Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 192 страниц)

53

Елена Петелина закончила совещание и ушла в свой кабинет. Валеев и Майоров поднялись в оперативный офис. Ваня с опаской вертел в руках возвращенный телефон.

– Даже не знаю: включать или нет? А вдруг через него подслушивают?

– И подглядывают. Ты по ночам, когда с Галкой кувыркаешься, где трубку держишь?

– Рядом, на тумбочке.

– Ну-ну… – иронично покачал головой Валеев.

– Ты думаешь…

– Расслабься, Ваня. Лучше сделай кофе.

– Кофе, какао… Я уже боюсь здесь к чему-либо прикасаться. Мы так и не выяснили, кто подсыпал антибиотик Грищуку.

– Я думал, это… – Острый взгляд Валеева словно пригвоздил Ваню к полу.

– Да ты что! – Майоров заслонился ладонью.

– Даже в мыслях не держал?

– Мало ли о чем я думаю, – нахмурился Ваня, – но закон соблюдаю, о чем иногда жалею.

– А сейчас твои мысли о чем?

Майоров помялся, но ответил:

– Мы с Галкой условились: как только я получаю звание капитана – сразу поженимся.

– Решили, значит. А мы с Леной ни о чем таком… – пробормотал Валеев.

– Но это дело с заложницей… Эх, если мы его не раскроем, не видать мне капитана. Да что там капитана – уволить могут! Чем я тогда буду заниматься?

– А что ты умеешь?

– Сам знаешь.

– Не так уж и мало. – Валеев начал загибать пальцы. – Водить машину, стрелять из пистолета, бить в морду, заламывать руки, цеплять наручники, и это, как там его… зачитывать права! Ты зачитал права Белову, когда его задерживал?

– Не напоминай мне про этого козла!

– А я только о нем и думаю. – Валеев сел за компьютер и нашел фотографии студента с той самой флешки, которую принес Грищук.

– Зачем ты опять им любуешься? Не бил я его.

– Верю. А еще я верю в интуицию Елены. Белов причастен к смерти Богдановой. Слишком многое на нем сходится. А тут еще и экспертиза Масловой. Я смутно помню, как Света, уже с большим животом, подготовила какое-то заключение и собиралась отнести его Грищуку. Но ей было тяжело подниматься по этажам, и я вызвался ей помочь. Сказал, что передам.

– Обычное дело. Галя тоже недавно документы приносила.

– Но в тот день я не смог передать эти документы. Меня срочно вызвали – и я замотался. Принес заключение Грищуку, кажется, на следующий день. Он, разумеется, отчитал: какого черта я лезу не в свои дела, и всё такое. Я тогда заглянул в бумаги и уверен – это было то самое заключение по договорам «Квадратного метра».

– И мать Белова после этой экспертизы…

– Ей добавили срок, и она скончалась в СИЗО.

– Если Белов это узнал, он мог нам мстить.

– Вот и Елена так же думает, я по ее глазам это видел. У меня такое впечатление, что умненький студент Белов с самого начала водит нас за нос. Но ощущения к делу не подошьешь, нужны доказательства.

Во время разговора Валеев продолжал просматривать на мониторе фотографии полураздетого Олега Белова. Одна из них заинтересовала его, и он ее увеличил:

– Смотри, на левом боку у парня странная татуировка.

Ваня Майоров наклонился к экрану. Длинная вертикальная надпись из непонятных знаков тянулась от груди до талии. Ваня присмотрелся:

– Похоже на китайские иероглифы.

– Что они означают?

– Я не китаец, но футбол смотрю.

– Причем тут футбол?

– Кажется, что-то подобное есть у Дэвида Бэкхема.

– Сейчас проверим. – Валеев ввел запрос в «Яндексе» и мгновенно получил десятки фотографий суперзвезды футбола. Большая часть тела Бэкхема была покрыта разнообразными татуировками. Марат внимательно изучил тату на левом боку футболиста и сделал вывод: – Ваня, ты угадал. У Белова точно такая же татуировка!

– Это китайская мудрость. Обрати внимание, как она переводится, – указал на пояснительный текст Майоров.

– «Жизнь и смерть зависят от судьбы, а богатство и знатность – от неба». – Валеев дважды прочел изречение и задумчиво забарабанил пальцами по столу: – Очень интересно.

– Что это значит?

