Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 192 страниц)

35

Тишину в лаборатории нарушал лишь тихий гул работающих компьютеров и периодические удары пальцев четырех рук по клавиатурам. Оба эксперта были сосредоточены на исследовании улик. Головастик дополнительно отгородился от посторонних шумов большими наушниками, в которых звучала релакс-музыка.

Скелет Василич, как охранник на посту, занял место в кресле у входа. На нем была черная форменная куртка и кепка. Прежняя обида была забыта, и оторванная костлявая рука вернулась на место. Вместо бейджика грудь скелета украшало предупреждение: «Не отвлекай по пустякам, только работа поможет нам». Дополнительным аргументом служила полицейская дубинка, лежавшая на коленях под восстановленной рукой.

На мониторе перед глазами Миши Устинова крутились трехмерные изображения роз. Специальная программа сравнивала две фотографии: букет в руках студента Олега Белова, когда он только вышел из цветочного магазина, и букет в вазе на столе в комнате Айшет Закировой.

Головастик наблюдал за процессом, отхлебывая чай из большой кружки с подогревом от USB-порта компьютера. Увидев результаты на мониторе, эксперт включил диктофон и бесстрастно произнес:

– Розы красные пять штук, составлены в букет. Спектрально-цветовой анализ, геометрические пропорции и количественный подсчет говорит о том, что цветы, купленные Олегом Беловым, и цветы в комнате Айшет Закировой идентичны.

Устинов столкнул наушники на плечи, потянулся за шоколадом и захрустел фольгой. Отломив кусочек шоколадной плитки, он обеспокоился, не помешают ли посторонние звуки Масловой. Эксперт на собственном опыте убедился, что задача, прерванная во время выполнения, занимает в два раза больше времени, чем та же задача, которая выполняется без перерыва. А Петелина просила «как можно быстрее», что в переводе с вежливого языка на командирский означает: «Бросай все дела и дай результат немедленно!»

Светлана Маслова закончила экспертизу через минуту. Она удостоверилась в положительном результате и ввела с клавиатуры заключительный текст, дублируя его чтением вслух:

– Потожировые следы на майке, изъятой при обыске в комнате Айшет Закировой, принадлежат Олегу Белову. – Светлана обратилась к Устинову: – Снова алиби? Зря я говорила, что Бог любит троицу. Третий подозреваемый – и опять мимо цели.

– Алиби не алиби, но свидетельские показания подтверждены данными криминалистики. А это весомый аргумент.

– А кто свидетель? Тот же Белов, который написал поклеп на нашего Ваню Майорова!

– Студента можно понять. Задержали, обвинили в убийстве – вот он и мстит, как умеет. Мелко и подло.

– Ничего себе «мелко»! Майорова могут уволить. И даже привлечь к уголовной ответственности!

– Да, неприятный случай. Опять же показания Белова подтверждены уликами в виде синяков на его теле. И самое паршивое, что пресса подключилась к травле, а тут еще и этот противный Грищук!

– А вдруг Майоров действительно сорвался? У него такие сильные руки… Его можно понять: в тот день погибла заложница, которую он должен был спасти. Вот Ваня и психанул.

– Слушай, Маслова, хоть ты воду не мути. Мы в одной команде или нет?

– Команда… Хорошо, что я не следователь.

– Почему это?

– Не надо принимать решения, от которых зависит судьба человека.

– А как же твои экспертные заключения? Они тоже влияют на судьбу подозреваемого.

– Я сделала и забыла. А Петелиной предстоит теперь думать: отпускать Закирову или нет?

– Чтобы ты не забывала и помнила об ответственности, отнеси наши заключения Елене Павловне.

– Да запросто! Мне как раз кое о чем надо с ней посоветоваться.

– Всё о прическе новой думаешь? – предположил Головастик, заметивший недовольство коллеги ее конским хвостом.

– Хорошо быть мужиком! – кольнула его взглядом Маслова, оценив беззаботный вид и растрепанную шевелюру коллеги.

– Ага, каждый день бриться и это… – Устинов попытался вспомнить еще какую-нибудь обременительную мужскую обязанность, но кроме «Родину мы защищаем» в голову ничего не приходило.

– Ой, измучился, бедненький! Женщинам бы ваши проблемы.

Маслова встала, застегнула пуговицы на халате и пригладила его по бокам. После возвращения на службу Светлана особенно болезненно ощущала лишние килограммы на талии. А Елена Павловна Петелина всегда была стройной. Она наверняка знает какой-нибудь особенный секрет.

