Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 94 (всего у книги 192 страниц)

23

Единственная комната на съемной квартире Memento Mori была обставлена, как гостиничный номер, где главное место занимала широкая кровать. Здесь он творил.

Кто-то из великих сказал, что кино – великий обманщик, Memento был полностью согласен с этим утверждением. Он создавал кино, обманывая зрителя, и зритель это понимал, но не мог ничего поделать. Зритель был в его власти.

Изначально короткие порнофильмы предназначались для единственного зрителя, узнававшего себя на экране. Если жертва шантажа платила, прокат «клубнички» заканчивался. Но иногда клиент платить отказывался – тогда видео появлялось в сети, и карьера прижимистого зрителя рушилась. Создатель фильма не расстраивался. Такие неудачи тоже были нужны для его щекотливого бизнеса: они позволяли взвинтить ценник на будущие работы.

Сейчас творческого вдохновения Memento Mori ждали девушка с хорошей фигурой и мускулистый темнокожий парень.

– Раздевайся. Полностью. – приказал Memento девушке. Наблюдая насколько буквально она выполняет его команду, он пожурил: – Туфли оставь, глупая.

Пока та раздевалась, он извлек из пакета женское белье, ткнулся в него носом, зажмурил глаза. Украденная комбинация хранила аромат Леси Нестеренко. Восходящая к славе актриса будет следующим зрителем его пикантного творения.

Memento рассмотрел голую девушку и остался доволен – фигура и рост совпадают, особых примет нет – осталось добавить узнаваемые детали.

– Надень это.

Он кинул комбинацию и выбрал подходящий парик из набора в шкафу. Послушная натурщица приобретала нужный образ.

– А теперь я нарисую татуировку на твоем бедре. Временную.

Он просмотрел на мониторе отснятые в гримерке кадры. Добыча оказалась классной: удалось запечатлеть не только тело актрисы, но и ее эмоции. Спокойствие, удивление, оторопь, смущение, желание закрыться и беспомощность – кадры сохранили прекрасный материал для будущего монтажа. А вот и ее ножка с тату. Он укрупнил картинку и нарисовал специальной краской на бедре девушки такую же – в этом деле рука была набита.

На последнем кадре Леся Нестеренко отвернулась и согнулась над гримерным столиком. Вполне эротично.

Он продемонстрировал снимок натурщице:

– Прими такую же позу у комода. – Memento выставил приглушенный свет, отошел к камере. – Так, чуть прогнись, вытяни шею. Очень похожа. С этого и начнем.

Он указал темнокожему парню:

– Ты подходишь к ней сзади, начинаешь ласкать. Сначала стоя, потом медленно раздеваешь ее, она тебя, и вы перемещаетесь на кровать. Импровизируйте и не спешите. Слушайте мои подсказки. Поехали!

Пара занялась показным сексом. Оператор крутился возле них с камерой. Он знал, как снимать с учетом последующего монтажа. Чувственный изгиб тела, черная рука на татуировке, вздрагивающие локоны волос, раскрытые губы и мельком лицо натурщицы, которое он заменит потом с помощью специальной программы.

Пара отработала, получила деньги и ушла. Memento Mori занялся настоящим творчеством. Смонтировал двадцатиминутный фильм, способный убедить кого угодно, что девушка на экране – Леся Нестеренко. Для полноты картины добавил логотип немецкой студии фильмов для взрослых, название фильма и имена актеров. В переводе титры означали: студия XXL представляет «Молоко и шоколад», в главной роли Олеся Анапа. Теперь ни у кого не останется сомнений в том, что Леся Нестеренко снималась в порнофильмах, ведь она родилась в Анапе. Это приговор для актерской карьеры.

Он переслал готовый ролик компаньону. Тому самому, который подсказывал, где и когда можно добыть компрометирующие кадры, и обеспечивал доступ на съемочные площадки.

«Как тебе?»

«Мастерство растет. Запускай, я проконтролирую реакцию».

