Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 84 (всего у книги 192 страниц)

43

Массивный внедорожник «инфинити» заехал в темный двор и встал на газоне, подмяв широким колесом треснувшие ветки чахлого кустика. Двигатель умолк, фары погасли, щелкнул замок дверцы.

– Выходи!

Варвара дернула за шиворот Васильева, вытаскивая его из машины. Тот вывалился, как куль, не удержался на слабых ногах и шлепнулся на четвереньки.

– Нет, на собаку ты не похож. Ты хуже, – оценила его позу Варвара. – И не мычи. Я вколола тебе под челюсть анестетик, чтоб не вякал.

Она помогла Васильеву доковылять до детской площадки и усадила его на бортик песочницы. Сама стала за спиной.

– Узнаешь? – Она силой развернула голову чиновника на панельную пятиэтажку без балконов. – Там жила я вместе с мамой. У всех в детстве был папа, а у меня нет. Только друг мамы – дядя Коля. Он приходил и закрывался с мамой в комнате. Мне давали конфет и оставляли на кухне смотреть телевизор. А однажды я вбежала в комнату без спроса, мне показалось, что маму душат.

Варвара отпустила голову пленника и пнула мокрый песок так, что комья попали в его спину.

– С тех пор, когда приходил дядя Коля, меня отправляли гулять, вот в эту песочницу. И летом, и зимой. Но хуже всего было, когда шел дождь. Тоскливый дождь, похожий на слезы.

Она провела ладонью по глазам, может смахивала капли закончившегося дождя или действительно вытирала слезы. Тряхнула головой, коря себя за нахлынувшую слабость, и зло пнула пленника в бок.

– Ну что, дядя Коля, узнал девочку? Ты даже имя мое не старался запомнить. Называл Кнопка, чтобы не перепутать.

Она грубо развернула его голову в сторону дома с башенками. Заговорила часто, с болью, словно расцарапывала незаживающие душевные раны:

– А в соседнем дворе за забором были красивые качели, карусель и горка, с которой я хотела скатиться. Но меня туда не пускали. Однажды я увидела там дядю Колю с девочкой. На ней было красивое платье и огромный бант. Он подсадил ее на качели и подтолкнул. Девочка боялась, а он подбадривал ее и страховал, чтобы не упала. Я подбежала к забору и радостно закричала: дядя Коля! Я, маленькая глупышка, была уверена, что он тоже посадит меня на качели, и я покажу, что ничего не боюсь.

Она сделал паузу и спросила:

– Помнишь?.. Тогда я напомню. Девочка на качелях удивилась: папа, кто это? А дядя Коля посмотрел на меня, как на пустое место, и ушел. А потом выбежала моя мама, утащила меня домой и отлупила.

Варвара опустила руки. Васильев продолжал сидеть с вывернутой шеей, косясь на нее. Она обошла его и встала спереди. Теперь они смотрели в глаза друг другу.

Варвара наклонилась, чтобы он видел только ее.

– Недавно я навела справки. Твоя дочь на полгода старше меня. На шесть месяцев, – ее голос дрогнул, но тут же налился сталью: – Какая же ты мразь! Жена вынашивала его ребенка, а он – в постель к другой. Что, не понравилась баба с пузом, захотелось молодую стройную официантку? Похотливая скотина!

Варвара пнула его между ног и подхватила за плечи, чтобы не завалился. Васильев глотал ртом воздух, пучил глаза, а когда отдышался, попытался что-то сказать, но мышцы лица не слушались его, получился сдавленный стон.

– Заткнись! – остановила его Варвара. – Ты выкинул меня из головы и знать не желал, зато я о тебе знаю все. Представляю, сколько потребовалось тебе левых доходов на содержание двух семей. Но ты старался, брал взятки, поставил откаты на поток и полз вверх по служебной лестнице, распихивая конкурентов. Теперь этот элитный дом обветшал. У тебя другая квартира и загородный дом, твои дети живут в Москве, ты их обеспечил. А я? Ты хоть раз вспомнил обо мне, после того, как сослал нас в Гусь?

Васильев смотрел на Варвару вытаращенными от страха глазами.

