Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 147 (всего у книги 192 страниц)

Глава 23

3 июня. 12:50. 1 день 20 часов 40 минут до казни

Когда Елена Петелина покинула здание областной администрации в ее телефоне было несколько голосовых сообщений от Марата Валеева. Первое она успела прослушать еще до совещания у вице-губернатора. Марат докладывал, что привез в оперативный штаб женщину, умеющую читать по губам.

«Она супер – на себе проверил», – не без гордости объяснял он.

«Пусть наблюдает за Паниным и записывает его слова», – коротко продиктовала в ответ Елена.

В следующем послании Марат сообщал, что женщина спрашивает: сколько тут ей сидеть? А в последнем упомянул ребенка, из-за которого женщина нервничает, просил срочно ответить.

Елена позвонила, садясь в машину:

– Марат, что еще за ребенок?

– Ее десятилетний сын.

– Зачем он там?

– Как, зачем? – в свою очередь удивился Марат и перешел на шепот: – Он переводит нам. Она же глухонемая.

Следователь окончательно разобралась в ситуации, когда приехала в управление полиции.

Алла Михайловна, так звали глухонемого специалиста, оказалась приятной женщиной среднего возраста с виноватым выражением глаз. В детстве она теряла слух постепенно во время учебы в начальной школе пока полностью не оглохла. Стараясь до последнего скрывать свой недостаток, девочка научилась читать по губам. Оглохнув, она потеряла способность внятно разговаривать и освоила язык жестов.

Уже в зрелые годы Алла Михайловна родила сына Даниила. Пока сыну не исполнилось восемь, в этом возрасте она сама оглохла, женщина тряслась над его здоровьем. К счастью, болезнь обошла сына стороной, мальчик нормально слышал и говорил, а с мамой общался языком жестов.

В оперативной комнате следователь застала такую картину. Глухонемая женщина вглядывалась в монитор компьютера и читала по губам изречения Панина. Движением рук она передавала информацию десятилетнему сыну, а тот озвучивал ее оперативнику.

Елена обратилась к Марату, стараясь не мешать процессу:

– Что удалось узнать?

– Я записываю все, что говорит мальчик. – Марат указал на диктофон.

– Расскажи коротко, по существу, – попросила Елена.

– Панин в основном ругается, матерится.

– О чем? Какими словами?

Марат замялся, вместо него ответила напарница:

– Сука – самое скромное, – усмехнулась Токарева. – Остальные хуже. Мальчик стесняется говорить, но по жестам понятно.

Петелина тронула Аллу Михайловну за плечо и спросила, когда та повернулась:

– Спасибо, что помогаете нам. Вы вчера заглядывали на сайт, видели его? – указала она на Панина.

Женщина кивнула.

– Он что-нибудь говорил о том, где находится, как там оказался, кто его приковал?

Алла Михайловна объяснила на пальцах сыну. Тот озвучил ее ответ:

– Я недолго смотрела. Он кричал, ругался, просил помощи. Надеялся, что кто-нибудь его услышит и спасет.

– Что-нибудь конкретное говорил?

Женщина смущенно жестикулировала пальцами, объясняя сыну. Даниил потупил взор и выдавил:

– Он называл жену сукой, а полицию еще хуже.

Марат предположил:

– Если материт свою бывшую, значит она его в камеру заточила.

– Я встречалась с Надеждой Ершовой, – рассказала следователь. – Она Панина до сих пор ненавидит, он приставал к ее дочери. Но вчера в восемь утра Ершова была на работе в больнице. Практически – это алиби.

Валеев сверился с электронной картой и показал расчетный маршрут:

– От пекарни, где похитили Панина, до больницы она успела бы доехать.

– Если никуда не заезжать. Куда же она дела Панина?

– А вдруг Панина заперт в подвале больницы, в которой работает Ершова?

– Рабочая версия, – согласилась Петелина. – Вот ты, Марат, и проверишь.

В разговор вмешалась Токарева:

– А дочери Ершовой сколько сейчас лет? Она могла мстить Панину?

– Около девятнадцати, – припомнив беседу с Ершовой, посчитала Петелина и согласилась: – Тоже вариант.

Она взялась за телефон, отошла в сторону и позвонила Ершовой:

– Надежда Олеговна, это опять следователь Петелина. Мне надо поговорить с вашей дочерью.

– Зачем вам Полина? – спросила медсестра. В ее голосе сквозило недовольство.

– Проверить, где она была вчера утром, – не стала скрывать следователь.

– Крепко вы за нас взялись. Панина хотите спасти? А я жду не дождусь, когда мерзавцу причиндалы отчикают.

– У Полины такое же настроение?

