, – читала Петелина переписку. – Я не так примитивно трахаюсь».

«Все поверят, что это ты».

«Не ты ли тот сморчок в кадре? Я видела достоинства получше».

«Ты поплатишься!»

«Тату подделал, а про кольцо забыл. Я никогда его не снимаю, идиот!»

Все встало на свои места. Таинственный фотограф украл белье Нестеренко, сфотографировал ее голую и смонтировал компрометирующее видео. Однако актриса не испугалась, изобличила подделку и вывела из себя вымогателя задиристыми ответами. Запись она получила в день убийства. Шантажист разозлился и задушил ее.

Вот кто главный подозреваемый. Допрашивая актера, она зря теряет время.

Вадим Сорокин подписал обязательство о невыезде и ушел.

32

Освободившись после допроса, Сорокин поспешил на студию. Собственная квартира его пугала. Из бесконечных вопросов следователя он сделал вывод, что убийства могут продолжиться. Дома он будет один – шаткое алиби. Если где-то найдут еще одну задушенную девчонку, ему не оправдаться. Как доказать, что он не выходил из квартиры? Лучше быть постоянно с людьми, чтобы те подтвердили его невиновность.

Заметив в коридорах киностудии Гошу Чантурия, Сорокин догнал режиссера и вцепился в него, как в спасительный круг.

– Вадик, тебя выпустили? – Чантурия ошалело смотрел на актера.

– Я же не виновен.

– Ну да, конечно. Надо обрадовать Сонина.

– А что, мне уже начали искать замену?

– Ты незаменим, – ушел от ответа Чантурия и обнял актера, дружески похлопывая по спине. – Я рад, жутко рад. А некоторые уже, знаешь, стали болтать: раз телефон не отвечает, то все – закрыли Сорокина.

Актер отстранился и выругался:

– Придурки! Мой телефон забрали криминалисты. Изучали.

– Зарылись в списке твоих поклонниц, – осклабился Чантурия.

– Удалю всех к черту! – Сорокин кинул взгляд по сторонам, убедился, что рядом никого нет, и перешел на шепот. – Там видео было. Кто-то заснял, как я поимел Рудакову. В тот самый день, когда ее задушили.

– Да ты что!

– Тридцатку с меня потребовал, зеленью.

– Вот скотина. И кто это был?

– Неизвестный в чулке. Подписался Memento Mori.

– И ты ему отдал деньги?

– Не хотел, но… – Сорокин потрогал ссадину на виске. – Слушай, у тебя выпить есть?

– Найдется.

– Пойдем, нальешь.

– Вадик, у тебя видок… Башку надо замазать. Дуй к гримерше, потом ко мне. А я к Филиппу, о тебе расскажу. Нам еще по замене Нестеренко надо решать.

Сорокин оценил свой мятый костюм, в котором провел ночь в СИЗО, и согласился. Как только он отошел, Чантурия достал телефон и позвонил. Вид у него был сердитый. Дождавшись ответа, Гоша зашипел в трубку:

– Слушай, я что-то пропустил? Какого черта ты полез на Сорокина?

– Это не телефонный разговор, – торопливо ответили ему.

– Вот именно. Вечером у меня.

Алена Ланская ждала Юшкевич в гримерной. Художница по гриму слыла дамой общительной, умевшей находить подход и к самовлюбленным звездам, и к начинающим артистам. Одних она хвалила, другим давала советы и ни с кем не конфликтовала. Даже опытный продюсер иногда прибегал к ее посредничеству при серьезных скандалах. И чаще всего она справлялась.

Как только Юшкевич появилась в гримерной, Ланская набросилась на нее с вопросами:

– Ну что там, как? Ты же была у продюсера.

– Сонин просил успокоить актеров. Следствие работает, убийцу обязательно найдут.

– Я не про это.

– Тебе не интересно, поймают ли убийцу?

Ланская пожала плечами и отвела взгляд. Открыто признаться, что устранение конкуренток дает ей дополнительный шанс, она не могла, но без здорового эгоизма в актерской профессии делать нечего.

– Каждый думает о своем, – вздохнула она. – Продюсер и режиссер об успехе фильма, а актеры о собственной карьере.

– А я озабочена тем, чтобы вы все хорошо выглядели, – добавила Юшкевич, уже понимая, к чему клонит настырная барышня.

– Ирина, ты всех знаешь на студии. Тебе доверяют и продюсер, и режиссер, и геи, и лесбиянки.

– Ну, спасибо, моя ласковая. Продолжай.

– Меня могут попробовать на освободившуюся роль? Посодействуешь?

– Освободившуюся после смерти Леси? – с прищуром во взгляде уточнила гримерша.

– Конечно! Роль Рудаковой, может, была не для меня, а вот эта – мое. Я такая же скромница, как и персонаж, а внутри огонь.

– Не сгори раньше времени.

– Сколько можно ждать? Сейчас или никогда!

– Славы захотелось или денег?

– Будет слава, будут и деньги. Поможешь?

– Даже не знаю. Сначала Милена, теперь Леся. – Юшкевич внимательно посмотрела на Алену. – Надеюсь, на главную роль ты не метишь. Я слышала к Черной приставили телохранителя.

– Суперзвезда, блин, – процедила Ланская.

В этот момент в гримерку сунулся Вадим Сорокин.

– Вы не меня костерите? – ехидно спросил он.

– Вадик, как же я рада! – всплеснула руками Юшкевич и загородила собой нахмурившуюся Ланскую. – Мы все рады, что ты вернулся. Неприятности позади?