– Конечно же нет. Зачем тебе уродка с обожженным лицом и ее невоспитанная дочка. С глаз долой – из сердца вон. Но я тебе расскажу, что произошло дальше. Мать спилась и погибла, когда мне было девять лет. Меня приютила тетка в деревне, и выпихнула на все четыре стороны, как только я закончила школу. Но я не пропала, вцепилась в жизнь зубами и теперь служу в полиции.

Она похлопала себя по кобуре.

– Когда увидела тебя снова, не сразу узнала дядю Колю – какой же ты стал толстый, папа. Ты сидел на концерте в первом ряду с жирной теткой. Я там работала в охране, и меня был пистолет. Знаешь, как хотелось выпустить в тебя всю обойму? До сих пор не пойму, почему я сдержалась. Наверное, хотела дождаться удобного момента. Такого, как сейчас.

Варвара выпрямилась, осмотрелась, в ее руке блеснул армейский нож. Васильев дернулся. Она припечатала его ладонью по плечу, не позволяя встать. Острие штык-ножа бродило перед его лицом, словно она выбирала место для удара.

– Ты мерзкая чванливая свинья! А со свиньями, знаешь, как поступают? Откармливают и режут к зиме. Ты откормленный, и зима на носу.

Васильев дрожал и мычал, хлопая глазами. Варвара провела кончиком ножа по его шее. Осталась кровавая царапина.

– Как же я хотела, чтобы ты сдох, – призналась она. – Когда стали резать чиновников, я мечтала, чтобы маньяк подобрался к тебе и выпустил кровь. Я охотилась на Живореза с единственной целью: поймать его и отпустить с условием, чтобы он прикончил тебя. Я даже собрала информацию, где и когда ты появляешься, чтобы передать ему. Как же я хотела увидеть тебя без руки и в луже крови.

До Васильева дошел смысл услышанного – не про кровь, а про маньяка. И он чуть расслабился. Его удивленные глаза «сказали» то, что не сумели произнести губы: «Так ты не Живорез».

Варвара поняла его и усмехнулась, не по-доброму, а демонстрируя собственную власть.

– Какая тебе разница, дядя-папа Коля, если я готова проделать с тобой ровно, то же, что и маньяк.

Она ткнула его ножом в грудь, но не сильно, для испуга. Нож уперся во что-то твердое.

Варвара заинтересовалась, нащупала телефон во внутреннем кармане пиджака чиновника и посетовала:

– Как же я забыла.

Она кинула взгляд по сторонам и убрала штык-нож. Вздернула Васильева за одежду:

– Вставай. Мы заехали сюда, чтобы оживить память. Двигай в машину.

44

Располагающая к умиротворению неоновая вывеска ресторана «Гончаров» потускнела в отсвете агрессивных огней «скорой помощи». Задние дверцы медицинского фургона были распахнуты, внутри суетился врач, оказывая помощь пострадавшему. В «скорой» лежал водитель вице-губернатора, которого обнаружили без сознания в «Ниве» Тимофеевой.

Петелина ждала рядом.

– Что с ним? – спросила она врача, когда тот, проверив показания приборов, покинул фургон.

– Он был под наркозом, но я привел его в чувство. Нужно еще взять кровь на анализ, обеспечить покой, но я думаю…

– Могу я с ним поговорить?

– Только недолго. Нам пора ехать.

Петелина села в фургон в изголовье каталки. Бритый водитель глядел на нее испуганно и виновато. Надменная спесь слуги большого чиновника покинула его вместе с дорогой машиной. Хорошее освещение позволило Елене рассмотреть пострадавшего. Все не так страшно, как показалось вначале, когда они обнаружили неподвижное тело за рулем. Видимых повреждений нет, кроме старого шрама у глаза.

– Угнали? – просипел шофер, едва ворочая языком.

Счастливый, подумала Елена, он уверен, что стал жертвой грабителей, которые охотились за дорогим автомобилем. Это и к лучшему, от настоящей правды ему станет только хуже.

– «Инфинити» мы найдем, не волнуйтесь, – заверила она. – Но вы должны нам помочь. Что вы помните?

– Я сидел в машине, ждал, – надтреснутым голосом начал водитель. – Она попросила закурить.

– Это была женщина? Молодая?

– Под зонтом. Рука в перчатке.