Валеев не отвечал. Приметная татуировка на теле хитрого студента не давала ему покоя. «Это зацепка, – думал он. – Одна из тех, что рано или поздно появляются в любом деле. Но как ее использовать? И так ли важна эта информация?»

Марат рассматривал фотографии татуировок, стремясь ухватиться за ускользающую мысль. Неожиданно он заметил несоответствие в снимках.

– Интересная загогулина вырисовывается, – вырвалось у Валеева.

– Ты о чем?

– У Белова один иероглиф исправлен. Смотри.

– Точно! А что он означает?

– Узнаем у Головастика.

Валеев переслал эксперту снимки татуировок и позвонил:

– Устинов, ты в китайском сечешь?

– Что еще надо? – устало спросил Головастик.

Несмотря на трудности, он старался соответствовать своему имиджу всезнайки.

– Посмотри фотографии. Белов изменил известную цитату. Хотелось бы знать, как она звучит в его исполнении.

– Только и всего? – деланно зевнул эксперт. – Жди.

Через пять минут оперативники получили перевод.

– Ух ты! – удивился Майоров, прочитав текст исправленной китайской цитаты. – Как мы с этим поступим?

Валеев вскинул вверх руку с оттопыренным указательным пальцем:

– Я знаю, что делать.

Озадаченный Ваня наблюдал за тем, как его напарник распечатывает фотографию Белова, тату Бэкхема и несколько других мужских татуировок. Схватив распечатки, Марат поспешил к Петелиной.

Спустя четверть часа следствие, получив неожиданный толчок, завертелось с новой силой.

54

Перед Еленой Петелиной вновь сидела Айшет Закирова. Руки девушки безвольно лежали на коленях, большие карие глаза вопрошали: «Вы меня отпустите? Я же ни в чем не виновата».

Следователь часто видела подобный взгляд – как правило наигранный, но иногда и искренний. Однако поддаваться эмоциям она не имела права. Елена прекрасно помнила совсем другую картину: иссеченное осколками лицо и остекленевший взгляд только что погибшей заложницы. Мертвая девушка тоже будто вопрошала: «За что меня так?» Ради Леры Богдановой, ради безвременно оборванной жизни нужно узнать истину и разоблачить убийцу.

Тем не менее доверчивый и несколько беспомощный вид Айшет Закировой зародил в сердце Петелиной ростки сочувствия к арестованной студентке.

Следователь начала с неожиданного вопроса:

– Айшет, вы любите Олега Белова?

Закирова вспыхнула и опустила взгляд. Петелина решила задать вопрос чуть иначе:

– Олег вам нравится?

– Он хороший…

– Умный, сильный, уверенный в себе, – дополнила положительный образ Елена. Ей нужно было разговорить Айшет. – Вы доверяли Олегу и чувствовали себя с ним защищенной. Так?

– У нас в общежитии студенты совсем мальчишки, постоянно дурачатся. А Олег ведет себя по-мужски.

– Я это заметила. Белов сам пришел к нам, чтобы вас спасти. Это мужской поступок.

– Олег всегда что-нибудь придумает.

«Дело сдвинулось. Можно переходить к вопросам по существу», – решила следователь.

– Олег Белов подтвердил ваше алиби. Вам пришлось признаться в интимной близости, но ничего не поделаешь, я как следователь обязана знать правду. Кстати, близость между вами случилась днем. Было светло?

Айшет неуверенно кивнула:

– Ну да.

– Вы, наверное, заметили на теле Олега шрам?

– Я закрывала глаза. – Девушка потупилась и опустила ресницы, словно показывая, как она это делала.

– Все три часа? Успокойтесь, Айшет, я тоже женщина, можете меня не стесняться. Олег Белов забыл у вас майку. Значит, он раздевался, и вы видели его тело. В этом нет ничего неприличного.

– Я не смотрела… вниз. Ну, вы понимаете.

– Допустим. Сейчас речь идет о его груди. Вы видели шрам?

– Ну да, – нехотя согласилась девушка.

– Слева или справа?

– Да какая разница! Шрамы украшают мужчину.

– Согласна. Тем более вы должны были это запомнить. Шрам у Олега рядом с какой рукой: левой или правой?

Айшет поджала губы и покосилась на следователя:

– Это так важно?