– Моя Поля подрабатывает в «Макдональдсе». Вчера у нее была утренняя смена, и я подвезла дочку из дома по пути в больницу. Высадила около восьми. Этого достаточно?

– В каком «Макдональдсе» она работает?

Петелина записала адрес ресторана и попрощалась. Если сведения подтвердятся, то Полину можно не тревожить. Елена вернулась к оперативникам и сообщила:

– У дочери Ершовой, похоже, тоже алиби. Какие еще зацепки? О чем говорил Панин?

– Даже не знаю, бред этот или нет, но Панин несколько раз упомянул ландыш, – припомнила ТТ.

– Он говорил про цветы? – удивилась Петелина.

– Вроде бы, но как-то странно.

Следователь на минуту задумалась и решила:

– Мне надо послушать.

Она отошла за соседний стол, включила диктофон. Сначала детский голос на записи плохо ассоциировался с образом взрослого Панина, но постепенно она научилась угадывать в детских словах эмоции педофила. Отбрасывая ругательства и стенания, она выделяла необычные фразы и записывала их на бумаге.

«Ландыш, ландыш, я не виноват. Что с тобой будет?»

Бессвязные ругательства переходили в рычание: «Суки, твари! Выпустите меня. Я тебя спасу, мой ландыш».

После череды ругательств проскальзывала нежность: «Ландыш, мой милый ландыш».

И опять злость: «Если я сдохну, то и ты! Нет, нет, отпустите».

Заканчивалось беспомощным: «Ты одна, совершенно одна, мой ландыш».

Елена задумалась и по привычке стала рисовать на листке рядом со словами спонтанные узоры. Ее отвлекла Алла Михайловна. Немая женщина стояла перед ней вместе с сыном и жестикулировала.

Даниил озвучивал слова матери:

– Я здесь уже третий час. Достаточно? Нам пора домой.

Следователь понимала, что не может вечно держать добровольную помощницу с несовершеннолетним ребенком в отделе полиции. Однако ее уникальные способности бесценны. В любой момент Панин может проговориться о похитителе или месте заточения, и дело раскроется.

В оперативную комнату вошел Иван Майоров с какой-то распечаткой. Он нашел взглядом бывшего напарника, приветливо кивнул Валееву, но первым делом обратился к Петелиной:

– Елена Павловна, пришел ответ из ГИБДД на ваш запрос об автомобиле «лада ларгус» Константина Антонова.

– И что там? – следователь взяла бумагу.

– Единственный штраф за последний месяц был выписан Антонову вчера. Он выезжал из своего двора и превысил скорость. Там около школы знак «двадцать» висит и видеокамера.

– Ноль девять шестнадцать, – прочла время регистрации нарушения Елена и пробормотала, вспоминая разговор с учительницей: – Попил чай с печеньками и помчался.

– Чай? – не расслышал Майоров и переспросил: – Это вам чем-то поможет?

– Мне – нет, а Антонову – да. Еще одно подтверждение его алиби.

Майоров заметил женщину, жестикулирующую руками и тихо спросил:

– Кто это у вас?

Петелина объяснила, чем занимается приглашенный специалист.

– Отличная идея! – поддержал Майоров.

– Но одной ей не справиться. Нужно привлечь других специалистов и организовать их работу по графику. – Елена Павловна вопросительно посмотрела на Ивана: – Организуешь?

– Где я их возьму?

Петелина обратилась к глухонемой женщине:

– Алла Михайловна, у вас есть знакомые с такими же способностями?

Женщина кивнула. Елена вопросительно посмотрела на Майорова.

– Понял, – подтвердил тот.

– Алла Михайловна, большое спасибо за помощь, – поблагодарила следователь. – Вы запишите, к кому мы можем обратиться, и вас отвезут домой. Капитан Майоров составит почасовой график, и те, кто смотрит будут сообщать ему, о чем говорит Панин. Это очень важно.

– Я согласна, – озвучил слова матери Даниил.

Майоров увел женщину с сыном за другой стол. Петелиной не давала покой странная информация о цветах, и она принялась размышлять, глядя на записи.

Панин говорит про ландыш, известный цветок, но что-то здесь было не так. Про эти цветы обычно говорят во множественном числе – ландыши. Это маленькие нежные цветы, которые цветут в конце мая начале июня. Как раз в это время. Ландыши под защитой закона, ими нельзя торговать. Но редкие цветы все равно срывают для своего удовольствия и неизбежно губят. Оказавшись в руках безжалостного хапуги, нежный ландыш увядает и долго не живет.

– Панин обращается к ландышу, как к живому, – вслух рассуждала следователь и сама себе задала напрашивавшийся вопрос: – А вдруг это имя?