– Вы видели руку. Уже хорошо. Какого цвета была перчатка или рукав одежды? Что еще вы запомнили?

Водитель свел брови, мучительно вспоминая, и выдавил по отдельности три слова:

– Черное. Белое. Черное.

– Черная перчатка, белый манжет блузки, черная куртка? – догадалась Елена.

Водитель прикрыл и открыл глаза: он тоже вспомнил.

– Что произошло потом? – спросила следователь.

– Я отвернулся за сигаретами и… – Он закатил глаза к потолку. – Очнулся уже здесь.

Следователь убедилась, что больше ничего из пострадавшего не вытянуть и поблагодарила:

– Спасибо. Вы нам очень помогли.

Она хотела выйти, но водитель тронул ее за руку:

– Позвоните моей жене, а то начнет больницы обзванивать, а у меня фамилия распространенная. Еще перепутают.

– Да, конечно. Где ваш телефон?

С разрешения водителя она ощупала его карманы. Телефона не было.

Елена припомнила важное обстоятельство. По словам гардеробщика, «инфинити» подкатил к порогу ресторана ровно в тот момент, когда Васильев выходил. Как чиновник вызвал водителя? Конечно, по телефону, который забрала Тимофеева. Если он с ней, ее можно запеленговать. Свой-то она бросила в «Ниве».

– Какой у вас номер? – спросила Елена.

Водитель продиктовал номер и добавил:

– Это домашний. Позвоните жене.

– Меня интересует ваш мобильный, – настояла следователь.

К машине подошел Валеев. Он слышал часть разговора и показал пакет с раздавленным мобильным телефоном пострадавшего.

– Узнаёте? Ваш? – Водитель кивнул. Марат объяснил Елене: – Она сунула его под колесо.

Елена поджала губы – маньяк хоть и сумасшедшая, но не дура. Не даром служит в полиции.

Она позвонила жене водителя, успокоила, как могла, женщину, в пол уха выслушала причитания, о том, что он уже попадал в аварию, отделался шрамом, и с тех пор она переживает…

На парковку перед рестораном влетела полицейская машина, за ней другая. Из первой вышел Митрохин, мгновенно оценил обстановку и ринулся к «скорой».

Петелина свернула разговор:

– Не беспокойтесь, никаких новых шрамов. Вам сообщат, в какую больницу доставят супруга, и вы подъедете туда.

Она покинула «скорую» и махнула врачу, что тот может уезжать.

– Что тут произошло? – накинулся Митрохин на Петелину.

– Объясню позже, майор. Сначала объявите в розыск внедорожник «инфинити» вице-губернатора Васильева.

– Вас отстранили, и я не обязан…

– Тогда за объяснениями к Кулику, – отрезала Петелина и направилась к Марату.

– Постойте! – окликнул ее Митрохин и перешел на вежливый тон. – Елена Павловна, я не хотел вас обидеть, но и вы меня поймите.

Елена решила объяснить:

– Васильев похищен. Судя по всему, вашей коллегой. – Она показала на брошенную «Ниву». – У меня есть номер его мобильного. Если телефон Васильева в сети, пробейте его местоположение.

Она продиктовала номер вице-губернатора. Митрохин записал, но сомнения на его лице не рассеялись.

Он пробормотал:

– Зачем Варвара его?

– Отличный вопрос. Повторите его Тимофеевой, когда поймаете. И не стойте столбом, теряете время.

У Петелиной зазвонил мобильный, она выхватила трубку, взглянула на дисплей и сделала жест Митрохину, чтобы тот поспешил. Майор чертыхнулся и потопал к машине за рацией.

Звонил Головастик. Есть новости, поняла Петелина.

– Миша, чем обрадуешь? – сразу спросила она.

– Я не Дед Мороз, чтобы радовать. Я всего лишь эксперт-криминалист.

– Лучший! Колись, что нарыл?

– Так, пойдем от простого к сложному. Варвара Васильевна Тимофеева действительно в прошлом году ездила по путевке в санаторий. В Ессентуки, а не во Владикавказ.

– Там не так далеко, и если захотеть…

– Даты тоже не совпадают. Тимофеева уехала оттуда на месяц раньше, чем произошло убийство с отрезанными пальцами.