– Простая формальность. Мне надо убедиться, что между вами была близость. Это докажет вашу невиновность в трагедии с Лерой Богдановой. Конечно, можно поступить по-другому, но… мне не хотелось бы прибегать к медицинскому осмотру.

Айшет испуганно коснулась правой груди:

– Кажется, шрам у Олега здесь.

– Вертикальный?

– Ну да.

– Наверное, вы даже касались этого шрама?

– Чуть-чуть.

Петелина демонстративно перебрала на столе фотографии Белова, но так, чтобы девушка не могла рассмотреть деталей.

– А никакого шрама у Олега Белова нет, Айшет.

– Как нет? А почему вы спрашиваете?

– На его теле нечто другое. Вспоминаете?

Девушка прикусила губу и, сгорбившись, уставилась в стол.

– У него на груди татуировка, – подсказала Елена, следя за реакцией девушки.

Айшет подняла глаза и согласилась:

– Да, я вспомнила, конечно, татуировка.

– Какая?

– Ну… – Закирова вновь прикусила губу.

– Я вам помогу, Айшет. Смотрите, вы наверняка вспомните.

Петелина выложила перед девушкой три изображения татуировок. Айшет переводила растерянный взгляд с одной на другую. Петелина подбадривала девушку:

– Они совершенно не похожи одна на другую: это китайские иероглифы, это русский воин, а это русалка. Их трудно перепутать. Какая татуировка у Белова?

– Русский воин, – ткнула пальцем Айшет и с надеждой посмотрела на следователя.

Елена отрицательно мотнула головой. Она окончательно убедилась в своем предположении, и ее голос обрел уверенность.

– Айшет, Олег Белов не приходил к вам в два часа дня. Между вами не было интимной близости. Зачем вы согласились признаться в том, чего не было?

– Я думала, так будет лучше. – В уголках глаз девушки выступили слезы.

– Будет лучше, если вы расскажете правду.

– Правду?

– Только так. Иначе я не смогу вам помочь.

– Вы мне поможете? – ухватилась за спасительную мысль Айшет.

– Ведь вы не виноваты, я это чувствую. Зачем вам обманывать?

– В тот день, когда Лера погибла, я была в комнате одна. Олег принес цветы позже, как раз перед тем, как его задержали. Но вы же обвинили меня в убийстве Леры! Нашли у меня какие-то деньги. Это алиби было единственным спасением. Я вынуждена была это сделать!

– Выпейте воды. – Петелина подождала, пока девушка немного успокоится.

Валеев подсказал хорошую идею с татуировками, с его помощью она установила истину.

– Айшет, Олег Белов знал, что он вам нравится, и воспользовался этим. Скорее всего это он подбросил вам деньги. Он ловко вас подставил.

– Нет, Олег хотел мне помочь!

– Мы разберемся.

– Не наказывайте его!

– Наказание не по моей части. Я всего лишь разгадываю тайны. – Елена посмотрела на стол с многочисленными документами и добавила: – Но большую часть времени я вынуждена заниматься бумагами. Сейчас мы оформим протокол допроса. Вот фотография Олега Белова, на которой видна его татуировка. Он скопировал ее у Дэвида Бэкхема с одной маленькой поправкой. В оригинале китайская мудрость гласит: «Жизнь и смерть зависят от судьбы, а богатство и знатность – от неба». Белов внес всего одно исправление. «Жизнь и смерть зависят от меня…» Как думаете, что он имел в виду?

Растерянная девушка молчала.

Петелина изучала поникшую Айшет холодным вдумчивым взглядом. По-хорошему надо бы отпустить Закирову – она свидетель, а не преступник. Но, оказавшись на свободе, девушка наверняка расскажет обо всем Белову, и это помешает следствию, а может и навредит самой девушке, ведь неизвестно, как Белов отреагирует на крах своего алиби. Поэтому следователь вынуждена была воспользоваться своим законным правом.

Айшет придется снова отправиться в камеру. По закону без судебного решения ее можно содержать под стражей до истечения двух суток, а значит, она может оставаться там до позднего вечера.

55

Женский голосок в телефонной трубке заставил Мишу Устинова сорваться с привычного места за лабораторным столом. Не дожидаясь лифта, он взбежал вверх по лестнице на пятый этаж и рванул на себя дверь канцелярии. Сидевшая за стойкой Ирина Шубина, только что позвонившая ему, удивленно вскинула выщипанные брови и лукаво стрельнула глазками:

– Ты что, ждал за дверью?