Для наглядности она заменила первые буквы в словах ландыш на заглавные.

«Ты одна, совершенно одна, мой Ландыш».

Совсем другой смысл. Получается, что Ландыш – нежное обращение к женщине!

Кого Панин может так называть? Бывшую жену? Нет, ее он обзывает грубым словом – сукой. И вообще педофилы способны на условную нежность только в отношении малолетних. Значит Панин обращается к девочке. К какой девочке? Почему, находясь в заточении, он то и дело вспоминает о ней?

Елена посмотрела на наклонную веточку ландыша, непроизвольно нарисованную ею на листке рядом с фразами Панина.

И все-таки, почему именно ландыш? Это красивый нежный цветок, но такого женского имени не существует. Цветок, цветы… Где-то она слышала недавно про цветы. Где? Тогда это ее тоже удивило.

И она вспомнила. Полицейские, проверявшие Панина в день исчезновения девочки, упомянули цветы! О чем конкретно они говорили?

Петелина связалась с дежурным офицером и узнала телефон Брянцева. Старший сержант долго не мог понять, о каких цветах спрашивает его дотошный следак, а потом припомнил:

– Да, так и есть. Мы видели картинку с цветами в пекарне Панина.

– Какими цветами? – чувствуя озноб азарта, спросила следователь.

– Трудно сказать. Но точно не букет, а так, что-то простое маленькое.

– Где именно вы видели картинку?

– В подвале, где находится пекарное оборудование.

Тем временем Валеев в чем-то усердно убеждал старшего следователя, руководившего группами розыска. Он вернулся к Елене и похвастался:

– Я свободен. Ребята обыщут подвалы в больнице, где работает жена Панина. Они справятся быстрее.

– Хитрец, – пожурила Петелина и поднялась, подхватив сумочку: – Едем в пекарню, в которой работал Панин.

Глава 24

3 июня. 14:00. 1 день 19 часов 30 минут до казни

Еще недавно уютная пекарня «7 пирогов» привлекала прохожих аппетитным запахом горячей выпечки, а сейчас, после вынужденного закрытия пекарного цеха, ее витрина словно лишилась сочных красок. Кафешка стала похожа на обычную кондитерскую с однообразным ассортиментом.

Петелина с оперативниками зашли в кафе. За прилавком скучала грустная буфетчица Алина. Выяснив, кто к ней пришел, Алина пожаловалась:

– Теперь всю выпечку привозят из другого места. Совсем не то! Репортеры заглядывали, народ сторонится, хоть закрывай. – Она смахнула отсутствующие крошки с чистого прилавка, подалась вперед и с надеждой в голосе спросила: – А Панин скоро вернется?

– Если он не виновен, то… – начала было говорить следователь.

Но буфетчица ее с жаром перебила:

– А в чем он может быть виновен? Бориса и раньше посадили несправедливо, оклеветали!

– Это он так сказал?

– Я знаю, я чувствую, как женщина. Ему нравятся нормальные зрелые женщины, а девочки… Он просто любит детей!

Елена внимательно посмотрела на Алину. Буфетчица раскраснелась, говорила с жаром, готовая отстаивать свою искреннюю веру в любимого человека.

В кафе посетителей не было, и Петелила спросила прямо:

– Алина, я вижу, вы неравнодушны к Панину. У вас с ним уже было?

– А что такого? – подбоченилась буфетчица. – Борис одинок, я тоже. Мы взрослые люди. Или за это тоже его посадите?

– Панин обещал жениться?

– Это наше дело!

– Обещал, – догадалась следователь, – и вы клюнули. И покрывали его.

– Как вы все перевернули. – Алина сузила глаза и перешла в атаку: – Правильно говорят, не верь полиции! Борис в смертельной опасности, а его же и обвиняют.

Разговаривать с уязвленной женщиной стало бесполезно. Петелина поставила ее перед фактом:

– Я пройду в пекарню.

– Идите к черту! – рявкнула Алина.

Елена попросила Марата:

– Найди ключи и присмотри за ней.

Валеев зашел за прилавок, выдвинул ящик, нашел ключи с биркой «Пекарня» и протянул напарнице:

– Токарева, ты со следователем, а я здесь.

На лице буфетчицы пульсировало едва сдерживаемое негодование. Марат широко улыбнулся ей и попросил:

– Мне, пожалуйста, большой кофе и вот этот пирожок. Нет, лучше два.

ТТ открыла дверь в подвал, спустилась первой по лестнице и включила свет. Елена шла за ней по узким ступенькам и благодарила себя за то, что обулась в кеды.