Упоминание о растущем мастерстве не польстило, а задело гордость. Слова походили на упрек, будто он еще не достиг нужных высот. А ведь у него такое же образование, как и у тех, кто снимает настоящее кино. Он тоже работал в кинопроизводстве, но его забраковала известная актриса, заявив, что на его кадрах она получается старой. Его уволили, и он разозлился.

Стареющая кинодива стала первой жертвой видеошантажа новоявленного мстителя. Покочевряжилась и заплатила. Тишина предпочтительнее громкого скандала.

А что ей оставалось делать? Игнорировать шантажиста – тогда видео увидят миллионы. Если начнет оправдываться, что никогда не снималась в порно, запустят слух, что дыма без огня не бывает, да и подделка получилась качественная. Продюсеры не станут рисковать и приглашать актрису в крупные проекты. И коллеги начнут сторониться. А это означает – прощай карьера, забудь про хорошие гонорары.

«Сколько запросить?» – уточнил Memento.

«40», – пришел ответ.

Сорок тысяч баксов с Леси Нестеренко – неплохо для молодой актрисы. Знающий компаньон был нужен еще и для того, чтобы не прогадать с суммой. У каждого свои возможности, если переборщить с требованием, артист может и психануть.

24

Ланская была в гримерной одна. Она стаскивала ненавистное платье, коря себя, что не избавилась от нелепой одежды сразу после кинопроб. Ее расчет не оправдался, продюсеру не понравилась кринолинная юбка. Негативное отношение к платью он распространил и на актрису. Вот если бы она пришла на обсуждение в облегающей блузке, с чувственным макияжем… Да нет же! Сонин видел ее прежде в самом выгодном свете, а Чантурия и вовсе имел возможность наслаждаться ее телом. Ничто не помогло, даже смерть Рудаковой. Теперь костюмерша придумает новые платья, легкие, подчеркивающие фигуру, но ей они не достанутся.

Алена стащила с себя тяжелое платье, села за столик перед зеркалом и уткнулась головой в сложенные руки. Видеть свою унылую физиономию ей не хотелось.

Открылась дверь, послышались тихие шаги. Наверное, зашла Юшкевич, подумала Алена, единственная, кто способна на искреннее сочувствие. Остальные позлорадствуют о ее провале и быстро забудут.

Неожиданно кто-то обнял ее за плечи. Алена вздрогнула, ощутив себя совершенно беззащитной – расстроенная, она не удосужилась одеться. Инстинктивно сжалась, но чужие руки успели спуститься на ее грудь. Неужели Юшкевич перешла от намеков к делу? Но руки оказались крепкими, отнюдь не женскими.

В зеркальном отражении Алена увидела сияющего Игоря Рыкова.

– Привет! Я устроился разнорабочим на студию. Теперь всегда буду рядом.

Рыков выдернул ее из кресла и прижал к себе. Его руки нагло лапали обнаженное тело.

– Дай мне одеться, – попыталась отстраниться Алена.

– Алла, я тебя люблю, – шептал Игорь, осыпал девушку поцелуями, а его затуманенный взор не оставлял сомнения в плотском желании.

– Отстань! С ума сошел!

– Никто не помешает, я запер дверь.

– Тебя не интересует мое настроение?

– Сейчас я его улучшу.

Самоуверенность и настырность ухажера Алену не удивили, но она отодвинула его и принялась одеваться.

– Что ты можешь? Мне не дали даже роль второго плана.

– Ты должна играть главную.

– Не издевайся! Полину Черную, любовницу продюсера не потеснить. А роль ее соперницы досталась Леське Нестеренко. Мы вместе с ней учились. Она ничем не лучше меня.

– Она тебе мешает? Я помогу.

– Чем?

– Только скажи, что надо сделать.

– А на что ты готов? – серьезно спросила Алена, посмотрев в глаза парню.

Рыков привлек девушку к себе. Она была уже одета и не стала стряхивать его руки.

– На все, – шепнул он, сощурив глаза. – Разве я не доказал? Приказывай.

Отчаянные мысли закопошились в красивой головке актрисы. А ведь и правда, влюбленный Рыков согласится на что угодно ради нее. На все! Ей достаточно придумать новый план и приказать.