– Где? – шумно выдохнул Михаил.

Тридцатилетняя разведенная сотрудница канцелярии прекрасно знала анкетные данные неженатых офицеров и каждого из них воспринимала как возможность еще раз изменить свой семейный статус. А возможностями, пусть даже с невыразительной фигурой, неухоженной прической и в мятой рубашке, в ее возрасте активного поиска не принято разбрасываться. Ирина неуловимым движением раздвинула ворот блузки, чуть подалась вперед, умело выпятив грудь, и кокетливо помахала запечатанным пакетом:

– Устинов, тебе письмо, пляши.

– Ну наконец-то!

Миша навалился на стойку и бесцеремонно выхватил пакет. Проверив адрес, он тут же вскрыл конверт, позабыв о женщине.

– Эй! Старший лейтенант, распишись в получении, – надула губки Ирина и бросила журнал регистрации на стойку.

Передавая ручку, она намеренно коснулась руки Михаила, но ожидаемой искры не проскочило. Ирину обидело, что эксперт не оценил ее завитые спиралью локоны, не опустил взгляд в вырез блузки, а ведь она каждое утро тратит уйму времени, чтобы выглядеть на все сто. Всему виной высокая стойка, решила женщина, разве за ней разглядишь ее фигуру.

Пока Михаил бегло просматривал содержимое конверта, сотрудница канцелярии взяла кувшин с водой и вышла из-за стойки, чтобы в очередной раз сделать вид, будто она поливает цветы.

– Ну как? – нараспев спросила Ирина, окутав потенциального жениха ароматом духов.

– То, что надо, – ответил Миша, даже не скосив глаза на облегающую юбку и удлиненные каблуками ножки Ирины. Он был целиком поглощен изучением присланных документов.

Эксперт покинул канцелярию, а женщина, проводив его вихрастый затылок осуждающим взглядом, тихо бросила вслед:

– Чучело бестолковое! – и поплелась обратно за постылую стойку.

Следующему «кандидату» она отнесет письмо сама. Хотя это и нарушение инструкции, но возможностью продемонстрировать свою походку в коридоре нельзя пренебрегать.

Миша Устинов тем временем поспешил с докладом к Петелиной. Он получил результаты взрывотехнической экспертизы из специализированной лаборатории.

Войдя в кабинет следователя, Головастик обратил внимание на флешку с «жучком» на столе. Петелина заметила его вопросительный взгляд и приободрила:

– У тебя что-то интересное?

– Э…

– Вижу, тебе прислали пакет.

– Да, – наконец произнес Устинов. – Я получил результаты по взрывному устройству с места гибели заложницы.

– Так-так, рассказывай, – заинтересовалась Елена.

– Начну с главного. Установлено, что в самодельном взрывном устройстве имелись элементы сотового телефона. Это означает, что взрыв был произведен по звонку.

– А как же датчик на двери? Ведь взрыв случился, когда спецназовцы выбили дверь.

– Датчик ни при чем! Он фиктивный. – Миша во все глаза смотрел на Петелину.

Следователь подняла руку, пытаясь унять волнение:

– Так, погоди… Если я правильно понимаю, взрыв произошел по сигналу извне. То есть взорвись устройство на несколько секунд позже, пострадали бы еще и спецназовцы?

– Точно! Но я думаю, тот, кто организовал взрыв, хотел уничтожить только заложницу и своего подельника. Он в любом случае привел бы в действие взрывное устройство. Даже если бы штурма не было.

– Преступник получил деньги и тут же избавился от тех, кто мог его опознать. Жестоко.

– Он действовал по принципу: ограбления бывают двух типов – удачные и те, после которых остаются свидетели. Нам противостоит хладнокровный убийца. Вот заключение, убедитесь сами.

Петелина пролистала экспертное заключение специализированной лаборатории и взялась за телефонную трубку.

– Спецназ не виноват в смерти Валерии Богдановой. Ребята хотели ее спасти, но не успели. Надо успокоить их командира, – объяснила она свое намерение.