Они оказались в помещении пекарни, укомплектованной новым оборудованием из матовой стали. Вся техника была выключена кроме широкого двустворчатого холодильника. На его дверце Елена заметила цветную фотографию с цветами. Подошла ближе и разглядела – это были ландыши!

Простая композиция – два четких стебелька на размытом фоне зеленой травы. Стебельки ландышей были наклонены в разные стороны и увешаны гирляндами белых соцветий, похожих на крохотные колокольчики.

– Ландыши! – воскликнула из-за ее плеча Токарева и напряглась: – Панин там что-то спрятал.

Женщины замерли перед холодильником. Судя по его размерам, внутри вполне могло поместиться не только что-то, а даже кто-то. Например, ребенок.

– Это морозильник. – Петелина указала на индикатор температуры.

– Он заморозил девочку? – высказала общий страх ТТ.

Они переглянулись. С колотящимся сердцем Петелина открыла дверцу. И сразу отлегло – морозильник был заполнен стандартными коробками.

ТТ раскрыла некоторые и объявила:

– Полуфабрикаты круасанов и булочек.

Дверцу морозильника закрыли. Перед глазами Петелиной снова оказались белые ландыши. Она представила, как каждый раз, открывая морозильник, Панин видит этот снимок. Он обожает природу или нежные весенние цветы ему о чем-то напоминают?

Она отодрала фотографию, посмотрела на обороте. Чисто, никаких пометок. Повертела в руках и решила забрать с собой. Убирая карточку в сумку, наткнулась на листовку с фотографией пропавшей Софьи Дороховой. Это была новая цветная листовка, которую расклеивали по городу волонтеры поискового отряда. На ней девочка с двумя озорными хвостиками, чуть наклонив голову, с затаенной улыбкой смотрела в кадр.

Держа в руках оба снимка, Петелина невольно сравнила их и похолодела. Склоненные в разные стороны ландыши были похожи на светлые хвостики Софьи Дороховой.

– Он говорил о ней, – выдохнула Елена. – В его фантазиях девочка похожа на ландыш.

ТТ выхватила у следователя снимки, приложила друг к другу и беспомощно выругалась:

– Старый козел, где девочка?

Она бросилась открывать все шкафы и духовки, заглядывала за оборудование. Дважды обошла маленькой помещение и жахнула кулаком по гулкой стали:

– Ничего нет.

Петелина думала о другом:

– Сначала нужно понять, как он ее похитил? Ведь Панин в это время пек пирожки.

Следователь обошла помещение, рассматривая оборудование. У домашней духовки есть таймер, а у профессиональной современной техники и подавно. Можно включить и уйти. Сколько минут пекутся пирожки? В тот день Панин сдал последнюю партию выпечки после смены. Почему задержался? Мог ли незаметно отлучиться? И как долго он мог отсутствовать?

Петелина сфотографировала духовые шкафы и переслала Головастику снимки, снабдив их вопросами. Эксперт быстрее найдет ответы.

Она покинула пекарню и поднялась по лестнице. На верхней площадке одна служебная дверь вела во двор, а другая со стеклом на уровне лица – в торговый зал. Через стекло Панин мог видеть, как Софья повертелась в кафе, не дождалась мамы и вышла на улицу. В кафе звучит музыка. Если выйти через служебный вход, то буфетчица ничего не услышит. А потом также незаметно Панин мог вернуться на рабочее место.

Токарева угадала мысли следователя. Оперативнику не терпелось действовать, и она предложила:

– Запросите геолокацию его мобильника. Проверим весь путь, и найдем, куда Панин увез девочку.

– Телефон Панина был в подвале весь день и даже ночью. Включил заряжаться и забыл? – задала вопрос Петелина и покачала головой: – Теперь я думаю иначе.

– Оставил специально? – удивилась ТТ.

– Двенадцать лет колонии многому его научили.

Через стекло Петелина увидела, как Алина подошла к столику, за которым сидел Марат, услужливо протерла стол, продемонстрировав свои прелести через декольте, что-то сказала, получила ответ и игриво заулыбалась, не забывая строить глазки.

Елена хлопнула дверью, чтобы ее заметили, и не без ревности посмотрела на Марата. Буфетчица дернула плечом, забрала чашку и вернулась за стойку.

Елена подошла к ней и заговорила:

– Алина, как я вижу, одиночество вас тяготит.

– А что, товарищ майор ваш? Я так и подумала. На коротком поводке держите.

– Давайте угадаю. Когда в кафе появился Панин, вы первой стали оказывать ему знаки внимания.

– Я издалека приехала, снимаю квартиру, одной тяжело, – с вызовом призналась буфетчица.