36

На время проведения экспертизы Закирову отправили в камеру, а Белову разрешили попить чай в оперативном офисе – его свидетельские показания могли еще понадобиться. Парень готов был ждать сколько потребуется, чтобы встретить подругу после освобождения.

Ваня Майоров, как только увидел Олега Белова в офисе, молча покинул мини-буфет и удалился за стеклянную перегородку. Сев за компьютер, он демонстративно отвернулся. Студент, наоборот, с опаской поглядывал на широкую спину оперативника и держался настороженно.

Вошел Валеев с озабоченным видом. Белов подался ему навстречу с немым вопросом в глазах. Его волновала судьба Айшет.

– Твои слова подтвердились, – сообщил ему Марат.

Белов радостно вскочил из-за столика:

– Айшет невиновна, я же говорил! Где она?

Валеев жестом вытянутой ладони пресек его порыв:

– Айшет Закирова пока что останется под стражей.

– Но почему? – возмутился Белов. – Это несправедливо!

– Найденные у нее деньги из выкупа – серьезная улика.

– Деньги… А не вы ли их подкинули?

– Но-но! Выбирай слова!

– Наши девчонки, так называемые понятые, признались мне, что не видели, где и как нашли пачку долларов. Когда они вошли в комнату, пачка уже лежала на столе. Не станете же вы заявлять, что она была там с самого начала обыска!

Валеев схватил студента за куртку и притянул его к себе. Капитан зашептал:

– Не суди о других по себе. Это ты оклеветал моего друга, а я между тем предельно вежлив. – Марат разжал кулаки и угрюмо кивнул в сторону выхода: – Свободен.

Белов нехотя открыл дверь в коридор и увидел идущего ему навстречу Дмитрия Кирилловича Богданова, отца погибшей Леры. Студент кинулся обратно к Валееву и возмущенно потребовал:

– Вы лучше Богданова потрясите! Откуда у него деньги? Не было бы у него миллионов, никто бы не похитил Леру!

– Ступай, я сказал, – произнес Валеев, едва сдерживаясь.

Белов почувствовал, что оперативник настроен агрессивно, и отшатнулся, опрокинув стул.

– Все вы одинаковы! – бросил студент, уходя, и наткнулся на Богданова.

Дмитрий Кириллович едва устоял на ногах после столкновения со студентом. Сквозь распахнутую дверь офиса он заметил знакомого оперативника и зашел внутрь.

– Вы-то мне и нужны. – Богданов говорил заискивающе. Его выпуклые глазки бегали по лицу Валеева, не останавливаясь ни на секунду: – Вы понимаете, идет уже третий день. Я потерял всё: дочь, деньги. Я мучаюсь от бессонницы, не нахожу себе места. А вы, ваша организация, такая большая и сильная, ничего не делаете.

– Идет расследование. Мы стараемся.

– А мне-то что от ваших стараний? Дочь уже не вернешь.

Богданов потупил взгляд, изображая скорбь. Марат заметил, что горе напускное, и прямо спросил:

– Чего вы хотите?

– Верните мне хотя бы те деньги, что уже нашли, – живо откликнулся Богданов.

– Это невозможно. На период следствия – это улики.

Щеки Богданова задергались и покраснели. Его тон изменился, теперь он обвинял и требовал:

– А говорили, что всё под контролем, приборчиком хитрым хвастались! Обещали, что никуда рюкзак не денется. И что теперь? Где мои деньги?!

– У преступника. Мы обязательно найдем его и тогда…

– Найдете, как же!

– Мы работаем.

– Здесь? – Богданов, округлив глаза, показал на комфортную обстановку офиса. – Вы думаете, преступник сам к вам придет?

– Наша работа… – попытался объяснить Валеев.

Однако Богданов оборвал его:

– Правильно вас в прессе полощут! Так вам и надо! Если бы не ваше вмешательство, я бы не потерял целое состояние. Кто вернет мне восемьсот тысяч?

Марат сделал шаг за спину Богданова и внимательно изучил его плечи.

– Что вы там делаете? – смутился Богданов.

– Ищу крылышки. Ведь вы – безгрешный ангел.

– Ну, знаете! Я этого так не оставлю! Я требую встречи с вашим начальником!

37

Елена Петелина угадала настроение Светланы Масловой и предложила ей присесть:

– Я рада, что ты вернулась. Миша Устинов, конечно, крут, но женская аккуратность и педантичность в лаборатории не помешают.