– Почти, – актер показал на ссадину.

– Пусть это будет самой большой твоей проблемой, – она любезно повернула к актеру вращающееся кресло: – Садись, все поправлю. А Марианна костюмчик тебе подберет, а этот почистит-погладит. Ты рассказывай, как выпутался.

33

Филипп Сонин стоял перед закрытым окном и разговаривал по телефону. Его голос был скорбным, но деловым:

– Трагедия сплотила творческую группу. Мы сделаем фильм еще лучше и посвятим его погибшим актрисам.

Кроме него в кабинете находилась Полина Черная.

– Хватит болтать с журналистами, – простонала она, заламывая руки.

Сонин прикрыл трубку ладонью и бросил через плечо:

– Это моя работа. Любой информационный повод надо использовать во благо.

– Ты что, не видишь, что происходит?

Сонин картинно вздохнул, словно разговаривал с капризным ребенком, пообещал перезвонить журналисту и обернулся к любовнице:

– Что, объясни мне? – устало произнес он.

– Убивают ведущих актрис, скоро до меня доберутся.

– Их душат в машинах, а ты ездишь со мной.

– Утешил, – сидевшая в углу дивана красавица сцепила руки на груди и отвернулась, тряхнув смоляными локонами.

Сонин подошел к ней.

– Полина, не нервничай, за тобой присмотрит профессиональный охранник. Это друг Славика.

– Тот атлет из приемной? Красавчик, он на Славика больше пялится, чем на меня.

– И хорошо. Мне так будет спокойнее, ведь он будет сопровождать тебя повсюду.

– Да я теперь из твоего кабинета выходить не буду. Здесь хотя бы бронированная дверь.

– И на окнах датчики сигнализации.

– Вот именно! – не оценила издевки Черная.

– Полина, сегодня ты на студии не нужна. Тебе надо отвлечься.

– Как? Подобрать черное платье на похороны?

Продюсер улыбнулся, не разжимая губ, раскрыл портфель и достал сложный ключ от сейфа. Он знал верный способ для улучшения настроения кинодивы.

– Ну почему только черное… Купи себе хорошее платье к новому году.

Сонин подошел к сейфу, набрал код на электронной панели, личинка для ключа открылась. Он вставил ключ и провернул его дважды. Тяжелая дверца распахнулась. Сонин не стал скрывать содержимое, демонстрировавшее его могущество. Полина увидела, что две высокие полки забиты пачками долларов. Ее карие глаза блеснули, а губы приоткрылись, выдохнув что-то похожее на «ух ты».

Продюсер небрежно выдернул одну из пачек и качнул в руке, словно демонстрировал ее тяжесть.

– Сможешь обменять? – спросил он.

Полина с едва заметной улыбкой раскрыла сумочку на вытянутых руках. Продюсер разжал пальцы, пачка упала внутрь, улыбка актрисы стала шире. Она поднялась и чмокнула благодетеля куда-то в область уха.

– Не забудь взять телохранителя.

– Дарю его Славику. И не спорь, иначе обижусь.

Сонин не спорил, он ухватил ускользающую женщину за запястье и подтянул к себе.

– Поужинаем вместе?

– Смотреть, как ты жрешь, и мучиться? – Актриса сжала руками талию и осталась недовольна: – Мне надо тратить калории, а не набирать их. Я приеду к тебе на ночь, Сонин.

– Полина, у меня нет настроения.

Актриса провела ладонью по его щеке, коснулась пальцами шеи и пообещала:

– Возможно, появится. Если я захочу.

Она стала собираться, прихорашиваясь перед зеркальцем, однако ее взгляд постоянно отвлекался на пачки денег, пальцы Сонина, набирающие код, и на ключ, исчезающий в его портфеле.

За этим процессом с еще большим интересом наблюдал Игорь Рыков. Упорное ожидание принесло результат. Он был одет в форму разнорабочего киностудии и сидел в запертой туалетной кабинке этажом выше офиса продюсера. Отсюда расстояние до скрытой камеры в кабинете было минимальным. Уткнувшись взглядом в дисплей телефона, куда транслировалось изображение, Рыков с нарастающим возбуждением следил за происходящим.

Алина не подвела, точнее, загадочный Автор. Камера была нацелена точно на сейф, код прочитался легко, да и бороздки ключа зафиксировались с разных сторон. А самое главное, в сейфе действительно оказались деньги – огромная сумма в американских долларах! От одного их вида дух захватывает. Если дело выгорит, будет грандиозный куш.

Рыков переслал видео Щукину, спустил воду и покинул кабинку. Было время обеда. Рабочие и осветители дружно ели пиццу, цепляя липкими пальцами треугольные куски из разных коробок. Продюсер заказал пиццу на всю съемочную группу ради сплочения коллектива. Рецепт оказался верным.

– Ты чего в толчке застрял? – весело подмигнули Рыкову.

– Живот прихватило.

– Вовремя. Нам больше достанется, – загоготали рабочие.

Рыкову пришлось смириться, что он остается без еды. Увидев деньги, он потерял аппетит.

Тем временем Роман Щукин обрабатывал полученное видео на компьютере. Кадры с ключом от сейфа вращались в разных проекциях пока не соединились в трехмерную модель ключа. Щукин убедился в ее точности, включил 3D-принтер и вскоре держал в руках пластмассовый ключ в натуральную величину. Самое сложно позади. Осталось сделать форму и отлить дубликат ключа в металле.

Алена будет довольна.