Послышался стук в дверь:

– Алена, открой, – голос Гоши Чантурия.

– Сейчас. – Актриса поправила сбившуюся блузку, шепнув Игорю: – Спрячься. Здесь не должны знать, что мы знакомы.

– Куда? – Глаза парня заметались в поисках укрытия, однако маленькая гримерка не давала никаких шансов.

Чантурия проявлял настойчивость, и Ланская нехотя открыла дверь. Хотела соврать что-нибудь по рабочего, принесшего реквизит, но, когда обернулась, не увидела Рыкова. Удивление длилось секунды, чуть сдвинутый квадрат навесного потолка подсказал ей, где затаился ловкий приятель.

– Алена, извини, я не виноват, решает все Сонин.

– А ты не стал возражать, даже не заикнулся.

– Наоборот, я уже придумал, как тебе помочь. Ты же слышала, планируется сериал на несколько сезонов. Сценаристы добавляют серии, я подкачу к ним, попрошу увеличить эпизоды с твоим участием.

– Эпизоды, – скривилась Алена. – Они будут писать для главных героев.

– Никто не будет перетягивать одеяло на главных. Любой персонаж надоедает зрителю.

– Насколько? Их могут, к примеру, – Алена пространно мотнула рукой, – убить?

– По сценарию? Через два-три сезона для кардинального поворота сюжета, почему бы и нет.

– Два-три сезона, – разочарованно протянула Алена.

– Слушай, поедем ко мне. – Гоша попытался обнять девушку. – Я помогу тебе забыть о неприятностях.

– В постели? Раньше ты для начала хотя бы в ресторан приглашал.

– Меня же ограбили, увели все деньги, – заныл режиссер.

– Возьми у папочки.

– Ты не представляешь, как родители переживают из-за украденных ценностей. Они стали ужасно щепетильны с деньгами. Вот начнем съемки, Сонин раскошелится – и хоть в Париж, я тебе обещаю.

– Наобещал уже.

– Я не скряга-продюсер, что зарабатываю – сразу трачу. У меня сейф маленький, а у него…

– У тебя все маленькое.

– Ты о чем?

Алена помнила, что их подслушивает ревнивый Рыков, и стала выпроваживать Чантурия:

– Иди, Гоша, ступай. Сегодня я не в духе.

Режиссер сопротивлялся:

– Все из-за денег? Я достану, найду способ.

– Когда найдешь, тогда и поговорим.

– У меня будут деньги!

В дверях гримерки появились Юшкевич и Фролова. Режиссер картинно откланялся.

– О каких деньгах он болтал? – бросила вслед ему гримерша.

– Гоша только и умеет, что болтать. А решения принимает Сонин.

– Утвердил?

– А по моему лицу не видно?

– Бедная девочка. – Юшкевич попыталась обнять актрису, но Алена грубо столкнула ее руки.

Марианна с бурчанием сгребла в охапку сценические платья.

– Платья ему не по вкусу, слишком закрытые. Подавай вырезы, декольте. Хочет, чтобы Черная демонстрировала свой бюст во всей красе. Я сделаю, пусть выбирает, но это будет уж точно не девятнадцатый век.

Над головой кто-то чихнул. Юшкевич и Фролова удивленно посмотрели вверх. Из-под навесного потолка появилась виноватая физиономия Рыкова. Он спрыгнул, а Ланская поспешила объяснить:

– Попросила рабочего проверить, нет ли скрытой камеры.

– Ничего нет. – Рыков мотнул головой и вышел.

Юшкевич перевела вопросительный взгляд на Алену:

– Что-то не припомню такого рабочего. Твой друг? – и, не дождавшись ответа, похвалила: – Ловкий парень.

25

Чуда не произошло, шантажист никуда не исчез и напомнил о себе ровно через два дня. Вадим Сорокин скривился от досады, читая сообщение: «Время вышло, сегодня в 20 ты отдашь 30», и подпись. Memento Mori – помни о смерти. Он помнил. Как у каждого актера у него было хорошо развито воображение, и он легко представлял себя с ножом в груди, с пулей в виске или удавкой на шее, как у Милены.