– Теперь у меня два Миши. Один зудит в лаборатории, другой капризничает дома.

– Не заметишь, как твой Миша вырастет и станет большим.

– Не представляю, что это случится. Хорошо, что заданиями нас завалили, а то я бы только и думала: когда же закончится рабочий день, чтобы быстрее к сыну. Жутко переживаю, пока он в детском саду.

– Самая трудная профессия – быть мамой. Привыкай, Света.

– А вы привыкли?

– И да, и нет.

Петелина вспомнила обиженные глаза дочери. Настя продолжала дуться на нее – никак не могла простить перепутанные ботинки.

– Как говорится, маленький ребенок – маленькие проблемы, большой – большие.

– А какая самая главная проблема у маленьких?

– Сама знаешь – болезни. Настя в детстве часто болела, а «скорой» в те годы не дождешься. Я так нервничала, что сама научилась оказывать первую помощь. Даже специальные курсы окончила.

– Те, на которых учат, что делать при травме, отравлении или утоплении?

– Не только. Я опасалась тяжелых болезней, которые развиваются стремительно. Наш судмедэксперт Лопахин, душевный дядька, рассказал мне об основных симптомах и научил, что делать в критических ситуациях.

– Патологоанатом? – усомнилась Светлана.

– Ты бы знала, как он злится, когда к нему попадают те, кого можно было спасти! Каждый может оказаться в ситуации, когда на спасение остаются минуты. Если бы кто-то быстро и правильно оказал необходимую помощь – человек остался бы жить.

– Не пугайте меня. У меня пока другая проблема.

– Да? И какая?

Светлана положила руки на талию и набрала воздуха в грудь, чтобы живот визуально уменьшился.

– Понятно, – произнесла Петелина. – Весы еще не разбила?

– Как вы угадали?

– Элементарно – дедукция! – усмехнулась следователь.

– Это какой-то кошмар! Вылезу из ванны, встану перед зеркалом, живот втяну – и сознание будто раздваивается. «Ты поправилась на восемь килограммов», – говорит злой голос. «На четыре!» – пытаюсь обмануть я. «Не льсти себе, толстуха». Вот какой разговор вертится у меня в голове. А весы… Разбить пока не разбила, но постоянно хочется их проверить: не врут ли?

– Все мы через это проходили.

– Да? И как вы с этим справились? – Маслова с завистью посмотрела на точеную фигуру вставшей из-за стола Петелиной.

– Людмилу Владимировну Астаховскую знаешь?

– Кто ж ее не знает? Списали когда-то хорошего следователя в архив, а она до сих пор умнее многих действующих.

– Особенно некоторых проверяющих, – произнесла Елена.

– Никак не могу поверить, что ей под шестьдесят. Сзади посмотришь – юная барышня. Эх, мне бы ее фигуру!

– Вот она мне и дала совет после родов.

– Да? А какой же?

– Рецепт прост. Не есть после шести.

– Совсем не есть?

– Утром ешь, что хочешь. Днем тоже можешь себя побаловать. А ужин должен быть ранним и состоять из кусочка курицы или рыбы и свежих овощей. Никакого гарнира и хлеба! Никаких сладостей и конфет! Даже фруктов вечером нельзя. Они откладываются в организме в виде сахара, холестерина, жиров и прочей гадости. Пить вечером можно воду или несладкий чай.

– Даже фруктов нельзя… – призадумалась Светлана.

– Это просто, поверь. Стоит привыкнуть – и никаких проблем.

– Я попробую.

– Запомни, за пять часов до сна – рот на замок! Через месяц похудеешь. Стопроцентный результат.

– За пять часов… Мне бы на холодильник замок повесить.

– Лучше кухню запереть.

– А если очень-очень захочется поесть?

– Понимаю. Возьми морковку или капустный лист.

– А если морковку не захочется?

– Тогда ты не хочешь есть! – отрезала Петелина.

– Муж твердит: надо в сауну, в спортивный клуб…

– А потом требует кусок мяса, картошечку с кетчупом и кружку пива. Так? Мужики чего только не придумают, чтобы оправдать свое обжорство. Не поддавайся. Делай, как я советую, и весы сразу станут показывать точный вес.

– Хотелось бы…

Неожиданно в кабинет ворвался Дмитрий Богданов. Он негодовал:

– Запираетесь от потерпевших! Не хотите их слушать. Как называется ваша должность?

– Старший следователь Петелина.

– Ах, старший! Мне только что нахамил ваш подчиненный. Он просто издевался надо мной! И нагло отказал в моей законной просьбе.