Рассказав майору спецназа о том, как всё произошло во время штурма, Елена вернулась к беседе с экспертом:

– Если бы ты знал, Миша, насколько мне стало легче. И майора это известие тоже успокоит. Леру Богданову не вернешь, но… Нашей прямой вины в ее гибели нет, она была обречена. Передали бы мы выкуп или затягивали бы время, похититель всё равно не отпустил бы ее живой. Бомба была не для устрашения, а для того, чтобы замести следы. Это означает, что заложница видела своего похитителя и, скорее всего, хорошо его знала.

– У вас есть конкретный подозреваемый?

– Теперь сомнений всё меньше.

– Вы имеете в виду…

– Обсудим на оперативном совещании, – резко оборвала Мишу следователь, показав взглядом на флешку с алюминиевой окантовкой.

Покидая кабинет, Елена оставила ее на столе.

Пятнадцать минут спустя группа собралась в оперативном офисе. Первой слово взяла Петелина:

– Олег Белов учится в техническом университете на факультете электроники, сетей и систем связи. И учится хорошо! – веско добавила Елена Павловна. – Это означает, что он вполне мог собрать взрывное устройство с дистанционным управлением. Его алиби на момент взрыва подтасовано: тут и сдвиг по времени на электронном табло, и умелое манипулирование показаниями Айшет Закировой. Спрашивается: зачем? Невиновные так не поступают. А вот умные и расчетливые преступники… Короче говоря, Олег Белов наш главный подозреваемый. У него была возможность и был мотив. Он мстит за смерть матери, работавшей на Богданова. И Следственному комитету за суровый приговор.

– У студента была возможность отравить Грищука, – заметил Валеев. – Я вспомнил, мы сами посадили его сюда, чтобы он подождал. А банка с какао вот она, рядом. Мы же не следили за ним, он мог подсыпать что угодно. Кстати, не только в какао.

Марат обратил внимание на Ваню Майорова, насыпавшего сахар в чашку с кофе. Рука Вани, размешивавшая сахар, остановилась.

– А Грищук как раз вел дело Аллы Кузнецовой. Он из тех, кто всегда работает с обвинительным уклоном.

Миша Устинов посчитал нужным напомнить:

– Елена Павловна, Кузнецова получила более суровый срок по результатам экспертизы, которую делала Маслова. А что, если Белов причастен к аварии в лифте? В его глазах Маслова прямая виновница трагедии.

– Я помню твои выводы. Ты установил, что трос оборвался не по причине износа, а в результате постороннего вмешательства. Так?

– Я почти уверен в этом. Сейчас проводится специальная техническая экспертиза, она даст окончательный ответ.

– Если мы принимаем эту версию, то надо установить, где был Белов во время поломки лифта. – Петелина посмотрела на оперативников. – Задание понятно?

Майоров поднял было руку, но в последний момент замялся. Следователь уловила его нерешительность:

– Ваня, ты что-то хочешь сказать?

– Когда я увидел разбитый лифт, то сразу вспомнил о Белове. Но потом решил, вы подумаете, что я придираюсь к студенту из-за тех злополучных синяков…

– Договаривай, Ваня, договаривай.

– Я знаю машину Белова. И когда опрашивал жильцов подъезда Масловой, специально задавал вопрос: видели ли они во дворе синий «фольксваген-гольф» старой модели. Но никто старого «гольфа» не припомнил, хотя, будь я на его месте, машину рядом с домом не ставил бы.

– Ладно. А что ты сделал на своем месте?

– Ну, я смотался к общежитию и выяснил: накануне всю вторую половину дня машина Белова простояла у общежития.

– Это ничего не доказывает. Он мастер ложных алиби. Займитесь его проверкой как следует. Покажите фотографию Белова соседям Масловой, выясните, чем он занимался вчера вечером.

– Прижать к стенке и спросить в лоб, где был, дорогой, во время покушения на нашу сотрудницу? – со скептическим видом спросил Валеев.

Марату не давала покоя утренняя обида, и ему невольно хотелось задеть Елену и поспорить с ней при всех.

Петелина задумалась, но вопреки желанию Валеева согласилась:

– А что, хорошая мысль. Нянчиться с ним не будем. Пусть узнает, что он под подозрением, и занервничает. Если Белов опять придумал какие-нибудь ухищрения с часами и подобные штучки – это сработает против него.

– Прижать? Сразу бы так. Я сам им займусь! – воспрянул духом Ваня.

56

– Здравствуйте, Михаил, я к вам по делу.