«Встречаемся на месте, где нашли МР», – пришло уточнение. Это был удар в открытую рану. МР – Милена Рудакова – садистское напоминание об угрозе разоблачения и бренности существования.

Ну уж нет, только не там!

«В 20 у Антониони», – написал Сорокин и отключил телефон.

Теперь он будет диктовать условия. Ресторан «Антониони» знает каждый киношник. Это излюбленное место актерской братии и появление там Сорокина не вызовет удивления. Для пущей убедительности он позаботится об алиби и пригласит в ресторан Лесю Нестеренко. Ему она не откажет.

К ресторану актер подъехал с пятнадцатиминутным опозданием. Звездный статус предполагал, чтобы ждали его, а не наоборот. Выйдя из машины, Сорокин сделал вид, что забыл купить цветы и направился к цветочному магазину в сотне метров от ресторана. Ему надо было осмотреться и дать возможность обнаружить себя.

Когда шел обратно, кто-то подошел к нему сзади и прохрипел:

– Иди и не оборачивайся. За углом – налево.

Голос был приглушенным и незнакомым. Хотелось обернуться или побежать, но Сорокин мужественно унял панику, переложил букет в левую руку и слегка расстегнул куртку, чтобы было удобнее выхватить пистолет. Через минуту они оказались позади ресторана у глухой стены. Остановились.

– Деньги, – потребовал шантажист.

– Запись, – ответил Сорокин и медленно обернулся.

Перед ним стоял человек в куртке с капюшоном, в который были вшиты затемненные очки. Куртка застегивалась молнией снизу-вверх до самой макушки, полностью закрывая лицо. На месте рта имелась сеточка для дыхания, отчего голос и звучал так странно.

– Покажи деньги, – потребовал шантажист, демонстрируя в руке микрокарту памяти.

Сорокин достал из кармана три пачки долларов. Вымогатель бросил микрокарту за его спину и потянулся за деньгами:

– Поднимешь, когда я пересчитаю.

Актер швырнул деньги на землю:

– Давай.

Он не видел реакции противника, вероятно, тот злился, однако его голос сохранял уверенность:

– Ты не на сцене, звездун хренов. Сделай два шага назад, – потребовал вымогатель.

Сорокина задело обидное обращение. Он отступил, и в тот момент, когда его противник нагнулся за деньгами, отшвырнул букет и выхватил пистолет. Чувство оружия в руке придало ему силу.

– Где гарантии, что не осталось копий?

Memento Mori поднял деньги и распрямился, оценивая изменившуюся диспозицию. В грудь ему смотрел ствол пистолета, руки были заняты деньгами, а отступлению мешала стена за спиной.

– Я работаю честно, – попытался разрядить обстановку он.

– Это называется честно! Тогда я вообще святой.

– Ты развратник и душегуб.

– Ты думаешь, это я убил Рудакову?

– Важно, что подумает следователь, увидев запись. Оправдываться никому не хочется.

– Это не я! – выкрикнул актер.

– Мне все равно. Я пойду.

– Стой. Мне нужны гарантии. Или ты показываешь свое лицо, или возвращаешь деньги.

Возникла пауза. Актер злился и размахивал пистолетом:

– Покажи личико, Memento Mori. Расстегивай молнию.

Но шантажист поступил иначе. Он швырнул деньги под ноги актеру угрожающе прошипел:

– Завтра я потребую вдвое больше.

– Ах, так! Значит, копия есть. Сними маску!

– Уверен, что действительно этого хочешь?

Вопрос озадачил Сорокина, а противник продолжил психологическое давление:

– А вдруг, я отмороженный, который не оставляет свидетелей? Сейчас ты победитель, но завтра я окажусь у тебя за спиной и тогда… – Он изобразил удавку на шее.

Сорокин сглотнул комок в горле, переложил пистолет в левую руку, вытер потную правую и вернул обратно.

– Покажи лицо, – настаивал он, продолжая угрожать пистолетом.

– Спокойнее. Я расстегиваю капюшон.