– Я не осуждаю вас, Алина, упаси боже. Но давайте еще раз угадаю. Первый секс с Паниным у вас был здесь в кафе. Быстрый, спонтанный, ведь так?

– Ну так.

– Как именно?

– Это важно? – насупилась Алина.

– Вы же хотите его защитить. Мол, Панин только с женщинами.

Алина помялась и решилась:

– В кафе никого не было. Борис запер дверь, подошел ко мне, закрыл глаза и обнял. Я не устояла.

– А перед тем, как Панин запер дверь, кто был в кафе? Вспоминайте. Может быть, девочка? Вот эта.

Елена показала фотографию Софьи Дороховой. Буфетчица подбоченилась и выпятила грудь.

– Вы думаете, он захотел не меня, а какую-то пигалицу!

– А вы посмотрите внимательно.

Алина хотела отмахнуться от фотографии Софьи, но неожиданно ее глаза округлились, и она вцепилась в листовку:

– Да, две девочки заходили. Одна из них эта, которая пропала.

– Панин закрыл глаза, обнимая вас, потому что представлял ее! – заявила Петелина и жестко добавила: – И в следующий раз было также.

Алина замахала растопыренной ладонью, собираясь спорить, но неожиданно окаменела, затем прикусила губу и опустила взгляд.

В этот момент Петелиной позвонил Михаил Устинов. Она отошла.

– Слушаю тебя, Миша. Что удалось узнать?

– Я изучил технологию выпечки и могу работать пекарем. Как вы думаете…

– Миша, место пекаря освободилось. И если ты будешь тянуть резину…

– Короче так. Духовой шкаф выпекает пирожки за пятнадцать минут, а потом может еще час поддерживать готовую выпечку в теплом состоянии без потри вкусовых качеств.

– Замечательно. Значит Панин мог отсутствовать более часа, – сделала вывод следователь.

Петелина вернулась к Алине. Бледная буфетчица с болезненным выражением лица вглядывалась в фотографию Софьи Дороховой.

– Алина, давайте вспомним последний день работы Панина. Софья зашла в кафе. Панина в зале не было, но он заметил ее через стекло в той двери. Когда Софья вышла, он ушел через служебный вход, а вы этого не заметили. Ведь так могло быть?

– Наверное.

– Сколько времени вы не видели Панина?

– Ну, Борис ушел печь последнюю партию. А когда вернулся, пирожки были теплыми, только что испеченными.

– Сколько времени прошло?

– Час где-то.

– А пекутся они пятнадцать минут! Таймер отключился, но пирожки поддерживались в теплом состоянии. За час Панин мог похитить девочку, спрятать, изнасиловать, задушить. И принести вам свежую выпечку.

– Нет, он не такой, – нервно затрясла головой Алина.

– А какой? Вы же только что вспоминали.

– Ну я же нормальная женщина, а не девочка. Он обнимал меня. Все по-настоящему.

Елена осмотрела Алину. Невысокая с плоской фигурой в фирменном фартуке, напоминающем классическую школьную форму. Черные волосы забраны в хвостик. Если не смотреть в лицо, то женщина могла бы сойти за старшеклассницу.

– У вас был секс только днем, после того, как Панин возбудится от вида девочек, – напомнила следователь. – Он закрывал глаза, касаясь вас. Так?

– Угу.

Петелина вспомнила материалы уголовного дела, описывающих сексуальные домогательства Панина, и продолжила:

– Его не интересовала ваша грудь, только ноги. Он разворачивал вас задом, трогал, терся и не обязательно проникал. Вы понимаете, о чем я?

У Алины выступили слезы:

– Я думала, он так предохраняется.

– Закончив, он сразу уходил. Не хотел видеть обернувшуюся женщину.

– Ну да, – призналась она и спохватилась: – Борис предлагал жить вместе.

Петелина на минуту задумалась и спросила:

– Алина, у вас есть дочка?

– Семь лет дочке. Я оставила ее с родителями в Молдавии.

– Теперь понятно. Вы рассказали Панину про дочку. Он заинтересовался, готов был переехать к вам, но, когда узнал, что девочка далеко, охладел. Так?

У Алины будто остановилось дыхание. Петелина поспешила ее успокоить:

– Радуйтесь, вы спасли дочь от педофила. А про свою судимость Панин говорил, что его оклеветали и могут опять оболгать. Просил, чтобы вы его выгородили, если что-то случится.

– Так ведь говорят, кого-то поймали из-за этой девочки, – буфетчица робко отдала листовку следователю.

– Потому что вы не рассказали всей правды!

Алина отвернулась и разрыдалась.