– Хорошее алиби, но не стопроцентное, – сделала вывод Петелина. В ее практике чего только не случалось. – Миша, проверь, могла ли Тимофеева слетать на денек туда-обратно?

– Обижаете, Елена Павловна. Я проверил все возможные рейсы. Среди пассажиров ее фамилия не зафиксирована. Более того, я посмотрел ее выписку по служебной банковской карте. В день убийства во Владикавказе, она расплачивалась картой во Владимире.

Как часто бывает, новость была хорошей и плохой одновременно. Плохой, потому что ее версия не оправдалась. И хорошей, потому что девушка, которую она сама выбрала в напарницы оказалась не причастна хотя бы к убийству во Владикавказе.

Петелина припомнила первые слова криминалиста, что он начнет разговор с простого:

– Миша, если это для тебя просто, то что тогда сложно?

– Меня сразу смутила та сперма, которую находили на месте преступлений Живореза. В нашей лаборатории на новейших приборах я тщательно ее изучил и понял, что был прав.

– В чем?

– В своих сомнениях. Она одинакова.

– От одного человека? Это мы и так знаем.

– Одна эякуляция. И возраст биологического материала более года.

– И что? – не поняла Петелина. – Это только подтверждает мою версию, что преступник похитил образец из банка спермы и использовал ее, чтобы повести следствие по ложному пути.

– Банк спермы исключен.

– Почему? Если использовать замороженные капли, то…

– Объясняю, – перебил следователя эксперт. – Я недаром сказал, что анализ был сложным. Короче говоря, я установил, что такую сперму можно изъять только у мертвого человека. Причем не ранее, чем на вторые сутки, когда уже пошли необратимые процессы.

Елена зависла в немом оцепенении. В голове завертелись предположения, одно другого непригляднее и дурнее.

– Как? – выдавила она.

– Например, при вскрытии трупа. Профессиональном вскрытии.

Значительная часть предположений сразу отсеялась. И остался единственный очевидный вариант.

Петелина хоть и находилась в стороне от оперативников, дернула Валеева за рукав и увела его в машину, чтобы никто из полицейских ее не услышал.

Усевшись в салоне, она продолжила разговор:

– Миша, мне надо знать все о Давиде Токаеве. Он судмедэксперт.

– Я так и предполагал, – не без гордости ответил Головастик. – И кое-что могу рассказать. По-моему, это важно.

– Так говори!

– Семья Давида Аслановича Токаева погибла в Ярославской области. Жена и сын, автокатастрофа. Он тоже был в машине, но отделался травмами.

– Как же так? Он рассказывал про Кавказ, говорил, что с тех пор не может заставить себя сесть за руль.

Петелина пыталась вспомнить, что именно рассказывал ей Токаев. Жил во Владикавказе, жена и сын погибли в аварии, дома все напоминало о них, он не мог работать хирургом, переучился на патологоанатома и переехал во Владимир. Ярославскую область он точно не упоминал. Сознательно или случайно?

– Елена Павловна, вы меня слышите? – раздалось в опущенной трубке.

Следователь прижала трубку к уху:

– Слышу. Что еще?

– Интересное совпадение по датам. Первое убийство с отрезанными пальцами произошло в Ярославской области – чиновник облздрава. И случилось это на третий день после гибели семьи Токаева.

– Паршивые у нас совпадения, – призналась Елена.

– И второй случай, во Владикавказе, случился тогда, когда Токаев еще проживал там.

В голове следователя стала выстраиваться привычная логическая цепочка: время, место, возможность, мотив. Время и место – Токаев был в районах убийств в эти дни. Возможность – для хирурга не составит труда ампутировать пальцы и перерезать жизненно важную артерию. Мотив?

Да что она прицепилась к Токаеву? Любые совпадения надо десять раз перепроверить.

Она закончила разговор, немного подумала и обратилась к Марату:

– Ты должен съездить на место и во всем разобраться.

– Куда? – не понял тот.

– Тут недалеко, в Ярославскую область.

– Что?

– Помнишь, я рассказывала? Чиновник из облздрава с отрезанными пальцами и перерезанной артерией. Он был первым в цепочке убийств. Меня интересует Токаев.

– Токаев или чиновник? – терял терпение Марат.