Memento Mori поднял руку, медленно расстегнул молнию до груди и столкнул капюшон. Сорокин обомлел – лицо шантажиста оказалось обтянуто черным чулком. Секундного замешательства вымогателю хватило, чтобы перейти к запасному плану. На его плече висел рюкзачок с тяжелой фотокамерой и большим объективом. Он сдернул рюкзак и замахнулся им, как битой. Заметив резкое движение противника, Сорокин выстрелил, но отшатнуться не успел. Скользящий удар настиг его, рюкзак задел голову, обрушившись основной тяжестью на плечо. Актер упал, в глазах потемнело.

Встать Сорокину помог официант из ресторана, вышедший на звук выстрела. Голова гудела, плечо саднило. Поднявшись, он осмотрелся. Вымогатель исчез. Денег на земле не было, зато под ногами лежал пистолет и сломанная микрокарта. Он завершил сделку на своих условиях, догадался Сорокин.

– Это киношный пугач, – объяснил он официанту, пряча пистолет в кобуру. – Мы с приятелем пошутили.

Он отказался от помощи и побрел к главному входу в ресторан. Метрдотель узнал звезду, дежурно улыбнулся, затем его взгляд скользнул ниже подбородка и брови странно изогнулись. Сорокин поднял руку и почувствовал на своей шее нечто омерзительное.

26

Первым в квартиру Ланской явился Щукин. Не увидев за его спиной вечного соперника, Алена выразила недовольство:

– Рома, а где Игорь? Я же просила, приходите вместе.

– Да ну его.

Щукин захотел обнять девушку, но та увернулась. Парень прошел в комнату и плюхнулся на старый продавленный диван. От сотрясения крайний валик свалился на пол. Щукин похлопал по убогой обивке:

– До сих пор не заменила?

– У меня нет своей квартиры, это съемная, – с упреком напомнила актриса.

Замечание задело Щукина сильнее, чем отказ от объятий. Он почувствовал вызов в ее словах и не смог обуздать обиженное самолюбие:

– Ждешь, когда режиссер подарит?

– Да пошел ты! Режиссер – наемная лошадка, деньги на фильм у продюсера. Он утверждает ставки.

– Так вот о ком ты мечтаешь.

Под руку Алене попалась кофта, висевшая на стуле, и она швырнула ее в Рому. Тот поймал, изобразив обожание.

В прихожей требовательно заверещал звонок. Ланская посмотрела в глазок и впустила Рыкова. Он тоже явился раньше назначенного времени и с упреком уставился на Щукина.

– Мы договорились встретиться внизу. Какого хрена ты здесь делаешь?

– А ты?

Игорь заметил упавший валик, кофту в руках соперника и уже не мог сдерживать возмущения:

– Ты приставал к ней? Алла, он лез к тебе?

– Тише, мальчики, тише. Сейчас мы одна команда. Воспринимайте меня, как сестру.

– Для нас ты хочешь быть сестрой, а для других? – усомнился Рыков.

– Мне не нужен никто! – Актриса топнула ногой. – Мне нужна была роль, но у меня ее отобрали. И за это они заплатят.

– Ты сказала «сейчас». – Щукин вопросительно посмотрел на Алену.

– Что?

– Сейчас мы команда, ты для нас сестра, а потом? Мне не нужна сестра, мне нужна… – Щукин не закончил фразу, этого и не требовалось.

Рыков нырнул между Аленой и Ромой, неистово вращая головой:

– А у меня сестра уже есть. Одной предостаточно.

Все переглянулись и поняли друг друга. Алена отошла и сделала круг по комнате, бросая короткие взгляды на поклонников. Мало мужикам нежного тела, им любовь подавай. Но любовь – это победа воображения над разумом, а у нее с мозгами все в порядке.

– Сестра – это временно, – миролюбиво сказала она. – Потом я выберу одного из вас – победителя. Он станет моим единственным мужчиной.

– Когда? – выдохнул Щукин.

– Когда мы заработаем деньги.

– Мы уже заработали, – воскликнул Рыков. – Я поговорил со своим другом. Он спихнул наши камешки в Стамбуле. Скоро привезет деньги. Вот!