Светлана Маслова при появлении разгневанного посетителя освободила кресло и отошла к дивану.

– Дмитрий Кириллович, успокойтесь. Присаживайтесь, и мы обсудим ваши проблемы.

Будь на месте Богданова любой другой посетитель, Петелина мгновенно осадила бы его. Но это был отец погибшей девушки. Лера Богданова рассталась с жизнью по вине правоохранительных органов. Ее не смогли спасти двенадцать вооруженных спецназовцев, оперативники и опытный следователь. В таких обстоятельствах гнев отца был объясним и оправдан.

– Это из-за вас у меня проблемы. Их создали вы! – не унимался Богданов.

– Садитесь, пожалуйста. Я вас внимательно слушаю.

Петелиной удалось усадить гостя в кресло напротив ее рабочего места.

– Зря я согласился на выкуп! Доверился вашим хваленым оперативникам. А они прошляпили мои деньги и не могут объяснить, где они.

– Деньги мы обязательно найдем.

– Как же, найдете! Часть уже сгорела. Вы установили: сколько?

– Около двадцати тысяч.

– А где остальные? Где семьсот восемьдесят?

– Мы продолжаем активные поиски, и они приносят результат. Буквально вчера обнаружили десять тысяч долларов из выкупа.

– Тогда верните хотя бы их.

– Обязательно вернем, но не сейчас. Это улика, и мы с ней работаем.

– Как вы работаете? Вы ничего не умеете! Вас обвели вокруг пальца! А я поверил, согласился отдать вам бешеные деньги! Зачем? Какой я был дурак!

Богданов продолжал негодовать. Петелина еле сдерживалась, чтобы не сорваться в ответ. Но она не имела права повышать голос на потерпевшего. Этот человек потерял дочь.

«Однако разговор зашел куда-то не туда. Все претензии вертятся вокруг денег. Да, сумма крупная – и пока что не найдена. Но разве можно сравнить ее со смертью дочери?! Какого черта Богданов твердит только о деньгах?»

Елена мысленно приказала себе успокоиться. Она перебирала бумаги на столе. «Отвлечь его, отвлечь! Сгодится любой повод. А вот, кстати…»

На глаза следователю попалась справка о строительной фирме «Билдинг-трест», которой раньше владел Богданов.

Петелина громко произнесла:

– Дмитрий Кириллович, вы обязательно разыщем и вернем ваши деньги. А пока давайте остановимся на таком моменте. Вашим главным активом была строительная компания «Билдинг-трест». Она наделала много долгов и обанкротилась. Как вам удалось быстро собрать крупную сумму для выкупа?

– Вы на что намекаете?

– Я, например, считала, что если компанию закрывают из-за долгов, то у ее хозяина нет денег. Но у вас деньги имеются, и преступник об этом знал. При каких обстоятельствах обанкротилась ваша фирма?

– Что за вопросы? Речь идет о смерти моей дочери! – Богданов впервые упомянул о Валерии.

– Я как раз и пытаюсь в этом разобраться. Мне важно знать все детали.

– Какие, к черту, детали? Прошло уже столько лет! – взвился Богданов.

– Иногда мотивом преступления являются самые неожиданные факты. Давайте вернемся к судьбе «Билдинг-треста».

– Своими никчемными вопросами вы только затягиваете расследование. Вы на кого работаете, на преступников? А может вы сами украли мои деньги? – зашипел Богданов, наклонившись к следователю.

Петелина поняла, что разговора не получится.

– Прошу меня извинить, – вежливо сказала она.

– Обойдетесь. – Богданов встал и на пороге кабинета, прежде чем выйти и грохнуть дверью, заявил: – Я буду жаловаться!

Елена Павловна задумчиво оценивала неадекватную реакцию гостя:

– Я всего лишь спросила о «Билдинг-тресте». Почему он взбесился?

Светлана Маслова, молча сидевшая на диване, решила, что настало время вернуться в лабораторию. В ее голове вертелось название – «Билдинг-трест». Что-то далекое, но неуловимо знакомое.

38

В кабинет к Петелиной без предупреждения явился Грищук. Он был взвинчен и не скрывал сарказма:

– Поздравляю, Елена Павловна! Отлично работаете! Мало вам скандала в прессе, так вы еще и потерпевшему нахамили.

– Если вы имеет в виду Богданова, то я вела себя с ним предельно корректно. – Елена поймала себя на том, что пытается оправдаться, и вопреки внутреннему протесту нашла новый аргумент: – Есть свидетель нашего разговора.