Елена увидела, как засуетился Митрохин, раздавая указания своим оперативникам.

– Свяжись с Устиновым, он объяснит, – торопливо сказала она.

– Лена! – возмутился Валеев.

– Извини, некогда. Ты поезжай, а я тут. – С этими словами Елена покинула машину.

Валеев всплеснул руками: любимая женщина, как вихрь, не даст соскучиться. Может, за это он ее и любит.

45

Петелина бегом пересекла парковку и еле успела перехватить Митрохина, который садился в служебную машину.

– Вы куда? – вцепилась она в него, не давая закрыть дверцу.

– Запеленговали мобильный Васильева, – с холодной гордостью в глазах отчеканил тот.

– Где?

Оперативник стряхнул ее руку, тронул водителя за плечо:

– Поехали, – и хлопнул дверцей.

Обижаться было некогда. Елена призывно махнула рукой Марату, тот подкатил к ней. Она выдернула его из-за руля, объясняя:

– Дай мне машину, а сам возьми мою около УВД.

Она бросила ему ключи, юркнула за руль и поправила зеркало заднего вида.

– Я с тобой, – опешил Марат.

– Мы должны разделиться, ты – в Ярославль, я – тут, – отрезала она и, чтобы сгладить грубость, одарила тем взглядом, против которого он был бессилен.

Сквозь опасный прищур ее глаз стали видны шаловливые искры. Они сулили тепло, благодарность, нежность, признание, уважение, похвалу – все то, ради чего живет мужчина.

И он оттаял:

– Надо так надо.

Машина сорвалась с места, лихо вырулив на дорогу. Елене пришлось проявить все свое водительское мастерство, чтобы не отстать от умчавшихся оперативников. Спасало то, что полицейскую мигалку было видно издалека, оперативников было четверо, а ее более мощная машина была налегке. В итоге автомобили финишировали друг за другом у детской площадки в старом дворе.

Майор Митрохин давал указания оперативникам по поиску телефона. Московского следователя он старался не замечать, словно Петелиной здесь не было. Елену это устраивало: не прогоняет – и то хорошо. Она изучила адреса соседних домов, сверилась со своими записями.

– Стас, нашли! – позвал Митрохина кто-то из оперативников. Он радостно демонстрировал найденный телефон в вытянутой руке. – В песочнице валялся.

– Забыли, как упаковывают вещь-доки? – не удержалась от замечания Петелина.

– Положи его обратно, сфотографируй и оформи, – распорядился Митрохин, не глядя на следователя.

Елена нашла в контактах своего телефона имя Варвары Тимофеевой и ткнула в него пальцем. Отклик слышали все – из-под кустов раздалась телефонная трель.

– Мобильный Тимофеевой тоже оприходуйте, – указала Елена.

Митрохин, скривившись от досады, махнул своим рукой: мол, выполняйте. Покосился на Петелину, крякнул в кулак, напустил на лицо суровость и шагнул к ней. Однако отчитывать при всех не стал, отвел Петелину к машинам.

– Вам лучше уехать. Приказ Кулика. Сами понимаете.

– Знаете, что это за место? – огорошила его вопросом Елена. Митрохин хлопал глазами, а следователь показывала: – В этом элитном доме у Васильева есть квартира, или была ранее. А в соседней простой пятиэтажке в детстве жила Варя Тимофеева, его внебрачная дочь.

– Дочь? – удивился Митрохин.

– Ненавидящая отца, – подчеркнула Елена. – Адреса квартир, я уверена, вам не составит труда узнать.

В полицейском автомобиле затрещала рация. Митрохин поспешил вернуться, вытащил рацию и отозвался. Ему сообщили, что черный внедорожник «инфинити», принадлежащий вице-губернатору Васильеву, стоит на мосту через реку Клязьма. Глаза Митрохина заметались в поисках решения, казалось, он готов был прыгнуть за руль.

Петелина покачала головой, указав на окна ближайших домов:

– А если вице-губернатор сейчас привязан к стулу, и ему уже начали отрезать руку?

Оставив майора в нерешительности, Петелина удалилась. Она знала, где мост через Клязьму, и профессиональное чутье ей подсказывало, что надо быть там. И лучше первой. Выброшенные телефоны – типичная уловка, а машина не может перемещаться сама.