Миша Устинов отвлекся от монитора и обернулся на вежливый женский голос. В дверях лаборатории стояла Людмила Владимировна Астаховская. Головастик знал, что Петелина уважительно относится к сотруднице архива и порой величает ее «наша ходячая энциклопедия», имея в виду ее отличное знание старых уголовных дел.

– Здравствуйте, – удивленно ответил эксперт.

Он не помнил, чтобы Астаховская когда-нибудь заглядывала в лабораторию.

– Мне не дает покоя случай со Светой Масловой. Она сама обратилась ко мне по делу «Билдинг-треста» и вот… – Женщина присела на свободное место у компьютера. – Я еще раз просмотрела результаты экспертизы, той самой, из-за которой добавили срок Кузнецовой…

– Матери Олега Белова, – показал свою осведомленность Устинов.

– Да-да. Света оформила заключение перед самым декретным отпуском. Вряд ли она помнит детали, но ваша техника… – Астаховская постучала пальчиком по монитору.

– А в чем дело?

– Понимаете, Михаил, очень редко бывает, чтобы после апелляции увеличили срок. Если бы Кузнецова знала, что всплывут новые неприятные факты, она не наставала бы на экспертизе. А тут… Результат для нее был полной неожиданностью. И она этого не пережила.

– Вы намекаете на то, что Маслова исказила факты? – выпятил грудь эксперт, готовясь защищать честь коллеги.

– Сомнения, предположения, догадки – куда без них в нашем деле?

– У нас всё точно.

– Рабочие материалы по тому делу у вас сохранились? – задала прямой вопрос Астаховская.

– У нас не архив, а лаборатория. Разве что в электронной базе…

– Вот и прекрасно. Научите меня с ней работать. – Видя нерешительность эксперта, Астаховская потянулась к телефонной трубке: – Или мне получить санкцию у Петелиной?

– Ладно, – сказал эксперт.

Его пальцы пробежали по клавишам, и на мониторе перед Астаховской появился доступ в базу данных. Устинов пояснил:

– Перед вами форма запроса. Искать можно по датам, фамилии эксперта или по номеру уголовного дела.

– Замечательно! – кивнула женщина, погружаясь в работу.

Вскоре она обнаружила такое, что невольно пробормотала «Ужасно!» и без колебаний схватилась за трубку, чтобы связаться с Петелиной.

Старший следователь в это время просматривала в ноутбуке фотографии, сделанные на месте гибели заложницы. Их всегда делали с избытком. Только малая часть снимков распечатывалась на бумаге и попадала на страницы уголовного дела в качестве документов. Остальные файлы занимали гигабайты электронной памяти на всякий случай. Петелина давно взяла за правило периодически просматривать их.

Снимки помогали ей вернуться к самому началу расследования и вновь погрузиться в атмосферу преступления. С их помощью Елена могла по-новому взглянуть на старые факты. Фотографии производились в максимальном разрешении, их можно было увеличивать, чтобы рассмотреть детали. Мозг следователя обрабатывал информацию на основе накопленных данных, что приводило порой к неожиданным выводам.

Так произошло и на этот раз.

Сначала Петелину заинтересовал пустой рюкзак, брошенный преступником в колодце коллектора. Она вернулась к снимку, когда рюкзак с деньгами был в руках спецназовца. Елена увеличила оба изображения и рассмотрела один и тот же элемент рюкзака. Он отличался. За счет чего произошло это изменение?

Пытаясь найти ответ на возникший вопрос, Петелина перелопатила все фотографии между этими двумя событиями. Многие из снимков тоже пришлось увеличивать и детально рассматривать. Кропотливая работа не прошла даром. Когда следователь изучала один из снимков отверстия в полу комнаты, где погибла заложница, ее пронзила догадка.

Петелина взялась за трубку, но увидела, что на дисплее телефона высветился тот же номер, по которому она собиралась позвонить. Звонили из лаборатории, однако вместо Устинова с ней хотела поговорить Астаховская.

Людмила Владимировна сообщила столь важную новость, что Петелина сразу не поверила.

– Я должна это видеть, – заявила следователь, собираясь в лабораторию. – Сейчас спущусь.

Астаховская услышала безрадостный, усталый голос Елены и почувствовала, что угнетенное состояние следователя объясняется не только трудностями в работе. Людмила Владимировна вспомнила, что обещала вправить мозги ее мужику.