Рыков продемонстрировал сообщение в телефоне.

– Тридцать тысяч, – прочла Ланская.

– Долларов, – гордо подтвердил Рыков.

– Всего-то? За те шикарные бриллианты?

– Там это, – стал оправдываться Игорь. – Он обратился к массажисту команды, тот нашел посредника-турка, который договорился с ювелиром. А камни без сертификатов стоят в пять раз меньше, чем легальные. Каждый взял свою долю, ну и нам осталось…

– По десять штук на каждого, – усмехнулась Ланская. – Четыре съемочных дня Полины Черной.

– Хочешь, я отдам тебе свою долю? – предложил уязвленный Рыков.

– Я хочу больше. – Алена остановила благородный порыв Щукина, решившего тоже отдать свою часть: – Значительно больше всех этих денег. И я знаю, где их взять.

Она замолчала, поклонники с почтением взирали на своего кумира. Алена наслаждалась их вниманием: вот бы так все смотрели на нее на съемочной площадке!

– Больше не будем связываться с украшениями, – объявила она. – Я знаю сейф, где хранятся настоящие деньги, много.

– Сколько? – спросил Рыков.

– Пять-восемь миллионов долларов.

– И где же этот сейф? Если в банке…

– Нет. Я его видела. Это сейф в кабинете продюсера.

– Откуда у него столько наличных? – засомневался Щукин.

– От высокого чиновника, который решил отмыть свои взятки.

– Как это? – удивился Рыков.

– Говорят, чиновник опасается обыска. Если у него найдут неприличную сумму, то посадят. И он отдал деньги продюсеру – трать, снимай свое кино. По бумагам человек вложил умеренную сумму, в пределах зарплаты, зато теперь прибыль от фильма пойдет ему. И это уже будут честные деньги.

– А если фильм не даст прибыли?

– Хоть часть, но к нему вернется, зато в тюрьму не сядет.

– Откуда ты знаешь про сейф и деньги? – спросил Щукин.

– Знающий человек сообщил.

– И что дальше? У тебя есть план?

Алена пригласила друзей на кухню. Там на столе красовалась бутылка текилы и нарезанный лимон. Рыков открыл бутылку и разлил напиток по рюмкам. Ланская предложила тост:

– За наш первый сейф, мои герои. За вас! Вы лучшие! – Когда выпили, она, покусывая лимон, продолжила: – Но следующий сейф не простой, у него не только код, но и ключ. Код знает только продюсер, а ключ всегда у него. А еще офис закрывается железной дверью, которая на ночь ставится на сигнализацию. На окнах тоже датчики.

– И как же мы возьмем этот сейф? – усомнился Рыков.

– Да ты испугался, Игорек.

– Я?! – возмутился Рыков. – Ты только скажи, и я…

– А ты? – оборвала его Алена, обратившись к Щукину.

– Я с тобой всегда. Ты же знаешь.

– Какие же вы у меня… – Алена в порыве благодарности обняла обоих друзей за шеи, склонила их головы к своей и потрепала волосы. Объятия длились недолго. – Вы пейте, а я расскажу про план.

Парни дружно выпили, она спросила Щукина:

– Рома, если сфотографировать ключ от сейфа, ты сможешь сделать копию?

Щукин задумался и подтвердил:

– Понадобятся снимки с трех сторон. Тогда можно изготовить копию на 3D-принтере, а потом отлить в металле.

– Я знала, что ты справишься. Но сфотографировать не удастся, Сонин никому не дает ключ.

– Зачем же ты спрашивала? – не понял Рыков.

– Подожди, Игорь. До тебя тоже дойдет очередь. – Алена продолжила разговаривать с Ромой: – У тебя найдется маленькая незаметная микрокамера?

Щукин прищурился и улыбнулся.

– Если ее установить около сейфа, мы увидим и ключ, и код, – догадался он. – Достану. А кто ее установит в кабинете?

– Автор плана, – загадочно ответила Алена и нехотя пояснила: – в каждом деле есть автор и исполнители. Нам придется поделиться с Автором.