И все-таки Митрохина она не обманула. Оперативников для того и подключают к следствию, чтобы оперативно отработать все возможные версии.

46

Узкая темная улица пропетляла между старинными домами, вынырнула на простор и влилась в освещенную четырехполосную дорогу. Выехав на прямой спуск Петелина увидела перед собой высокий автомобильный мост через Клязьму. Издалека мост выглядел как обычно, однако по мере спуска картина в корне менялась.

«Инфинити» был брошен на середине моста по направлению выезда из города. В свете фонарей черная хромированная машина первой бросалась в глаза. Она пугала своей неподвижностью и вывернутым колесом, наехавшим на приподнятую пешеходную дорожку. Отсутствие следов аварии только подчеркивало угнетающую ненормальность такой остановки.

Но самое страшное происходило на противоположной стороне дороги.

Там на узком выступе за перилами стояли два человека. В двадцати метрах под их ногами чернела река, похожая ночью на мокрый асфальт. Мало кто бы поверил, что это отец и дочь: вице-губернатор Николай Васильев и лейтенант полиции Варвара Тимофеева.

Васильев вцепился побелевшими пальцами в перила и, прижимаясь животом к спасительной опоре, беспомощно хныкал. Перевозбужденная Варвара ощущала необыкновенный прилив сил. Она не могла молчать, вертелась и жестикулировала, придерживаясь лишь одной рукой, да и то не всегда. В другой ее руке блестел нож, которым она то и дело угрожала Васильеву.

– Кто сказал, что люди не летают? Чушь! Ты готов, папочка, доказать обратное? Вот она настоящая свобода – расправь руки и лети! Это же счастье. Тебе не надо будет брать взяток, плести интриги и содержать любовниц. Ну же, смелее, разожми пальчики. Не хочешь, тогда я их отчикаю. – Она ткнула ножом в ладонь чиновника и громко рассмеялась.

Однако смех быстро оборвался. Девушка развернулась лицом к реке, набрала в грудь воздуха и расправила руки, словно намереваясь взмахнуть крыльями. Ее ступни едва помещались на бетонном парапете, тело вытянулась к небу, а на лице не было и капли сомнений, что она может летать. Сейчас взмахнет – и взлетит черно-белая птица.

Так длилось всего несколько мгновений. Безумная решимость в ее глазах сменилась новой вспышкой гнева.

Варвара обхватила Васильева, приставила нож к его горлу и зашипела в ухо:

– А знаешь, что я поняла? Мы не можем жить одновременно. Как вода и огонь на одной щепке – или ты, или я. Выбирай, кто полетит?

– Ты, – испуганно выдохнул Васильев.

– Ха-ха-ха, – рассмеялась Варвара в ночное небо, откинув голову. Но тут же вновь вцепилась в отца. – Я помню из детства, как сосед кружил за руки свою дочь, и та кричала от счастья: я летаю, летаю, а потом просила: еще, еще.

Сжавшийся от страха Васильев выдавил:

– Отпусти.

– Ты ни черта не понял! – взвилась Варвара. – Если мы не можем жить одновременно, это не значит, что останется кто-то один.

Васильев с страхом покосился на Варвару. А та вновь переменилась в лице и ласково попросила:

– Сделай то, что ты никого не делал для меня. Обними свою дочь, и мы полетим вместе.

– Варвара!

Крик со стороны заставил Тимофееву обернуться. Она увидела перебегавшую к ним через мост Елену Петелину, осклабилась:

– О, вездесущая Петля, ты первая. А я ждала, кто же будет нашим зрителем.

– Варя, отпусти его. Еще ничего не потеряно. Водитель Васильева жив.

– Не подходи! Включи телефон на запись и снимай.

Елена остановилась в трех метрах от Тимофеевой. Сзади загудела сирена, на мост влетела полицейская машина с мигалкой, хлопнула дверца. Петелина обернулась и увидела Митрохина, вооруженного пистолетом. Он прибыл один. Нашел выход, отправил оперативников проверять квартиры, а сам примчался сюда.

Митрохин не стал церемониться. Он целился в Варвару и требовал:

– Тимофеева, не дури, немедленно отпусти заложника.

– Зрителей прибыло, – криво улыбнулась Варвара.