– Ах, вот как это теперь называется – «корректно»! – ухватился за ее слова Грищук. – Знайте, что Богданов написал на вас жалобу. Он обвиняет вас в хамском, пренебрежительном отношении. И я ему верю. Вместо того чтобы все силы бросить на поиски преступника, вы сидите в кабинете и срываете свою злость на человеке, потерявшем деньги и дочь!

Петелина промолчала. Любое оправдание в данной ситуации выглядело бы жалким и унижало бы ее. Грищук сделал полукруг перед ее столом, исподлобья наблюдая за позой Елены Павловны, словно искал слабое место в ее обороне. Его недавний запал иссяк. Грищук перешел на назидательный тон. Он умел мгновенно менять манеру поведения, то подстраиваясь под собеседника, то наседая на него. Но кое-что оставалось неизменным – как и из всякого проверяющего, из него просто перла заносчивость.

– Я предупреждал, что после позорного провала с заложницей медлить нельзя. Мы должны дать общественности результат, показать, что мы умеем работать. А вы затягиваете расследование.

– Вы как проверяющий можете ознакомиться с планом следственно-оперативных действий.

– Я уже ознакомился с допросом Айшет Закировой. Почему не рапортуете о раскрытии преступления?

– Учусь на чужих ошибках. Один раз кое-кто уже поторопился выступить перед прессой.

Петелина решила, что лучше наступать, чем оправдываться.

– У Закировой найдены деньги из выкупа, – напомнил Грищук. – У нее есть мотив и была возможность совершить преступление. Что вам еще нужно?

– Мне нужна истина. Мы нашли малую часть денег – десять тысяч долларов.

– И что вас смущает? Закирова взяла эту сумму на первое время, а остальное припрятала.

– Прикажете надавить на нее, выбить признание? Что еще входит в ваши хваленые методы расследования?

Грищук назидательно приподнял палец, словно собирался поведать о чем-то очень важном.

– Некоторые могут считать, что я ничего не понимаю в расследовании, – заявил подполковник тоном, не оставляющим сомнений в обратном. – Но в аппаратной борьбе вам со мной не тягаться. Мое заключение по результатам проверки практически готово. Там многое упомянуто, начиная с кулаков Майорова и заканчивая вашим хамским отношением к потерпевшему.

– В поте лица работаете, Геннадий Михайлович. Не надорвитесь.

Грищук проглотил сарказм и ответил тем же тоном:

– Вот думаю, не написать ли в рапорте о моральном аспекте? Ваша внебрачная связь с капитаном Валеевым компрометирует высокую должность старшего следователя Следственного комитета. Сегодня один сожитель, завтра другой…

– Хватит! – Петелина хлопнула ладонью по столу. – Не суйте нос в мою личную жизнь.

– Нервы, однако, – с деланным сочувствием покачал головой Грищук. – Давно проходили медкомиссию?

Елена встала из-за стола и выпила минеральной воды.

«Да что я делаю? Он же нарочно меня злит, а я поддаюсь. К черту эмоции! Я должна быть сдержанной и рассудительной. Грищук пусть поступает, как хочет, а я – ради погибшей Леры – обязана докопаться до истины, найти и наказать виновного. А там пусть хоть с должности снимают».

Выдержав паузу, Грищук продолжил:

– Обижаться глупо, Елена Павловна. Я всего лишь выполняю свою работу.

– Я тоже. Я верю, что нами обоими руководит желание добиться справедливости.

– Наивная! Нами руководит генерал! – Подполковник повысил голос и тут же перешел на вкрадчивый тон: – И он намекнул, что рапорт о добровольной отставке в сложившихся обстоятельствах поможет избежать многих проблем.

– Я намеки, тем более в пересказе, не воспринимаю.

– Тогда ждите приказа. Думаю, там будет не только ваша фамилия, но и фамилия вашего покровителя Харченко. Пора ему уступить свой кабинет.

– И кому же? – с вызовом спросила Петелина.

– Уж конечно не вам, – усмехнулся Грищук. – Есть более достойные кандидатуры.

Он приосанился, и Елена поняла, что самая достойная кандидатура находится перед ней. Она представила Грищука в качестве своего непосредственного начальника, и ей стало дурно. Уж лучше рапорт об отставке.

– Не дождетесь! – процедила следователь, глядя в глаза Грищуку.

Щеки проверяющего побагровели. Он понял, что Петелина прочитала его мысли.