В ее руке появился пистолет, она взяла на мушку Петелину, а сама пряталась за тело Васильева.

– Ну, кто кого, Стас? Ты меня, или я ее?

У Елены похолодела спина, свело живот и чуть не подкосились ноги. Ствол был направлен ей в грудь, она в трех метрах на пустой дороге, безумная Варвара настроена решительно, ни спрятаться, ни убежать, и ответ на вопрос «кто кого» предельно ясен.

Это дошло и до Митрохина.

– Ты всегда была чокнутой, Миша-Мишель. – Он попятился, спрятался за машиной и крикнул от туда: – Свихнувшаяся идиотка!

Щеки Варвары вспыхнули, словно от несправедливой пощечины. Она хотела огрызнуться, но Петелина под влиянием спасительного рефлекса, опередила ее и высказала неожиданное сочувствие:

– Какие же мужики сволочи.

Варвара заинтересованно посмотрела на нее, и Елена поняла, что попала в точку. Она быстро продолжила:

– Митрохин урод, как все опера, не может без оскорблений и дурацких шуточек. Чего стоит эта их собачка, – Елена смешно изобразила кивающую голову, – правильно сделала, что выбросила.

– Снова подсунут, – ответила Варвара. На этот раз спокойно, без нервов.

– Дебилы, – согласилась Елена.

Она отнюдь не была профессиональным переговорщиком, но жизненный опыт подсказывал, что входить в доверие на почве негативных эмоций неверно, они, как детонатор, неловкий поворот – и взрыв. Надо расширить поле контакта за счет чего-то, позитивного с акцентом на будущее.

О чем сказать? Как? – метались ее мысли. Перед ней обиженная судьбой больная одинокая женщина. Одинокая! – подсознание вырвало главное из перечисленного. И стало проще.

– Я знаю, о ком ты мечтаешь, – мягко сказала Елена.

– Если ты о Кулике, то можешь взять его себе, – скривилась Варвара.

– Скажешь тоже, Кулик. Он подкатывал ко мне, но я его отшила. Обломала его настрой, – усмехнулась Елена. – Не мужик, а напыщенный гусь.

На мост подъехала еще одна машина, из которой появился Кулик. Он мельком оценил обстановку и сунулся к Митрохину за разъяснениями. Со стороны казалось, что полковник испугался и спрятался за машину.

– Нет, не о таком герое девушки мечтают, – с издевкой прокомментировала Елена.

Варвара одобрительно кивнула. Петелина почувствовала, что контакт налаживается, и принялась развивать благодатную тему.

– Помню себя в твои годы и раньше. Подруги с парнями, а я все мечтаю, – закатив глаза, сказала она. – Хотелось, чтобы отношения были простыми и в то же время не скучными. Чтобы он думал, что я очень красивая, и с гордостью сообщал всем, что я его девушка. Чтобы он шептал: я люблю тебя, а я могла промолчать, но так чтобы он понял, что я тоже люблю его. И чтобы меня мучили вопросы, и мы с легкостью находили ответы, когда вместе.

– Вместе, – эхом повторила Варвара.

Елена сделала шаг вперед и задорно улыбнулась:

– А еще я позволяла бы ему любоваться своей фигурой, когда он шел сзади. И даже согласилась бы помыть его машину, одев красную майку и обтягивающие шорты, жутко прогибаясь и виляя попой, чтобы он дотронулся. Я бы облила его водой, и мы бы смеялись.

Варвара заслушалась и удивилась:

– Откуда ты знаешь?

– Я – это ты, только старше, – подчеркнула Елена.

Она подошла к перилам и перелезла через них. Ноги опустились на узкий бетонный выступ. У нее перехватило дыхание и сжалось сердце. В далеком детстве шестилетняя Лена стала свидетелем, как карапуз на соседнем балконе протиснулся сквозь прутья. Она закричала, но малыш успел рухнуть до того, как появилась его пьяная мамаша. С тех пор Елена больше всего в жизни боялась высоты, а сейчас вынуждена была балансировать на краю, за которым пропасть и стальная гладь воды.

Где-то сзади далеко-далеко ужаснулся Кулик:

– Что она делает?

– Такая же идиотка, – процедил Митрохин.

Елена не смотрела вниз, она видела глаза Варвары. Та высовывалась из-за толстого Васильева, который стоял между ними. В глазах девушки теплился интерес.

Надо говорить, говорить, говорить – ни в коем случае не молчать, – поняла Елена.

Она выдохнула и продолжила:

– Я хотела свободных, но уважительных отношений. Чтобы мужчина был таким, кого не ревнуешь, даже если он флиртует с другой. Потому что уверена, он прибежит ко мне и из тех искр, которые возникли в общении с другой, разгорится наше общее пламя страсти. А еще лучше возвращаться домой вместе, держась за руки. Моя ладонь в его большой руке, мы молчим, но словно бы разговариваем, ведь, когда любишь, понимаешь друг друга без слов.

Помолчали. Елена поймала себя на том, что отклонилась вперед, чтобы лучше видеть Варвару. Между ними торчал Васильев, который сопел, прижавшись к перилам, и пялился на нее, явно думая – вот и вторая идиотка.

Пора, решила Елена и доверительно спросила:

– Тебе не кажется, что он нам мешает? – и тут же пронзила взглядом чиновника: – Пошел прочь, ничтожество.

Варвара согласилась, надавила Васильеву на шею, пихнула под зад и помогла толстяку перевалиться через ограждение на дорогу. Он охнул и отполз.

Варвара приблизилась к Елене, направив на нее пистолет.

– Это чтобы козлы не сунулись, – объяснила она, подмигнув, как подруге. – Продолжай.

Вот влипла, – подумала Елена и увидела себя словно со стороны. Такой ужас только в самом кошмарном сне может привидеться – она стоит на краю моста и в нее тычет ствол психически неуравновешенная женщина. Увидев такое во сне, она бы мгновенно проснулась и оказалась в безопасности, а сейчас вынуждена перебарывать панический страх и делиться с ней девичьими мечтами из далекой юности.

– Я много, о чем мечтала. Чтобы я угадывала, когда он позвонит мне, и чтобы он звонил часто. В любом состоянии, даже надравшись. Да, особенно, когда напьется с приятелями, чтобы забыл о них и позвонил мне. Путь он говорит невпопад, пусть просто сопит в трубку, я пойму его, и мы друг друга услышим.

– Мне так никто не звонил. Забывали, – призналась Варвара.

– Значит, не твой. Забудь.

– Было бы, о чем вспоминать. А еще о чем ты мечтала?

– О самом-самом.

Женщины переглянулись, доверительно, почти интимно.

– Расскажи, – попросила Варвара.

– Я хотела, чтобы мы смеялись, когда занимались любовью. Чтобы пробовали новые позы, а если не получалось, то хохотали от души. И пусть он засыпает первым после нашей любви, и просыпается первым, чтобы будить меня поцелуем.

– А еще?

Елена прикусила губу, тряхнула головой и выложила то, о чем никому не признавалась:

– А еще я хотела, чтобы, когда мы были в гостях, он вдруг взял меня за руку и утащил в ванную, потому что больше не мог терпеть. Я бы изо всех сил старалась не кричать, ведь за стеной столько людей. А потом мы бы вернулись, раскрасневшиеся, пахнущие друг другом, на нас бы поглядывали и шушукались, а я бы гладила его ногой под столом и болтала о всякой чепухе с подругами. А он бы благодарил меня взглядом.

– Взглядом… – повторила Варвара и спросила: – Сбылось?

Елена кивнула и честно призналась:

– Почти все.

Она считала, что так убедит Варвару – нужно бросить оружие и жить, жить ради будущего, в котором обязательно ее ждет доброе чудо.

– А у меня… – прошептала Варвара, и ее голос стал практически не слышен: – Где же такого найти?

Она разжала пальцы. Пистолет выпал из ее руки. Прошли долгие секунды, и он плюхнулся в воду.

Это добрый знак, – решила Елене, не подозревая о роковой ошибке.

Она перехватила отрешенный взгляд девушки. Варвара смотрела на высокий склон над рекой, где даже ночью сияли золотом величественные купола древних соборов. За многие века они видели всякое – и радость и смерть – ничем их не удивишь. И если они и разглядели, как женщина в черно-белом взмахнула руками и воспарила над рекой, то не подали вида.